Мечты не рождаются с крыльями

      Даже я, не-музыкант, восхитился слаженной игрой оркестра. Музыканты постарались на славу. Моя льдинка сначала принялась подыгрывать, но потом опустила флейту, видимо, чтобы не смущать остальных.       — Великий Морозный Дух! — восхитилась Си. — А у парнишки-то талант. Такое произведение написать может только мастер!       — Не поминай имена Великих всуе, — одернула ее Снежная Лиса. — Совсем молодежь нынешняя от крыльев отбилась — никакой культуры…       Она, видимо, собиралась разразиться недовольной тирадой, но Снежинка нежно погладила ее по крылу, и королева-воительница успокоилась.       — Зря Вы так, Ваше Величество, — задумчиво протянул Фён. — Я вот думаю, что лет так через десять-двадцать все изменится, и то, что нам кажется странным, будет в порядке вещей. А это, как Вы изволили выразиться, бескультурье станет нормой. И никуда от этого не денешься…       — Звучит как подстрекательство к бунту!       — Милая, ну какой бунт, — вступилась за Фёна Снежинка. — Мне кажется, он дело говорит. Вот какой ледяной времен нашей молодости отважился бы написать письмо королеве, да еще с предложением помочь взлететь? Да никакой! А тут — пожалуйста, двое юнцов делают мне поистине королевский подарок! Разве не будет лучше для государства, если и другие наши подданные научатся в нужный момент проявлять инициативу?       — И ты туда же, анархистка? — всплеснула лапами вторая королева.       «Эх, глупая. Прав ведь Фён!» — подумал я, уже не смущаясь, что называю Снежную Лису глупой. Вовсе они, эти королевы, и не величественные. Обычные они, по-своему заботливые, по-своему сварливые.       Взять хоть Снежинку. Нет в ней какой-то особой горделивости или чванства. Она простая дракониха, которой очень не повезло. И радовалась она не по-королевски — степенно и размеренно — а как дитя, которому впервые показали воздушные потоки. И нужна ей для счастья не груда сокровищ, а верная подруга рядом да планер за спиной.       Какое-то время и мы с Си, и Фён, и королевы со стражей молчали, слушая восхитительное произведение Ягеля (так, кажется, его зовут?) А ведь права льдинка — парню бы поучиться еще чуток, и будет музыкант не хуже Вдумчивого, а то и лучше.       Проталина с замиранием сердца слушала игру матери. Я смутно помнил рассказ этой стражницы — слышал что-то о ее нелегкой судьбе сквозь дрему. Здорово, конечно, что и она, и Ягель осуществили свои мечты…       Музыканты завершили свое выступление, поклонились и присоединились к остальным собравшимся. Драконов пришло не меньше шестидесяти, из обоих племен. А все Фёну с Флюорой спасибо — зазвали и посетителей библиотеки, и завсегдатаев кафе на праздник.       — Ваши Величества, не изволите ли остаться и на сам праздник?       — Мы не любим воздушных шоу… — начала было Лиса, но Снежинка ее перебила:       — Все же посмотрим! Сто лет уже никаких праздников не было!       На том и порешили.

***

      Мы все (уж по крайней мере ночные) ждали сумерек с необъяснимым волнением. Я украдкой пересчитал соплеменников подходящего окраса — таких нашлось всего трое, не считая меня самого. Значит, придется проводить ритуал таким вот пестрым составом. Да еще и с учетом того, что почти половина присутствующих — ледяные, которые и движений-то толком не знают.       — Волнуешься? — участливо спросила Си.       — Немного, — признался я.       — Ты же научишь меня, да?       — Тут сложно научить, Си. Оно должно прийти само. Как вдохновение.       — Ясно-понятно…       — Ясне понятно? — рассмеялся я. — Когда ты выучила эту шутку?       — Шутку? — не поняла Си.       — Это прикол такой, — объяснил я, чувствуя, как уходит из лап напряжение. — Была у нас такая пророчица, Ясновидица, сокращенно — Ясна. Все знала наперед. Потому и говорят, когда дотумкали, о чем речь — Ясне понятно.       — А-а-а…       Стемнело. Вот-вот должны были появиться первые звезды. Ночные нервно заозирались, видно, смекнули, что пора бы уже и в небо — а кто им даст сигнал?       — Братец, мы упустим момент, — заявила Флюора, появляясь, как всегда, будто из воздуха.       — Да вижу я! — нервничая все больше, сказал я.       — Так скажи всем, что надо начинать, — спокойно предложила сестра.       — Я? Это дело для старейшин!       — Звезд, Флюора права! — подала голос моя льдинка. — Сегодня нет всех этих правил.       В самом деле! В конце концов, я эту кашу заварил, мне и расхлебывать. Собравшись с духом, я вышел на середину плато, на котором мы все тусили, и заговорил:       — Уважаемые драконы! Пора начинать танец!       И — странное дело, не было слышно ни единого недовольного голоса. Все смотрели на меня. Я сглотнул и продолжил:       — Наверно, вы все знаете, в чем состоит суть ритуала. Мы танцуем, чтобы звезды на наших крыльях закрыли небо…       — Не на крыльях! — закричал кто-то.       Это был Фён! Библиотекарь замахал лапами, и все повернулись к нему.       — Пора, ребята! Зажигаем!       На мгновение все плато озарилось ярким сполохом пламени, а потом… Потом я обомлел.       Я стоял посреди огненного моря — каждый дракон держал на ладонях маленький фонарик. Фонарики были разные: чаще всего попадались оранжевые, но встречались и желтые, и красные, и голубые, и фиолетовые. Точь-в-точь настоящие звезды.       — Разве это не прекрасно? — с придыханием прошептал Фён, подходя ко мне. — Клянусь своими свитками, всегда мечтал о празднике огней!       Он протянул мне яркий голубой фонарик. Я пригляделся повнимательнее и понял, кто спонсировал эти аксессуары. Флюора, ее лап дело! Моя светозарная сестренка деловито сновала между драконов, раздавая им маленькие звездочки.       — Крылья по ветру? — спросил я у толпы.       Мне никто не ответил, однако я понял, что настала пора взлетать. Я не был рожден телепатом — это звезды в День Обновления давали каждому дракону слиться с другими. Я перестал быть Звездопадом. Я стал частью единого разума Весны.       Я подошел к обрыву и прыгнул вниз, расправляя крылья. Воздух подхватил меня и унес вверх. Оттуда, с высоты в тридцать метров, открывалась невообразимая картина: россыпи разноцветных огоньков взмывали над землей, искрясь и мерцая из-за порывистого ветра.       Я распахнул крылья, ощущая рядом прохладу Си. Ее фонарик был фиолетовым, и вся чешуя моей любимой тоже переливалась лавандовым.       — Готова? — спросил я, уже зная ответ.       — Как никогда!       Я поднял свой фонарь над головой, и танец начался.       Начинать полагалось медленно, плавно. Термик наполнил крылья воздухом, и драконы зависли в потоке, неторопливо помахивая кончиками мембран, напоминая гигантских мант. Мне даже показалось на мгновение, что я плыву под водой — настолько густым стал ветер.       Я слышал мысли всех участников ритуала так же ясно, как и свои собственные. Вернее, мысли эти принадлежали не кому-то конкретному, а единому драконьему организму, нашему искусственному небу. Они мерцали таинственным глубинным светом, будто ворота в маленькие Вселенные. Я ощущал себя таким крохотным среди этих созвездий — и одновременно всеобъемлющим, ведь я мог посетить — пускай лишь всего на пару секунд — каждую галактику, каждый закоулок бесчисленных миров.       Я напрягся, рывок — и резко взмахнул крыльями, создавая ударную волну воздуха. Кто отдал команду? Не знаю. Может, даже я. Или Флюора. Или вообще Си. Это не имело значения. Огоньки затрепетали. Ровно одна секунда затишья…       Внезапно все бросились врассыпную. Драконы разделились как бы на два слоя — в первом, наружном, каждый постоянно держал крылья полностью раскрытыми, а во втором драконы кружились волчком, держа на вытянутых лапах фонарики. Раз — и драконы поменялись местами. Два — обратно. Три — и началась безумно быстрая гонка вокруг плато.       Как-то сами собой сформировались три яруса — верхний вел я, средним заправляла Флюора, а в нижнем, там, где ветер норовил вжать на полном лету в стену, лидером стала молодая ночная с черно-белым окрасом. Вот и кто говорил, что только идеально черные драконы должны танцевать, а? Долой стереотипы!       Странная музыка наполнила сознание — вроде бы и тихая, она звучала из глубины моего существа, пульсируя и распускаясь, как бутон причудливого цветка. Глухая и звонкая, горячая и холодная, со словами и без слов… совершенная. Не терпящая полумер и соединяющая все в этом мире воедино.       Ветер свистел в ушах, крылья наполнились могучей энергией новой, зарождающейся жизни. Скалы только казались пустыми — на самом деле вон на тех камнях скоро будут вить гнезда местные пичужки, а во-о-он там, с южного склона, распустятся робкие первоцветы. Мой разум проникал в их корневища, касаясь готовых проклюнуться ростков. Они были отважны, даже безрассудны в своем желании поскорее увидеть этот мир. Их могла погубить первая же метель, но это нисколько не пугало маленьких первопроходцев.       Мои страхи растворились в потоке мыслей, огней и звезд. Действительно — к чему бояться? Ни одному пророку, даже трехлунному, не дано увидеть точное, истинное будущее. Миллионы случайностей могут оборвать наши жизни — но стоит ли их бояться? Нет, не стоит. Надо просто жить, раскрывать крылья и взлетать, не страшась будущего!       Музыка достигла высшей точки. Точнее, кульминации — так это называла Си. Стало тихо-тихо, даже ветер не услыхать было. Все мысли исчезли, кроме моих… и мыслей Си. В этот миг я столь явственно прочувствовал сущность самого дорогого мне дракона на свете, что вдруг осознал — наши чувства не угаснут ни через год, ни через десять лет, ни через сто. Я буду любить ее всю жизнь.       Фонарики заблестели ярче. Музыка вновь заиграла в моей голове, но ушла резко вниз, и я, повинуясь, кувыркнулся и в отвесном штопоре полетел прямо скалы. И все драконы, вне зависимости от яруса, повторили этот маневр. Мы неслись к земле на всей скорости — и внезапно термик выпустил нас. Я не врезался в камень, а плавно вышел из потока и спланировал на плато.       Звезды сверкали на небе новым, весенним светом. Казалось, они стали чуточку ближе к нам. Исчезла холодная зимняя отстраненность — как звезд, так и наших сердец. Весна пришла в мир.

***

      Драконы собрались в небольшие группки и о чем-то весело болтали. Кто-то наслаждался полетами в термике, кто-то любовался звездами. Си ненадолго отлучилась — похвалить музыку Ягеля, пообещав передать ему мои поздравления с удачным выступлением.       Фён тем временем что-то шептал на ушко хрупкой ледяной. Ее чешуя тоже была раскрашена, но в более яркие цвета, напоминая о тепле, лете, юге и море.       — Привет, Звездопад! — весело крикнула она мне. — Как находишь термик, коллега?       — Вы Пассат? — спросил я.       — Можно на «ты»!       — Термик прекрасен! Как Вы… то есть, ты… нашла его?       — Целая история! Присаживайся, — поманила она.       Я уселся рядом с ними. Удивительно, но чешуя Пассат совсем не излучала холода. Наверно, потому, что она южанка. Эх, изучить бы эти перепады температур…       — Я, когда только сюда прилетела, мерзла нещадно. Думала, совсем околею.       — Тогда я, — вступил Фён, — решил поискать какое-нибудь теплое местечко.       — Фён с крыльев сбился, пока не нашел в архиве информацию про Дар Первого Полета, — Пассат прильнула к супругу, — и мы с разрешения королевы поселились у подножия Кристальной горы.       — Ты ведь метеоролог, да?       — Когда я была помоложе, работала у королевы. Каждое утро зачитывала ей прогноз погоды.       — Ты бы шел к своей подружке, — подмигнул Фён. — А то она тебя уже обыскалась.       Точно! Вон она, Си, оглядывается.       — Бегу!       — Приятно было познакомиться, Звездопад! — улыбнулась Пассат. — Удачи тебе.       — Вот чего-чего, а везения этой парочке не занимать, — хмыкнул Фён. — Спасибо тебе, юноша. Ты воистину умеешь дарить крылья мечтам.       Библиотекарь, расчувствовавшись, смахнул слезу со щеки. Я пошел поскорее к Си, чтобы не смущать его, и правильно сделал. Стоило отойти метров на пять, как я услышал радостный крик Фёна:       — Эй, книжные черви! Как вам праздник?       — Отлично!       О, а вот и старая знакомая, косатка-ведущая из нижнего яруса! Я вдруг вспомнил, где ее видел — она из спасателей, и со своим отрядом частенько страховала наши экспедиции. Хотел я было пойти и поздороваться, но не стал мешать душевному разговору Фёна, спасательницы и ее сине-кремового спутника, тоже ночного.       — Звезд! — Си подбежала ко мне. — Пошли скорее, твоя сестра затеяла варить шоколад!       М-м-м, горячий шоколад я уважаю.       Я не прогадал. На плато развели большущий костер. Флюора за пять медяков давала каждому солидную кружку с напитком и маленький сверток с солеными крекерами, и драконы деловито уплетали лакомство. Любо-дорого смотреть было, особенно на ледяных, опасливо обнюхивающих горячую посуду.       Сестра вручила нам, как она высказалась, «наборы танцоров», и мы с Си угнездились у самого края плато. Было прохладно, но ведь горячий шоколад нам тоже не просто так даден!       — Послушай! — навострила ушки Си.       Я прислушался. Совсем близко уселись двое ледяных — судя по голосам, самец и самка.       — Проталина…       Великие звезды, это ж Шинук!       — Я тут услышал про одно очень красивое… кхм… то есть мне вчера вечером доложили, что необходимо слетать в Опал. Передать весточку тамошнему бургомистру, то да се…       — Ближе к делу! — попросила Проталина.       Она точно нервничала, я прямо-таки чувствовал ее сомнения. Правда, было еще что-то. Надежда. Но на что?       — Не хотела бы ты со мной?       — Зачем тебе я? — горько усмехнулась ледяная. — Бери кого-нибудь, кто разбирается во всех этих великосветских разговорах.       — Да я же не за тем собираюсь! — окончательно смешался Шинук. — Ты еще прошлой осенью говорила, что хочешь посмотреть опальские мастерские!       — Ты полетишь в такую даль только из-за меня?       В ее голосе на миг проскользнула совершенно не свойственная ледяным искорка.       — Как бы да.       Они затихли. Потом что-то зашуршало, и я услышал всхлипы Проталины:       — Шинук, ты такой… а я знала… как же ранги…       — Ну, если уж ледяная может стать подругой ночного, что уж говорить про нас с тобой?       Тактичность уровня «королева». Или Шинук так увлекся признанием в любви, что нас с Си не заметил? Хорош стражник! Хотя, если так подумать, он ведь не на рабочем месте…       — Как же здорово, что у них все так хорошо сложилось, — мечтательно прошептала Сияние, положив мне голову на плечо.       — Вот увидишь, у нас тоже будет не жизнь, а сплошной шоколад.       — Шокола-а-ад… А твоя сестра, кстати, позвала Ягеля с оркестром играть у нее в кафе по вечерам…       Мастерица переводить тему. Не, льдинка, ночного на мякине не проведешь. С другой стороны, мне совершенно не хотелось ее упрекать. Вместо этого я погладил Си крылом по спине.       — Мр-р-р-р…       — Вот видишь, Си, ты идеальный музыкант! — с воодушевлением сказал я. — И года не прошло, а ты уже копируешь мое мурлыканье точь-в-точь!       — Я его не копировала! — запротестовала Си. — Оно само!       — Похоже, у нас теперь есть первая в истории мурчащая льдинка.       Си нырнула мне под крыло и прижалась к боку — такая приятная, такая прохладная, такая родная.       Ночь заканчивалась. Занимался рассвет. Он отличался от всех рассветов этой зимы — казался каким-то более бодрым, что ли, более смелым. Неужели это наша заслуга? «Да, — понял вдруг я. — Мы все лишь выглядим маленькими и слабыми, а на самом деле можем менять судьбы. Так почему бы драконам и в самом деле не обновить небосклон?»       — О чем ты думаешь, Звезд? — спросила Си, пригревшись в моих объятиях.       — О том, что мы помогли другим осуществить их сокровенные мечты. Снежинка вновь полетела. Проталина нашла мать. Шинук признался в любви своей подруге. Ягель написал замечательную музыку и выступил с ней. Фён поучаствовал в танце с фонариками. Флюора наконец-то устроит в кафе музыкальный вечер. Разве это не здорово?       — Звучит, как добрая сказка, которую рассказывают дракончикам на ночь.       — Когда-нибудь мы расскажем ее нашим детям, — пообещал я. — Сказку о том, как два молодых влюбленных дракона подарили мечтам крылья.