Sweet rain

W Романтическая история любви не всегда заканчивается хэппи эндом. Сейчас, пожалуй, каждый человек это понимает. Навязанные стандарты голливудских кинофильмов рушатся о острые скалы жизни, в которой все не заканчивается счастливым воссоединением двух влюбленных персонажей. Всегда за сценой радостного воссоединения начинается то, из-за чего эти же пары расстаются. Суровые реалии действительности заставляют отбросить романтичное настроение и окунуться в бытовуху с головой. Пару месяцев невероятных свиданий превращаются в скучную рутину, а рутина – в тошнотворную обыденность, от которой никто не убежит. Даже если поддерживать красочный оттенок отношений, в котором нет темных и серых тонов, глаз постепенно будет замыливаться и привыкать к наивысшей степени яркости, и поэтому новые оттенки для него будут в радость, даже темные. Конечно, те пары, которые прошли все стадии совершенно спокойно, и реально смотрят на вещи, уже построили семью и завели детишек. Приняв должное – скорее традиционное – в котором нет ничего, помимо семейных ценностей, ты лепишь себе дальнейшую жизнь из того, что у тебя есть и не более. Ты рисуешь картину теми красками, что лежали рядом с мольбертом, ведь самостоятельно дойти до стеллажа с другими красками, будет, считается, чем-то неправильным. Любой неверный шаг сулит проблемы в семье, в обществе, на работе, и, в конце концов, это пошатнет твое душевное состояние, а дальше все перевернется с ног на голову. Конечно, зрелые личности это понимают и сознательно не хотят терять то хрупкое, что у них есть. Голливудские фильмы научили нас красиво любить здесь и сейчас, но не объяснили, как красиво жить с человеком, которого больше не любишь. W В час пик народу в метро просто невероятное количество. Такая толкучка, что тяжело сделать даже глубокий вдох. Нет, дело даже не в палитре запахов из пота, одеколона, сигарет и утренней детской блевоты. Нет. То разнообразие людей, которое ты встречаешь в общественных местах, заставляет тебя вжаться в свое теплое пальто, как в раковину. Все занимаются, чем хотят: спят, едят, ничего не делают , кто-то смотрит на тебя презрительно-уничижительно . Как можно смотреть на человека с ненавистью, видя его в первый раз? Есть такие, кто смотрит влюбленно, потому что оболочка приятна и красива – надеясь этим взглядом соблазнить с первых секунд . Кто-то смотрит с диким отвращением, потому что ты страшный или не так стильно одетый , и докажи потом, что это специальная линейка Гуччи, а не грязь . И коронное – утром ты плохо замазал тоналкой тот ужасный прыщик, который, стоит тебе зайти в вагон метро, говорит всем: «Hi! Bitches!» . Ну и как тут не задохнуться от общества? Да, все такие разные и все в одном адском душном месте. Дышать тяжело. Выходя из подземки на оживленную Чикагскую улицу, где снует огромное количество людей , ощущаешь облегчение, хотя бы потому, что нет запаха блевотины. Спасибо. Теплое пальто не позволяет пролететь случайным каплям дождя и упасть на красивый кардиган. Тэхен не особо старался в выборе одежды, но и не хотел сидеть мокрым в кафе долгое время, ожидая, когда эти случайные капли высохнут. Французское кафе находится в десяти минутах от метро, даже несмотря на легкий дождь и порой угрюмую погоду, это кафе стоило того, чтобы намочить пальто. Все по традиции – дверь, звон колокольчика, «Добро пожаловать в Монопри». Раздеваясь сразу у стойки рядом с баром, Тэхен старался не зацепить своим мокрым пальто чужую одежду. Приветливо улыбнувшись официантке, он проследовал к любимому столику у большого панорамного окна, в котором просматривалась оживленная улица Чикаго. Сейчас время, когда у его любимого был большой полуторачасовой перерыв на обед, поэтому он достаточно часто приезжал в эту часть города, в котором белых воротничков было больше, чем в любом другом месте этого финансового центра страны. Уже подходя ближе к столику, парень увидел, как напряжённо Чон хмурит брови глядя в телефон — дела, дела, дела. Неизвестно, как сам Чонгук, но вот Тэхен устал от его работы. Он посвящает большую часть своей жизни работе и проектам, и всем известно, что делает он это не из-за денег, а из-за страсти к своему любимому делу. Именно полная занятость любимого мотивирует Тэхена тащиться через весь город к нему, в их любимое кафе, чтобы ненадолго провести время вместе. Вдвоём. Смешно. — Привет, любовь моя, давно ждешь? — Тэхен поправляет полы светлого кардигана и присаживается на стул. — Да не очень, минут десять от силы. Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованным. — При первой появившейся возможности Чон соединил их руки вместе. — Ты же знаешь, как на меня действует метро. — Прости… —  Чонгук убирает руку, чувствуя укол вины за небольшие страдания своего парня. — Да ладно тебе, — улыбаясь, Тэхен снова сплетает их пальцы вместе, кладя их на середину стола, — Приятная награда за душный час в метро. — Он не мог перестать улыбаться своей самой искренней улыбкой, — Ты уже заказал еду? Умираю, как хочу есть. Чон приветливо кивнул, а затем оживленно начал расспрашивать про день Кима, которого не видел несколько дней. W Они были вместе уже два года. Красивый и успешный двадцативосьмилетний Ким Тэхен, работающий в одном из двух аэропортов Чикаго — Мидвей. После университета устроившись, не без помощи связей родителей, на эту работу, сначала в качестве расходного материала, а затем пошел вверх по карьерной лестнице и стал одним из тех специалистов, кто управлял огромным отделом кадров. До начальника еще пару-тройку лет, и он размеренно двигался к своей цели, показывая своим упорством и трудом, что это место, по праву, должно стать его. Возвращаясь как-то с обеда, он столкнулся с торопящимся куда-то Чон Чонгуком, тридцати двух летним владельцем архитектурной фирмы. Не то чтобы корейцев было мало в этой части США, но все равно было приятно увидеть красивое азиатское лицо, к тому же, разговаривающее на английском без акцента. Тэхен сразу же утонул в этих глазах, у него были быстрые секс-отношения, но лишь малая часть из них была с людьми европейской внешности – все же его тянуло к своим корням, несмотря на то, что в самой Корее он был от силы три-четыре раза. Капитально зависнув на парне, он поздоровался с ним на корейском, чем привел в дикий шок самого Чона, который, к слову, вообще не говорит на корейском . Они мило побеседовали, в конце обменявшись телефонами, Чонгук извинился за то, что толкнул и предложил как-нибудь сходить вместе на кофе. Наверное, просто из вежливости. Тэхен не мог забыть глаза и мелодичный голос этого красавца . Благородно выждав неделю, он написал легкий месседж о том, что он не прочь встретиться и поболтать. Уже вечером Чонгук ответил, что с нетерпением ждет их встречи, но из-за работы он не сможет уехать из бизнес района. Так они впервые встретились в *Монупри*. Спустя два года и таких привычных двух часов беседы, в конце которой Чон говорит, что безбожно опаздывает на работу, они выходят из кафе, где Тэхен благодарит за обед и целует самого невероятного и самого любимого человека на земле. Все как в первый раз. Такой небольшой срок для такой большой любви. W Чонгук приезжает домой после жутко напряженного дня. Новый заказчик вымотал все нервы, не принимая адекватный вариант чертежей. Казалось, сегодня Чон говорил так много, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Быстро сбросив верхнюю одежду, он, стараясь не шуметь, проходит в просторную гостиную, где его встречает тишина и полумрак. Из дальней комнаты, видимо, услышав щелчок двери, выходит сонный парень, скорее по инерции, чем правда стопроцентно видит, к любимому. Чон не может сдержать улыбки, до чего же он милый когда просыпается. — Ты чего так поздно? —Да, дурацкий заказчик, не мог понять, что я хочу спасти его здание, а не разрушить.-Чонгук обнимает сонное тело и усаживает их на диван в гостиной, — Я сегодня так много говорил, что болит горло. — Ничего себе, — искренне удивляется парень и очень театрально приближается лицом к лицу,—кто ты и что сделал с моим мужем? Я не поверю в это, пока сам лично не услышу. — Боже, давай не будем это проверять. Просто поцелуй меня. Поцелуй вышел чувственным и нежным, они оба за целый день соскучились друг по другу, поэтому плавный переход от светлого к темному прошел незаметно. Возбуждение накатывало метровой волной, и вот уже один на коленях у второго. Большие ладони терзали упругие половинки, сжимая, а стон выходящий из рта невозможно было контролировать. Тихий шорох и легкая возня с дверной ручкой можно было бы пропустить, если бы не несколько лет практики. — Пап, ты тут? — маленькая девочка вышла из дальней комнаты, потирая от слабого света глаза, — Пап, ты где? Как приличные родители, они уже сидели плечом к плечу на диване, с увядающим возбуждением в штанах. —Ты прочитаешь мне сказку, пап? — она открыла один глаз, в поисках объекта, который снова погрузит ее в сон. Вставая с дивана, Чонгук бросил тихое: —Мой уровень разговорчивости сегодня возвысится до небес. За спиной послышался едкий смешок. — Да ладно тебе, она заснет через два предложения. Давай, Чон, я в тебя верю. Ты сможешь. — Парень встал с дивана, направляясь на кухню, — И, судя по твоему состоянию, ты сам заснешь на третьем предложении, так что… Спокойной ночи, Чонгук. Чонгук повернулся и посмотрел на своего мужчину, он был словно ангел спустившийся с небес. Глядя на него, он не мог сдержать свой влюблённый взгляд. Он любил его такого сонного, с вечным недосыпом и колким настроением. Всего и без остатка. — Да, спокойной ночи, Юнги. W