Всем по заслугам

Утро началось для Драко просто волшебно. И нет, в этой фразе не было ни доли сарказма. Каким ещё могло быть утро, в которое никто не кричал: «Подъём, скотина пожирательская!», не пытался облить холодной водой или, что ещё хуже, потащить на очередной допрос? Пусть даже это был дом заклятого школьного врага, всяко лучше, чем тюрьма. «Тем более, и я и родители вроде как в безопасности. А с тем, что будет, как-то потом разберусь. Может, Поттер опустится до уровня простых смертных и хоть что-то расскажет», — хмыкнув, подумал он, хоть и верилось в это слабо. Жить, не зная, что тебе принесёт завтрашний день, тяжело, и здесь Драко не был исключением. Но тяжело сколько? Месяц, два, полгода? Будущее парня и не выглядело безоблачным, но когда такое длится уже далеко не первый год, хочешь не хочешь, привыкнешь. Вот и Малфой привык и научился тому, чему, по хорошему, потомственному аристократу никогда бы учиться не пришлось — довольствоваться малым. И простое, приятное утро уже было тем, за что определённо можно было возблагодарить Судьбу. «Узнать бы, что у родителей, и вообще всё было бы прекрасно.» Драко месяцами отбивал язык, в сотый раз рассказывая об одних и тех же событиях и пытаясь если не обелить, то хотя бы добавить немного очков родителям в глазах «светлых». Но всё оказалось тщетным. Его слушали, бросали надоевшую до зубного скрежета фразу: «Мы разберёмся» и уходили… чтобы в очередной раз вернуться спрашивать то же самое. Парень не знал, что именно министерские хотели получить такими допросами, может, они ожидали, что, в очередной раз рассказывая одно и то же, Драко проколется на лжи. Но в таком случае это было зря, ведь Малфой говорил чистую правду. По-слизерински приукрашенную, с правильной стороны, но правду… Но не то чтобы эта честность что-то дала, ведь никого из Малфоев упрямо не хотели выпускать из-под следствия. «Зато вот Поттеру, похоже, больших усилий это не стоило», — подумал парень, слишком поздно заметив, что его размышления свернули куда-то не туда. Стояло чудесное солнечное утро, за окном прекрасно пели птицы, а лёгкий и теплый ветер красиво качал занавески. Идиллия, недосягаемая последних года так два. Так что мысли о Поттере и несправедливости жизни были как минимум неуместны. Драко довольно потянулся и всё же поднялся с невероятно мягкой кровати. Белоснежные простыни пахли едва ли уловимым запахом ванили, и парень всё не мог сполна насладиться этими ностальгическими ощущениями. «Прямо как дома», — подумал он, глядя на солнечные лучи, падающие из окна до пола. «Точнее, как раньше дома.» Малфой ни за что бы не признался, но на самом деле он уже давно забыл, как оно было тогда. Ещё до того, как Тёмный Лорд поселился у них в Меноре, ещё до того, как стены пропитались запахом крови и страха… Забылось, затёрлось, замешалось между проблемами, страхом и отчаяньем. Затерялось где-то глубоко в памяти, оставляя только чёткую уверенность, что было хорошо, и желание вернуться в это хорошо… Драко вздохнул, осознав, что с хорошими мыслями сегодня как-то не клеится. Удивительным это не было, но и радостным тоже, так что парень поспешил сменить тему, позвав домовика и приказав подать завтрак. Воспользовавшись тем, что кушать его не звали, он решил подольше оставаться у себя в комнате. Во-первых, просто потому что здесь было спокойно, уютно и можно было вдоволь отоспаться. А во-вторых, для того чтобы не наткнуться случайно на Поттера. Идея исследовать дом, постоянно рискуя встретить незадачливого героя, не то что не была хорошей — она откровенно претила. Так что, здраво рассудив, что хоть куда-то легенда Магической Британии ходить должен, Драко решил отложить прогулки к лучшим временам. Позавтракав прекрасными панкейками с малиновым джемом и чаем с бисквитами, Малфой почувствовал себя гораздо лучше. А когда после этого он вернулся в кровать и провёл там следующие три часа с запрошенной у Критчера книгой, жизнь вообще обрела новые краски… Прекрасную картину портил только дурацкий приказ написать письмо, что неустанно маячил в сознании. Драко понимал, что ему в любом случае придётся это сделать (хоть и не терял надежду повлиять на Поттера), но от этого ему только больше не хотелось портить себе настроение. И он снова и снова откладывал, убеждая себя, что писать письмо — это вообще недолго и что он ещё точно успеет… Время неумолимо подходило к обеду, и настроение Малфоя окончательно остановилось на отметке «Всё великолепно, вот только…», а сам парень преисполнился такой решимости, что в пору было горы сдвигать, а не просто поговорить с одним не самым смышлёным волшебником. Так что, решив, что лучше времени, чтобы избавиться от этого «вот только», и не найти, он отправился на поиски Поттера. Технически можно было уточнить у Критчера, где именно находится парень, или приказать перенести к нему. Но ещё раз вспомнив свою «удачу», Драко подумал, что если он вообще дома, то обязательно на него наткнётся… Так и случилось. Пройдя один пролёт мрачной лестницы бывшего родового гнезда Блэков, парень услышал тихий гул, похожий на разговор за закрытой дверью. Следуя за звуком, он вышел в широкий коридор второго этажа и вскоре подошёл к гостиной. Едва приоткрытая дверь неплохо глушила звуки, однако с некоторым усилием выходило разобрать слова не только Поттера, но и его собеседника. — Гарри, ты не можешь делать всё, что тебе вздумается! Ведь эти правила для твоего же блага! — пламенно вещал басистый голос. — Если я скажу, что вообще не понимаю, о чём ты, ты объяснишь, что происходит? — Драко тихо хмыкнул. Для Поттера было в норме вещей нарушать все существующие правила, так что описание действительно вышло слишком размытым. Парню не было дела до того, что там натворил гриффиндурок, так что он собирался уже пойти дальше и не ухудшать своё положение подслушиванием, когда услышал следующую реплику. — Я о приказах для Малфоя. Ты взял буклеты и просто ушёл… Они ведь для тебя и продуманы! — напористо говорил голос, и Драко застыл возле двери, уже не решаясь уйти. Был шанс получить действительно важную информацию, вопрос только, не придётся ли заплатить за неё слишком большую цену… — Я ушёл, чтобы использовать их дома. Всё же это значительно комфортней, чем стоя посреди зала с кучей людей, — спокойно объяснился Гарри. — Правда? — Конечно. — Хух, у меня прямо камень с души свалился. Что же ты не сказал? — То же самое могу спросить у тебя об аукционе, Кинг, — с обидой проговорил Поттер. «Что это за аукцион такой, что шрамоголовому он так важен?» — удивился Малфой, чуть ли не затаившись, слушая разговор. Здравый смысл подсказывал как можно быстрее убираться, но парень никак не мог заставить себя уйти. Только не здесь, только не сейчас, только не понимая, насколько важные вещи можно услышать… — Эм… Гарри, — замялся мужчина, а Драко наконец-то понял, кто этот собеседник. Кингсли Бруствер — бывший старший аврор, а теперь новый министр магии. Он встречал его от силы пару раз, так что не смог сразу же опознать по голосу. Зато вот это «эм…» Малфой не мог забыть, как бы ни пытался. Ведь именно после него две недели назад был произнесён тот ужасный приказ перевести парня из хотя бы получеловеческих условий в Аврорате в Азкабан… Содрогаясь от холода и страха в своей камере, Драко возненавидел министра, но ещё больше он ненавидел и в то же время боялся этого паршивого «эм…». И кошмары этому явно способствовали… Тем временем диалог продолжался: — Мы приняли это решение уже после того, как поговорили с тобой… — Правда? Что же ты не сказал? — вернул министру его же реплику Гарри, и Драко подумал, что это, наверное, второй раз в его жизни, когда он будет болеть за гриффиндурка. — Прости, но ты ведь понимаешь, сейчас у минист… — Я всё понимаю, Кинг. Но я бы хотел общаться с тобой не как с министром Бруствером, а как с другом. Можно ведь? — Конечно, Гарри, — подавив небольшой вздох, сказал мужчина. — Тогда давай так: я абсолютно тебе доверяю и поддерживаю, что в вопросе с «попечительством», что с тем, кому пойдут деньги с аукциона, а ты оставляешь меня самому разбираться с Малфоями. Если что-то пойдёт не так, это будет моя вина и я буду это всё разгребать. Идёт? — Хорошо, Гарри, договорились, — хмыкнув, всё же сказал Кингсли, а у Драко окончательно перехватило дыхание. Не то чтобы он не понимал силу власти, как раз наоборот, он прекрасно знал, как ведутся дела в «высшей лиге». Его отец не раз рассказывал о таких небольших разговорах, в которых решалась судьба парочки бизнесов, а то и людей. Но быть свидетелем того, как тебя с твоей семьёй «продают» двумя репликами, всё равно шокирует и ужасает… Парень не был уверен, понимает ли сам Поттер, что произошло, зато сам он чётко видел — теперь их судьбой единолично распоряжается герой. Нет разницы, за какие такие заслуги, важно лишь то, что никакие законы или правила его больше не ограничивают. Ведь министр дал своё согласие… — Прости, уже спешу на встречу, работы непочатый край. Нужно бежать! — как-то слишком скоро начал прощаться мужчина. — Да, конечно, прекрасно понимаю, — искренне сказал парень. — Хорошего тебе дня, — добавил он, но Кингсли уже скрылся. Ещё осознав, что собеседники прощаются, Драко начал понемногу отходить от двери — нужно ведь было красноречиво продемонстрировать, что он только что пришёл. Но не успел он сделать и пары шагов, как за велением магии дверь открылась и из комнаты послышалось: — Малфой, хватит подслушивать, или делай это хотя бы не так заметно. Поняв, что скрываться дальше бесполезно, Драко мысленно выругался, но всё же зашёл в комнату. Первоначальный план летел к чертям, оставалось только надеяться, что Поттеру, воспитанному далеко не аристократами, были безразличны подслушивания. — С чего ты… — начал было Малфой, но Гарри его перебил. — Взял? Прикалываешься? Я ведь чувствую, где ты находишься, — Но, увидев непонимание в глазах напротив, тут же добавил: — А ты что, нет? — Нет. — О, так выходит, связь односторонняя! — Логично. — Драко не утруждал себя длинными ответами. Либо Поттеру будет всё равно, либо, как бы он ни распинался, это ничего не изменит. Он всё ещё прекрасно помнил, как когда-то в детстве подслушал разговор отца с его бизнес-партнёром… Попробуй тут забыть, когда услужливая память до сих пор время от времени подкидывает буквально куски зазубреного текста из «Учебника маленького Лорда». Поймав его тогда на горячем, Люциус не стал злиться, кричать или отчитывать сына. Нет. Он просто вручил книгу по этикету и сказал, что тот не выйдет из комнаты, пока не вызубрит её наизусть… На самом деле, как таковой книгой она не была, скорее буклетиком, страниц на двадцать, но для ребёнка это казалось просто ужасно невыполнимым заданием. А «экзамен» мужчина принимал лично, ещё раза три отправляя мальчика на «пересдачу». Зато, когда спустя неделю он наконец-то закончил, Драко ждал настоящий праздник, с друзьями и кучей таких любимых мальчиком сладостей… А спустя несколько дней, отец позвал его в свой кабинет и долго рассказывал про разнообразные методы получения информации. Скорее нечестным, чем честным путем, ведь о последних Драко уже что-то да знал. Маленький Малфой тогда так и не понял, что имел в виду Люциус. Сначала наказал за подслушивание, а потом взялся обучить. Но несмотря на это, учился мальчик с большим усердием, всё же кому не хочется знать того, что скрывают другие. Ну и больше никогда не попадался… До этого, будь он проклят, раза, когда всё испортил артефакт! — Не совсем, — так же лаконично бросил Гарри, но развивать мысль не стал, вместо этого проговорив: — Вот уж не ожидал, что аристократ опустится до такого. — «Раз знал, что я слушаю, не мог, что ли, заглушающее наложить?», — мысленно возбухал Драко, но вслух ничего не сказал. — Ну ладно. Раз уж ты здесь, докажи хоть, что не зря подслушивал. Объясни мне, что именно хотел Кингсли, а то я как-то совсем не понял, — признался Поттер, а Малфой незаметно выдохнул. «Пронесло…» — Что именно тебя интересует? — спросил он, занимая место напротив. — То, почему он примчался меня воспитывать после того, как узнал, что я не использовал предложенные министерством приказы. Кингсли обычно спокоен как удав, а в этот раз так активно доказывал, что я не прав. — Хм, ну давай рассмотрим варианты, — задумался Драко, приготовив руку, чтобы загибать пальцы. — «А»: он действительно беспокоится о тебе. — Сомневаюсь, — тут же ответил Гарри. — Он прекрасно знает мои умения, а ты даже без палочки. — Я только собирался об этом сказать. Не перебивай. — Ладно-ладно, прощу прощения, профессор, — вскинув руки, примирительно сказал парень. — Как ты и сказал, это маловероятно, — как ни в чём не бывало продолжил Драко, умело скрывая то, как же ему нравилась реакция Поттера. Он шутил, подкалывал и действительно отступал, как будто это не жизни всех Малфоев сейчас были у него в руках. — Вариант «бэ»: он беспокоится обо мне. Это вообще безумие. Вариант «вэ»: он боится, что я такой «злой и коварный» смогу воспользоваться таким «белым и пушистым» тобой — это вполне возможно. «Гэ»: он хочет что-то получить от этих приказов, для себя или министерства. — Загнув все пальцы правой руки, Драко начал сначала. — «Дэ»: на него кто-то влияет с этим попечительством. И «е»: у него какая-то многоходовочка, а ты её портишь. — Или «жэ»: он ненавидит тебя и твою семью, — добавил Гарри. — Маловероятно, — теперь уже бросил Малфой. — Почему же? — Несмотря на то, что мой отец был Пожирателем, он сделал слишком много полезного и хорошего что в министерстве, что в Визенгамоте, что в Совете Попечителей Хогвартса. Чего только стоит список предложенных ним законов. — Не забывай, что власть сменилась, а Кингсли был простым аврором. — Да не таким уж и простым, — парировал Драко. — Что? — Я сказал, что он был не таким уж… — хитро улыбнувшись, начал повторять парень, но Поттер его перебил. — Я услышал. Но почему ты так считаешь? — А почему ты считаешь по-другому? — из какой-то чистой вредности вернул вопрос Драко. Он не понимал, что не так: казалось бы, Поттер наказаниями не бросается, за подслушивание не дёргает, сидит себе спокойно и общается. Вот и ты себе сиди!.. Но сидеть у Малфоя явно не выходило. Несмотря на то, что даже самому себе он не мог ответить на вопрос, что именно им движет. — На самом деле, здесь тебе виднее. Я плохо знаю нового министра и его биографию, может, ты меня просветишь? — без издёвки спросил парень, и Гарри, к своему стыду, осознал, что он в действительности не знает толком ничего о жизни своего «друга». — Эм, — неловко протянул он. — Боюсь, что нет. «А говорил общаться, как друзья», — очень хотелось поддеть парня Драко, но нужно быть последним глупцом, чтобы ссылаться на подслушанные слова. Так что, проглотив язвительность, он начал: — Кингсли Шелкбот, чистокровный, из древнего рода волшебников, хоть и, как очевидно, не англичанин по происхождению. Перебрались в Великобританию относительно недавно, поколения два-три назад, но как-то очень быстро стали на слуху… С такой-то предысторией он уже далеко не простой аврор. А учитывая то, как часто папа видел его выходящим из кабинета министра и носящимся по его личным поручениям — очень далеко не простой… — Откуда ты это всё знаешь? — поразился Гарри. Было впечатление, что у Драко в голове хранится целый каталог. Иначе как же можно помнить, когда там переехала в Англию семья человека, которого ты встречал от силы раза два в жизни? Для парня такое было не так уж и в новинку, всё же, общаясь с Гермионой, странно было такому удивляться. Но услышать такое же от Малфоя было крайне странным. Поттер честно считал и верил, что, кроме Гермионы, все учатся примерно также, как и он. — В одной из бесчисленный книг по чистокровным родам Великобритании, — хмыкнув, ответил парень. — Они обязательны для наследников родов. Нужно ведь знать, кто твои родственники и как их зовут. — Ну, в этом мне можно сказать, повезло, — криво усмехнувшись, сказал Гарри. — Почему это? — Родственников у меня нет, так что и учить не придётся, — легко хохотнул Поттер, но Драко его не поддержал. Подняв одну бровь и посмотрев, как на последнего идиота, он заговорил: — Каким это боком у тебя нет родственников? Даже мы с тобой родственники! Я тебе сводным четвероюродным дядей прихожусь, — даже не задумавшись, выговорил он. Наверное, абсолютно все маги, что могли найти хоть какие-то связи с мальчиком-что-выжил, выучили наизусть, насколько же они близкие родственники. И не страшно, что эта близость часто была в колене пятом, если не шестом. — Дядей? — теперь парень уже по-настоящему заржал. — Мы ведь с тобой однолетки! И вообще каким это образом? — Родственные связи они такие, — в свою очередь хмыкнул Драко. — Моя двоюродная прабабушка Дорея Блэк вышла замуж за Карлуса Поттера, твоего прапрадедушку. Это самые близкие связи Блэков и соответственно Малфоев с Поттерами, потому что Генри Поттер — как раз сын наших предков, публично выступил за защиту маглов. У них была Первая Мировая, и Министр принял решение не вмешиваться. Но Генри Поттер, тогдашний Лорд Поттер, не только этого не поддержал — он громко осудил и собрал свой кружок магов, что, каким-то немыслимым образом обходя статут, помогали маглам. — Так ведь это правильно! — чуть не вскрикнул Гарри, восхитившись подвигами своего предка, что не побоялся идти против министра. — Ага, и сразу же понятно, откуда ты такой, корни не обманешь, — хмыкнув, весело проговорил Драко. — В любом случае, скорее всего именно из-за этой ситуации Поттеров не включили в список Священных двадцати восьми, а самые идейные старались с ними больше не родниться. — Я думал, туда входили все чистокровные семьи с длинной родословной, — задумчиво проговорил парень. Всё же, когда они проходили эту тему в школе, она его не сильно интересовала. Во-первых, потому что была связана с такими снобами, как Малфой, и в целом была построена на неравенстве. А во-вторых, потому что сам Гарри был полукровкой и ему в любом случае ничего не светило. — Историю пишут победители, а книги авторы. Даже самые популярные и считающиеся учебниками тоже, — сказал он и как-то незаметно закончил диалог. Было ещё множество вопросов, множество тем для разговора, но как-то никто не спешил говорить. Опустившаяся тишина была тёплой и приятной, в камине трещали никому не нужные дрова, в окно ярко светило солнце, отбрасывая блики, а бархатная обивка дивана мягко шуршала под пальцами. Первым решился нарушить тишину Гарри: — Так всё же, к чему ты пришёл? — Ты о чём? — О Кингсли. — А что не так с тем, что я сказал? — Ну ты назвал кучу вариантов. Так какой из них правильный? — действительно заинтересованно уточнил Поттер. — Эм… Откуда мне знать? — с каким-то совершенно нечитаемым выражением лица произнёс Драко. — Что? — Это ведь варианты. Они как раз для того, чтобы дальше наблюдать, оценивать и отсеивать те, что не подходят, — так и не понимая сути вопроса, сказал Малфой. — Тем более люди редко делают что-то из одной причины, там, скорее всего, смесь. — То есть ты не можешь сказать, почему Кингсли вломился с тирадой? — Сейчас? Наверняка? — риторически спросил Драко. — Нет, не могу. — Какой тогда вообще толк от этих вариантов? — возмутился Гарри. — А ты что, обычно наверняка знаешь, что происходит? — ухмыльнувшись, спросил парень. — Ну да, — как само собой разумеющееся произнёс Поттер. — Я либо делаю выводы, либо не делаю. Толку-то обдумывать, если вывода нет, одни только варианты? — И как же часто твои такие выводы оказываются правильными? — ухмылка на лице Драко стала ещё шире и ещё гнуснее. — Вообще-то… — начал было Гарри и тут же замолк, вспомнив, как на первом курсе он считал, что Снейп хочет похитить философский камень, на втором — что Малфой открыл тайную комнату, а на третьем хотел убить Сириуса. На четвёртом он утверждал, что его имя в кубок Огня подкинул Каркаров, на пятом — что Воландеморт прятал что-то в Министерстве, а потом ещё целых полтора года считал Снейпа предателем. «Да-а-ам, на все года хватило», — печально подумал он и простонал: — Мерлин, я кажусь себе очень умным, пока ты не открываешь рот… — Это было сложно признать, но всё же в словах Драко было рациональное зерно. Ладно не зерно, слова Малфоя часто из одной логики и состояли в отличие от его… — Ха-хах. — Малфой поразился до глубины души, но скрыл это смехом. Он действительно сейчас говорит с Поттером, или того кто-то подменил? Куда вообще делся тот вспыльчивый и несносный гриффиндорец, что только обвинял в очередной гадости, даже когда ты ничего не делал. Он просто не мог вот так вот взять и похвалить. Никак не мог… — Что же, и ты когда-нибудь дорастёшь до уровня моего мастерства. — Драко с трудом удержался от того, чтобы не сказать что-то приятное в ответ. Всё же воспитание не пропьёшь, а обмен любезностями, которые действительно любезности, лежал в самой основе. Но ведь это был Поттер! — Правда? Как и ты когда-то дорастёшь до того, чтобы не бесить меня каждой фразой? — с ухмылкой парировал Гарри. — Пфф… Я и так это могу. — Да ну? Спорим и двух дней не продержишься? — На что спорим? — Драко непроизвольно подался вперёд. Он прекрасно знал, что терпения ему не занимать, пресмыкание перед Лордом научило проглатывать всё лишнее. А у Поттера можно было выторговать прямо о-о-очень многое. — Хм… — Гарри задумался, но всего на пару секунд, казалось, этот вариант уже давно был у него в голове. — На твою палочку. Конечно же с ограничением на бытовые заклинания. — Так она всё же у тебя! — победоносно воскликнул Малфой. — А не должна была? Хотелось, конечно, спросить: «И как же так вышло, что ты не рассказал это ещё министерским?». Но ответ на этот вопрос был очевиден… Что более интересно, откуда только у героя эта фишка — не рассказывать то, о чём не спросили напрямую? — И как же ты собираешься их наложить? — вместо этого спросил Малфой. — Я знаю человека что с радостью мне с этим поможет. — «С твоими связями так точно», — в свою очередь подумал Драко. — Ладно, — сказал он, изо всех сил стараясь скрыть то, как загорелись его глаза. Палочка была для волшебника всем. Это ведь не просто оружие, это то, что вы берёте в руки каждый день, только проснувшись, и не выпускаете до самого вечера. То, без чего сложно представить жизнь любого волшебника, чем бы он ни занимался и как бы ни жил. И остаться без неё, без этого ощущения тёплой деревяшки в руке, без ощущения свободы и возможностей, что дарит магия, без чувства своей силы и защиты, было очень сложно… Так что настолько прямолинейный шанс был настоящим даром свыше. Даже не верилось, что такой, как Поттер, смог до этого додуматься. — А ты что поставишь? — внезапно перебил его размышления парень. Малфой задумался. Несмотря на всю эту фигню с артефактом, у него всё ещё была куча всего для ставки. Знания, умения, связи — то, что никак нельзя получить насильно. Нет, конечно, можно заставить рассказать о какой-то теме, но кто гарантирует, что знания будут полными? А может, в них будет только одна сторона вопроса, что только больше навредит? Он уже даже представлял, как Поттер спросит о гарантиях в случае проигрыша. А он парирует тем, что сам герой тоже никаких гарантий не даёт, и вообще, что он же и собирается решать, кто выиграет, а это крайне нечестно. В общем-то, мысленный диалог развернулся на десятки реплик вперёд, а Драко во всю уверился в своем успехе, но, конечно же, начал с стандартной хитрости: — И что же ты хочешь от меня получить? — У тебя есть то, что бесит меня больше всего, — неожиданно ответил Гарри. — Моя идеальность? В ответ парень весело рассмеялся. — Знаешь, было бы неплохо, но боюсь, идеальные люди никого не бесят, — не остался в долгу он. — Ну ничего, как придумаешь, что предложить, вернёмся к этому вопросу. Малфой уже было собирался сказать, что раз уж интеллект гриффиндурка не позволяет ему додуматься к чему-то путёвому, то у него есть свои предложения, когда Поттер внезапно начал совершенно другую тему: — Как поживает письмо? «Мордред!» — мысленно выругался Малфой. «Чего тебя вообще в эту степь потянуло-то?» — не переставал возмущаться он. Такой великолепный диалог, такой прекрасный план — всё летело к чертям, только потому что Поттер не следует ни одному из подготовленных для него сценариев! — Не думал, что ты из тех, кто откладывает на последний момент, — поняв паузу по-своему, продолжил Гарри. — Осталось ведь всего полчаса. Драко же застрял перед сложным выбором. С одной стороны, была такая вожделенная палочка, с магией и всеми вытекающими. С другой же, хитрость и изворотливость Малфоя просто не давала ему настолько очевидно спасовать. Зачем терпеть несносного Поттера два дня, чтобы потом упиваться победой, если можно просто подвести не самого смышлёного героя к мысли обмена… Например, на знания Драко… Выбор был невероятно тяжёл: хорошо сейчас, или очень хорошо потом. Всё же решившись, парень бросил: — Ну, палочки у меня нет, так что и понятие времени своё. — Хах, для таких, как ты, есть одно прекрасное магловское изобретение… Ты случаем такого не знаешь? Часы называется, — иронически протянул Потер, указывая на большие напольные часы. — Иногда бывает полезно их использовать. Да и ты что, не заметил? — Как только между твоими словами начнёт проявляться логичная связь, я, может, даже пойму, о чём ты говоришь. — Я говорю о чувстве, сколько времени осталось к концу или началу приказа. — Гарри решил взять тактику абсолютного игнорирования подколов парня. Услышав слова Поттера, Драко действительно удивился. Но проверку его слова прошли абсолютно успешно. Действительно, если сосредоточится не на самом тексте приказа, а как бы просто на сути, можно было не только почувствовать сколько осталось времени, но и в некоторых случаях к какому месту он относится. С одной стороны, такое вмешательство в свой разум было просто возмутительным, с другой же, встроенный таймер ещё никому не мешал… — Пунктуальная магия, ничего не скажешь, — как-то необычайно снисходительно бросил Поттер. — В любом случае, я всё равно собирался продлить это всё дело до вечера. — Немного сосредоточившись и выискав в «мысленной книжечке приказов» нужный, Гарри быстро внёс изменения. На самом деле, пользоваться артефактом было чрезвычайно удобно. И парень не мог не признать, что хоть создатели и были жестокими извращенцами, гениальности это им не отнимало. Артефакт не придирался к словам и не оставлял таких грубых лазеек, как обычный договор, ведь использовал не так текст приказа, как само желание «хозяина», то, что он хотел туда вложить. И Поттер снова задумался о том, насколько же неточные слова и какая же объективная магия… — А может, и вовсе ну его? — внезапно сказал Драко. — Как это ну? Без таких моментов ты мне каждый божий раз нервы трепать будешь. — Поттер хитро усмехнулся. — И на будущее, Драко, если есть вопросы — их можно задать. А не проверять всё практическим путем. — И как ты себе это представляешь? — подняв бровь, зло буркнул Малфой. — Эй, Поттер, скажи, а как часто ты будешь пользоваться артефактом? Может, расписание выдашь? — Почему бы и не так? — Во-первых, у тебя был шанс рассказать об этом, ещё когда мы впервые обсуждали артефакт. Не начал тогда говорить — значит, и дальше не собирался. А во-вторых, ладно, если уж ты говоришь спросить, так ответь мне на этот вопрос! — Если ты не будешь меня бесить, я не буду его использовать вообще. — В контраст к оскорблённому до глубины души Драко, Гарри был абсолютно спокоен. — Ах вот оно как? Наверное, приказ говорить только правду значительно уменьшает раздражительность моих слов?! — Драко, если ты думаешь, что, сделав мне совестно, заставишь меня передумать — ты глубоко ошибаешься. — Хотя, стоило признать тактика была очень действительная. Гарри действительно было совестно, и не только сейчас, но и ещё с той поры, как он отда… озвучил этот приказ. Но парень прекрасно понимал, что это очень нужно и важно, так что не собирался отступать, что бы он ни чувствовал. Хотя, кто его знает? Может, если бы Малфой надавил посильнее… — Разве ты видел когда-нибудь, чтобы я отказывался от своих слов? «Постоянно», — только и хотел сказать Малфой, но магия не дала выговорить ни слова. «Будь оно проклято! И артефакт, и Поттер, и грёбанные приказы», — в сердцах подумал парень, но вместо этого продолжил в своей же манере: — А ты мне когда-либо что-либо обещал? Кроме кар земных и небесных, разумеется. — И то правда, — пожав плечами, сказал Поттер. — Но тебе ведь придётся общаться с моими друзьями, так что письмо будет очень даже кстати. — Это был первый блеф в жизни Гарри, что, как ему казалось, удался настолько благополучно. То ли сыграла нестандартность ситуации, то ли что Драко был плохо знаком с Гермионой, ведь иначе он бы в жизни не поверил, что она примет такое письмо. Девушка скорее пожалеет самого Малфоя и обвинит Гарри в бесчувственности, экславстве, коэрции, или чем-то вроде «вербально-магического насилия», чем восхитится писульками Драко. Несмотря на окончание школы, она всё ещё продолжала строчить доклады о таких сложных вещах и словах, которые Гарри не то что не знал, но не всегда мог правильно выговорить с первого раза. Догадаться, почему она это делает, ещё было несложно: Гермиона никогда бы не отказалась от таких заданий, но вот зачем ей это, было очень хорошим вопросом. — Ты уже завтракал? — снова перескочил на другую тему Поттер и, увидев кивок Драко, продолжил: — Тогда пойдём поговорим с Вальбургой. А ну да, ну да, с портретом Вальбурги. Ты ведь не думал, что я забуду? Четвёртая тема за этот короткий диалог появилась абсолютно неожиданно, и Малфой незаметно вздохнул… На самом деле, именно на забывчивость Поттера он и надеялся. Но ему об этом знать точно было необязательно… — Прямо сейчас? — А что, есть другие планы? — Мерлин свидетель, Гарри не вкладывал в эти слова никакой скрытый смысл, но для Драко они прозвучали по меньшей мере издевательски. — Твое дурацкое письмо, — практически выплюнул он. — Письмо твоё, и я думаю, к вечеру ты успеешь. А если у тебя не осталось ещё дурацких тем для обсуждения, то пошли уже, — не остался в долгу Поттер. — Или тебе нужно время на подготовку? — Не нужно мне времени… — Драко снова глубоко вздохнул, утихомиривая весь спектр, несомненно, позитивных эмоций, что сейчас бурлили у него внутри. — Ладно… Я покажу тебе, что к чему, если ты будешь держать себя в руках. — И с чего бы мне не «держать себя в руках»? — Гарри поднял бровь, даже не заметив, откуда именно у него появилась такая привычка. — Сомневаюсь я в стабильности твоего эмоционального состояния. Слишком хорошо с тобой знаком. — Я обещаю, что буду максимально спокоен. Доволен? — немного иронично протянул Поттер: этот разговор ему явно надоел. Но Драко в ответ просто кивнул. — Тогда хватит терять время, пошли уже…