Mad love

Время - странная субстанция. Иногда оно течет медленно, иногда летит так, словно впереди нас всех ждет что-то хорошее. Я даже сбился со счета, сколько кофе выпил за эту неделю. Смотрю в окно и вижу цветение вишни. Наверное, ещё пару дней и цветы облетят, пройдет время, они сменятся вкусными терпкими плодами. Никогда не любил вишню. Мне больше персики по вкусу. Слышу шум в коридоре и ругань. Это не порядок, теперь не могу когда выясняют отношения на людях. Выхожу из кабинета с чашкой в руках, отрываясь от своего законного обеда. И вижу её. В черной толстовке с капюшоном и темных очках, смотрит куда-то в конец коридора, откуда и идет шум. - Здравствуйте, - говорит она, переведя взгляд на меня. - У вас есть ещё минут десять до нашего приема. Кушайте, - достает телефон из кармана и залипает в нем. Залипает. Хм, и откуда я нахватался этого молодежного сленга? Обед все равно испорчен, поэтому я только вздыхаю, разом опустошая чашку кофе с корицей, и бормочу: - Здравствуйте. Заходи, все равно я уже закончил. Будут бонусные десять минут вам. Она проходит за мной в кабинет и садится в кресло, что-то ищет в рюкзаке. Долго. Слишком долго, обычно у людей на это уходит меньше времени. Нахожу её карту среди прочих и, открыв, ставлю новую дату. - Вот, - протягивает мне тетрадь в черной обложке, - Вы просили написать письмо и составить список, что мне не нравится в себе. Я сделала. Прячу усмешку за рукавом рубашки. Мы словно в школе, я её учитель, а она дает на проверку задание и ждет хоть какой-то реакции. - Или Вы хотите, чтобы я прочла сама? - Если Вам не сложно, да, так будет лучше, - девушка хмыкает. Задумчиво чешет подбородок и вздыхает. Снимает очки и я отмечаю про себя, что синяки под глазами потемнели и увеличились. Снимает капюшон и извиняется за внешний вид. Но заметно, что ей вообще плевать на то, как она выглядит. Золотые волосы спутаны и свалялись, расчесывать их будет настоящим мучением. - Что ж. С чего начать? - С чего хотите, - ободряюще киваю девушке, после чего готовлюсь выписывать какие-то важные вещи, которые она неосознанно могла написать. Если не концентрироваться на словах, можно будет услышать что-то большее. - Тогда с письма. В общем, - откашлялась, опять же, словно в школе. Неуверенно сжимает в руках тетрадь, пробегает взглядом по строчкам. И морщится, словно жалеет о том, что там сказано. Но отступать уже поздно. - Привет, Рей. Я люблю тебя. И очень скучаю. Не проходит и дня, чтобы я не вспоминала о тебе. О наших разговоров в скайпе и совместного просмотра фильмов. Ты помнишь, сколько времени мы тратили на то, чтобы просто говорить ни о чем? Сколько слез вместе мы пролили? Как надеялись и влюблялись, как полнейшие идиотки? Я помню каждый момент. И я все ещё покупаю вишневый сок первого декабря, отмечая нашу годовщину. Когда ты ушла, я боялась, что не смогу больше быть здесь. Вообще быть. Я задыхалась, пытаясь выбраться из рухнувшей на меня жизни. Нашей общей жизни, которую мы с тобой так бездарно просрали. Я жалею об этом. Что не успела все исправить, что давила на тебя и требовала все внимание только к себе. Ты была слишком дружелюбной и доброй, чтобы светить одной только мне. И мне так обидно, словно ты предала меня. Хоть я и понимаю, что это не так. Я столько раз хотела написать тебе после того случая, как будто бы по ошибке. Так нелепо попытаться завязать диалог. Но мне страшно, я боялась, что ты просто начнешь огрызаться, даже если это и будет самозащитой. Я боялась посмотреть в твою сторону и увидеть в твоих глазах ничто. Абсолютное ничто, адресованное мне. Я знаю, ты не такая, и ты бы просто улыбнулась бы дежурной улыбкой, но и этого я тоже боялась. Ты хотя бы иногда меня вспоминаешь? Интересно ли тебе, как сложилась моя жизнь? Я о тебе знаю немного. Ну, о той тебе, которой ты стала. Мне рассказал немного один человек, которого тоже теперь нет в моей жизни. Ты была права. Я в конце концов осталась одна, из-за своей неуверенности и ревности. Но ведь и ты была такой же. Тогда почему у тебя есть все, а у меня нет никого? Разве это справедливо? Наверное, я просто не заслуживаю этой жизни и этого счастья. И места рядом с тобой тоже давно занято. И из своего сердца ты меня тоже вычеркнула. Я все ещё храню твой номер телефона, надеясь однажды увидеть входящий от тебя. У меня просто не хватает храбрости удалить его, я боюсь, что окончательно потеряю связь с этим миром. В ту весну, когда ты исчезла, я действительно задыхалась от боли, которую мы друг другу причинили. Но знаешь, рядом оказался он. Такой надежный и теплый. И постепенно, мне стало легче. Стало менее больно открывать глаза по утрам, дышать, причесываться и даже краситься. Я не знаю, что было бы, если бы его плечо не оказалось рядом. В тот первый день, когда мы встретились с ним, он слушал мои слезы и жалобы, и только кивал, кивал и кивал, все время. Он понимал. Может быть и ты поняла, что он поможет мне, ещё раньше чем я, и поэтому ушла. Ведь если бы не это, я бы ни за что не вышла из дома. Только ты помнишь время, когда я с ещё тогда подругами ходила гулять. А потом заперлась в четырех стенах, с тобой одной. Теперь я снова гуляю, иногда. Я сушу на балконе цветы и травы, в память о тебе. Рей, прости меня. Что не успела тогда с тобой попрощаться. Я всегда любила тебя и буду любить до самого конца. Ты навсегда останешься для меня сестрой. И на твоей могиле всегда будет лежать сирень, вне зависимости от времени года. " Ревнива, испытывает страх потерять близких людей, неуверенна в себе. Недосыпает, судя по внешним признакам. Не терпит физических контактов. " Девушка молчит, смотрит на меня во все глаза и ждет реакции. Задумчиво касаюсь чашки и вспоминаю, что кофе выпил ещё в коридоре. И тянет закурить. Откладываю ручку в сторону и смотрю на неё так же открыто. - Расскажи мне о Рей. Что вас связывало? Сколько вы общались? - вижу заминку. Девушка откладывает тетрадь на подлокотник и откидывает голову на спинку. На её открытой шее темными пятнами видны кровоподтеки. Не иначе как засосы. Что они вообще творят? - Рей моя лучшая подруга. Я уже не помню, когда мы познакомились. Начали переписываться, как и все подростки, писали иногда бумажные письма друг другу. Я все ещё их храню. На праздники отправляли посылки. Она была чуть младше меня, на пару лет вроде. И очень болела. Мы не могли с ней встретиться, потому что жили в разных городах. Она была слабой и её мать не отпускала никуда от своей юбки, боясь, что что-то случится. А мои родители просто тираны, поэтому никуда не отпускали. И не верили, что Рей - это Рей, а не какой-то старый извращенец, знакомящийся с девушками по сети. У Рей было много друзей, очень много. Я же своих всех растеряла. Да и не жалею об этом. Одна уехала на море и даже не предупредила меня, я узнала об этом из твиттера. Вторая просто отдалилась, игнорировала, а через пару лет пришла извиняться. Я не простила, само собой. Каждый раз плакала, когда такое дерьмо случалось. А она поддерживала меня. А потом, она поняла, что я требую слишком много. Меня злили её недомолвки и общение с другими людьми. Мне было все равно на её интересы. Я самая настоящая эгоистка. Поэтому, когда она поняла, что дальше так продолжаться не может - ушла. Просто написала, что нам нужно перестать общаться и все. Дальше был сплошной игнор. Я была разбита. Не хотела жить. И все ещё у меня нет ни одной подруги, хоть и прошло уже почти пять лет. Или шесть. Я сбилась со счета. Мне больно, что я не могу ничего исправить и... - девушка замолкает, её глаза наполняются слезами и она снова сдерживается, чтобы не разреветься в голос. Так же пользуется рукавом, чтобы убрать влагу. - И я просто хочу обнять её. Но уже поздно. Мы с ней так и не увиделись ни разу. Её сбил автомобиль, когда она гуляла с подругами. Мне об этом сказала её мама, передала мне письмо, где она извинялась за все. Я потом нашла её могилу, опять же её мама отвела меня туда, когда я наконец-то смогла приехать. Мое сердце было разбито. Дважды. Теперь я езжу туда раз в три месяца, когда погода меняется. И обязательно первого декабря. Это день, когда мы познакомились. Извините, - она встает и отходит в угол комнаты, к небольшому книжному шкафу. Стоит и пытается храбриться, терпеть. Но быть сильной у неё вообще не выходит. В итоге, Минако медленно скатывается спиной по стене, зарываясь руками в волосы и плачет навзрыд, как маленький ребенок. Мне ничего не остается, кроме как налить ей воды и взять платочки, чтобы утереть ей слезы, когда станет немного легче. Сажусь рядом, привалившись спиной к стене и смотрю на неё. Кусает губы, снова. - Выпей, Минако. Каждый хоть раз терял близкого человека. Это больно и не справедливо, я понимаю тебя, - хватается за стакан мертвой хваткой и разом выпивает содержимое. Немного морщится, берет пару платков и закрывает ими лицо. - Я просто убила её, понимаете? Если бы не я... - Это не ты её убила. Ты не толкала её под машину. И не ты была за рулем этой машины. Ты не могла ничего изменить, не кори себя напрасно, - хочется осторожно похлопать её по плечу, может даже обнять, чтобы успокоить её дрожь. Но я помню, что лучше этого не делать. Эта девушка кажется такой слабой, раздавленной грузом ответственности, свалившейся на неё. Такая хрупкая и маленькая, по сравнению со мной. Прошло минут пять, пока она окончательно не успокоилась. Забралась в кресло с ногами, как и в первый раз, вытащила из рюкзака тонкий плед и укрылась им с головой, оставив лишь небольшую дырку для лица. - Сколько у нас ещё времени? - Пол часа, если ты хочешь помолчать, я это пойму. - Нет. Я хочу добить все сегодня. Прочтите сами список, пожалуйста. Без разницы, вслух или нет, - кладет тетрадь на стол и я замечаю, что её пальцы изранены. Срывает кожу с больших пальцев. Ногти она заостряет пилкой, судя по их неестественной остроте. - Тогда я прочту вслух, - чуть улыбаюсь ей, пролистывая тетрадь. Она извела десять страниц на то, чтобы написать одно письмо. На одной было написано " моему доктору-психу". Что ж, возможно так меня и называют за этой дверью. Но я оставляю написанное без внимания, чтобы не спровоцировать девушку на неизвестные мне реакции. - Меня бесит мой отвратительный писклявый голос. Меня бесит моя неспособность защитить себя. Бесит, что я быстро привязываюсь к людям. Бесит, я хочу, чтобы они были моими. Бесит, что я - эгоистичная сука, рушащая жизни. Бесит, что я не могу спать. Бесит, что снятся кошмары. Бесит, что я паранойю, что парень мне изменяет. Бесит, что я - уродина. Это конец списка. Я замолкаю, смотрю на Минако. Не уродина, ни разу. И даже не на любителя. Думаю, ей многие делали или делают комплименты. Не в таком состоянии конечно, но это и дурак поймет. - Что ж. С твоими кошмарами мы будем бороться. Я прописываю тебе успокоительное и снотворное, принимай строго по дозировке, которую я тебе запишу. Если не поможет, или что-то измениться в худшую сторону - звони в любое время. Передаю листок с номером телефона, названием лекарств и дозировкой в руки девушки. Она рассматривает его и кивает, убирает в карман. Царапает ногтями шею, где раскинулись засосы и морщится. - Как обстоят дела с твоим парнем? - Ну, как видите, - она грубо усмехается и показывает на свою шею, - Я послушалась вашего совета и стала меньше уделять ему внимания. Не специально, конечно. Я просто играла с котом, ходила с ним в магазин, купить игрушки, корм и всю такую ерунду. Он сначала радовался, что я не пишу ему постоянно, и не достаю, а потом насторожился. Мы с ним виделись позавчера. Я все ещё не понимаю, бросил он меня или нет. Ненавижу это подвешенное состояние, когда все не ясно. Ну и он был очень мил, приготовил обед при свечах, а потом вот это вот. - И как ты к этому относишься? - Ну, я была довольна. Давно он уже не был так внимателен. Мне неловко говорить это вам, но боже, это был лучший секс в моей жизни. Пришлось правда идти домой, чтобы кормить кота. - Я рад, что у вас все неплохо. Постарайся мягко уточнить у него по поводу вашего статуса. " Прописано медикаментозная терапия против бессонницы." Делаю последние заметки и закрываю карту. Время приема подходит к концу, она убирает вещи в рюкзак. - Сегодня без домашнего задания? - Думаю, ты и так хорошо справляешься. Главное задание - следи за своим состоянием, таблетки хоть и не сильные, однако отмечай каждое изменение в своем состоянии. Если будет удобно - веди дневник, который сможешь потом читать мне. Девушка хмыкает и кивает. Смотрит в окно и чуть улыбается. Она выглядит сейчас такой спокойной. Слежу за её взглядом и понимаю, что она снова смотрит на цветы вишни. - Извините, а можно открыть окно? Я просто не могу дотянуться на улице до цветов, да и охранники гоняют. А тут веточка прямо в окно стучит. Я бы хотела сорвать немного цветов чтобы засушить. - Конечно, - чуть удивлен её просьбе, но все же открываю окно. В кабинет сразу врывается запах цветов, ненавязчивый и легкий. Девушка медленно подходит и достает из кармана рюкзака небольшую картонную коробку. Она медленно собирает цветы, восторженно улыбаясь. Выглядит счастливее, чем когда либо в этом кабинете, и закончив, убирает все в рюкзак. В её руках остается только один цветочек, который она нежно целует и закрывает окно. Чуть ежится от прохладного воздуха и протягивает мне розовое соцветие. - Это Вам на память. Спасибо. Мне легче, как будто камень с души сняли. Берите. Холодные, обкусанные пальцы касаются моих, передавая хрупкое растение, и я растеряно смотрю на неё. Опомнился я только, когда дверь закрылась за ней. Касаюсь своими губами того лепестка, к которому прикасалась она и едва улыбаюсь. Откладываю карту до следующей встречи, оставив цветочек на столе рядом с часами, чтобы потом он перекочевал в петличку кармана рубашки. Затяжка за затяжкой, уходит пачка сигарет. Я только зло цыкаю, понимая, что завтра придется идти и покупать новые. Курение - это дорого и вредно, но я не могу отказать себе в этой малости. Проходя мимо небольшого кафе, я смотрю в его большое стеклянное окно. В нем замечаю знакомую золотую голову, и рядом парня с длинными светлыми волосами. Она смеется над его шутками и ест какой-то шоколадный десерт. А вот парень совсем не улыбается. Отмахиваюсь от этой сцены и иду дальше, как вдруг слышу крик за спиной: - Господин! Доктор-псих! Оборачиваюсь, и вижу её. Причесанную и накрашенную, она бежит ко мне с какой-то коробкой в руках. Одета совсем иначе, чем на приеме. Да и настроение абсолютно другое. Черное тонкое платье свободно струится по телу, в волосах сияет красный бант. Даже туфли на высоком каблуке. Я поражен такой резкой перемене и в голову закрадываются нехорошие мысли. - Это тебе, самый вкуснейший десерт из всех, что здесь подают. Ятэн вытащил меня сюда, не знаю почему. Сказал, что давно никуда не ходили. Спасибо огромное, я так счастлива не была уже несколько лет. - Так вы определились со своим статусом? - Да. Мы с ним вместе. Бери, мне нужно идти, - сует коробку мне в руки и тут же убирает свои. - До встречи! Я так и стою, как идиот, с этим угощением, жду, пока она уйдет обратно в кафе. Что ж, нужно только порадоваться, но я не могу, почему-то. Нужно будет обсудить в следующий раз такое её поведение и перемену. Завариваю чай и открываю коробочку с десертом. Такой же как у неё, если я не ошибаюсь. Шоколадный торт с глазированной вишней. Под фоновый шум телевизора я пробую его на вкус, очень сладкий и яркий. Не обманула. Засыпая, я вижу перед собой Минако. Ту, которая плакала в кабинете и хваталась за стеклянный стакан, как за последнюю соломинку в мире. Ту, которая винила себя в смерти подруги. Проверяю последний раз телефон, ноль смс и ноль вызовов. Звук включен на максимум. Откидываю его куда-то на диван, прикрывая глаза. Завтра будет отвратительное настроение без сигарет.