mortui non resurgunt.hw

"Раньше"... это слово отдается ни только в голове, но во всем теле потерянной возможность. Ведь тот прав, даже опровергуть это будет пустой тратой времени. Если бы не этот дебильный поступок, который казался для него единственным выходом, сейчас бы он снова смог дышать полной грудью, глаза бы перестали бояться всего вокруг, а тело отдавать неприятной, нескончаемой дрожью... но теперь момент упущен, теперь он не сможет выйти, не сможет уйти, не сможет жить. Взгляд беспорядочно бегал по бледной плитке, пытаясь хоть на чем-то сфокусироваться, поймать хотя бы никчемно маленький объект, чтобы знать, что он еще жив, что он может видеть. Ногтями шкрябает по скользящей поверхности, дабы попытаться ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы перестать покачиваться от усталости, что овладела всем телом. Он долго так сидит: может час, может два.... быстро же летит время, когда забываешься, когда окунаешься в свои мысли, где пропадаешь, не чувствуешь, а только гонишь все глубже во мрак. Чхе решает поднять голову, что отдается ноющей болью в шее, кажется, даже был слышен глухой хруст. Глаза все еще мало что видят из-за пелены слез и болят от длительного рыдания. Как и предполагалось, Хосок сидит за деревянным столом, глядя куда-то в даль, устремив взгляд в окно. В губах зажата сигарета, но так и не горела, ведь старший знал, что Вон не переносит этот едкий запах, а в руках красовалась ожурная дорогая зажигалка, которую нервно раскрывали резким жестом и закрывали. - Успокоился? Голос был с легким хрипом, видно, пока младший гулял в себе, ни одна сигарета была скурина в это время. Взгляд переместился на съежившегося парнишку, что все так же безуспешно пытался ухватиться за скользкий пол. На этот вопрос ему последовали испуганные глаза, думал, что его не заметят, что все же исчез. Ноги окончательно ослабли и затекли, что повлекло за собой слабое падение. Улыбка на чужом лице не заставила себя ждать, Хо все же считает его ничтожным и слабым, ведь на это все факты на лицо. Монстр вновь выиграл, одержал победу, запугал и поставил новые рамки. Может это и к лучшему? может тогда Хенвон окончательно сойдет с ума и забудется в своем сумашествии? - Вставай. Ты просидел так почти 4 часа. Каждое слово отрезали, не давая шанса отказаться, голос побуждал и повиновал. Парень, слегка придерживаясь за пол и дверцу шкафа, медленно встал, жаль, не с первого раза: обмягшие и онемевшие ноги не давали забыть о себе. Выпрямившись, в глазах снова все поплыло, хрупкие пальцы схватились за край кухонного стола, пытаясь удержать равновесие и не упасть...опять Чхе не мог сказать ни слова, он понимал, что после его выходки доверие не вернуть, не вернуть все как "раньше", уже ничего не вернуть, жизнь не лист бумаги, что можно вырвать и написать все заново, зачеркнуть неудавшийся момент, все кончено. Он просто стоял и смотрел, но не на человека напротив - страшно, глаза вцепились в тот нож на полу, который мог послужить хорошим оружием. Что будет дальше? хороший вопрос, именно им и задавался младший последние часы, никто не знает. Сейчас проще начать слушаться, побыть той самой форфоровой куклой...а. нет. уже рабом, а после может все забудут о сегодняшнем дне, как о страшном сне?

***

загляни в мой сон что там видишь ты? то как был влюблен? или знакомые черты?

***

Хенвон закрывает глаза и надеется, что скоро уснет, забудется в нем, сон принесет теплые воспоминания и сможет унять бурю внутри, что отдавалась в сердце неприятной колющей болью. Ему страшно. Он закрывает глаза, пытаясь расслабиться, дабы поскорее окунуться в царство морфея, но все безуспешно, ему что-то мешает. Попытка одна за другой обрывается, тело ноет, голова раскалывается, а перед глазами даже в лежачем положении все плывет. Чхе пропал... чувство безысходности накрывается волной паники, когда другой конец кровати продавливается под чужим весом - пришел монстр, которого он выпустил наружу. Горячая ладонь ложится на оголенные холодные бедра и, вырисовывая понятные одному лишь обладателю, узоры, поднимается выше. Тело покрывается мурашками от неожиданного и непривычного проявления тепла. Младший не смеет дергаться, воздух застыл в легких, кажется, если сделает что-то не так, то их отношения станут еще напряженнее... хотя куда хуже. Ладонь останавливается на ребрах, перещитывая каждое, надавливая в пустату между ними, ведет к спине, где меняется с подушечками пальцев. Этот момент напоминает ему прошлые ночи, когда еще не осознал, когда еще не знал, что скрывается под маской улыбчивого паренька. Каждое движение отдавалось обжигающей волной во всем теле. Ему хочется сбежать, скрыться, Вон знает, что это просто игра, мимолетная нежность, которую он вызвал жалостью к себе. - Хенвон... Голос раздался над ухом, побжигая горячим дыханием, за которым следует короткий поцелуй в мочку. - ...я ничего не сделал, но ты все еще продолжаешь меня бояться, да? Пальцы исследуют слегка выпирающий позвоночник, обводя легким движением каждый позвонок. - Не думаешь ли ты, что далеко не я один тут монстр? Прикосновения резко обрываются, как и голос с дыханием, будто ничего и не было. Парень медленно поворачивается, но не видит слегка нависшего тела над ним, что чувствовал раньше... Останавливает взгляд на белом потолке, пока паника набирает свои обороты, дышать стоновится труднее, а сердце набирает темп. Делает глубокий вдох и роняет взгляд рядом с собой на кровать... Как он и думал - никого нет. На лицо ползет кривая, глупая улыбка, а грудь освобождается от накопившегося и застовшегося воздука легким смешком. - Так получается... главный монстр тут я? Щелчок дверной ручки, от которого вздрагивает хрупкое тело, предвещал появление новой фигуры в темной комнате. Тяжелые шаги прерываются у кровати. Теперь это не иллюзия, это точно Хосок. Все повторяется: кровать прогибается под чужим весом, горячая ладонь ложится на тонкую талию и слышится тяжелый выдох. А он смотрит прямо в лицо, что, как считал, несет одни разрушения. - Хенвон... - Я схожу с ума, ведь так?