Seven Days.

Обычный вечер. Только вот у меня он не такой скучный, понимаете? Я шумно вздохнула и вновь покосилась на буквально разрывающийся на части мобильник. Нацу скучающе хмыкнул, кивнув в его сторону: — Ты вообще отвечать собираешься? Я простонала в ответ и зажмурилась, опустив голову на колени. — Понятно. Тогда я сам... — Нет! — взвизгнула я и, подорвавшись с места, схватила средство связи. Нацу приподнял брови, будто спрашивая, все ли нормально с моей головой, на что я лишь фыркнула, сдув выпавшую из высокого хвоста прядь. — Она может подумать, что я не хочу с ней разговаривать... — Да ладно? — хмыкнул друг, сложив руки в замок на затылке. — А сейчас ты что делаешь? Я недовольно посмотрела на него, но отвечать не стала. Боже, какая же это жуть! Как думаете, кто мне звонит? Естественно, мама. Вот только я не спешу отвечать. Ну, мало ли. Зато я точно знаю, что будет допрос. И еще по хуже такого, какой обычно бывает у уголовников! Помолившись всем богам, я шумно вздохнула и нажала на зеленую клавишу. — Да..? — Ты мать родную вообще за человека не держишь!? — заорали с того конца, отчего я зажмурилась и приготовилась выслушивать гневную тираду. — Сначала, узнаю, причем не от тебя, что у вас с Нацу там любовь-морковь, потом, значит, не могу дозвониться до дочери, целый вечер сидя около телефона! Да у меня сериал! Се-ри-ал, понимаешь? Живут они вместе, все прекрасно у молодых! А матери сказать — обломишься!? Бессовестный ребенок! Чувствуя, как алеют щеки, я промямлила: — Извини, мам... — Извини?! И это все, что ты хочешь мне сказать? — Правда, все. — Ах! — Женщина задохнулась от ярости и набрала в грудь побольше кислорода, явно мечтая сказать мне еще пару-ласковых. Вот только не все мечты сбываются... Драгнил выхватил из моих рук телефон и, подмигнув, приложил его к уху: — Здрасте! Мать еще сильнее заорала, а я вновь пожалела о том, что согласилась помочь Нацу. Я же не знала, что наше маленькое вранье раскроют! Хотя могла бы догадаться, ведь Миссис Драгнил и моя маман очень даже хорошо общаются. Друг поморщился и кивнул в сторону кухни, мол: иди, я тут все улажу. Я благодарно улыбнулась и с похоронной миной прошествовала к холодильнику. Иногда бывает такое острое желание — сожрать все, что вижу. И обычно, то бишь в такие вот курьезные моменты, это желание усиливается. Достав колбасы и хлеба и сделав два бутерброда (один для Нацу, я не обжора), я откусила большой такой кусок и начала усиленно жевать, задумчиво смотря в потолок. Иногда слух улавливал нервный смех Нацу и его трепетное бормотание, но я вообще отказывалась прислушиваться к разговору. Итак он все расскажет, зачем? Запив все холодной водой и вновь откусив немного от бутерброда, я хмыкнула. Бедный все-таки Нацу. Характер у моей мамочки еще тот... Хотя пусть! Да, пусть, это ведь он меня втянул в эту аферу! Теперь пусть все объясняет, выкручивается. Мужик. Через несколько минут на кухню зашел виновато улыбающийся Нацу. Я прищурилась, но комментировать не стала, лишь кивнула в сторону бутерброда. Друг, увидев «блюдо», просиял и буквально кинулся к столу. — Н-да, будто лет сто не ел. — А ты как думала! — послышалось довольное чавканье. Я поморщилась. Ну надо же, какая прелесть! Музыка для моих ушей! — Ну так что там... с мамой? Парень замер, после чего начал жевать раза в два быстрее. — Давай, Драгнил, отвечай. — Все нормально... — шумно вздохнув, ответил он. Только вот почему глаза в разные стороны забегали, м? — То есть разошлись тихо-мирно? — Да, — друг постарался сделать вид более невозмутимым, вот только еда для него как сыворотка правды. Ну, знаете, некоторых пьянит алкоголь, а этого жрачка. Видите, как у нас все просто. Я прищурилась и ответила, постукивая ногтями по столу: — Надеюсь, ты помнишь, что разговор все еще идет о моей матери... Парень застонал и с грохотом опустил голову на стол, выкинув бутерброд (!) куда-подальше. Неужели все так плохо? — Я идио-от!.. — Это-то я знаю, — хмыкнула я и нахмурилась. — Так что там? — Ну, сначала я отмазался, сказал, что мы вообще наши отношения в секрете держали, и я нечаянно сболтнул лишнего. Отец с Лилианом догадались и понесла-ась... Но, блин, потом эта женщина, прости, конечно, начала ворчать, просто выносить мозг, в конечном итоге... — Парень затих, после чего застонал снова. Я потрепала его по голове и аккуратно спросила: — В итоге? — Она в гости приезжает. — Чего?! — вскрикнула я, тут же подорвавшись с места и чуть было не уронив стул. — Того...- убито протянул Нацу.

***

Что-то завизжало над ухом, и, грязно выругавшись, я свалилась на пол, утянув за собой и половину простыни, и любимое одеяло. Устроившись поудобнее, насколько это было возможно, конечно, на полу, я подоткнула под голову какую-то там материю и зажмурилась, так как солнечный свет уже беспощадно бил в глаза, разрушая такую приятную темноту. Зевнув, я легла на живот и... — Какого черта!? — Лю, я есть хочу! — весело ответили мне откуда-то сверху. — Драгнил, тебе жить надоело!? А ну слезь с меня! Парень рассмеялся и, будто с горки, съехав вниз, потрепал меня по голове. — А ну пошел отсюда! — недовольно воскликнула я, ударив друга по рукам. Он проворчал и, вскочив с пола и громко протопав к двери, остановился, явно глядя на меня с недовольством. — Ты ведь все равно не уснешь. — Давай, топай! Нацу фыркнул, захлопнув за собой дверь, а я лишь перевернулась снова, простонав. Как ребенок, ей-богу! Девятнадцатый год пошел, а он ни приготовить себе не может, ни убрать за собой! Только будить горазд... В итоге, сколько бы я не ворочалась, сколько бы не переворачивала одеяло — уснуть не могла. Черт возьми, я ведь встану! Вот встану и поджарю ему яичницу да тосты пересолю! Дождется ведь! Хмыкнув, я все же разлепила глаза и поднялась с пола. Заправив постель, умылась и почистила зубы. Только вот отражение мое... Да, в порядок я себя привела, но темные круги под глазами, недовольно поджатые губы... Это ведь явно не принцесса, да? Широко зевнув, я прошествовала на кухню, где, довольно улыбаясь, сидел свеженький Нацу. Увидав меня, расхохотался, за что тут же получил заслуженный подзатыльник. — Ты хоть знаешь, какой ты мерзкий тип? Будить человека с утра пораньше... Ну это уже ни в какие ворота..! — Время-то уже десять. — Десять!? Да я могла спокойно еще часа два поспать!- громко возмутилась я, доставая сковородку. — Но уже не утро. — А это — для кого как. Драгнил весело хмыкнул, но отвечать не стал, мало ли... Да и вообще, я заметила, что как только в моих руках оказывается какой-либо предмет, друг начинает вести себя более... осторожно. Поэтому, когда он выводит меня из себя, я обычно хватаю, что первое под руку попадется, и злобно так смотрю на него. Работает, проверено! Пользуемся, ребят, я не против. Позавтракав, мы уселись на диван и еще долго пялились друг на друга, не смея нарушить тишину. Не, а что, собственно, еще говорить? Только ему, кажется, надо что-то, мнется, весь из себя аж. Я кивнула, прищурившись и ожидая какой-нибудь сногшибательной новости, о которой узнаю (на а ударение) последней. — Твоя мама... приедет вечером. Я фыркнула, переставая волноваться. Ладно еще, что не через двадцать минут. — Кто бы сомневался... Стоп. Двадцать минут. — М?- Друг заинтересованно уставился на замершую меня. Я сглотнула и перевела на него взгляд, после чего по слогам прошептала: — У-нас-не-уб-ра-но (специально, за ошибку не считать). Его глаза расширились, и он икнул: — Точно. Подорвавшись с места, мы ломанулись кто-куда. Я побежала в ванную, оттирать всякую хрень типа зубной пасты с раковины, а Нацу уже во всю орудовал тряпкой на пару с пылесосом. Уже через минут десять, когда раковина блистала белизной, я, грозно ворча и проклиная наши пустые головы, прогнулась через ванную, чтобы намылить стену. Так вот, занесла, значит, руку над головой, выгнула спину, оперевшись коленкой о бортик, и провела воняющей каким-то там супер-крутым средством тряпкой. — Лю! В небольшую комнатку залетел Нацу, да так неожиданно, что я с диким ором поверженного злодея или матом-перематом (называйте, как хотите) свалилась в ванную. В прямом смысле. Я не шучу. — Ты в порядке? — послышался взволнованный голос над головой, и я задрала нос, гневно уставившись на виноватую морду Драгнила. — А по мне видно!? Парень рассмеялся и нагнулся ко мне, протянув руки. — И вот чего ты ржешь? — Лю, прекрати ворчать, — выдавил Нацу и усмехнулся, когда я оперлась на него, поддавшись вперед. — Все-таки есть тебе надо мень... Я легонько ударила его по голове и ослепительно улыбнулась: — Уж кто бы говорил. Видимо, взвесив все «за» и «против», он решил-таки не отвечать и наконец-то вытащил меня из этого белого гроба. Я глубоко вздохнула, буркнув: — Земля родная... Драгнил подавил смешок и вышел из комнаты, а я лишь бросила ему в след недовольное: — Э-эй, чего это ты там усмехаешься?