Mad love

Почти час дня. Допиваю черный кофе, купленный в небольшой кофейне неподалеку от клиники, поглядывая на список пациентов. Или клиентов, как любит говорить руководство. Ну, это не играет особой роли в моем понимании. Отправив бумажный стаканчик в мусорную корзину, поднимаю глаза на дверь в кабинет, ещё пара минут и в неё должен зайти новый посетитель. Ко мне приходят абсолютно разные люди, с абсолютно разными проблемами. Кому-то просто некому выговориться, и реальная помощь им не нужна. Им просто не повезло, что рядом нет надежного плеча. В таком случае лучше всего кивать, и изредка говорить успокаивающие и поддерживающие вещи. Убедить пациента, что он со всем справиться. Кому-то действительно нужна помощь. Моей самой запоминающейся пациенткой была девушка 16 лет, страдающая анорексией. Кожа была тонкой, как бумага, и серой. Началось у неё все как у всех: "я просто хотела стать немного стройнее, потому что мой парень считал, что у меня есть лишний объем." В таких ситуациях мне всегда было интересно посмотреть на этих идиотов, которые своих девушек неосознанно загоняли в могилу. Она ходила ко мне пол года, а потом сдалась и умерла. Тело просто перестало принимать еду, в любом виде. Прикрываю на мгновение глаза, сдавливая переносицу пальцами. Когда я уже перестану винить себя в том, что сделал что-то неправильно? У каждого есть свое кладбище, но я со своим ещё не смирился. Из раздумий меня выдернул тихий стук в дверь. Она чуть приоткрылась и в щель заглянули синие глаза, выискивая хоть кого-то. - Добрый день, не бойтесь, проходите, - улыбаюсь дежурной улыбкой, протягиваю руку, указывая на кресло. Девушка наконец-то заходит и, нерешительно оглядываясь, садится напротив в большое кресло. Даю ей время адаптироваться, медленно беру карту, которую она мне протягивает, и начинаю неспешно вести записи. Дата, подчеркнутая двумя линиями, время начала приема. - Слушаю вас, - поднимаю глаза и смотрю на пациентку. Девушка, визуально лет 18, смотрит на меня из-под отросшей золотистой челки и медленно сжимает кулаки. Нервничает. Под глазами тени. Прижимает к своей груди черный кожаный рюкзак. Да и сама одета во все черное. Водолазка с воротником под горло, джинсы и ботинки на толстой подошве. - Вы можете сесть так, как вам будет удобней, не стесняйтесь. Начнем, когда вам будет комфортно. У меня бывали приемы, когда человек просто молчал весь час, и потом уходил. Это было несколько странно, но в тоже время очень понятно. Иногда людям нужно просто побыть в тишине, но не у всех есть такая возможность. Пока мне за это платят, я готов и на такое. Почему бы и нет. Блондинка тем временем немного расслабляется и снимает ботинки, закидывает ноги в кресло и обнимает их руками. Рюкзак оставила где-то внизу, рядом с ботинками, смотрит мимо меня в окно. За ним цветет вишня, и скорее всего она рассматривает бутоны и лепестки. А может быть там птица. Я не оборачиваюсь, поэтому могу только гадать. - Ненавижу весну, - наконец произносит она. Голос немного дрожит, кажется ломким и безумно уставшим. Отрывает взгляд от окна и смотрит на меня. - Я ненавижу весну. Но цветение деревьев вселяет в меня надежду. Каждый год, дожив до этого дня и видя миллионы цветов на улице, мне становится легче, немного. Не знаю почему. Это наверное очень глупо? - Ну что Вы, это совсем не глупо. Весна многим дарит надежду. - Только не мне, - кладет голову на колени и прикрывает глаза. Пока она это делает, я переворачиваю карту, чтобы ещё раз прочесть имя на ней. Минако Айно. Хм, с её возрастом я ошибся, ей 22. - Минако, расскажите мне, что Вас сюда привело? - она смотрит прямо в глаза и вздыхает. Собирается с мыслями. Я не тороплю, делая заметки. " Не любит весну. Любит цветение плодовых деревьев, говорит, что это дает ей надежду." - Меня сюда отправил мой парень. Ну, мой бывший парень, - чуть усмехается и прикусывает нижнюю губу, замечаю на глазах слезы. Протягиваю ей коробку с бумажными платками, но она отмахивается и вытирает глаза рукавом кофты. Я оставляю коробку на краю, захочет - возьмет. Переводит дыхание и продолжает: - Он сказал, что я психованная, и пока я не схожу к психиатру, ничего у нас не получится. И мне нужна справка, что я здорова ментально. Только я боюсь, что это не так. - Почему же? Что вас беспокоит? - девушка оглядывается, словно что-то ищет. - Хотите воды? - Да, думаю она мне потребуется, - голос дрожит. Я встаю, подхожу к маленькому журнальному столику и наливаю в стакан воду с лимоном. Мое личное наблюдение, люди не ожидают почувствовать какой-то вкус в воде, и это помогает им отвлечься от травмирующих факторов. Подхожу к девушке и протягиваю ей стакан. Она благодарит и отпивает. Жду реакции, но ёё нет. Хмыкаю, возвращаясь за стол и делаю ещё пометки. - В общем. Он считает, что я шизофреник. Потому что, когда мы с ним спорим, я стою абсолютно нелогичные цепочки рассуждений. Ну, так он говорит. Говорил, - поправляется и крутит в руках стакан, наблюдает за преломлением света в нем. - Можете привести пример? - Нет, не помню вообще ни одного. Мне эти рассуждения кажутся самыми правильными, и это очень задевает. Когда человек, которого любишь, называет тебя больной. Я не могу в такие моменты контролировать свои эмоции и начинаю плакать, не могу просто не делать этого. И начинается, - голос снова дрожит, она прикрывает губы рукой и по щекам текут слезы. Видимо, вспоминает все то, что он говорил ей. - Можно я не буду цитировать его слова? Я не думаю, что смогу их произнести без истерики. - Как хотите, я не настаиваю. Вы можете просто продолжать. - Спасибо. И его бесит, что я неправильно реагирую на некоторые вещи. Его это прямо выводило из себя, иногда доходило то того, что я собиралась и шла домой. Постукиваю карандашом, смотрю на девушку. Даже в этом нестабильном состоянии, она довольно милая. - Вы жили не вместе? - Нет, к сожалению. Я живу в квартире, которую мне оставила бабушка. У родителей небольшой домик есть. Парень живет с отцом. - И сколько вы встречались? - Пять лет. Тяжелый вздох, залпом выпивает остатки воды и смотрит на меня. Неловко ставит стакан на стол, и возвращается в изначальную защитную позу. - И такие выяснения отношений у вас были все пять лет? - Нет. Не совсем. Первые месяца три-четыре все было хорошо. Это было лучшее лето в моей жизни. Я бы очень хотела пережить его снова. Поцелуи под дождем, посиделки в кофейне, горячий чай с яблоком и корицей. Все было так чудесно. Я словно снова научилась жить, после того как... - она замолкает, видимо вспоминает что-то ещё. Её мечтательная грустная улыбка пропадает окончательно. Сидим с тишине уже минут пять, до окончания приема остается пятнадцать минут. - Все в порядке, Минако? - Я наверное пойду. Вы дадите мне справку, что все хорошо? - Нет. Я не могу вам её дать. Не сейчас. Она медленно кивает и начинает обуваться. Замечаю, как пальцы дрожат и она снова плачет. - Вы действительно думаете, что его просьба о доказательствах Вашего здоровья не является просто предлогом для разрыва? - Вы не понимаете. - Как же часто я слышу эти слова в этих стенах. Конечно, я не был молодым, не любил, мне не разбивали сердце. Я не спорю, лишь приподнимаю бровь. - Это не просьба. Это ультиматум. - Минако, я здесь, чтобы помочь Вам. И Вы сами пришли ко мне. Давайте встретимся через неделю? Я дам вам небольшое задание: раз вам сложно говорить, вы можете написать. Напишите письмо. Ему, или ещё кому-то. - Можно вам? - Можно и мне. Не важно, что вы в нем напишите. Принесите его на следующий прием. И заодно, составьте список того, что беспокоит Вас, именно вас, а не его. - Что ж. Ладно. Тогда до следующей недели. Вешает рюкзак на одно плечо и выходит так же тихо, как и появилась здесь. Задумчиво смотрю в карту. " Неуверенна в себе, винит себя в разрыве отношений. Ранима, сложно контролировать эмоции, сильно развита эмпатия. Необходимо амбулаторное наблюдение." В шесть вечера я запираю свой кабинет на ключ, убираю его в карман брюк и иду к выходу. На улице ещё светло, только начинается закат. Закуриваю у выхода, медленно втягивая дым. Раньше, когда был молодым, любил экспериментировать и курил разное. Ментоловые, вишневые, с кнопкой и с пропиткой. Но все же, повзрослев и повидав некоторое дерьмо, понял ценность обычных сигарет. Бреду домой, путь туда занимает полчаса быстрым шагом, но мне некуда торопится. По пути покупаю стаканчик кофе и оборачиваюсь, чувствуя взгляд. На скамейке сидит моя часовая пациентка, и смотрит сквозь меня. Чуть улыбаюсь ей, махнув рукой. Натянуто улыбается в ответ, тонкая искусанная кожа губ лопается и по подбородку скатывается алая капля. У ног девушки сидит белый кот, трется головой о щиколотку и пытается завладеть её вниманием. - Ну и чего ты так мурчишь? Садись давай, - опускает рюкзак на землю, кот запрыгивает в него и высовывает наружу свою мордочку. Я держу дистанцию, поглядывая в сторону девушки и потягивая кофе. Она долго стоит на месте, словно думает, стоит ли рисковать. И все же подходит. - Какой кофе Вы пьете? - без особых церемоний спрашивает, прижимая к груди рюкзак. Кот смотрит на меня и ведет носом, настораживает уши и смотрит в сторону ларьков с маленькими ресторанчиками. - Черный. А какой любите Вы? - Латте или раф. У меня давление от крепкого кофе подскакивает и начинает тошнить. - А что любит Ваш четвероногий друг? - Понятия не имею. Это не мой кот. Он просто сидел здесь, пока я читала. Видимо решил, что я буду ему хорошей компанией. У меня никогда не было питомца, но был у моего парня, поэтому я немного умею с ними общаться. И давайте на "ты"? Мне непривычно кому-то выкать. - Это субординация, Минако. Но если тебе так будет удобно, хорошо. В какой стороне ты живешь? - она пожимает плечами и неопределенно машет рукой в противоположную моему направлению сторону. - А, нет. Обманула. Я привыкла, что езжу в ту сторону, к парню. Живу вон там, где-то час пешком. - Что ж. Значит нам в одну сторону. Холодает. Пойдем? Девушка кивает, закинув лямки рюкзака на плечи и смотрит только на кота в рюкзаке. Он настолько завладел её вниманием, что каждый шаг девушка так или иначе спотыкается. Не замечает булыжник на своем пути и запинается, вот-вот упадет. Успеваю поймать за локоть, она вскрикивает и выдергивает руку, непонимающе смотрит на меня. - Не надо меня трогать. Мне неприятно. - Но ты могла упасть. Кота хочешь раздавить? - Нет. Но трогать меня не надо. Пожалуйста. Примирительно поднимаю ладони, извинившись. Если я смогу завоевать её доверие, то и терапия пойдет быстрее. Поэтому пользуюсь этим. Мы молчим, идем медленно. Тишина не тяжелая, не давит. У девушки раздается мелодия, она останавливается и вытаскивает телефон из кармана. Вздрагивает, прикусывая губу, смотрит на меня. Я подхожу к ней ближе и заглядываю в телефон. Фотография улыбающегося парня, примерно того же возраста, что и она, и подпись "счастье" позволяют понять, что это настояще-бывший парень. - Я не хочу отвечать. Но не могу не ответить, - голос дрожит, она нажимает наконец-то кнопку ответа. - Привет. Нет. Нет. Я иду домой с приема. Да, я пошла к психиатру, как ты и хотел. Что значит ты не хотел? Что?! Да ну какого хрена ты тогда мне мозги этим ебал на протяжении пяти лет?! - девушка повышает голос с каждой репликой. Я вижу, как лицо сначала бледнеет, потом краснеет. Минако сводит брови к переносице и злится так, словно ей только что надавали пощечин прилюдно. Ключом от дома стукаю по плечу, она же просила не трогать её, и указываю на небольшую скамейку у дома. Она кивает и садится, выслушивая молча уже пару минут какую-то тираду. Я молчу. Это удобный момент, чтобы проанализировать то, как они взаимодействуют. Потому что её парень вряд ли придет на совместный прием. - Как тебя могло все устраивать, если ты постоянно мне на мозги этим капал? Как?! "Ты такая не очень, ой фу, истеричка!" Это же твои слова! Что значит не твои?! Мне что, опять записывать каждый разговор на диктофон?! Хватит сваливать на меня свой склероз, придурок! Господи за что мне это! Люди, что идут мимо, смотрят на девушку, как на истеричку. И я тоже вижу в ней это. Не так, чтобы это было нельзя исправить, но работать придется усердно. Она протягивает мне рюкзак с котом, чтобы я подержал, закидывает ногу на ногу и трясет ступней. Очень быстро. Я глажу теплую морду кота, что-то сюсюкая ему, делая вид, что мне вовсе не интересно, что они там говорят. - Значит так. Ты, идиот, поднимешь свою задницу и на следующей неделе пойдешь со мной к моему психиатру и будешь ему сам объяснять, какого хрена тебя не устраивает во мне, понятно? Ещё хоть одно слово, что это нужно мне и ты пойдешь нахрен. Я обещаю тебе. Жизнью клянусь. Мне было нормально и без этих походов, а ты прямо на говно исходил от моих проблем. Я все сказала. Ты либо идешь со мной, либо идешь к чертой матери. Отключается и с силой откидывает волосы с лица. По щекам текут слезы, она сжимает в руках телефон. - Извините что пришлось это слушать. Я не хотела так ругаться. - Мат, это конечно неприлично, но видимо тебя все так достало, что иных слов найти не можешь. Не расстраивайся. Ты очень вспыльчивая, но также быстро гаснешь. Видимо ты холерик? - Не-а, я меланхолик до мозга костей, - смеется, а потом замолкает. Берет у меня из рук рюкзак, встает и вытирает слезы ладонью. Остатки нервозности она гасит покусыванием губ. Нет, не так. Она просто съедает свои же губы. Белыми зубами отрывает огрубевшую кожу и морщится. Пытается перевести эмоциональную боль в физическую. Это не только неумно, но ещё и может стать привычкой. Губы налиты кровью, а иногда она проступает капельками и девушка быстро их слизывает. - Ну, это мой дом. Могу дать совет, хочешь? - пожимает плечами, скользя взглядом по зданию в котором я живу. Пять этажей. Дом как дом. - Если ты не хочешь с ним говорить и чувствуешь, что сорвешься - просто не отвечай. Могу предположить, что он не отвечает иногда тебе на звонки? - Крайне редко отвечает. Говорит, что спал и не слышал, телефон был на беззвучном. - Так сделай так же. Поставь на беззвучный и убери телефон подальше. - И что мне это даст? - Минуты спокойствия. Ты сможешь избежать лишних нервов, а он, возможно, испугается что может тебя потерять. Или что тебе не до него. Просто сделай так пару раз и посмотри на реакцию. Конечно нужно будет извинится, что не ответила сразу, но сделай это из вежливости, как и он. - Откуда вы знаете, что он делает это не искреннее? - Я ведь тоже был молодым, у меня тоже были девушки. И иногда я тоже им не отвечал, когда не хотел. И скажу честно, почти никогда не жалел об этом. - А вы жестокий. Я подумаю. Но не обещаю. - Ну, до встречи, Минако, - на прощание глажу кота, который явно голоден и захожу в дом. Поднимаюсь на четвертый этаж, сначала пытаюсь открыть закрытую дверь. Она не поддается, конечно. Открываю замок ключом, прохожу в прихожую. У меня небольшая квартира, спальня, гостиная. Кухня и ванная. Включаю свет в прихожей, снимаю ботинки. Тяжело вздохнув, смотрю в сумрак квартиры и прохожу в гостиную, включая свет и телевизор. Показывают какую-то дурацкую политическую передачу, но я не слушаю. Мне нужен просто фон, чтобы отвлечься от проблем людей. Я все ещё не могу полностью абстрагироваться от них. Грею ужин, состоящий из гречневой каши с тушеной курицей. Готовлю чай с мятой. Переношу все это в гостиную, бездумно щелкаю каналы, лишь бы найти какой-то знакомый фильм. Наконец, найдя что-то из боевиков, ем. Еда, как обычно, не так чтобы шедевр кулинарии, но съедобна. Рутина домашнего хозяйства затягивает меня все сильнее и сильнее. Обессиленный, я падаю на диван в гостиной и укрываюсь пледом, зная, что усну минут через десять. Чтобы проснуться в час ночи, когда за стеной снова начнутся громкие стоны соседей.