mortui non resurgunt.hw

- Я схожу с ума, ведь так? Чужая рука медленно отступила от холодного тела, теперь оно потеряло даже настоящее тело, что, как жаль, чувствовалось всего мгновение. Хенвон шумно сглатывает и отворачивается. Теперь настал момент, когда снова винит себя за необдуманную выходку. Тело начала пробивать дрожью, но далеко не от холода, что оно источало, а от страха своего, личного сумасшествия. Неужели Вон настолько далеко себя загнал, что само его же воображение начало оправдывать монстра, перекидывая это звание на него. Голову беспорядочно разрывали мысли одна за другой, казалось, она просто взорвется. Ему нужен воздух, который сам себе же перекрывал. Он был прав, его никогда не сдерживали, он мог делать все, что только пожелает. Все эти мнимые преграды на пути к свободной жизни поставил Чхе сам. Страх был настолько велик, что сам его же переиграл, теперь он мучается с блядской болью наедине, пока паника внутри мирно все обволакивала. Может, он просто умирает, а это лишь бред в лихорадке? Хочется только задохнуться, заснуть и больше никогда не просыпаться.... Теплая рука возвращается на свое место, куда ложится каждую ночь и остается там до утра. Пальцы ласково поглаживали холодную кожу в попытке успокоить измученную душу и тревожность внутри. Но дышать становилось только труднее, как бы ни пытался Чхе восстановить дыхание, успокоить сердце, что билось из последних сил, грудь все равно вздымалась, кислород входил с шумом, в выдохе слышалась хрипота. Внутри все жало, болело. Человек, которого он считал монстром, пока сам гнил, которого ненавидел, сейчас пытается его...утешить? а что он такого сделал, чтобы иметь право на утешение, на любовь? он же.... он же ненавидит его. Тело начинает пробивать сильная дрожь. Парень закрывает глаза, пытается ровно дышать, хоть и получается рвано, пытается что-то сделать, убрать гребанный страх, уговаривает себя, что все хорошо, что нечего бояться, человек рядом защитит его. Но не все так просто. Те некогда нежные поглаживания подушечками пальцев теперь кажутся раздражающими, будто кто-то проводит по больному месту. Неприятно, противно, гадко... Вон начинает задыхаться от смешавшихся внутри чувств, которые огромным комком давили где-то в грудной клетке, сдавливая ребра так, что, казалось, слышен хруст. Становилось страшно. Он не может справиться со своими чувствами, бушевавшими внутри...голова начала кружиться, в глазах все плывет, дыхание становится тяжелым и хриплым. Задыхается? наконец исчезнет из этого ада, где обошел все его круги? но ощущение обжигающих подушечек чужих пальцев все еще чувствовались этой изнывающей болью - невозможно терпеть, но и остановить страшно. Все мешается воедино, начинает тошнить, хочется кричать, хотя сил просто уже нет. Хенвон одними губами проговаривает "помогите" и прикрывает глаза. Кажется...это конец? конец для всего: для квартиры, для монстра, для его сумасшествия и самого парня. Это должно быть грустным, жалостливым, но для младшего - единственный способ сохранить то, что осталось от трезвого рассудка. Тело начинает пульсировать, в руке по нарастающей возникает тремор. Чувствительность стала намного уловимей, каждая клетка хрупкого тела стала ощутимей. что с ним происходит? Как же. Плохо.

***

Хорошее, конечно, тоже есть, Но все и так свет видят днём. Несу печальную зачем-то весть, Что по наклонной мы идём

***

Хенвон с острой болью, режущей голову все сильнее, открывает слипшиеся глаза, но даже несмотря на нее, легкая улыбка растекается по лицу, а глаза вновь прикрываются. Он наконец сделал шаг, который теперь может кардинально поменять его жизнь, конечно, шаг был не такой уж и легкий, а дорога гладкой. Да, он споткнулся, но смог устоять и теперь можно забыть звание "друг", закинуть его в долгий ящик, ведь на смену этому дотошному слову пришло новое - "парень". Вон смог признаться и смог в тот же день получить отказ, который быстро переменяли в согласие и так, наверно, было еще раз 5. Он монотонно выдыхает и переворачивается на кровати. Вообще-то было неприятно слышать, как Хосок бегал глазами по ламинированному покрытию дерева и ежесекундно менял свой ответ на открытые чувства, но... за этим было забавно наблюдать. Чхе еще никогда не видел, чтобы старший так сильно нервничал. Мило? не то слово. Парень резко поднимает корпус и осматривает свою комнату, бешено бегая глазами по маленькому пространству, которое лишь слегка освещено солнцем, что с таким усердием пытается пробиться через плотные занавески небольшого окна. Что он пытается найти? одну из самых проблематичных вещей, которую можно легко потерять и не находить часами, - телефон. Как бы не пытались найти глаза, все еще покрытые сонной пеленой, черное зеркало, попытка оказалась безуспешной, а вылезать из мягкой постели было просто невозможно, не хотелось лишать себя такого удовольствия особенно этим утром. Резкая боль снова ударила в голову и Хенвон упал обратно на подушку головой. Было так хорошо, безмятежно, хотелось запомнить каждое мгновение, все ощущения, что он испытывает сейчас. В голове невесомая белая пелена, не дающая здраво мыслить, нос щекотят пылинки разлетевшиеся по комнате, состояние безмятежности и легкости окутывало все тело. Так вот значит как чувствует себя человек, когда его чувства принимают? когда он чувствует себя любимым и значимым? Но... так ли это на самом деле? Чхе разрушил дружбу, длившуюся годами, ради своей любви и взаимности, но сможет ли та самая любовь продлиться так же долго или закончится спустя короткое и такое мимолетное время? Мелодия будильника заставила остановить бесконечный поток мыслей, так быстро переплывающих и гудящих в и так больной голове. С помощью навязчивой и давно уже бесячей мелодии парень находит свой телефон где-то в районе подушки, и почему он сразу не догадался, тут же выключая громкий звук, хватаясь за голову. Кажется, самое время вставать и начинать утро с таблеток. Но... как же. хорошо.