Карантин

— Да, мам, я уже в больнице, — Эдди прижал телефон ухом к плечу, пытаясь на ходу вынуть из бокового кармана рюкзака антисептик. — Нет, не нужно меня забирать… не переживай, мне в конце концов почти семнадцать, могу я сам доехать?! Ага, позвоню потом из школы. Всё, пока.       Пшикнув антисептиком на руки, Эдди потёр ладони. — И я тебя люблю, — вызов уже завершился, но Эдди сперва засунул бутылочку обратно в карман и только после взял телефон в руки. Внезапный удар сзади выбил смартфон из рук, а самого Эдди качнуло в сторону. — Исьфиньите, — хрипло извинился мужчина, сбивший Эдди. Паренёк открыл было рот, чтобы возмутиться, но одного взгляда на мужчину оказалось достаточно, чтобы понять, что он тяжело болен. Лоб покрывала испарина, капля пота стекала по виску. Белки глаз отдавали неестественной желтизной, а грязные волосы свисали вдоль впалых серых щек. — Ничего, — испуганно пискнул Эдди, инстинктивно отшатнувшись назад и задерживая дыхание. Незнакомец вдруг согнулся пополам, задушенный приступом кашля. — Вам.. Позвать на помощь? — спросил Эдди, вжимаясь спиной в стену, чтобы сделать расстояние между собой и больным как можно больше. — Йа.. не гофорю по-английски, — сквозь кашель ответил мужчина и качаясь пошёл к выходу.       Только когда стеклянная дверь больницы захлопнулась за ним, Эдди выдохнул, быстро подобрал телефон с пола и присел на скамейку возле регистратуры.       «Черт, черт, черт. Это наверняка передаётся по воздуху», — Каспбрак уже начал чувствовать подступающий приступ паники, пока судорожно протирал руки и лицо антибактериальными салфетками, сморкался в бумажный платок и закапывал капли.        «А что, если это птичий грипп или полиомиелит? Эбола?», — закинув в рот противовирусную таблетку и ещё раз протерев руки и телефон антисептиком, Эдди сложил всю свою переносную аптечку обратно в рюкзак и глубоко вздохнул. Это не помогало, приступ начал сжимать горло своими холодными костлявыми пальцами. Дрожа и глотая воздух ртом, Эдди нащупал в кармане ингалятор и быстро впрыснул лекарство.       «Успокойся, Эдди, всё хорошо, все будет хорошо», — дышать становилось легче. Больной мужчина уже переставал казаться таким опасным, и постепенно Эдди переключился на то, что он вроде как уже опаздывает на приём.       Переволновавшийся Каспбрак по привычке запустил пальцы в волосы и слегка взлохматил их. В последнее время каштановые пряди совсем отросли и стали завиваться на кончиках, обрамляя юное мальчишеское лицо.       Несмотря на свои неполные семнадцать, Эдди всё ещё выглядел как тринадцатилетка. Разве что сильно подрос за прошедшее лето и похудел. Но никакого намёка на крепкие мышцы в его теле не было — миссис Каспбрак стояла на страже любых занятий спортом: «бег плохо влияет на твою астму, на волейболе ты разобьешь руки, а в бейсболе тем более не место для таких хрупких детей, как ты».       В особые порывы вдохновения, насмотревшись на фотки красивых накаченных парней из интернета, Эдди принимался заниматься спортом у себя в комнате. Пытался приседать, отжиматься или качать пресс, но организм, никогда не имевший дело с серьёзной физической нагрузкой, отказывался слушаться. Отжавшись от пола пять раз, Эдди стонал, пыхтел и падал на живот, раскинув руки в стороны и ненавидя отжимания всей душой. — У меня назначено на 8:40 к доктору Джонс, — вежливо обратился Эдди к скучающей за стойкой регистратуры медсестре. — Каспбрак? — меланхолично переспросила она, постучав по клавишам компьютера. — У вас приём в пятницу в 14:30. — Нет-нет, в пятницу аллерголог. А сегодня у меня терапевт.       Эдди разблокировал телефон и стал быстро листать фотографии в поисках скриншота. — Я сдавал кровь на прошлой неделе, анализы должны были уже прийти, — Каспбрак всегда начинал тараторить, если нервничал. А нервничал он почти всегда, особенно когда что-то шло не по плану. — Вот, смотрите, я записан на сегодня.       Скриншот с датой и временем приема нашёлся, и Эдди сунул свой телефон медсестре под нос. Та нахмурилась, поджала губы и снова застучала по клавишам, уставившись в монитор. Эдди схватил бумажку для заметок со стойки и принялся теребить ее в руках. — Подождите здесь, — сказала женщина и, обогнув стойку, застучала каблуками по коридору.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она вернулась. За Эдди уже скопилась небольшая очередь из нескольких нервных старушек, полусонной, безразличной ко всему происходящему девушки и двух мамочек с детьми.       Эдди успел сложить двух кривых журавлей из бумаги для заметок и послушать обсуждение ночных колик у младенцев. Его приём должен был начаться двадцать минут назад. — Мисс Джонс сегодня не принимает, — отрезала медсестра, занимая снова своё место перед компьютером. — Могу вас направить к другому терапевту. — Но… мне нельзя к другому, — растерялся Эдди. У доктора Джонс он лечился уже несколько лет и только она могла разобраться в его многочисленных болячках, а так же в их отсутствии. — Понимаете, у меня слабое здоровье, моя мама... — Молодой человек, не задерживайте очередь. — недовольно проскрипела бабуля позади. — Запишите меня к мисс Джонс на следующую неделю, — обреченно вздохнул Каспбрак, начиная продумывать оправдательную речь для матери. — Мистер Каспбрак, боюсь, что доктор не сможет вас принять и на сл…       Оглушительный, жутко противный трезвон сигнализации разнесся по больнице. Настолько громкий, что закладывало уши.       «Пожар?», «Горим?» — заголосила бабка из очереди. Эдди замер на месте, нащупав в кармане ингалятор. Он во все глаза смотрел на медсестру напротив, цвет лица которой сменился от розоватого до пепельно-бледного за считаные секунды. Она испугалась. Эдди, доверявший людям в белых халатах больше, чем собственной матери, испугался тоже. — Что это? — Извините. Все хорошо, наверное плановая проверка. Мне нужно отойти, извините, — пролепетала медсестра, вылетая из-за стойки, но по одному ее голосу Эдди понял, что не все хорошо.       Наконец-то этот вой додумались отключить. Люди потянусь к выходу. Врачи бегали по коридорам, выпроваживали своих пациентов. Эдди решил, что на сегодня с него приключений достаточно. Он, конечно, уже опоздал на математику, но если поторопится, то успеет к литературе. — Не волнуйтесь, это учения по безопасности. Простите за беспокойство. Вы сможете прийти завтра. Сегодня больница закрывается, — невысокий пухленький врач успокаивал какую-то старушку. Это был тот самый аллерголог, к которому Эдди должен был идти в пятницу. — Простите, а через сколько откроют больницу? Мне нужно на приём… — подал голос Каспбрак, скромно трогая врача за рукав, но тот уже отвлёкся на другого пациента, любезно придерживая ему дверь. Кажется, он вовсе не услышал тихого Эдди.       Вместе с людским потоком юношу вынесло во двор больницы. Эдди ненавидел толпы. Он отошёл в сторону, вытаскивая влажные салфетки, чтобы протереть руки. В девять утра посетителей в больнице не так много, и на том спасибо. Все быстро разбежались. Салфетки зацепились одна за другую, и Эдди вынул из пачки сразу две. Решив, что запихивать лишнюю обратно негигиенично, Каспбрак протер руки дважды. Охранник закрывал стеклянные входные двери на ключ, и Эдди наблюдал за ним, выбрасывая салфетки в урну.       «Что за учения такие, при которых нужно запираться?». В эддиной школе частенько проводили учебную пожарную тревогу, абсолютно бестолковую, по мнению Каспбрака. Вся школа заранее знала о тревоге, учителя даже строили урок так, чтобы ложный пожар не прервал важную тему. Лишь бы поставить галочку, что мероприятие провели.       Сейчас было не так. Что-то неуловимое отличало эту тревогу. Работники больницы выглядели реально взволнованными.       Эдди поправил лямки рюкзака и накинул капюшон толстовки на голову. Погода определенно портилась, не хватало ещё простудится. — Стойте, молодой человек! — запыхавшаяся медсестра, та что из регистратуры, бежала за Эдди через двор, несколько прядей выбились из ее ещё недавно идеальной прически. — Пожалуйста, мистер. Пойдёмте со мной, — она остановилась в метре от Эдди и перевела дыхание. — Но я опаздываю в школу, — заикнулся было Эдди и собрался уже развернуться, как женщина его перебила. — Прошу вас, вы должны вернуться! — нотки отчаяния в ее голосе заставили юношу внутренне содрогнуться. — Что случилось? — Вам расскажут внутри, пойдёмте. — Да, хорошо, если так надо, — совсем растерянный и ничего не понимающий Эдди послушно пошёл за медсестрой. Все потому, что он всегда слушался людей в белых халатах.

***

— Оп-пять жрешь эту г-г-адость? А потом жалуешься, что б-бронежилет на тебе не за-а-стегивается, — улыбаясь, фыркнул рядовой Денбро. — Я не жалопфался, — выдал Ричи, пережевывая кусок чизбургера. — Бвонежифлет на мне не.. кхэ застегнулся, потому что я подкачался. Ты вообще видел эту гору мышц? — лейтенант Тозиер приподнял футболку, демонстрируя накачанный пресс, на что его напарник Билл закатил глаза и откусил кусочек яблока. — Тозиер, Денбро, слышите меня? — заскрежетала рация полицейской машины. — Ес, босс. — хмыкнул Ричи, принимая вызов. — Нужно найти одного иранца и вернуть его в больницу шестого района. — С каких пор мы доставляем людей в больницы, мы че скорая? — Билл пихнул Ричи в бок, чтобы тот заткнулся и не перебивал. — Распоряжение пришло из ЦКЗ*. Этот иранец заразен. Они подозревают биотерроризм. — Только не говори, что это Эбола, — снова открыл рот Ричи, но теперь он был серьёзен. — Парни, они не знают, что это.       В машине повисло неприятное молчание. Напарники и их начальник переваривали поступившую информацию. У Ричи громко заурчал живот, разряжая обстановку. Тозиер отодвинул от себя пакет с остатками фастфуда и потёр живот. — Эта дрянь передаётся через жидкости. Пот, слюна, сперма. Постарайтесь, чтобы на вас ничего не попало, — продолжал Майк, шериф полиции округа номер шесть. — У меня родилась шутка. — Оставь ее при себе, Ричи! — огрызнулся Билл, даже не заикнувшись.       Майк продиктовал своим подчиненным адрес и, обещая держать их в курсе и прислать подкрепление, отключился. Ричи отряхнул крошки с колен, застегнул бронежилет, кашлянул и нахмурил свои густые чёрные брови.       Ричи Тозиер по праву носил звание главного шута полиции шестого округа, а может и всего города. Его рот не закрывался во время планёрок. Он умудрялся шутить к месту и не к месту и порой, кажется, сам страдал от собственной болтливости. Но, выезжая на вызов, Ричи всегда становился сосредоточенным и серьёзным. — Готов? — Ричи взглянул на напарника, крепко обхватывая руль. Получив утвердительный кивок, Тозиер повернул ключ зажигания.       К дому больного иранца пригнали полицейский фургон и несколько врачей на скорой. В противочумных костюмах. Эти люди в белых резиновых комбинезонах, перчатках и масках представляли собой жуткое зрелище, хоть Ричи никогда не считал себя слабонервным. Сразу вспомнились фильмы про эпидемии и зомби. — Опустить стекло, — скомандовал Ричи, сдвигая защитный козырёк своего шлема на лицо. — Перчатки все надели? — окинул взглядом прибывших на подмогу полицейских лейтенант Тозиер.       Врачи стояли в стороне, готовые принять больного. Убедившись, что все закрыли лица и натянули перчатки, Ричи достал из кобуры пистолет и с силой постучал кулаком в дверь.       В доме закопошились. Тозиер поднял пистолет, готовясь к худшему. Дверь открылась, и на пороге показалась испуганная молодая женщина в домашнем растянутом платье и фартуке. Ричи невольно опустил руку с пистолетом. — Лейтенант Тозиер, полиция шестого округа. Мэм, мы ищем человека, который обращался сегодня в больницу под именем Кадир Анвари, он здесь проживает?       Женщина замахала руками и отрицательно покачала головой. — Нет, нет. Не знаю никакого Кадира! — пролепетала она с сильным южным акцентом. — Мы отследили его путь от больницы до этого дома. Он заразен, вы прикасались к нему?!       Кажется только теперь испуганная женщина заметила за спиной полицейского врачей в защитных костюмах и сдалась. — У него простуда, всего лишь простуда. — запротестовала она, но Ричи уже шагнул в дом, оттесняя хозяйку в сторону. Та заплакала и запричитала на родном языке. — Где он?! — снова обратился лейтенант Тозиер к женщине, на что она лишь неопределенно махнула рукой вглубь дома, и Ричи прошёл вперёд по коридору.       Даже воздух казался пропитанным неизвестным вирусом, пахло какими-то травами и затхлостью. Ричи искренне надеялся, что врачи не ошиблись, и эта хрень действительно не передаётся воздушно-капельным. Бронежилет в этой ситуации был слабым утешением. Вирус разит серьезнее пуль.       Ричи пистолетом отодвинул в сторону шторку из деревянных бусин, которая служила перегородкой при входе в комнату. Сердце его неприятно сжалось при виде открывшейся картины. В центре, на большой кровати лежал больной, а вокруг собралось многочисленное семейство.       Дети, женщины и мужчины всех возрастов расположились у кровати. Сморщенная старуха в цветастом платке протирала лоб иранца мокрой тряпкой. Маленькая девочка свернулась клубком под боком у больного мужчины и гладила его руку. У Ричи пересохло во рту. Они все контактировали, а значит могли заразиться. Чертов Майк не предупреждал, что тут будет целая иранская диаспора. — Надо з-забирать вс-сех. — тихо сказал Билл, становясь позади. — Да. — выдавил из себя Ричи, разглядывая больного.       Он выглядел так, будто был уже на смертном одре, хотя пару часов назад самостоятельно пришёл в больницу. Капли пота проступали на лице и груди, кожа была серо-желтого цвета, а губы какие-то синюшные. Кадир услышал чужие голоса и с трудом разлепил глаза. Либо ему и вправду было что скрывать, либо он уже просто бредил, но иранец вдруг вскочил, хватаясь рукой за стену и сбивая с тумбочки вазу и склянки с лекарствами. — Я ничепфо не сделаль! — сипло выкрикнул он и подавился кашлем. Ричи уверенно направил на него пистолет: — Сэр, не двигайтесь. Вы все должны пройти с нами.       Старуха, сидевшая возле постели больного, проворно шагнула вперед и заслонила собой Кадира. Похоже, это была его мать. Она разразилась ругательствами и свирепо попёрла на Ричи, тыча пальцем ему в грудь. Тозиер отшатнулся. Она заразна. Они все тут заразные. — Отойдите! — рявкнул он, тряхнув пистолетом прямо перед ее лицом. Старуха заголосила ещё больше, но отступила. — Прошу, сохраняйте спокойствие, врачи вам помогут.       Но Кадир не желал сохранять спокойствие. Неизвестно откуда у него взялись силы на то, чтобы метнуться мимо Ричи в смежную комнату. Правда далеко ему убежать не удалось. Лейтенант среагировал молниеносно и настиг беглеца, прежде чем тот умудрился выскочить на улицу. Думая только о том, чтобы не дать Кадиру заразить кого-либо еще, Тозиер повалил его на пол лицом вниз и прижал руки к ковру. Даже через толстую ткань перчаток Ричи почувствовал жар лихорадки.       Все семейство: кричащих детей, плачущих женщин и молчаливых мужчин посадили в фургон. Кадира Анвари, уже не сопротивлявшегося, Ричи повёл к врачам и забрался вместе с ними в скорую, находу бросив Биллу ключи от патрульной машины.

***

— Я несовершеннолетний! Разве вы можете меня удерживать здесь без разрешения моей мамы? — в голосе Эдди начали проскальзывать истерические нотки. — Эдди, тебя никто не удерживает. Карантин — это вынужденная мера. Таков протокол. Открой рот, пожалуйста.       Каспбрак замолчал и широко открыл рот. Он с детства умел открывать рот так, что врачу не требовалось нажимать на язык ложечкой, чтобы увидеть горло. — Все в порядке.       Доктор, осматривавший Эдди, был облачен в комбинезон и респиратор, и это не могло не пугать и без того мнительного Каспбрака. Эдди сидел на кушетке и дрожал от волнения. Врач приложил к его лбу электронный градусник и ждал, пока тот сработает. — Как, вы сказали, называется эта болезнь? — Это разновидность гриппа, но мы пока не можем с точностью определить возбудителя.       Градусник запищал, загораясь зелёной лампочкой, и доктор опустил его в дезинфицирующий раствор. — То есть это новый неизвестный науке вирус? — шокированно переспросил Эдди, чувствуя подступающий чёртов приступ чёртовой астмы. — Не о чем волноваться. Больница закрыта на несколько часов. Уже вечером ты будешь дома. Голова не болит?       Эдди замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Совершенно точно голова не болела ещё минуту назад, но как только доктор спросил об этом, в висках тут же закололо. Эдди ненавидел свою ипохондрию. — Ты можешь посидеть на мягких диванах в холле вместе с остальными. Там есть телевизор и розетки, — улыбнулся доктор, кажется удовлетворённый состоянием здоровья Эдди.       Каспбрак с радостью бы посидел на мягком диване у себя дома, а не в жуткой больнице, закрытой на карантин, но делать было нечего. Он поблагодарил врача и шмыгнул в коридор.       Усевшись в кресло подальше от людей, Эдди первым делом протер руки антисептиком и выудил из рюкзака маску. И почему он не додумался надеть ее раньше? Маска была плотная, тканевая, чёрная и с рисунком: носик и мордочка, как у медвежонка. Дома у Каспбрака была целая коллекция подобных масок, он частенько носил их, чувствуя себя гораздо спокойнее, когда нос и рот закрыты от внешнего мира.       Эдди дозвонился до мамы и выслушал мини-истерику миссис Каспбрак, которая застряла в пробке на другом конце города. Она обещала приехать как только сможет и забрать сына во что бы то ни стало.        Пшикнув пару раз ингалятором себе в рот, — для профилактики, — Эдди воткнул в телефон наушники. Хлопанье дверей, встревоженные громкие голоса и шум отвлекли его. Стеклянные двери больницы распахнулись и полицейский конвой повёл через холл группу людей. Замыкал колонну уже знакомый Каспбраку иностранец, потное желтушное лицо которого Эдди точно не скоро забудет. Высокий молодой полицейский в шлеме и с пистолетом на поясе крепко держал руки иностранца за спиной.       Так вот почему они оставили Эдди. Всё-таки это Эбола. Или что похуже. Никто не принимает такие меры из-за гриппа.