Не знаю!

      Я неуверенно встала с пола, не отрывая взгляда от мужчины с русыми волосами, которые во сне казались мне болотно-зелеными. Его запах был такой же подавляющий, как и у отца, ведь они оба являются истинными альфами. Своей омежьей сущностью я хотела подчиниться, но разумом понимала, что это все инстинкты, это рабство. Мне стоило огромных усилий не опустить глаза, показывая превосходство надо мной, в то время как довольно близко стоящий ко мне Хината сделал шаг назад, стараясь не встречаться взглядом с мощными альфами. Акааши же стоял рядом со своим истинным альфой, что неосознанно встал вперед, загораживая своего партнера. - Нет, - четко сказала я, возражая отцу, любой его просьбе и даже приказу. - Я еще ничего не сказал, - строго посмотрел на меня отец. - А я уже сказала «нет», поэтому… - Омегам не стоит перечить альфам. Всё, на что они пригодны – дать потомство, - низким голосом заговорил Ушиджима. – Я еще понимаю, что присутствующие здесь мужчины-омеги делают тут, все же для них опасно пытаться заводить детей, но ты? Женщина-омега, способная вынашивать детей, рискуешь жизнью, да еще и перечишь отцу. Непростительно.       Всю речь Вакатоши я слушала, широко раскрыв глаза. Я знаю, что многие альфы такого радикального мнения об омегах, но чтобы настолько… Да и неприятно было это все слышать в присутствии всех моих коллег, кто хоть как-то меня уважает. Я заметила, что Куроо разозлился, но покачала головой, давая понять, что вмешиваться не стоит. Однако, как ни странно, вмешался отец: - Ушиджима-сан, винить мою дочь в том, что она здесь, не стоит. Ведь это я попросил взять ее на работу, чтобы доказать, насколько омеги слабы. Что? Меня взяли на работу из-за отца? Не потому, что я этого заслужила?       Я неверяще посмотрела на Сакусу. Тот взглянул на меня твердо, подтверждая слова ненавистного мне человека. Из-за оглушающей правды я и не заметила, как Тецуро встал между мной и отцом. - Даже если Иму и приняли по просьбе, она доказала, что может быть наравне со всеми, кто находится здесь, - сказал он, а я ошеломленно посмотрела на его широкую и надежную спину. - И кто это, Има? Он смеет называть тебя по имени? Ты достойна лучшего альфы. Кулаки Куроо сжались, а я же поторопилась вмешаться: - Раз уж я достойна лучшего, то пусть твой «лучший» докажет, что он достоин. - Неблагодарная дочь! – взбесился отец, да вот только и мое терпение лопнуло. - Да за что тебя благодарить? За кровавое детство?! - О чем ты? – удивился он, как и все остальные. Даже Хината удивленно поднял свои глаза, явно припоминая что-то из предыдущего дела. - Не притворяйся, что не знал о самоубийстве мамы! Ведь это ты виноват в ее смерти! Она перерезала свое горло прямо перед моими глазами, сказав напоследок, что ненавидит тебя и меня за то, что я родилась чертовой омегой! – уже не сдерживаясь плакала я, но во мне было столько злости, что маленькие омежьи клыки проявились, мой запах стал горьким. Это даже заставило всех отступить от меня, но только не Куроо. Он сделал шаг ко мне. Вместо печали или раскаяния и грусти я увидела на лице отца усмешку. Это разозлило меня еще больше. - В тебе все-таки есть что-то от альфы, - пояснил он свою гребаную усмешку. – Ты не настолько безнадежна. Хоть ты и не альфа, но очень на нее походишь. - Нет во мне и капли от альфы. Я омега вся и полностью и горжусь этим, - устало выдохнула я, беря себя в руки. – Мне нечего стыдиться. - Слушай, Има, - снова начал незваный гость. – Я хочу как лучше своей дочери… - Благими намерениями устлана дорога в ад. - Мне надоело слушать эту болтовню, - вздохнул Мураками. – Ушиджима-сан, бери Иму и пошли.       Этот громила двинулся в мою сторону, я уже была готова кусаться, царапаться и использовать все приемы хапкидо, но внезапно дорогу снова преградил Тецуро. - Оставь девушку в покое, - грозно сказал он. - Слушай, давай я заплачу четыреста долларов тебе, и ты оставишь в покое нас обоих, - самодовольно проговорил Вакатоши.       Кажется, это была последняя капля, и Куроо перестал сдерживать себя, внезапно ударив моего «жениха» в челюсть и поддых, проведя идеальную комбинацию ударов. - Вот тебе четыре сотни, за четыре удара, - зло проговорил Тецуро, тряхнув челкой и бросая купюры (откуда столько налички?) в не ожидавшего мужчину. Ушиджима лежал на полу: - И это все, на что ты способен? – усмехнулся он, стирая с губы кровь.       Куроо не растерялся, достал из портмоне еще четыре купюры, бросил рядом и ударил еще четыре раза. Кажется, кто-то стал моим героем. Что удивительно, никто не вмешивался. Я посмотрела на коллег, те воротили нос от пришедших отца и Ушиджиму, глядели на них с отвращением и явно были довольны действиями моего «уже точно» парня.       Отец же недовольно поджал губы. С другой стороны и Вакатоши не сопротивлялся, хотя он точно выглядит сильнее Куроо.       В конце концов, эти двое ушли, а я все также стояла на своем месте, опустив голову. В голове проносилась куча мыслей. Но больше всего мне было обидно за то, что Сакуса-сама не сказал мне ничего. Что принял на работу по просьбе отца… За все время я так и не посмотрела на него. Мне было тяжело. - Хэй, ты в порядке? – задал вопрос Куроо, касаясь моей щеки. - Нет, - ответила я и пошла в сторону выхода. - Куда ты? – забеспокоился Сакуса, но я не нашла в себе силы посмотреть на него. - Мое состояние психически нестабильное. Мне нужен психолог, а лучше два.       И я ушла к Такеде. Мне нужно выговориться. Мне нужно… Мне нужна помощь.