Midnight Sun

Драко был очень рад за Гарри, когда узнал, что тот будет посещать продвинутые зелья. Как только Поттер сел за стол, блондин сказал ему, что через два дня приедут студенты из двух других школ. Ребята начали спорить о том, какие именно школы будут участвовать. Несколько секунд Гарри слушал их болтовню, а потом сказал: — Две другие школы — Дурмстранг и Шармбатон. Они всегда принимают участие в Турнире Трёх Волшебников. Возможно, со временем будут участвовать и другие, но в первой игре за последние сто лет наверняка будут традиционные участники, — несколько старших слизеринцев внимательно посмотрели на него, и он продолжил, — турнир состоит из трёх заданий, каждое последующее сложнее и опаснее предыдущего. Для прохождения требуется много хитрости и знание заклинаний. Я сочувствую тому, кто будет представлять Хогвартс, если это будет не слизеринец, в конце концов, хитрость у нас в крови. Услышав эти слова, многие уважительно и восхищённо улыбнулись. Тор, глядя ему прямо в глаза, сказал: — Прочитал Историю Магических Игр, я прав? — Ага. Про Турнир написано в шестой главе. Так же там написано, что он изначально был придуман именно в Европе. — Хорошая книга. Мне понравились рассуждения о происхождении Квиддича. Ты знал, что он был назван в честь… — Квирдитчского болота*, — закончил за него Гарри, — ага. Я подумал, что это классно. Значит, родиной Квиддича тоже является Европа. — Почти всё самое лучшее в Волшебном Мире родом из Европы, — усмехнулся Драко, — включая нас. — Не думаю, что ты считаешься одним из лучших представителей Европы, Дрейк, — Драко странно посмотрел на него, — пока что. — Жаль, что в этом году мы не играем, — сказал парень со вздохом, — я совсем потеряю форму. — Конечно, мне придется использовать школьную метлу, но я готов поиграть с тобой, — предложил Гарри. — Это было бы замечательно! — весело воскликнул Драко. — Я с вами, — сказали Тор и Блейз хором. — Супер. Мы можем устроить несколько матчей два на два. Давайте проведём первый в эти выходные. — Я согласен, — ответил Гарри. — Жаль, что ты не можешь взять Молнию своего брата, — пробормотал Блейз, бросая взгляд на гриффиндорский стол. — Я мог бы, — сказал Гарри, задумчиво глядя на близнеца. — Манящие чары? — предположил Тор. — Да. Хотя мне придется найти заклинание, чтобы потом отослать её назад. — В библиотеке есть огромный раздел посвященный чарам, — сказал Тор, — я покажу тебе, где он. — Это было бы замечательно. Я как раз собирался почитать о зельях крови. — Но тебя же освободили от эссе Снейпа, — сказал Драко, озадачившись поведением своего друга. — Я всё равно собираюсь его написать. Нельзя упускать возможность изучить что-нибудь новое, — ответил Гарри, перед тем как встать и направиться в спальню. Когда Драко пришёл, он уже спал. Два дня спустя, после урока зелий у шестикурсников, Снейп сел за стол и начал проверять эссе четвёртого курса. У него была необычная система оценок. В первую очередь он проверял длину эссе. Далее смотрел на размер почерка и паузы между словами. Потом он начинал искать в тексте информацию, которую просто списали из учебника. И после этого изучал содержание эссе и грамотность написания. Надо ли упомянуть, что никто никогда не получал Превосходно на его уроках. Все его тесты и проверочные состоят из практики и эссе. Если зелье сварено идеально, то эссе обязательно будет написано неграмотно, либо наоборот. Он проверил уже больше половины работ, когда наткнулся на кое-что интересное. Идеальная работа, аккуратный почерк, всё написано чётко и красиво. Были написаны менее двух страниц текста, но содержание было исключительно по теме эссе. Грамматика почти безупречна. Он посмотрел на имя, написанное в верхнем углу страницы, и моргнул, не поверив своим глазам. Там гордо красовалось: Г. Поттер, Слизерин, четвёртый курс. Он едва не расхохотался. Снейп сказал ребёнку, что освободил его от эссе, а тот в свою очередь всё равно его написал. И не просто написал, а на университетском уровне. Он упомянул только нужную информацию, а прямые цитаты из учебников Гарри записал внизу страницы. Работа напомнила ему одну из его собственных, хотя написана была более аккуратно. Буквы были немного наклонены влево, и Северус предположил, что мальчик — левша. Сам был левшой, и его почерк тоже наклонялся в детстве. Северус вспомнил их короткий вчерашний разговор и улыбнулся. Младший Поттер был книжным червём. Грейнджер тоже, но в отличие от маленькой магглокровки, Гарри не выпендривался, просто все его действия говорили сами за себя. Он был идеальным слизеринцем, и это было особенно занятно, учитывая, что он сын Святого Поттера, чистокровного гриффиндорского придурка. Внезапно он моргнул, почувствовав легкую вибрацию Охранных чар. Снейп встал из-за стола и покинул свой кабинет, направляясь в вестибюль. Там в дверях стоял объект его мыслей и рыжеволосая жёнушка. Джеймс Поттер совсем не изменился: высокий, худой мужчина, с каштановыми волосами и карими глазами, скрытыми за стёклами очков. Такой же высокомерный, даже спустя столько лет, он выглядит так, как будто всё вокруг принадлежит ему. Лили тоже не изменилась, всё те же рыжие волосы, как у старшего сына, и зелёные глаза, как у младшего. Когда-то давно Северус считал её красивой. Позже он передумал. Она такая же заносчивая, как и её чистокровный муж, думает, что умнее всех. Лили была на голову ниже Джеймса, но пыталась смотреть на всех свысока. Надо сказать, что это получалось у неё очень плохо. Северус перевел взгляд на часы и с мрачной улыбкой проверил время. Сегодня день официального изгнания младшего Поттера из рода, вот только оно назначено было на более позднее время. Ну конечно, Джеймсу захотелось прийти пораньше и застать всех врасплох. Он мысленно подготовился к неприятному разговору и вышел из тени. Ни один из супругов не заметил его, пока Снейп не заговорил: — Поттер. Я должен был догадаться, что ты придёшь раньше времени. — Привет, Нюниус, — почти промурлыкал Джеймс. Северус заскрипел зубами, он ненавидел это старое школьное прозвище, — я слышал, ты в хороших отношения с нашим маленьким сквибышем. — Если он сквиб, тогда твой старший сын — маггл, — сухо ответил Северус. Джеймс напряг челюсть, и Северус продолжил, — останетесь до вечера? Сегодня приезжают другие школы, участвующие в турнире. — К сожалению, нет, — натянуто сказал Джеймс, — есть парочка важных вопросов, которые я должен обсудить с министром. — Ну, разумеется, он всегда жаждет услышать мнение одного из знаменитых Поттеров. — Конечно, — согласился с ним Джеймс, — Корнелиусу так же нравится узнавать, как дела у Захарии. — Идеальный Золотой Мальчик, — с сарказмом произнес Северус, — следуйте за мной. Дамблдор и ваш идеальный маленький Заки, вероятно, ждут вас в кабинете директора. Джеймс скрипел зубами и молчал всё то время, пока Северус сопровождал их к директору. Как Снейп и предполагал, Дамблдор и Захария уже ждали здесь. К его удивлению, Гарри тоже был тут. Когда родители вошли, он посмотрел на них ничего не выражающим взглядом. Джеймс не обратил никакого внимания на своего младшего сына, он обнял старшего и энергично поздоровался с директором. Лили, сжав губы, посмотрела на Гарри холодными зелёными глазами, поцеловала старшего в щёчку и спросила, как у него дела с учебой. Лицо Гарри ничего не выражало, совершенно очевидно, что такое происходит не в первый раз. Его взгляд говорил о том, что он привык к тому, что его игнорируют. — Гарри захотел после завершения церемонии отречения так же сменить своё первое имя. Джеймс, фальшиво улыбаясь, вытащил несколько свитков пергамента. Он положил их напротив Гарри и сказал: — Думаю, я научил тебя подписывать документы, мальчик. Гарри поднял на него взгляд изумрудных глаз, которые горели ненавистью. Северус вздрогнул, этот взгляд был таким уместным на юном лице. Ребёнок взял перо и аккуратно подписал все четыре страницы. Дамблдор и Северус, на правах свидетелей, тоже расписались. Джеймс достал ещё один свиток пергамента и развернул его. Дамблдор придавил один угол своей вездесущей миской с лимонными дольками, а другой тяжёлой печатью. С первого взгляда стало понятно, что это семейное древо Поттеров. Имена умерших написаны черным цветом, а живых — золотым. У самого основания древа жирными чёрными буквами было выведено Годрик Гриффиндор. Лили поставила неглубокую серебряную чашу на пергамент напротив надписи Гарри Джеймс Поттер и достала маленький чёрный нож с вырезанным на нём гербом Поттеров. Она передала его Джеймсу, который ловким движением сделал себе на пальце маленький разрез. Когда три капли крови упали в чашу, он сказал: — Я, Джеймс Годрик Мерлин Ровен Поттер, пра-пра-пра-правнук Годрика Гриффиндора. Я принимаю Лили Эванс Поттер как свою жену и Захарию Джеймса Годрика Поттера как своего сына и наследника. Я не принимаю Гарри. Он вернул лезвие Лили, которая так же порезала палец и повторила фразу, изменяя только слова под себя. Затем она очень мягко надрезала палец Захарии, и он сказал: — Я, Захария Джеймс Годрик Поттер, единственный сын Джеймса и Лили Поттер. У меня нет братьев и сестёр. Джеймс забрал у Лили нож и посмотрел своими карими глазами на Гарри, который молча стоял рядом с Северусом. Тем же невыразительным голосом, который он использовал в Громовещателе, он сказал: — Подойди сюда, мальчик. — Мое имя, — холодно сказал зеленоглазый парень, — Гарри. Он шагнул к Джеймсу, в каждом его движении сквозил страх. Парень не доверял аврору, ни капельки. — Дай мне свою руку, мальчик. Гарри начал протестовать. Джеймс вытянул руку и молниеносным движением схватил Гарри за правое запястье. Сверкнуло лезвие, и Гарри втянул воздух. Джеймс как в железных тисках сжал тонкую руку и сказал: — Этого мальчика зовут Гарри. Он не часть нашей семьи. Он никто. Северус, стараясь сохранять спокойствие, смотрел, как имя Гарри Поттера исчезло с пергамента. Он посмотрел на ребенка и увидел, как в изумрудных глазах заблестели слёзы. Гарри закрыл глаза, и когда он их открыл, от слёз не осталось и следа, взгляд снова был чист и сосредоточен. Джеймс свернул пергамент с деревом и убрал его, отступая на шаг с ухмылкой. Дамблдор выложил на стол другой пергамент. У этого вверху было написано просто Гарри и дата рождения. На линиях, где должны были быть написаны имена родителей, были пустые места. Это официальное свидетельство о рождении, обычно оно хранится в архиве Министерства. С взмахом волшебной палочки Дамблдора имя Гарри исчезло. Когда ребенок, которого звали Гарри, скажет свое новое имя, оно появится на пергаменте, и назвать его старым именем станет невозможно. — Как тебя зовут, ребенок? — спросил Дамблдор. Он посмотрел старику прямо в глаза и ответил: — Райл. Когда имя появилось на пергаменте, Северус услышал, как Лили громко втянула воздух. Он понял её реакцию, все в магическом мире знают, кем был Райл. Это имя не использовалось со дня его смерти. До этого момента. — Добро пожаловать, Райл, — сказал Дамблдор, глядя на ребёнка оценивающим взглядом. Северус знал, что за этими голубыми глазами скрывается расчётливый ум, который в данную минуту пытается понять, почему было выбрано имя старшего сына Салазара Слизерина. Райл развернулся и направился к выходу. Он остановился напротив Джеймса и сказал: — Я должен сказать тебе спасибо, Джеймс Поттер. — Что это значит? — почти прорычал Джеймс. — Я рад, что ты сделал это сегодня, — пояснил Райл, холодно улыбаясь, — последние пятнадцать лет ты относился ко мне как к грязи, небось, счастлив, иметь теперь для этого официальную причину. Хлоп! Райл отшатнулся, когда Джеймс со всей силы ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Северус моргнул, всё произошло так быстро. Он до сих пор не мог поверить в то, что только что увидел. Секунду спустя Снейп убедился, что произошедшее — правда, когда увидел ужасный красный след на лице Райла. — Маленький высокомерный ублюдок, — на выдохе произнес Джеймс, прежде чем взять Лили за руку и покинуть кабинет. Захария, усмехнувшись бывшему брату, последовал за ними. Райл без эмоций смотрел, как они ушли. Пару секунд спустя он кивнул директору и Северусу, расправил плечи и ушёл. — Лимонную дольку? — предложил Дамблдор, закидывая одну кислую конфетку в рот. Северус удивлённо посмотрел на него. Когда ребенок, прежде известный как Гарри Поттер, отошел от офиса директора на приличное расстояние, он прислонился к колонне, осторожно ощупывая скулу. Райл вздрогнул, надавив на чувствительное место, Джеймс сломал ему кость. Опять. Он закрыл глаза, отказываясь плакать. Парень был в ярости, и только застарелый страх перед Джеймсом удержал его от преследования аврора, чтобы наорать на него. Он был смущён и обижен. Джеймс не в первый раз бил его, но впервые это произошло при свидетелях. Не просто при свидетелях, а на глазах у директора и его собственного декана. Он чувствовал, как его лицо горит, и проклял свою бледную кожу. — Райл? — тихо произнес голос позади него. Мальчик осторожно обернулся и посмотрел на своего декана. Грозный профессор зелий смотрел на него, смесь участия и жалость в его тёмных глазах. Слизеринец был удивлен, заметив первое, и разозлен из-за второго. Он не хотел жалости от профессора. — Не возражаешь? — спросил он, переводя взгляд на скулу Райла. — Нет, — прошептал тот в ответ. Снейп сделал шаг и прикоснулся двумя пальцами к лицу Райла. Он застыл, никто никогда не находился к нему так близко. Мягкие пальцы передвинулись, и подростку пришлось сдерживать дрожь, когда они нашли перелом. Тёмные глаза загорелись гневом, когда Северус выплюнул: — Сломал кость. Никогда не думал, что Джеймс способен на такое. — Не в первый раз, профессор, — уныло сказал Райл, встречаясь взглядом с иссиня-чёрными глазами. Снейп несколько секунд держал взгляд, а потом сказал: — Я не смогу убрать синяк, но смогу залечить кость. — Это было бы замечательно, — ответил Райл, — не хотелось бы объяснять всё мадам Помфри. Она добрая женщина, но задаёт слишком много вопросов. — Да, она такая, — согласился с ним Снейп. Северус приложил палочку к лицу Райла и пробормотал заклинание. Он почувствовал быстрое, болезненное смещение и мягкое покалывание. Профессор передал ему маленькую бутылочку с какой-то жидкостью и сказал: — Выпей, перед тем как пойдёшь в Большой Зал, это поможет. Гарри посмотрел на тёмно-синюю жидкость, вытащил пробку и принюхался. Зелье пахло мятой, и мальчик предположил: — Зелье анестезии? Бровь удивленно взлетела, и мужчина ответил: — Да. Мне пора перестать удивляться, ты лучший студент из тех, кого мне приходилось учить зельям последние 15 лет. Райл почувствовал, как что-то тёплое разрослось у него в груди, и улыбнулся, широкими зелёными глазами глядя на профессора. «Он сделал мне комплимент!» — Наслаждайся началом Турнира, Райл. Тебе пора на обед, студенты из других школ уже приехали, пока мы были заняты. — Да, сэр, — Райл начал идти. Секунду спустя он вспомнил о бутылочке в руке и обернулся. Снейп все еще смотрел на него, — спасибо, сэр. Я ценю вашу заботу. Снейп сделал пренебрежительное движение рукой, чтобы он уже ушёл. Райл улыбнулся и отвернулся, направляясь прямо в Большой Зал. В нескольких метрах от входа в он остановился, снова открыл бутылочку и сделал маленький глоток зелья. Прохлада и небольшое покалывание разлилось по телу, и Райл облегчённо вздохнул. Опуская маленькую бутылочку в карман, он выбросил из головы имя и жизнь Гарри Поттера. Райл снова вернул на лицо бесстрастное выражение, которое было присуще именно его факультету, и вошёл в зал, с нетерпением ожидая вечера.