Mad love

Закрой глаза и вдохни поглубже. Как можно глубже. Чтобы мышцы свело судорогой, настолько сильной, что слезы брызнут из глаз. И только после этого выдохни. Это упражнение, вычитанное где-то в интернете, на каком-то сомнительном сайте, не раз помогало мне. С каких пор только боль помогает мне концентрироваться? Я даже и не помню. Ощущение такое, будто мне всегда было больно, с самого детства, которое я помню лишь отрывками. И то, не самые хорошие моменты. Они всполохами, яркими, словно языки пламени обжигают мои глаза и заставляют вспоминать, снова и снова, то, сколько раз я плакала, спрятавшись за шкафом от пьяного отца. Сколько раз это повторялось? Я сбилась со счета. Так вот. Закрой глаза и вдохни поглубже. И может быть тогда, если повезет, станет легче. Я сжимаю ручку двери и тяну её на себя, смотрю на своего парня. Он спит, такой милый и теплый. Прижимаюсь к дверному косяку, поражаясь его бессовестности. А была ли вообще у этого человека совесть? Или я была настолько слепой? Может это я придумала себе образ в голове, который полюбила, но который никогда не любил меня? И не смог бы полюбить, только в моих ночных грезах. Я смотрю на его мирно вздымающуюся грудь и понимаю, что вот сейчас вся власть в моих руках. В его телефоне, который я зажала в пальцах. В котором и фотографии, и переписки, и даже видео того, как он изменяет мне. И все разные девушки. И все как одна похожи на меня, даже если одной чертой, но похожи. И от этого тошнит только сильнее. А ведь я могу просто сейчас взять нож и закончить все двумя росчерками. По его шее и своей. И мы будем вместе, всегда. И наконец-то моей мечте никто не сможет помешать. Но разве я уже не мертва? Какой толк от того, чтобы тащить его за собой в вечность? Что если он так и не исправится и не поймет? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Я схожу с ума. Надо что-то делать. Медленно закрываю дверь назад и забираюсь с ногами в ванну. Напротив, какой-то больной идиот установил большое зеркало, так, что как не прячься, все равно будешь видеть себя в этой чертовой стекляшке. Из неё на меня смотрит жалкое подобие меня вечерней, в порванном платье и чулках со стрелкой. Лицо красное и распухшее, макияж потек настолько, что уже не спасти. Отвратительно. Кривлю губы и смотрю в телефон. Он в моих руках и набран номер. Давай же! Позвони ему! Просто поговори со взрослым человеком и все. Может быть мир еще не рухнул? И я пойму это, когда услышу кого-то со стороны. Да. Руки дрожат так, словно я - отец с недельного запоя. И это тоже отвратительно. Наконец, я слышу его голос и забываю все, что есть. Остается только проблема - измена, и он - мой доктор-псих. И ничего больше. И я говорю. Все что могу говорю, все что приходит в голову. Что мне не нужна ни справка, ни лечение, ни помощь. Что все рухнуло. И слезы сами текут по щекам, портя остатки меня, стягивая кожу. И всхлипы нельзя уже сдержать и он, Ятен, слышит это. И мой голос тоже. И начинает долбить в дверь. И требовать, чтобы открыла. Возможно, он даже сможет снести её с петель. Дрожащими пальцами скидываю адрес на номер психа и закрываю глаза. Дыши. Только дыши. - Выходи, Минако, я ничего тебе не сделаю, - приторно сладкий голос, решает сменить тактику. Но я и так знаю, что он не сделает ничего, просто потому, что хуже некуда. Даже если он ударит меня, заставит умолять о смерти или насиловать, это не имеет смысла. Ничего не имеет смысла. Я не слышу в этом голосе тепла, я не слышу ничего, кроме лжи. И это давно убило меня. Открываю дверь и смотрю на парня, не потрудившись даже вытереть слезы. И даже улыбаюсь, так же фальшиво, как и он мне. В этих чудных зеленых глазах нет ничего. До чего же они похожи на глаза Артемиса. О господи! Артемис! Какая же я идиотка. Я оставила этот пушистый комок дома, в полном одиночестве, даже без запаса еды. И побежала к этому уроду, трахаться и есть в свое удовольствие. Какая же я мразь, господи. Он меня не простит! - Извини, у меня кот один дома. Голодный. Я поехала к нему, - вместо криков, вместо ругани и обвинений я говорю только это. Что у меня есть кто-то важнее, чем его царское величество Ятен. И это его бесит. Сам факт того, что больше он не сможет владеть моей жизнью и временем вынуждает сжимать руки в кулаки. И это вызывает у меня какую-то сумасшедшую усмешку, которую невозможно спрятать. - Не умрет, подождет до утра. Ты не пойдешь никуда. Останешься здесь. - С тобой? Или ты позовешь еще пару моих бракованных копий и устроишь горячую групповуху? Только ты же знаешь, я очень ревнива. - Что ты несешь, больная? - Только правду. Я знаю, кого, как и чем ты трахал. Все в твоем телефоне. Смысла врать нет, я это не забуду. Умирать буду - вспомню. И все, чего я хочу сейчас - это пойти к своему коту. Который любит меня, в отличии от тебя. И я ухожу. Прямо сейчас. Надеваю туфли и закидываю рюкзак на плечо. И тут же чувствую, как Ятен хватает меня за руку. Да за что? Резкая тошнота подкатывает к горлу и я с трудом сдерживая рвотные позывы, пытаясь освободится. Рукав платья трещит и все же рвется по шву, позволяя мне отпрыгнуть к двери и распахнуть её. Но он тут как тут, хватает рюкзак и тянет на себя. В трусах, взъерошенный, с небрежно собранными в хвост волосами, такой злой, едва ли не выбегает на лестничную клетку за мной. А сил никаких нет. Сопротивляться нет сил. Я стараюсь, я понимаю, что может быть доктор-псих вот-вот появится и спасет меня, как в сказках. Но жизнь - это не сказка. И в ней слишком много боли. Я тяжело вздыхаю и делаю последнюю попытку вырваться из этой клетки, оставив тут все, и перья и гнездо и себя. Но не успеваю. Кунсайт стоит на лестничной клетке и в мгновение ока помогает мне сбежать, вырвав рюкзак. Я бегу со всех ног по лестнице вниз, не веря в происходящее. Он пришел. Он спас меня. Только спасение ли это? И ради чего? Снова учиться дышать, открывать глаза и проклинать все на свете? Терпеть эту пустоту, что разъедает изнутри? Помогает сесть в такси и я называю адрес. Перед глазами туман, смешанный с водой и болью. Ощущение, что веки хорошо потерли об наждачную бумагу и посыпали сверху солью. Я пытаюсь рассмотреть хоть что-то сквозь пелену и не могу. Уже почти рассвело,все же весной заря начинается рано. Наверное, сейчас очень красивое небо. Я пытаюсь вспомнить, как выглядит рассветное небо, но не могу. Перед глазами эти картины измен, улыбок и подлости. Как же хочется закрыться от всего этого. Еще чуть-чуть потерпеть и я окажусь дома, с Артемисом, и может быть все станет легче и лучше. Кожей ощущаю напряжение врача, который сидит рядом. Просыпается желание извиниться, за все. Но не сейчас, не для любопытных ушей таксиста эти разговоры. Если они вообще состояться. Едва волоча ноги, добираюсь до двери квартиры и открываю её. На встречу выбегает кот, дико орет и лезет вверх по ногам, окончательно убивая чулки своими когтями. Я подхватываю его на руки, снимая обувь и иду в кухню. Кунсайт молчаливой тенью следует за мной, и в принципе мне вот сейчас стоит извиниться. И я извиняюсь. Перед котом. - Твоя мамочка такая дура, Артемис. Сажусь у стены, вытянув ноги и чувствую, как силы и усталость медленно вытекают из тела. Секунда за секундой. И язык такой тяжелый, едва шевелится, чтобы говорить. Глядя на белую шерсть кота, мне хочется просто зарыться в его пушистый бок и плакать, пока глаза не вываляться, надеясь на облегчение. Доктор-псих называет моего парня мудаком. Шутка ужасно плоская и глупая, но я смеюсь, потому что это правда. Смех хриплый и едва слышный, царапает горло и звучит слишком фальшиво. Я смотрю на мужчину и поражаюсь его схожестью с Ятеном. Что если у меня тоже есть типаж? И почему они оба в него попадают? Как мне отвязаться от навязчивых мыслей о том, что волосы у Кунсайта, наверняка, мягкие, несмотря на их спутанность. И губы тонкие, кто знает, какой у них вкус? И есть ли он вообще? Остановись, Минако. Не лезь в это, только не снова. Это не стоит того. Это не стоит ничего. Для него ты всего лишь пациентка, к тому же слишком проблемная. А может даже бывшая пациентка. Едва слышно прошу отнести меня на диван. Нет, я не немощная, но кажется, что здесь, на паркете, осталась вся я. И когда крепкие руки подхватывают мое тело, я чувствую, что все еще сижу там. Это все ненормально. Это все нереально. Точно. Просто кошмар. Я открою глаза и все будет чудесно, как было уже миллион раз. Я привыкла к кошмарам и уже не отличаю их от реальности. Теплое одеяло под боком и Артемис, который сразу же свернулся на животе урчащим калачиком, словно может залечить раны и забрать боль. А ведь и правда болит. Не то, чтобы мне не нравилось иногда сила и грубость в сексе, однако сейчас я чувствую себя иначе. Даю последние инструкции врачу и верю, что он выполнит их в точности до каждого слова. Мгновения, которые тянутся вечность, и звон ключей, упавших в почтовый ящик на двери. Как и думала. В квартире становится слишком просторно, словно она - безграничная вселенная, в которой я одна. И кот, который смотрит зелеными глазищами и мяукает, призывая спать. Я знаю его голос и интонации, выучила их. Единственное существо, которому я нужна. Прижимая кота к себе, закрываю глаза. Вдохни поглубже. И еще глубже. Пока легкие не начнут гореть. В глазах появятся звезды и может быть даже любимо-проклятое лицо, насмешливо глядящие глаза из-под челки. И только после того, как все померкнет - выдохни. Если успеешь.