Мечты не рождаются с крыльями

Мы наконец-то вернулись домой. Едва я переступила порог нашей спальни, как просто, в прямом смысле слова, повалилась от усталости. Лиса ещё держалась. Вообще, по-моему, то, как она со мной носится, просто слишком. Мы вышли за две недели вперёд, просто потому, что она решила из солидарности со мной совсем не летать. Везде ходит пешком. Лапами. Бедняжка. Я сделала усилие и доползла до кровати, еле-еле переставляя свои несчастные лапки. Лиса, хотя чувствовала себя не лучше, принялась мне их ласково массировать. Как же я её обожаю. После нежных касаний её лап, приятной и лёгкой щекотки кончиками коготков я просто пришла в блаженство. Боль в подушечках лап и ладонях спала. Закончив разминать меня, Лиса улеглась рядом. — А знаешь, Снежи? — сказала она после непродолжительной паузы. — Мне вот пришла в голову мысль, что Дары должны приносить пользу Королевству. Она немного помолчала, а затем продолжила: — Только как найти способ, чтобы использовать Дары на благо и при этом не бояться потерять их или покалечить кого-то неосторожным использованием такого количества магии? Ведь даже в руках профессионала Дары остаются слишком своевольными. А уж насчёт огромной вероятности несчастных случаев я вообще молчу… Найти бы этот способ: чтоб и артефакт никто не мог украсть, и вред от нелепой случайности минимизировать. Найти бы… Найти… Я кивнула. Если честно, меня редко когда занимали дела Королевства. Я больше беспокоилась о самой Лисе. После того, как она решила, что для того, чтобы остаться в веках самой хорошей королевой, нужно всё делать не для себя, а для своего народа и искренне его любить всем сердцем, за ней нужен глаз да глаз. Ночами не спит: ищет идеи для законопроектов. Стремится обезопасить и себя, и народ. Изматывает свою душу попытками угодить всем и вся. Да Алмаз бы давно этот шахтёрский бунт подавила методом грубой силы. А Лиса пошла на компромисс, открыла им этот госпиталь, чтобы застраховать от возможных несчастных случаев. Рабочий день нормировала опять же. В общем, глаз да глаз. Не удивлюсь, если даже во сне она что-то составляет, подписывает или обоснованно отклоняет. Хотелось спать. Неожиданно раздался негромкий и слегка смущённый стук в дверь. Лиса откашлялась. — Войдите, — несколько хрипловато проговорила она. Дверь неуверенно открылась, и в наши королевские покои зашёл Шинук, начальник нашей стражи. — Разрешите доложить, Ваши Высочества. — Церемониальный поклон. — Докладывайте, Шинук, — кивнула в ответ Лиса. Подумала и добавила: — без лишних оборотов, наши королевские величества сегодня в ужасной усталости. — Так точно! — вытянулся он по струнке. Правильно, Лиса — по званию старше всех Ледяных, только существующих в Пиррии, не говоря уже о своём Ледяном Королевстве. — Если совсем коротко, то вам письмо. — Мне? — удивлённо уставилась на него Лиса. — Никак нет, Ваше Величество. — Он подошёл ко мне. — Другому Величеству. С поклоном подал свиток, на котором было написано моё имя. Имя отправителя тоже было указано: «От Звездопада». Хм… Судя по имени, это один из тех ночных, которые попросили у нас политического убежища. Что же могло заставить его написать лично мне? — Благодарю вас, Шинук, Вы свободны, — кивнула я, устало улыбнувшись. Как только он ушёл, я сразу же распечатала письмо и начала с интересом вчитываться.

«Ваше Величество, лучезарная и снежноискристая королева Снежинка! Нашли восходящий термический поток воздуха. Есть идея, как помочь вам вновь взлететь в облака. Просим о встрече возле южного склона Кристальной горы, вечером завтрашнего дня, на закате. В обмен на полёт хотели бы получить разрешение на проведение праздника. С глубоким уважением, Звездопад, ночной, и Сияние, ледяная, восьмой круг».

Я почувствовала, как энергия приливает к моим лапам. Снова летать! Я смогу снова летать! Неужели это правда? — Что там, Снежи? — посмотрела на меня Лиса. — Что случилось? Ты вся напряжена и как-то взбудоражена. Я давно тебя такой не видела. Всё хорошо? — Всё отлично, моя дорогая! — Я не могла сдержать улыбку. — Я снова смогу летать. Лиса вырвала из моих лап письмо, перечитала и с непониманием уставилась на меня. — Летать? — Судя по всему, её мозг напряжённо просчитывал комбинации. — Летать? Снежи, нет, не надо! Я тебя не пущу! Ты хоть знаешь, что это может быть опасно? А вдруг ты разобьёшься? А вдруг это всё обман и диверсия? А вдруг ещё что-то случится? Нет! Не надо. Я не хочу потерять тебя, Снежи, маленькая моя… Я не знаю почему, но в этот момент я ощущала, что это не обман и не диверсия. Я твёрдо верила, что всё будет хорошо. Я надеялась. — Лис, — выдохнула я наконец после продолжительного молчания. — Поверь, я так больше не могу. Я хочу летать, как все. Хотя бы изредка. Хоть разок. Вспомнить те неповторимые ощущения полёта. Хочу вновь обрести крылья. И готова на всё! Ведь если ради чего и стоит рискнуть, так это ради полётов. Я готова. Поддержишь меня? Пойдём вместе? Лиса не колебалась. — Если ты так хочешь — пойдём. В крайнем случае, рядом всегда буду я, готовая защитить тебя ото всех. И усиленный наряд дворцовой стражи.

***

Путь был долгим и тяжёлым: чтобы прийти к закату завтрашнего дня, нам нужно было выйти сразу после получения письма. Наконец мы добрались до южного склона. Осмотрелись — кругом никого. Решили начать подниматься. Уже преодолев половину восхождения, я заметила на горизонте какое-то странное движение воздуха. Присмотревшись, я аж взвизгнула от радости: это был воздушный змей, реющий на восходящих потоках воздуха. Забыв о том, что уже девятую ночь подряд не спала, я рванулась с места из последних сил вверх по склону. Дошла. Отдышалась. Я стояла рядом со скалами, между которыми виднелась пустая и ровная площадка. На каждую скалу вела тропинка. От площадки тянуло теплом. Лёгким, свежим воздухом, плавно бегущим вверх. — Ваше Величество! — церемониально поклонилась ледяная. Судя по ожерелью — восьмой круг. — Сияние? — уточнила я. Ледяная кивнула, явно довольная, что я её узнала. — Добрый день, Ваше Снежное! — кивнул внезапно появившийся рядом ночной. — Я — Звездопад, от моего имени Вам пришло письмо. Могу Вам гарантировать, что полёт будет абсолютно безопасным и даже чем-то приятным. Видно, я выглядела очень сильно удивлённой, так как он, сконфузившись, пояснил: — Просто я могу читать Ваши эмоции. Вот и заметил капельку беспокойства. — Встрепенулся и продолжил: — Основная суть моей идеи заключается в том, чтобы прикрепить вам вместо сожженного крыла протез, наподобие змея. А затем попытаться прыгнуть с во-о-он той скалы и поймать восходящий поток. Поверьте, работает гораздо легче, чем звучит. Лиса занервничала, но я была однозначно уверена. Превозмогая боль, я расправила то, что осталось от моего крыла: короткий обрубок. Остальное пришлось ампутировать, чтобы не началось заражение. Прошла до походного столика с инструментом. Ночной аккуратно начал прилаживать свой странный механизм. Касания его были почти неслышны: лёгкие, мимолётные, как дуновение ветра. Он затянул кожаные ремни, защёлкнул пару заклёпок, ещё каких-то креплений. Проверил, дёрнув на себя. Не удовлетворился этим и провёл ещё пару-тройку каких-то сложных манипуляций. — Всё! — кивнул он. — Теперь держится надёжно. Ваше Величество, вам помочь? Первый прыжок лучше совершать с кем-нибудь из летающих, в качестве страховки. Лиса вышла из кольца стражи… Кстати, а куда делся новобранец, кажется, Ягель? А, точно, он отпросился по личным делам. Не могли не отпустить, как-никак, молодая кровь, горяч ещё. Пусть развеется. Собственно, я же тогда и настояла на том, чтобы пустить. Лиса была непреклонна и верна традициям. А сейчас она, нарушая эти традиции, несколько фамильярным движением крыльев раздвинула оцепление и подошла ко мне. — Прыгать буду я, — сказала она ночному, который не замедлил приветственно полупоклониться. — Я уже один раз ловила её, когда она падала в воздухе, и поэтому точно знаю, что случись что — я её удержу. Сил хватит. А вот вы, молодой дракон, ещё, на мой взгляд, не в той весовой категории. Можете и сами разбиться, и ей хуже сделать. Ночной не спорил, хотя было видно, что он не согласен с мнением Лисы. Вместо этого он, подавив дух противоречия, объяснил суть действия механизма ещё раз и помог нам обеим взобраться на скалу. Я встала на самом краю и посмотрела вниз. Страха перед высотой я не чувствовала никогда, хотя, говорят, что даже многие взрослые драконы её боятся. Вспомнила ещё раз движения крыльев, которые показывал ночной. Улыбнулась и, зажмурившись, разбежалась и прыгнула вниз. Плавный и мягкий ветер наполнил мои крылья и не дал упасть. Вместо этого я плавно воспарила над землёй. Свежо. Свежо, прохладно и так приятно. Сердце замирает внутри от радости. Ветер играет, струясь сквозь чешуйки, и ласково треплет язык в полуоткрытой пасти. Холодит клыки. Упирается мягкой струёй в крылья, надувая мембраны: живую и искусственную. Я вспоминаю, как правильно планировать. Делаю круг, другой. Какое счастье! Я снова могу летать! Ура! Наконец-то! На радостях я сделала ещё бочку, мёртвую петлю и пару несложных трюков из начальной школы. Так легко и невесомо я давно себя не ощущала. Ветерок — такой ласковый, чуть слышный, облегал меня упругой и мягкой волной, плавно поднимая вверх, но не высоко, а так, будто я новичок, совсем ещё не умеющий летать. Высота, на которой учат управлять своими крыльями годовалых дракончиков. Я ещё немного поиграла с послушным и снисходительно-ласковым ветром и, смеясь, пошла на посадку, как учил ночной. Лиса, всё это время бывшая рядом, но державшаяся на безопасном расстоянии, тоже начала спускаться. Почти в самом низу. Ещё чуть-чуть… Я схлопнула своё живое крыло, и земля, неслышно спружинив, мягко ударила в лапы. Странный ветер, дувший из центра поляны вверх, чувствовался и сейчас, но был он гораздо слабее: он нежно струился песком Южных Колоний сквозь чешуйки, но не наполнял мембраны парусной упругостью. Продолжая счастливо смеяться, я ласково выдохнула: — Это было божественно. — И обняла живым крылом и лапой приземлившуюся рядом со мной Лису, повиснув на ней всем телом. Мы обе счастливо рассмеялись: я — из-за новой волны радости и счастья, а Лиса — потому что была счастлива за меня. — Эм, ну так как? — осведомился ночной. Потом, видимо, придя в себя, встрепенулся и по форме спросил: — Так что насчёт праздника, Ваши Величества? — Снежи, твоё мнение? — посмотрела на меня с озорным блеском в глазах Лиса. — Я думаю… — тихо и неуверенно, как всегда, сказала я, — празднику… однозначно и бесповоротно… надо дать… Все напряглись, боясь услышать моё резкое «нет», но я не хотела разочаровывать драконов, так на меня надеявшихся. И уж тем более, драконов, подаривших мне счастье. — Разрешение, — после долгой паузы наконец выдохнула я. Собралась с духом и продолжила чуть погромче: — Веселитесь. И будьте счастливы! Неожиданно раздался ликующий рёв толпы. Странно, я только сейчас заметила, сколько на самом деле собралось драконов. Впрочем, неудивительно. Я так мечтала летать снова, так шла к своей цели, что всё происходившее вокруг для меня не имело смысла. А жаль! Оказывается, столько драконов ждали начала этого торжества: и ледяные, и ночные — все вместе, как одно большое и дружное племя! Как здорово! Меня охватило чувство эйфории: я могу летать, а ещё — я одним своим словом сделала счастливыми сразу стольких своих верноподданных. Я, далёкая от политики. Мне дико захотелось просто забыть о том, насколько я боюсь показаться неправильной в их глазах, и просто веселиться весь вечер с ними. — Кстати, а что это за место? — неожиданно задала вопрос Лиса. Поймав на себе удивлённый взгляд Ночного, она пояснила: — Мне просто кажется, что где-то я о нём уже слышала. — Вполне вероятно, Ваше Величество. Вы, скорее всего, изучали Дары на уроках истории. К нам подошёл весьма необычный ледяной — вся его чешуя пестрела разноцветными пятнами. — Сарма, одна из древнейших известных дракомантов, в детстве посетила приют для осиротевших дракончиков. Многие из них не могли летать по разным причинам: кто-то родился с дефектом крыла или хвоста, кто-то был слепым, кто-то стал инвалидом после несчастного случая (а катаклизмов в те времена случалось порядочно каждый год), а кого-то так напугала гибель родителей, что их крылья отнялись. Звездопад ахнул. Раскрашенный ледяной продолжил рассказ: — Сарма хотела помочь им всем, но правило гласило: применить магию можно всего один раз. Тогда она придумала создать термик — Дар на семилетие. Всю жизнь Сарма помогала нелетающим драконам освоить планирование, а также учила полетам новорожденных драконят. — Дарила крылья! — снова вскрикнул ночной. — Да. Именно поэтому Дар Сармы назвали Даром Первого Полета. Кстати, сарма — это и есть, по сути, естественная аэротруба, причем весьма могучая. Иронично, не правда ли? Можно подумать, имя ей дал ночной-провидец… Неожиданно библиотекаря прервали: — Дамы и господа, леди и джентльмены, товарищи! — появился из ниоткуда Ягель. Церемониально поклонился: — Ваши Величества, — едва слышно прошептал он, — спасибо, что отпустили. Хоть отрепетировали более-менее. А затем снова продолжил во весь голос: — Разрешите представить вам произведение собственного авторства «На межплеменной ярмарке» в исполнении нашего любительского оркестра. На этих словах один из участников оркестра, странного вида очень грустный ночной с двенадцатиструнной гитарой, подошёл ближе к молодому стражу и что-то прошептал. Мордочка Ягеля стала грустной, растерянной и немного обиженной одновременно. Он долго не мог сосредоточиться. Наконец, совладав в собой, снова вышел к публике и разочарованно проговорил: — Понимаете, наше выступление не может быть продолжено, потому что ноты, они… — Вот они! — перебила его почтенно выглядевшая ледяная, на приличной скорости пролетевшая по небу и аккуратно, с несоизмеримой креативностью приземлившаяся рядом с ним, просто схлопнув крылья и войдя в управляемый штопор. — Вот они, твои ноты, держи, — едва слышно пробормотала она. — Не надо забывать было в концертном зале. Дракониха посмотрела на собравшихся, поклонилась королеве; на её локтевой кости блеснул бронзой футляр для флейты. Неожиданно одна из стражей, стоявших рядом с Лисой, сорвалась с места, подбежала и, глядя в глаза участнице оркестра, запинаясь, спросила: — Ма-ма-мама? Флейтистка тоже всмотрелась в глаза стражницы. И, не спрашивая, а подтверждая, кивнула: — Проталина. Приобняла её крыльями. Я почувствовала беспокойство. Лиса, конечно, добрая и справедливая, но она вполне может отправить ни в чём не повинную бедняжку на эшафот. Не теряя ни секунды, я подошла ближе и спросила: — Дорогая, ты как? Лиса ответила на удивление спокойно: — Ты знаешь, а преотлично! Я счастлива. Наконец-то наша дорогая Проталина перестанет ночами в подушку рыдать. Целых девять лет не видеть мать, а потом встретиться… Как бишь там её маму звали? Что-то слышала я во время её ночных кошмаров. Кажется, Капель… Хм… Не помню. В любом случае, я счастлива, что они наконец-то встретились. — То есть ты не станешь вверять меру номер шесть? — с лёгким подозрением глянула я на неё. — С чего бы? — удивлённо фыркнула в ответ Лисичка. — Что я — совсем бездушная тварь, что ли, в такой трогательный момент смертную казнь через повешенье вверять. Просто за чрезмерную эмоциональность. В конце концов, это нам, старикам, под сорок уже. Ей-то только девятнадцать. Молодая ещё совсем. Пускай радуется. И мы за неё порадуемся. — Она ласково обняла меня крылом. — Время обнимашек! Иди сюда, Снежи! Обрывки диалога доносились еле-еле. — Мам… А флейта всё та же? Отцовская? — Наверняка она увидела футляр на запястье. — Ну отчего же? Я и сама теперь кой-чего могу в плане наших народных традиций. Смотри… — Судя по звукам, достаёт флейту. Играет. Стоящая рядом Сияние, эта странная дракониха восьмого ранга, которая так дружна с ночным, выхватила свою флейту и тоже начала подыгрывать. Сначала тихо, потом громче, громче, ещё громче. Теперь флейты звучали в унисон и на одном уровне громкости. Ягель, стоявший неподалёку, с удивлением уставился на свои ноты. Потом, видимо, что-то вспомнив, щёлкнул когтями и, дав счёт оркестру, начал дирижировать. Праздник начался.