"Зарядить Вселенную"

Холл университета. Кан, уткнувшись в конспекты, переходит от одной аудитории к другой. Осталось две пары, а после — на работу, Чон, пусть и не сразу, но всё же добавил несколько смен к старому расписанию Уджу. Кан нуждалась в дополнительных деньгах — совсем самостоятельная жизнь сильно разнилась от проживания с взрослым мужчиной: он и продукты докупит, и «угостит», и якобы вознаградит за хорошие оценки, хотя к нему они никакого отношения не имеют, и за домом в общем присмотрит — у Хосока всегда всё под контролем.  — Уджу, — окликает девушку парень и в несколько шагов нагоняет её. Кан оборачивается на знакомый голос, смотрит немного отстраненно: в голове крутится повторение темы. А Минхёк, оказавшись напротив, неловко зачёсывает волосы назад: он сожалеет о случившемся во время переезда и считает, что нужно поговорить, объясниться перед любимой. — Мы можем поговорить? — осторожно спрашивает Минхёк, а Уджу чуть прикусывает нижнюю губу: волнуется, неприятная волна проходит с ног до головы, ещё немного и Кан начнёт дрожать: «Почему сейчас? Всё же было нормально…»  — Дай мне пару дней, — холодно отвечает Уджу, а у самой внутренности скручиваются и голова кругом идёт. Минхёк неосознанно открыл дверь, где пряталась мерзкая тьма, её цепкие пальцы снова скользят вверх — к шее, грозясь перекрыть доступ кислороду. «Вдох — его больше нет, выдох — забудь о страхах, вдох — я не одна». — Пожалуйста, Минхёк, — тон становится мягче, а взгляд нежнее: Уджу действительно нужно время, ей и самой не нравится, к чему привёл тот вечер, но закрывать глаза на правду — опасно, ведь отношения так не строятся.  — Хорошо, — с понимаем произносит Минхёк и тянется рукой к Уджу, но так и не касается её, задерживаясь вблизи лица: он не чувствует её тепла, она словно незнакомка, что готова терпеть прикосновение, которые ей на самом деле противны. — Увидимся, — фальшиво улыбается парень и, опустив руку, уходит в обратном направлении. «Прости», — грустно просит Кан, провожая взглядом своего парня, которому, не желая того, причинила боль: не смогла контролировать свои эмоции, как и в прошлый раз, окатила его из ведра презрения и недоверия. «Я должна ему рассказать…»

***

Спокойный осенний вечер. Уличные фонари освещают дорогу, а разговоры прохожих создают незамысловатую мелодию для улиц. Но внезапно шаг замедляется. Уджу смотрит вперёд и практически умирает: сердце считай не бьётся, глаза стеклянные, а лёгкие больше не желают получать кислород. Кан, возвращаясь после работы, совершенно случайно подняла глаза на людей перед входом в здание, в котором теперь живёт. Страх, как молодой плющ, опутал ноги, он режет и опаляет нежную кожу, оставляя после себя красные полосы. Родной брат, что не показывался с её выпуска из школы, вновь появился перед Уджу. Стоило Кан вспомнить ужасы прошлого, как этот самый ужас материализовался, стоит в окружении друзей и лукаво смеётся: расставил смертельные ловушки и поджидает свою жертву. Уджу резко разворачивается и на ватных ногах пытается уйти как можно дальше. Жуткий смех противным эхом застревает в голове, как не труси головой — избавиться от него не выходит. Пальцы нащупывают смартфон в сумке, и на автомате нажимают кнопку вызова.  — Тэхён… — судорожно протягивает Уджу. На том конце что-то падает: Ким перестаёт улыбаться, подрываясь из-за стола. Голос девушки пугает и никакой положительной мысли не приходит в голову.  — Что случилось? Ты в порядке? Где ты? — нервно расспрашивает Тэхён, уже накидывая поверх домашней одежды кожаную куртку. Плевать, как нелепо он будет выглядеть, совершенно не важно, что подумают другие люди, главное оказаться сейчас рядом с Уджу.  — Он пришёл, — еле слышно выдаёт Кан. Она дрожит, дыхание сбивается, паника преследует и смеётся в спину, удивительно, что ноги продолжают уводить хозяйку в неизвестном направлении.  — Сейчас же садись в такси и езжай ко мне, я буду ждать на улице. Если нет денег, я сам заплачу, но чтобы села в машину, поняла? — требует безоговорочного послушания Ким. Он весь напрягается: руки зло сжимают бумажник, а в мыслях кровавая расправа с источником женских страхов: «Если бы не воспитание и законы, клянусь, убил бы».  — Да, — отвечает Уджу, коротко кивнув головой. Она оглядывается, находит нужное авто, садится в него и, не обрывая вызов, едет к дому Кима. Его тяжелое дыхание, обеспокоенное хождение, что шелестом доносится до динамиков, и невнятная ругань — немного успокаивают, но мелкая дрожь никуда не девается. Сама мысль, что Ёнсок знает, где она живёт, приводит Кан в ужас. Через полчаса машина останавливается у оговоренного адреса, Тэхён быстро расплачивается с водителем и без вопросов, стоит Кан ступить на землю, обнимает испуганную девушку. Уджу цепляется пальцами за край футболки, ощущая, что теперь может немного расслабиться. Она щекой чувствует, как сильно замерз Тэхён, пока ожидал её появления.  — Ты в порядке? — обеспокоенно шепчет Ким, прикрывая глаза и крепче прижимая женское тело к себе. «Я сойду с ума, если ты продолжишь меня пугать своим состоянием».  — Он пришёл… — повторилась Уджу, голос дрогнул, а пальцы намертво вцепились в тонкую ткань.  — Пойдём домой, на улице холодно, — предложил Тэхён, нехотя выпуская девушку из объятий. Кан кивнула головой. «Скотина, как смеет показываться перед ней!» Уджу выглядит измученной и опустошенной, глаза не поднимает: «Уверен, снова чувствует вину: не хотела вываливать свои проблемы на других. Ты молодец, что позвонила. Ты правильно поступила». Ким выпустил воздух носом, развернулся и медленно двинулся вперёд, поглядывая на девушку, что так и держится за футболку. Оказавшись в квартире, Тэхён первым делом разделся сам и помог Уджу справиться с верхней одеждой и обувью. А когда в прихожую выбежал Пи, чтобы поприветствовать хозяина, на женском лице скользнула слабая улыбка.  — Он подрос, — произнесла Уджу, опускаясь к питомцу, что с интересом разглядывал её, словно вспоминая, где раньше видел. Она протянула ладошку. Сначала пальцев коснулся мокрый носик, а затем и макушка довольного животного: он вспомнил свою первую спасительницу.  — Конечно подрос, — усмехнулся Тэхён и присел рядом. Пи незамедлительно переключился на хозяина, встал передними лапками на колени и потянулся мордочкой к лицу. Уджу с любопытством наблюдала за немым общением между животным и человеком: теплые, дружеские отношения, от которых уголки губ поднимаются сами собой. — Пи, позаботься о нашей гостье, — мягко попросил Тэхён, загадочно кивая головой в сторону Уджу. Кан прыснула, ведь не верила, что питомец так уж хорошо понимает смысл человеческих слов, но к её удивлению Пи повернул к ней мордочку. Кошачьи глаза смотрели так живо и осознанно, что создавалось ощущение общения. Пи перешёл от хозяина к гостье, коротко мяукнул и опустил одну лапку на женскую ладонь. Ким ухмыльнулся женской растерянности и первым поднялся на ноги. — Голодна? — протягивая руку, спросил Тэхён.  — Да, — коротко ответила Уджу и, всё ещё не понимая, как Пи так правдоподобно выполнил просьбу Тэхёна, приняла мужскую ладонь. — Он ведь нас не понимает? — задумчиво уточнила Кан, после мысленно себе отвечая: «Нет, такого точно быть не может».  — Кто знает, — таинственно ответил Ким и коротко посмотрел на хмурую девушку: такой ответ никак ей не помог, только заставил сильнее сомневаться в логических выводах. Тэхён не сдержался и рассмеялся в голос. — Забавная, — Кан насупилась и демонстративно обогнала Кима. Она вымыла руки и также вредно уселась за стол: на самом деле сильно смущаясь своей наивности. «Верно, уж лучше ты будешь фырчать на меня, нежели панически цепляться за одежду и трястись от страха. Я сделаю всё, чтобы ты позабыла эти жалящие чувства». — В холодильнике не так много еды, но думаю, нам хватит, — Ким подошёл к холодильнику и, гуляя по полочкам, кивнул каким-то своим мыслям.  — Спасибо, что снова помог, — неожиданно подавленно произнесла Кан. Тэхён застыл, держа в руках сыр. Он на секунду зажмурился: «Минутное спокойствие закончилось, отвлечь её не удалось». Ким выдохнул, нацепил на лицо улыбку и, делая вид, будто Кан просто пришла в гости, принялся раскладывать продукты на столе. — Не старайся делать вид, что всё хорошо. Ты ведь сам просил говорить, что чувствуешь, делиться, если что-то волнует. Нечестно будет лишь мне показывать настоящие чувства, — беззлобно упрекнула Уджу, следя за каждым действием якобы невозмутимого парня. Тэхён шумно опустил нож, которым нарезал мясо, и поднял тяжелый взгляд к женскому лицу.  — Я просто хочу, чтобы ты расслабилась и успокоилась, — совершенно серьёзно произнёс Ким. Уджу слабо улыбнулась: «Как я и думала, он сдерживается и старается ради меня. Но ведь это несправедливо, мне ли не знать, как утомительно держать всё в себе».  — А что насчет тебя? — не отводя глаз, напрямую спросила Кан. Тэхён сильно сжал челюсть и зло дёрнул бровями, но быстро успокоился: «Ей не обязательно видеть уровень моей ярости. Если бы Минхёк не настоял на переезде, всего этого могло и не случиться. Что одного удушить хочу, что второго».  — Я зол и причин для этой злости предостаточно, — уклончиво ответил Тэхён и снова принялся нарезать мясо.  — Хотела бы я разозлиться, — странно выразилась Уджу и, вздыхая, опустила глаза на свои руки: уже не дрожат, но холодные — следствия стресса. «Могу лишь ненавидеть, но сдачи никогда дать не смогу. Я лучше сбегу, спрячусь, исчезну, нежели осмелюсь встать во весь рост перед ним…»  — Не нужно, я буду злиться за двоих, — тихо добавил Ким и повернулся к плите с нарезанными ингредиентами. Он со знанием дела готовил ужин, а Уджу задумчиво сидела за его спиной и молчаливо наблюдала. Хмурая атмосфера повисла над парой и во время ужина, и в момент, когда они готовились ко сну. Никто не хотел говорить, делиться чем-то личным и крайне хрупким, потому как каждый из них считал, что станет только хуже, и вернуться к прежним отношениям не получится. Они разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи, и снова погрузились в тишину. Но спустя некоторое время, Ким услышал странный сдавленный всхлип. Он чуть привстал и прислушался, звук похожий на плач повторился. Тогда Тэхён поднялся с кровати и тихо подошёл к двери, слегка приоткрыл её — звук стал чётче, что не на шутку его встревожило. Поспешно, уже не заботясь об незаметности, Ким подошёл к дивану, на котором собиралась спать Уджу. Взгляд зацепился за тонкую дорожку слёз на щеке. Кан плакала, свернувшись калачиком, и что-то невнятно бормотала. Тэхён обеспокоенно потянулся к девушке.  — Нет! Не надо! — выкрикнула Уджу, подрываясь от невесомого прикосновения. Она панически жмется к спинке дивана, сильно жмурится и умоляет не приближаться. У Кима сердце кровью обливается: невыносимо больно наблюдать за тем, как страдает любимый человек.  — Уджу, успокойся, это я — Тэхён. Ты дома. Всё хорошо, тебя никто не обидит, — мягко проговаривает Ким, с предельной осторожностью опускаясь рядом на диван. Он протягивает ладони к лицу девушки, что отрицательно мотает головой, всё ещё страшась открыть глаза. Нежное прикосновение, приглушенный всхлип и тихое: «не надо, пожалуйста». — Открой глаза, ну же, посмотри на меня, — взволнованно просит Ким, грустно осматривая девушку перед собой. Кан отрицательно мотает головой, тогда Ким придвигается ближе и заключает в объятия.  — Что мне делать, Тэхён?.. — плачет Уджу, уткнувшись в мужское плечо. — Я… я отвратительная, испорченная и грязная.  — Что? Прекрати, не говори о себе подобного, — Ким свёл брови, совершенно не понимая, к чему Уджу так строга к себе, почему принижает и оскорбляет себя.  — Нет, ты не знаешь, — она снова мотает головой, хочет отстраниться, но Тэхён не позволяет: ведь считает, что если отпустит, согласиться с её словами. А это далеко не так. — Я… я не девственница. Ёнсок, он… изнасиловал меня, когда родителей не было дома. И одного раза ему оказалось мало… он приходил… приходил… приходил, а я ничего не могла сделать, только плакать и умолять отпустить. Я до сих пор помню его руки, его жуткий смех, запах, противные звуки и разрывающую на части боль… Я помню каждую деталь того дня. Хочется содрать с себя кожу, снять её, как это делает змея, и выбросить, потому что тело помнит, потому что даже чужие прикосновения вызывают отвращение, они пробуждают те отвратительные воспоминания. Что такого ужасного я совершила в прошлой жизни, раз должна расплачиваться сейчас? Сколько это ещё будет продолжаться, почему меня преследует леденящая тьма? — Тэхён весь сжимается от ярости. Любой бы потерял дар речи, услышав такую историю, вот и он замер не в силах собраться с мыслями. Лишь ненависть и жажда расплаты поднимаются в нём, как лава в вулкане, стремительно быстро, с взрывами и пеплом. «Теперь те сообщения принимают более ясный смысл. К тому же я уверен — братец причастен к этому. Но сейчас важно другое».  — Но… — пытается поддержать Тэхён, но Уджу продолжает свой монолог, а он не находит, что именно должен сказать.  — Нет, я знаю, о чём говорю. Минхёк хотел зайти дальше обычных поцелуев, но я испугалась, оттолкнула его, поддалась панике и сделала больно. Уверена, мой страх, что я не смогла сдержать, ранил его. А теперь я даже не знаю, как объясниться, как рассказать о причине. Он этого не заслужил… «Снова ты переживаешь за других. Но, Уджу, от твоих слов мне сейчас намного хуже. Я страдаю вместе с тобой, погибаю без тебя и мирюсь с этим чёртовым Минхёком, лишь бы ты продолжала улыбаться. Но я не готов слушать, то, чем вы занимаетесь наедине. Я просто не вынесу этого. Знаю, что эгоист, знаю, что проиграл, но я человек, а им свойственно желать счастья для себя».  — Если он любит — примет тебя и поймёт, — слишком грубо отозвался Ким. Уджу немного отстранилась и встретилась с гневным взглядом: чёрные зрачки обжигали холодом. Он словно упрекал, а Кан не могла понять за что, за «грязь» или же за что-то другое. — Достаточно заниматься самобичеванием. В этой истории ты пострадавшая, прекрати считать случившееся своей виной, — Тэхён глубоко выдохнул, прикрыв глаза: «Успокойся, ты её пугаешь», и, открыв, пристально уставился в заплаканное грустное лицо. — Больше не хочу слышать, что ты грязная, не смей так говорить о себе, — Тэхён в наказание несильно щелкнул Уджу по лбу и слабо улыбнулся: он устал, в первую очередь морально.  — Почему ты всегда остаёшься на моей стороне? Почему не боишься испачкаться? — печально спрашивает Кан и, боясь услышать грубый ответ, сжимает пальцами края футболки для сна. Тэхён недовольно хмурится: «Всё мимо ушей. И с кем я разговаривал?!»  — Ты ошибаешься, — строгий тон вынуждает Уджу сжаться и ниже опустить голову, — мои руки с самой первой встречи чисты, как и ты. И вспомни, я не всегда на твоей стороне, разве мы всегда сходимся во мнениях? — смягчаясь, добавляет Тэхён. Он пальцами поднимает лицо девушки и ласково улыбается. А Уджу поджимает губки и смотрит так жалобно и благодарно, что сложно удержаться и не задушить её в объятиях. — Глупая, — на выдохе произносит Ким и снова прижимает растерянную девушку к себе.  — Ты можешь остаться сегодня со мной? Боюсь… кошмары вернутся, — тихо просит Уджу, расслабляясь в тепле мужского тела, но так и не выпуская ткань из своих рук, словно парень может испариться в любую секунду.  — Я не дам им потревожить твой сон, — в шутку отвечает Ким, а сам ругает себя за слабость. Для него это ещё один повод побыть непозволительно близко к любимой. Тэхён не может удержаться и выдаёт свои тайные желания за дружескую помощь. Он запутывается сильнее, уже не различая, где обычная забота, а где личная выгода. «Не могу ничего с собой поделать. Вернее… не хочу».  — Ребёнок, — по-доброму отзывается Кан и тянет губы в улыбке. В неудобной позе, полулёжа, они засыпают в объятиях друг друга. Эта близость приносит много боли и страданий, но она так сладка, манит, нашептывая историю с хорошим концом, что устоять попросту не выходит. Их притягивает, сталкивает лбами, а они не замечают и продолжают расходиться в разные стороны.