Не знаю!

От третьего лица

      Родители снова ссорятся. Маленькая Има хочет укрыться, спрятаться от всех этих криков, злых взглядов, обидных оскорблений… Мама плачет, мама обвиняет свою дочь в том, что она оказалась омегой, что не смогла родить сильного альфу. Мама говорит, что из-за этого отец ее не любит. Има ненавидит себя за это. Почему она не альфа? Но также Има пытается не расплакаться от обиды. Что такого в том, что она омега?       Годы идут, но ссоры не прекращаются. Мама грозится убить отца, но ее омежья сущность не позволяет причинить вред альфе, который поставил ей метку. Она в отчаянии. И она решается подать заявление на развод.       Мама смогла отстоять право забрать ребенка себе, хотя отец и не пытался. Будто ему все равно на маленькую Иму. Так она и росла с матерью, чье психическое здоровье пошатнулось. Има иногда виделась с отцом, но, как оказалось, он делал это не из личного желания, а только потому, что суд так решил. Ему не нужна дочь-омега.       У девочки появился друг-бета. Тсукишима Кей. Они вместе записались на хапкидо, только вот Тсукки, как звала его Има, забросил это дело спустя всего пару уроков. Мураками же собиралась стать сильнее во что бы то ни стало, ведь в ней жила мечта.       Время шло, маленькая девочка превратилась в красивую и уверенную двадцатилетнюю девушку. Она уверенно шла к своей мечте – стать полицейским. В ней всегда было сильно чувство справедливости. Перед Имой выстроились преграды, но они не пугали ее, только делали сильнее. Да и Тсукишима всегда поддерживал ее. Мураками никого не слушала, обучаясь среди альф и бет в академии, где учили будущих полицейских.       И вроде бы все налаживалось, да вот одно происшествие ее подкосило.       Има пришла вечером после тренировок домой и сразу почувствовала неладное. В квартире было необычайно тихо. Обычно мама в это время готовила на кухне, гремя посудой. Свет был везде выключен. - Мам? – неуверенно позвала Мураками. Но никто не отозвался.       Тогда Има пошла в комнату матери, надеясь застать ее там. Там она и оказалась, но женщина была не в себе. Има прикрыла рот ладошкой, глаза ее увлажнились, готовые в любую секунду пустить слезы по щекам. - Я так больше не могу, Има, - надломленным голосом проговорила мама. В ее правой руке был пистолет, который она поднимала все выше и выше, пока дуло не уперлось в висок. - М-мам… Постой… Пожалуйста, - запаниковала дочь. – Не делай глупостей! - Выходить замуж и рожать тебя – вот моя главная глупость!       Выстрел. Лужа крови. Самый близкий в мире человек мертв.       Девушке двадцать два, и она спасает тех, кого никто уже не может спасти. Потому что хочется заглушить ту вину, то отчаяние, появившееся после смерти родной матери.

Има

      Из мыслей меня вывела рука Такеды, сжавшая мое плечо. Мужчина тепло улыбнулся и поставил передо мной новую кружку чая. Предыдущая, таки не тронутая, успела остыть за время моего рассказа. Я наконец-то выговорилась психологу, который, поправив сползающие очки, сел напротив меня. - Так значит, тебя приняли к нам на работу как раз после смерти матери? - Да, спустя месяц. - И ты узнала, что этому поспособствовал твой отец? - Да. - Ты злишься? – на этом вопросе я подняла голову и посмотрела в глаза коллеге. - Злюсь? – тихо повторила я. – Нет. Я не злюсь. Я опустошена. Сил нет злиться. - Давай поговорим об этом. - О чем? – все время сбиваюсь с мысли. - О том, что ты думаешь, что все твои заслуги – пустой звук, - серьезно взглянул на меня Такеда. – Что все, чего ты достигла, спасенные жизни – не твоих рук дело. - Но ведь это пра… - Неправда, - перебил меня мужчина и вздохнул. – Послушай, Има. Я скажу тебе кое-что не как психолог, а как твой коллега и друг.       Я удивленно замерла. В голову пришла мысль, что Такеда еще ни разу не называл меня по имени. От того и прислушалась внимательно. А он, подтянув в очередной раз очки, низким голосом, что несвойственно его высокому тембру, продолжил: - Я знаю Сакусу-сана уже очень много лет. Я уже работал здесь, когда он пришел как новый начальник. Сакуса-сан никогда не оставлял на работе никого, кто хотя бы раз ошибался на спасительных или диверсионных операциях. И неопытных никогда не брал, не спорю. Пусть даже он тебя взял по просьбе предыдущего начальника, но он мог также в любой момент уволить тебя, оплошай ты перед ним. Как видишь, ты все еще тут. Ты тоже психолог, должна это понимать. Ты понимаешь людей даже лучше, чем я, ведь ты работаешь в таких условиях. Экстремальный переговорщик – работа ответственная и очень опасная. В этом деле нет никого лучше тебя, потому что ты знаешь, через что проходят люди, о чем они думают. Но очевидного ты не замечаешь, если это касается тебя. - О чем ты? – нахмурилась я. Чего я не замечаю? - Тебя ценит здесь каждый работник, кто хотя бы раз видел, как ты работаешь. Особенно Сакуса-сан, - после пятисекундной паузы Такеда усмехнулся. – К тому же, ты работаешь и дознавателем в особо сложных случаях… - Скажи это омегам в офисах, - фыркнула я, вспоминая вечные оскорбления неудавшихся коллег. - Не думал, что тебя они волнуют, - улыбнулся мужчина. - Кто знает, может, я ранимая душа? – улыбнулась я в ответ. - Вот теперь узнаю старую Ками-чан! - И ты туда же?! – воскликнула я. - Ойкава-сан подобрал подходящее прозвище, не находишь? – развеселился коллега. А мне действительно стало легче. Так быстро, что не верится.