Take my heart

      Нарастающий звон в ушах был подобен фальшивой звонкой ноте на флейте, которую сделал на скорую руку человек, что совершенно не знал тонкости этого музыкального инструмента. Этот звук заставляет сначала морщиться, а потом распахнуть глаза, всматриваясь в темный потолок и стены незнакомого ему помещения. И когда звон постепенно утихает, человек снова закрывает глаза. Держать их открытыми было чрезвычайно сложно. Словно они опухли и вот-вот лопнут, как мыльный пузырь от одного неверного движения. И ведь даже после той огромной попойки, что устроил Ло Бинхэ, когда стал новым Главой Клана, Мобэй не чувствовал себя столь разбито. Даже голова раскалывалась так, словно по ней неоднократно били, чем-то тяжелым. И так на протяжении нескольких часов подряд. И единственным, что он пока понял было то, что комната либо не имела окон вообще, либо была подземным помещением. Она освещалась лишь двумя большими свечками, коих было достаточно, чтобы видеть очертания вещей и тело, лежащее на кровати. Воздух же пусть и был непривычно морозным, но всё же оставался затхлым с примесью лекарственных трав, но и этот аромат скоро исчезнет. Судя по всему, лежит он тут как минимум несколько часов. На свой собственный вопрос: как такое могло произойти? Мобэй решил тактично не отвечать. Стыдно. Помнил всё он очень смазано. Вот он пробирался сквозь внезапно возникшую вьюгу и увидел силуэт человека невысокого роста. Его руки были тонкими и наверняка непригодными к тяжелой физической нагрузке. И непонятно как он сжимал своими тонкими пальцами нечто увесистое напоминающее большую сосульку с острым концом. И стоило Лорду пика Цанцюн подойти ближе, как это существо решило, что лучшим решением будет стукнуть его хорошенько. Да несколько раз, чтобы уж наверняка. Он ощущал какой же холодный и колючий снег под ним, а на него смотрели глаза цвета застывшей воды в реках, и в них он увидел ужас. Возможно, этот человек принял его за демона Северных земель, и он просто старался отсрочить день своей смерти как мог. Даже злиться на такое было как-то… непонятно как. Проблема была лишь в том, что будь этот кто-то человеком, вряд ли стал спасать его. Убежал, куда глаза глядят, да оставил труп на съедение низшим демонам, которым не впервой поедать таких вот везунчиков. Но мало того, что он протащил на своей спине человека явно превосходящего его по всем параметрам в снежную бурю в своё укрытие, так еще и позаботился о нём, как надо. Уложил в мягкую кровать, накрыл одеялом и шкурой какого-то зверя, обработал ранение и оставил травяной компресс для более быстрого заживления. Слишком уж идеальный сюжет истории выжившего в землях демонов человека. Правда никто не мог гарантировать, что концовка этого сюжета будет столь же радужной. Как вариант — его просто готовили, чтобы отдать высшим демонам в качестве платы за безопасность и шанс жизни. А те уже его сожрут за милую душу. Что может для них быть лучшее здорового человека, который еще может побегать и побороться за жизнь им во смех? Правильно — ничего.       Из чертога разума его выдергивает скрип старых дверных петель. Либо их забывали смазывать специально, чтобы каждый раз заключенные напрягали ягодицы в попытке понять, что сейчас произошло, или просто не хватало средств для этого дела. Комнату наполняет новой волной мороза и лечебных трав, кажется даже принесли родниковую воду. Прекрасно. Напрягало в этом всем лишь то, что пришедший ходил столь тихо, что Мобэй был вынужден сосредоточиться на этой тихой поступи, не обращая внимание на сквернословие, что слетало с губ существа. — Эй, ты уже проснулся, да?! — Голос юноши раздается сбоку совершенно внезапно да так, что Мобэй невольно слабо дергается, но замирает. — Открывай глаза! По твоему сердцебиению слышно, что ты как минимум несколько минут находишься в сознании и прекрасно меня слышишь! Так что не игнорируй! — Мгм, — недовольно отозвался Мобэй, даже не пытаясь пошевелиться. — Открывай, я тебе говорю! — Еще никогда в жизни Мобэй Цзюн не испытывал столь откровенно унизительного жеста на себе, неизвестный тянет его щеки в разные стороны, щипает и отпускает. — Если ты собрался умирать, то делай это не в моих землях! Ты хоть можешь представить себе сколько ругательств в этот раз я выслушаю по твоей вине?! Очень много! У Братца Огурца невероятный словарный запас нецензурной брани! И всё это выльется на меня бедного! Такого неуважительного действия в свою сторону он не получал даже в детстве, когда брат то и дело пятнал его репутацию лучшего ученика пика Цанцюн! Никто не смел поднять на него руку, сразу же встречая весь его гнев. А тут какое-то ничтожество в истерическом припадке позволяет себе такие вольности даже не предполагая, что еще мгновение и лишится конечностей. Да такой истерики он не слышал даже когда Ло Бинхэ начал заводить свою старую шарманку о том, что не успел спасти своего глупого и любимого ученика от падения в Бездну. И совсем не важно, что этот ученик самостоятельно сиганул туда в поиске силы и своего прошлого. Отвратительно. Если бы Бинхэ увидел это — позорного прозвища было бы не избежать. И он уже собирался протянуть руку, чтобы призвать свой меч — Синлэнь, дабы отрубить тому голову. Да жаль, что не успел. Раздражающая его личность взобралась на него, прижимая коленями руки и принялась еще более остервенело оттягивать покрасневшую от такого насилия кожу. — Оторву, — прозвучал хриплый голос Лорда. — Что? — Язык и руки. Оторву. Терзания тут же прекратились, только слезать с него так никто не спешил. Чувствовал подлец, что, если сделает это — кары за вольность не избежать, как бы он не попытался. И Мобэй таки выполняет пожелание смертника, открывает глаза и долго всматривается в лицо юноши, что склонился над ним. Бледная, словно фарфоровая кожа. Длинные и пушистые ресницы. Пухлые губы. И синяя метка на лбу — знак демона. Отвратительно красивый Северный Владыка. Только вот на губителя сотен тысяч, кровожадного и хитрого демона Севера тот не был похож. Уж скорее перепуганный грызун, что выпускает свои маленькие коготки и клыки в надежде на спасение. Мелкий зверек прижимает огромного хищного зверя к постели. Иронично настолько, что захотелось немедля сдавить шею демона собственными руками и желательно задушить! Как минимум — сломать шею. Подбросил Бинхэ ему работенки, ничего не скажешь. — Давайте без рукоприкладства, Ваше Высочество Горный Лорд Мобэй Цзюнь! — Демон подрывается с кровати и отбегает куда-то в сторону. — Я вообще-то Вас тут выхаживаю и не позволяю демонам сожрать! Столь сильная личность просто не может не быть желанным дополнением к пиршеству! Спасибо бы сказали! — Молчать. Видя, что человек перед ним едва ли сдерживает себя от того, чтобы не прибить наглого демона на месте, Северный Владыка обидчиво фыркает, выливает в чашу родниковую воду и ставит на прикроватную тумбу. В том же неловком молчание он сменил мужчине повязки, позволив себе секундную слабость, зарываясь пальцами в мягкие черные волосы. Мобэй же внимательно следил за каждым действием своего «спасителя». Только подумать — своим спасением от смерти он обязан тому, кого и должен убить! Даже слова этого шута не были лишены смысла. Порой шутки судьбы были просто невыносимы.

***

Прошла их неспокойно-спокойная неделя. Цинхуа обрабатывал его давно зажившую рану, каждый раз ругаясь всё новыми и новыми словами, проклиная какой-то там огурец. При этом он так нервно порой теребил чужие волосы, что еще немного и Лорд был уверен в том, что совсем скоро от них ничего не останется. Мобэй же старался понять, как сбежать отсюда прихватив голову этого демона с собой в качестве трофея. Хотя хотелось уже не только голову. Но и руки, ноги, тело… Всего этого бессовестного демона. Скоро на его поиски Бинхэ должен отправить отряд головастиков, которых не жалко. Снова будут совершенно необоснованные жертвы. Снова придется разбираться с ворчанием старейшин о том, что новый Глава не знает жалости. Никого конечно не волновало, что клан начал процветать с новой силой, стоило прошлому Главе пасть от рук Ло Бинхэ. Но тем всё было мало, хотелось большего каждый раз, как только Бинхэ выполнял нечто сверх силы обычного человека, а тому только в радость показывать свое превосходство над стариками. Даже не понятно кто из них в итоге был жертвой. Мобэй даже скучал по таким распрям. Этот вечер выдался самым беспокойным из всех, что были. Вещи валились из рук Шан Цинхуа чаще обычного, а глаза бегали из угла в угол, стараясь не засматриваться на идеально сложенное тело человека. Мобэй не понаслышке знал, что красив и лицом, и телом. Многие легкомысленные дамочки были рады разделить с ним ложе хотя бы на одну ночь. Ведь она была бы бесспорно лучшей в их жизни. Переплюнуть его в этом мог только Бинхэ у которого помимо внешних данных был еще и высокий статус, деньги и власть! Благо, что был обрезанным рукавом, что уже давно отдал своё сердце на растерзание глупому мальчишке из Бездны. Последней каплей для него стала разбитая чаша с рисом, которую Цинхуа старательно пытался не заморозить. Пленнику ну очень сильно не нравилось есть замороженную по случайности еду. Чаще всего она и была орудием избиения демона. Только представьте! Могучий, хитрый и безжалостный Владыка Севера побежден человеком, который был вооружен тарелкой лапши с бараниной! Вот уж кому позор было не смыть! — Раздражаешь. — Ваше Высочество, Вам говорили, что скверный характер никогда не был помощником в переговорах и любовных делах? — Такая привычная насмешка в голосе и то казалась ему не такой как обычно. — Не тебе говорить мне об этом, ничтожество, — раздраженно выплюнул слова Мобэй Цзюн, подрываясь с кровати, прижав демона к стене, которая тут же покрылась корочкой льда, пытаясь защитить носителя силы от больших увечий. — Ты отвратительней любого демона, которого я встречал. Но когда ты ведешь себя так, то становишься еще более никчемным. Руки Мобэя горячие, с грубой кожей на кончиках пальцев от длительных тренировок, бесконечных сражений с демонами. С каждым словом он сжимал пальцы всё сильнее, но без желания действительно причинить вред, убить. Просто слегка припугнуть своим напором, который был как открытая книга для демона. Этот человек действительно не умел правильно показывать свои переживания, истинные чувства, которые теплились огнем в живом сердце. Цинхуа улыбается уголками губ, обхватывая чужое лицо ладонями и смотрит так преданно, что органы сводит от непонятного чувства. Еще никто не смотрел на него таким взглядом после того как буквально облил грязью и опустил на дно реальности. А тут… в глазах напротив сверкают огоньки счастья и понимания, да еще эта легкая улыбка. Заклинатель шипит сквозь плотно сжатые зубы, сдавливая шею еще раз и наконец отпускает. На бледной коже уже начали появляться синяки, которые были больше похожи на ободок метки. Его метки. Как бы он не отпирался, но подсознание упорно подкидывает мысли о том, что он хочет видеть ободок синяков на шее Цинхуа постоянно. В доказательство тому, что этот паразит принадлежит только ему. И как он докатился до подобных извращений? Наверняка, это всё болезнь, которой он заразился от Бинхэ. Просто обстоятельства как всегда против него. — Ты действительно невыносим, Мобэй… Но именно таким ты мне и нравишься! — И это мне говорит самый неправильный демон из всех, которых я видел. — Зато я только твой неправильный демон.