Полёт нормальный?

То, что добром это может не закончиться, Арсения предупреждали с момента появления у него иконки Инстаграм в тогда ещё малюсеньком четвёртом айфоне. Камера там была так себе, да и фотографировать Арсений, откровенно говоря, не любил. Он профиль-то создал, поддавшись веянию моды и коллег по работе, то и дело просящих щёлкнуть их на фоне той или иной театральной декорации. И если первое время свой аккаунт Арсений вёл на отвали, по приколу заливая рандомные фотки из галереи и едва ли оставляя хоть какие-то подписи, после первой фотосессии их труппы ситуация кардинально поменялась. Оказывается, фотографировать, а тем более фотографироваться, это не всегда скука смертная в попытках поймать ракурс и принять наиболее удачную позу. Не без этого, конечно, но издержки есть везде. Тем более с течением времени Арсений научился ловить неподдельный кайф. Считайте, нашёл себя где-то, помимо любимого театра. Поначалу коллеги удивились (могло быть хуже), потом приняли (Арс всегда был со странностями) и остановились на безобидных дружеских подколах. Не понимали только, зачем все эти ёбнутые декорации с летающими дискошарами и прикиды с носками до колен. Арс отмахивался. Ну нравилось ему примерять на себя эксцентричные образы, недоступные в классических театральных постановках, что теперь поделаешь? И один Серёга — лучший друг со школьной скамьи — ждал, когда пришибленный Арс замутит себе фотосессию в колготках и женских тряпках. Ситуация могла быть смешной, не будь вполне возможной. Тряхнув головой, Арс фыркнул себе под нос: нет, тут надо дозреть. Но не ровен час, не ровен час… Не желая думать о фотосессии, которая если и произойдёт, оставит тяжелейший отпечаток на психике Матвиенко, привыкшего быть в курсе фото-портфолио лучшего друга, Арсений с тоской покосился на карман с разряженным под ноль телефоном. Мда. Если кто и мог так вляпаться, то только он. Айфоны никогда не отличались стойкой батареей, поэтому после часовой (по)пытки сделать фото мечты, отредактировать и залить на платформу со стройным рядом безумных хэштегов восьмёрка не выдержала. Прощально моргнув экраном, смартфон отключился решительно и безвозвратно. После этого Арсений ещё несколько секунд пялился на него с выражением вселенского непонимания. Осознавал масштаб катастрофы. Нет, айфоны, это, конечно, очень хорошо, оперативная система зачётная, камера крутая, но вот такие сюрпризы… не для слабонервных. Арсений пожалел, что не додумался набрать Серёгу и обрисовать ситуацию. Пусть друг подох бы от смеха и фейспалмов одновременно, зато не сидеть Арсу в нескольких опасных метрах от земли. Разобьёшься вряд ли, а вот ногу (или, того хуже, шею) сломаешь запросто. Можно, конечно, попробовать спрыгнуть, но рисковать Арсению по понятным причинам не хотелось. Как-никак, тридцать три, косточки не те, суставы шалят… Очередной виток мыслей заставил взгрустнуть и поджать губы. Типичные проблемы людей, которым душой пятнадцать, а телом — четвёртый десяток пошёл. Тяжело и печально вздохнув, Арс почти смирился, что торчать ему на дереве до самого утра, пока двор не наполнится спешащими на работу людьми. Пятая точка отозвалась болью, мышцы затекли, требуя банальной смены позы. Если бы… если бы он мог это сделать! Господи, какое же херовое положение… — Эй! — свистнули снизу. — Не то чтобы это мое дело, но мужик… какого хера ты там делаешь в двенадцать часов ночи? Наркоши со своими закладками вышли на новый уровень? Резко опустив голову, Арс лицезрел высокого худощавого парня в объёмной зелёной толстовке и чёрной кепке, козырёк которой бросал тень на его лицо с лёгкой щетиной. От задницы отлегло с такой скоростью, как будто парень уже с дерева его снял. — Сижу, — ответил он. — Исчерпывающе, — иронично кивнули в ответ, — ну я значит это… пойду? Арс моментально встрепенулся, смешно округляя глаза: — Нет! — голос визгливо подскочил. — Нет… может, побудешь со мной? — Нахуя? — быдловато вскинулся незнакомец. — Тебе, как я погляжу, и одному неплохо. Замявшись, Арсений зябко повёл плечами. Пусть лето, а ветер прохладный. То ли от страха морозец идёт… непонятно. — Просто так. Красиво вокруг, — он философски уставился вдаль, перекрещивая ноги. Последовав его примеру, парень прислонился к дереву и оглянулся, выискивая так называемую «красоту». Двор освещали два тусклых фонаря, меж некошеной травы, в котором любила лазить мелкота, шуршал ветер и пролетали мотыльки. — Не знаю, чего красивого ты рассмотрел, я чёт не втыкаю. Арсений вздохнул. Больше разыгрывать комедию не было смысла: — Да я тоже не втыкаю. Застрял на дереве и несу чёрт знает что, лишь бы одному не оставаться. Я дурак, да? Фыркнув себе под нос, парень спрятал руки, на пальцах которых поблёскивали какие-то цацки, в растянутые карманы: — Я хз, бро, мне одно непонятно: ты нахуя на дерево залез, если слезть не можешь? Тут, извини, не просто дурак, а долбаёб клинический. — Эй! Полегче на поворотах! — немного обиделся Арс. — Я, вообще-то, фотограф-любитель. — И чего фотографируешь? — Не чего, а кого… — Ладно, «кого»? — саркастично закатил глаза парень. — Себя… Ответом ему служил оглушительный ржач, медленно перерастаемый в задушенный хрип. Согнувшись пополам, новый знакомый упёр руки в колени, не пытаясь сдерживать широту и необузданность своего веселья. Арсению стало совсем обидно, и он надулся, демонстративно отворачиваясь. Вряд ли, конечно, парень это заметил, но… но! Пусть знает! — Успокоился? — зло спросил он, дождавшись, пока внизу придут в себя и перестанут долбить кулаком по стволу бедного дерева. Пусть всё равно не такого бедного, как Арс в последние несколько часов. Отсмеявшись, собеседник расслабленно обошёл дерево по кругу и замер аккурат под Арсом, забавно щуря глаза, как кот, смотрящий на солнце: — Ну же, расскажи, как это было! То есть ты при всех залез на дерево и попытался замутить селфи? Зачем?! Неужели у нас мало других интересных мест? Оттаяв, Арсений приглушённо рассмеялся. У него всегда присутствовала самоирония, а тут, если подумать, действительно есть над чем угарнуть. Тридцатитрёхлетний мужик в кислотных кроссовках и чёрном комбинезоне пытается покорить старейший тополь на районе. И как местные бабульки, сидящие на страже двора двадцать четыре на семь, не вызвали ментов… — Я с подросткового возраста деревья в этой части двора присмотрел, — принялся рассказывать он, — тут, понимаешь, свет через листья по-особенному проходит. Сложно объяснить, увидеть надо. Пока моя семья не переехала, я часто сюда приходил, задирал голову и просто смотрел. А сегодня бес попутал и вдруг захотелось сфоткаться… ещё и закат красивый должен был быть. Ну он и был, на самом деле… Так что вот. Теперь я здесь. Слушая с повышенным вниманием, парень согласно кивнул: — Окей, сделаю вид, что понял, какое пидорское селфи в листиках и лучах заходящего солнца ты решил намутить, но слезть-то почему не слезаешь? Замявшись, Арс неуверенно пробормотал: — Да как-то позабыл на самом деле… я по деревьям последний раз лет двадцать назад лазил. А тут ещё и стемнело, пока я фотку редактировал… И гадать не надо, что смотрели на него, как на непроходимого идиота и тупицу. — Я даже спрашивать не буду, нахрена тебе что-то редактировать, если изначально планировались лучи солнышка и прочее говно… — Как зачем?! — поразился Арс. — А фильтр выбрать, который подчеркнёт твоё так называемое «солнышко»? — И обязательно делать это на дереве, да? Не подождёт никак? — Ну это да… — быстро потупился Арсений, признавая свою неправоту. Парень развеселился, упирая руки в бока. В его голосе заиграла усмешка: — Спасать тебя будем, фотограф недоделанный? Или до утра посидишь и на рассвете фоточек поделаешь? — Ой, заткнись, а, без тебя понятно, что обосрался. — Да ладно! — неожиданно бросились его успокаивать. — Каждый человек хоть раз в жизни обязан застрять на дереве. Я в восемь тоже застрял, как сейчас помню. Это было пиздецки страшно, отвечаю. Арсений замер, нутром улавливая что-то странное и знакомое. Перед глазами, словно обрывки старой киноленты, замелькали воспоминания. Детство, лето, ему четырнадцать, и он объясняет, каким макаром с соседнего дерева спуститься милому лопоухому ребёнку. — А как ты в итоге слез? — настороженно спросил он. Потому что не бывает в жизни таких совпадений. — Да какой-то подросток помог. Ему, вроде, четырнадцать было. Имя у него ещё такое… странное мне на тот момент показалось, — вдруг разоткровенничался он. — И глаза голубые. Безумно красивые. Я больше никогда ни у кого таких не видел. — Ты был гейским ребёнком, — поддразнил его Арс, внутренне умирая от осознания. С ума сойти! Раньше с ним такого никогда не случалось. Как же звали того мальчишку? Артём? — Есть такое, — хмыкнул парень, тут же переключаясь: — Кстати, мы столько базарим, а так и не познакомились. Я — Антон. Арс широко улыбнулся дворовой темноте: — А я — Арсений, и мы знакомы… аж девятнадцать лет как, — он опустил голову, силясь в подробностях рассмотреть чужое лицо, резко окрасившееся оттенками непонимания и медленного шока, какой бывает, когда спойлернули концовку любимого сериала. Сам Арс подобным не занимался (он же не изверг), но наблюдать приходилось. — Это был ты!!! Охуеть! Арсений захихикал, махая на него свободной рукой: — Не ори ты! Весь дом перебудишь. Мир тесен, правда? — И не говори, — пробормотал Антон, медленно приходя в себя и учась жить с осознанием, что пару минут назад обозвал глаза другого мужика «безумно красивыми». Да уж, Арсений верно подметил: гейский ребёнок из него был тот ещё. Самое страшное: сформировался не менее гейский взрослый. Сам Арс оклемался значительно быстрее: — А теперь спасай меня! Возвращай детский должок, так сказать. — Да я бы и так… — смущённо поправив кепку, Антон извлёк телефон и включил фонарик, озаряя широкий ствол ультрафиолетовым холодным светом. — По старой схеме? — Попробуем, — прозвучало по-актёрски уверенно. Морщась от боли, вспышками пронизывающей тело, Арс принял более-менее комфортное положение для спуска и осторожно потянул носок ноги к первой по доступности надёжной ветке. — Нет! — испуганно остановили его. — Она какая-то пиздец тонкая, мало ли… давай к соседней. В своём стремлении сделать красивое фото Арсений, сам не осознавая, забрался туда, куда вряд ли бы залез не то что ребёнком, а вполне себе физически развитым подростком. Потому что высоко! Реально, мать твою, высоко! Это не два и не три метра… это грёбаный второй этаж. Сглотнув напряжение, Арс постарался расслабить задубевшие конечности. Что он там думал, высиживая на ветке? Можно попытаться спрыгнуть?.. Вот уж нет, вот уж спасибо. — Ты чё вмёрз? Боишься? Мотнув головой, Арс мысленно наорал на дурацкого себя, проклиная не вовремя подводившее тело. Ради справедливости: тянуться он мог очень даже хорошо — домашние занятия гимнастикой давали свои плоды — и, спрашивается, где всё это сейчас? Оценивший его каменную позу как-то по своему, Антон подошёл ближе и протянул руки: — Сень, ради бога тебя прошу, заебал ссаться. Спускайся уже, я если что поймаю, честное пионерское. Зря, что ли, три месяца в качалку ходил? — Да не ссусь я! — огрызнулся тот, скрипя плотно сжатыми зубами. — Но на всякий случай будь готов… и Сеней не зови, бесит! Внимательно слушая команды, он полез дальше. А в метре над землёй, неожиданно для самого себя, даже вошёл во вкус. Руки от напряжения ободрались и покалывали болью, но какие же это мелочи. — Чуть-чуть осталось, Арс, — непривычно смущённым голосом отозвался Антон. Фонарик погас, на Арсову талию вдруг опустились чужие руки, осторожно сжимая. Он удивлённо замер. — Чего-о-о? — протянул Антон. — Помогаю тебе спрыгнуть! Кстати, прыгай! Арс послушался, полностью сосредотачиваясь на широких ладонях, надёжно удерживающих и страхующих. А когда пришёл в себя, уже стоял на твёрдой земле, правда, совсем нетвёрдыми ногами. — Полёт нормальный? — рассмеялся Антон, убирая одну руку, а вот вторую, на всякий случай, оставляя на прежнем месте. Именно в этот момент Арсений валиться не планировал, но за поддержку и заботу был искренне благодарен. — Если мой прыжок можно назвать полётом, то да! Другого, к счастью, удалось избежать. — Призывно стрельнул глазами, спросил: — Всё такие же голубые? Антон с запозданием моргнул и наклонился, долго и внимательно вглядываясь в его лицо, бегая от глаз к носу и губам, то и дело облизывая свои собственные, как будто не мог сфокусироваться на чём-то одном. — Если честно, хуй знает, освещение другое надо. — Это можно исправить, — перешёл в наступление Арс. Предсказуемо опешив, Антон слегка отшатнулся, но, быстро взяв себя в руки, сделал шаг вперёд и, потянувшись, взял Арса за руку: — К тебе или ко мне? — отчеканил он, смущённо потерев шею. — Охренел?! — вспыхнул Арсений, выдёргивая ладонь и несильно ударяя его во впалый живот. — Я его, значит, на свидание приглашаю, а он?! «К тебе или ко мне», сука?! И развернулся на пятках, намереваясь гордо и независимо свалить в другую сторону. Постояв на месте и повтыкав в пространство, Антон, для которого за последнюю ночь произошло слишком много всего, рванул следом: — Арс! Ну А-а-арс! Я не понял твоего приглашения! Я согласен!!! Вот так и приезжай к родителям погостить, а потом, в двенадцать ночи, выходи за сигаретами в соседний ларёк.