Очень сладкие дела

      — Да ты уже заебал, убери руки от лица, — Ефим недовольно закатывает глаза, сбивая пепел с сигареты в урну. Он не курил уже довольно давно, но со всем этим стрессом на кухне не закурил бы только ленивый.              — Чё? — Эдик так и замирает с рукой у лица, подняв на парня свои удивлённые глаза-блюдца.              — Руки от лица, — повторяет Ефим довольно терпеливо и тянется чуть вперёд, чтобы взять Эдика за запястье и самостоятельно одёрнуть его руку. — Ты замечал, что когда волнуешься, то начинаешь теребить свои усища?              — Я не волнуюсь, — бормочет Эдик и всё же убирает руку, чтобы почесать затылок. В его словах всё же была толика лжи, потому что, как бы он не изображал спокойствие или, как говорил Макс — «расслабон», внутри он чувствовал какой-то дикий ураган из эмоций. Первая битва чёрных фартуков должна была состояться буквально минут через пятнадцать, и Эдик не мог не переживать, ибо вылететь в самом начале не хотелось совсем. Мало того, что он потеряет такой невероятный шанс для своей карьеры, так ещё и потеряет людей, которых тут нашёл. Смешного Саню, Валика, такого же чокнутого, как он сам, и, конечно же, вот этого. Вот этого, который всю неделю брал его переживания на себя, видел его насквозь и просто, чёрт возьми, был рядом. Ну, как он вылетит из шоу, оставив тут Ефима? Без вариантов.               Он никогда, наверное, не смог бы признаться в этом вслух, но с этим парнем ему было уютнее всего на проекте. От него исходила странная атмосфера уюта и тепла, к которой хотелось тянуться. С Ефимом хотелось улыбаться, с ним хотелось шутить и быть самим собой. Эдик разных людей встречал на своём пути, но таких, как этот, — очень редко, если вообще когда-либо.       — Мне-то не ври, — этот самый делает новую затяжку и выдыхает дым в воздух. Эдик задумчиво следит за тем, как серые клубы поднимаются вверх и исчезают высоко-высоко. Сам он не был фанатом курения, хоть и пробовал раньше пару раз, но всё же потащился зачем-то за Ефимом на курилку. «Просто постоять». Сам в шоке.              — Меня не выгонят сегодня. Я ж им всем там глотки перегрызу, — как-то остолбенело, будто и не веря в собственные слова, произносит Эдик и смотрит всё ещё вверх, на давно исчезнувшие кольца дыма. Ефим смеётся, но не так, как обычно — не громко и заливисто, а тихо и мягко. Эдик смотрит на него — на лице неконтролируемая растерянность.              — Не сомневаюсь, — с теплотой в голосе отвечает он и делает последнюю затяжку, после чего тушит сигарету и выбрасывает окурок. Когда он выдыхает дым, Эдик смотрит уже не вверх, не на дым, а на самого парня. Тонкие губы в полуулыбке, а в карих глазах смешинки.              — Постарайся выбороть белый фартук, а то если ты уедешь, то тут останется слишком мало людей, которые мне симпатичны, — говорит он. Эдик хмыкает, отводя взгляд, чтоб больше не нужно было смотреть на Ефима — ну, не по себе ему под этим взглядом — и кивает. Рука без какой-либо задней мысли снова тянется к лицу, чтобы пригладить усы, и Ефим снова смеётся, недовольно качая головой. Смотрит на него, слегка прищурившись, и будто бы хочет сказать что-то ещё, и Эдик терпеливо ждёт, не нарушая тишину, но руку всё же от лица убирает.        Ефим не успевает заговорить снова. Откуда-то неожиданно появляется Валик, окидывая их двусмысленным взглядом, и сообщает, что пора начинать мотор. Когда он уходит, Ефим тепло улыбается Эдику и закидывает руку на его плечо в достаточно компанейском жесте, от которого тот даже вздрагивает. Он ещё толком не успел привыкнуть к абсолютно непредсказуемому характеру этого человека.              — А вообще, — говорит он, — сейчас же ещё голосование будет. Может, меня тоже отправят на битву чёрных.              — Не отправят, — тут же отвечает Эдик, стараясь не поворачивать голову. — Против тебя голосовать не будут.              Ефим ничего больше не говорит. Улыбается снова ярко, а затем на секунду склоняет голову, чтобы коснуться виском виска Эдика. Пока тот замирает в ступоре, Ефим тут же отстраняется и оставляет его одного, возвращаясь на павильон и напевая под нос любимую популярную песню. У дверей он сталкивается с миловидной девчонкой из съёмочной команды и перебрасывается с ней парой слов. От какой-то шутки он заливается громким смехом — тем самым, фирменным, и всё-таки скрывается за дверью.        Эдик смотрит ему вслед, лишь недоумевая. Да, он ещё к характеру этого человека не привык, но... Чёрт подери, ему нужно больше времени.        Потому что привыкнуть хочется.