Midnight Sun

Сразу за границей Лондона располагался ряд таунхаусов, роскошных домов для тех, кто часто бывал в Лондоне по делам. Этот ряд принадлежал магическим семьям. Тот, что справа, принадлежал старинной чистокровной семье. Они жили в Лондоне на протяжении многих поколений, оказывая значительное влияние на Визенгамот и маггловское правительство. В настоящее время он принадлежал исполняющему обязанности Лорда Джеймсу Поттеру. Сириус бывал здесь несколько раз в своей жизни, в основном до рождения Захарии и его близнеца. Они с Ремусом приходили сюда, чтобы выпить со своим другом, обменяться смехом и шутками о своих школьных днях и служении. После рождения сыновей-близнецов Джеймс отдалился от своих друзей, сосредоточившись на карьере аврора. Дело дошло до того, что Сириус видел своего друга только на вечеринках по случаю Дня Рождения Захарии и в Министерстве. Райл никогда не присутствовал на этих днях рождения, по словам Лили, он был болезненным ребёнком. Он вздохнул и подошёл к двери, постучав тяжёлым медным молотком. Это не будет приятным разговором. После того, как встреча с Дамблдором закончилась, Сириус сказал директору, что планирует остаться здесь на некоторое время, а затем аппарировал сюда. Поведение Джеймса по отношению к младшему сыну было ошеломляющим. Он должен знать. Это была единственная причина, почему Блэк был здесь. Дверь открылась. Лили была одета в тёмно-золотое платье с зелёной отделкой, а её волосы были скручены в элегантный узел. Они с Джеймсом, вероятно, собирались поужинать с кем-нибудь из его друзей из Министерства. Глаза миссис Поттер слегка расширились, и через секунду она улыбнулась. Выражение лица было фальшивым, Сириус знал, что ей больше нельзя доверять. — Сириус, какой приятный сюрприз. Заходи, уже начинает холодать. Он вошёл, не отвечая, не снимая плаща. Его глаза наткнулись на портреты на стене, фотографии с семейных каникул. Там не было ни одной фотографии Райла, даже когда он был ребёнком. Сириус на мгновение сжал губы, прежде чем повернуться к ней, широко улыбнуться и сказать фальшиво весёлым голосом: — Мне нужно с ним поговорить. Это не займет много времени; я могу сказать, что вы собираетесь куда-то идти. Ты выглядишь прекрасно, как всегда. Казалось, она на мгновение заколебалась, прежде чем сказать: — Да, он наверху. — Спасибо, — ответил он, направляясь к лестнице. На верхней площадке лестницы Сириус повернул направо и шёл до конца коридора. Перед ним была пара тяжёлых дубовых дверей. Он открыл одну из них и вошёл внутрь. В комнате было темно и душно, огонь потрескивал в богато украшенном мраморном камине. Там находился письменный стол, стоявший спиной к окну, а посередине стоял небольшой графин с каким-то напитком. Джеймс стоял лицом к огню, словно в глубоком раздумье глядя на маленький стакан с янтарной жидкостью. Через секунду его удивительно глубокий голос произнес: — Я ждал тебя. Ремус, скорее всего, тоже злится, но он слишком вежлив, чтобы орать на меня. — А почему ты думаешь, что я здесь, чтобы кричать на тебя? — ответил Сириус сдавленным от гнева голосом. — Во-первых, — сказал Джеймс, делая глоток из своего стакана, — у тебя слишком выразительный голос, я это слышу. Во-вторых, ты не прыгал сюда на каблуках, голосом объявляя о своём присутствии, прежде чем войти в комнату. В-третьих, я ожидал, что кто-то появится здесь после утренней статьи. — Ты же знаешь, Джеймс, я действительно не считал тебя типичным чистокровным. Но ты хуже Малфоев, — прорычал Сириус. — А? — голос Джеймса звучал так беззаботно, что это приводило в бешенство. — Сначала ты посылаешь своё решение отречься от него с помощью Громовещателя. Большинство чистокровных семей имеют достаточно здравого смысла, чтобы принять такое личное решение. Затем ты даёшь ему пощечину, когда он сталкивается с тобой по поводу твоего обращения с ним. И последнее, но не менее важное: ты опубликовал статью, призванную унизить его сразу после того, как Райл великолепно справился с очень трудной задачей. — Меня не волнует, насколько хорошо он это сделал, меня это не касается. Во-первых, это не моя забота, — Джеймс облизнул губы, — скажи мне, Сириус, как долго, по-твоему, это будет оставаться тайной? — О чём ты говоришь? — рявкнул Сириус, сбитый с толку быстрой сменой темы. Джеймс развернулся и подошёл к нему. Другой аврор был на несколько дюймов выше его. Вдобавок к тому, что он был немного пьян и его глаза опасно блестели, Сириус отступил на полшага и бессознательно нащупал свою палочку. — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — выдохнул Джеймс. От пряного запаха Сириуса чуть не стошнило. Огневиски, определил он, — но на всякий случай, если ты забыл, позволь мне попытаться освежить твою память. Почти семнадцать лет назад Альбус послал меня на задание для Ордена. Меня не было три недели, и я попросил тебя присмотреть за Лили. Ты хорошо присматривал за ней, — коротко рассмеялся он, забавляясь своим личным каламбуром. Сириус на мгновение задумался, пытаясь сообразить, о чём говорит Джеймс… Через мгновение его лицо побледнело. «Мерлин, — мысленно простонал он, — я надеялся, что это забудется...» — Я вижу, ты вспомнил. Когда у Лили родились близнецы, две вещи застали меня врасплох. Во-первых, ни в моей семье, ни в семье Лили никогда не было братских близнецов, а в моей семье иногда случались однояйцевые близнецы. Во-вторых, тот, которого Лили назвала Гарри, кого-то мне напоминал. Я думал об этом месяцами и никак не мог понять, — Джеймс тонко улыбнулся и сказал, — когда близнецам исполнилось восемь месяцев, наконец понял. Мы провели их официальную церемонию наречения, ты, наверное, помнишь её? Захария о чём-то суетился, а ты предложил подержать Гарри. Через мгновение я подумал: «вот, кого он мне напоминает. Захария почти такой же, как я, но Гарри очень похож на Сириуса.» Блэк почувствовал, что его лицо слегка побледнело, когда Джеймс продолжил: — Первое, что я сделал, это осторожно поинтересовался, возможно ли, чтобы у близнецов была одна и та же мать, но разные отцы. Конечно, я был обязан наложить заклинание памяти на целительницу, с которой разговаривал, но её ответ был да, это возможно. Следующим шагом было простое маленькое зелье под названием «Patrius Revelus». Я проделал это и с Захарией, и с Гарри. Представь себе моё потрясение, когда выяснилось, что Гарри — сын Лили Эванс и Сириуса Роуэна Салазара Блэка.       Последнее, что требовалось, — голос Джеймса был стальным, — это встретиться с Лили лицом к лицу. Это оказалось на удивление легко; всё, что мне нужно было сделать, это показать ей бумагу. Лили — хорошая девочка, она даже не пыталась отрицать этого.       Итак, — голос Джеймса вернулся к шёлку, — теперь у меня была интересная проблема воспитания двух мальчиков, одного моего по праву и браку, другого — в результате любовной связи на одну ночь между моей женой и моим другом. Когда начал проявляться его магический талант, я наложил глушитель. Если бы он не вывел меня из себя этим летом, всё ещё был бы подавлен.       Итак, Сириус, — Джеймс сел, глядя на него жёсткими карими глазами, — отвечая на твои вопросы, скажу, что у меня были свои причины так обращаться с этим сквибом, но главная из них заключалась в том, что я совершенно не заботился о его благополучии. Он не мой, почему это должно меня волновать? — Почему Лили никогда не возражала против твоего обращения с ним? — прошипел Сириус. — Сначала так и было. Мне пришлось наложить на неё чары принуждения, пока ему не исполнилось четыре года. К тому времени это сломило её сопротивление, и она начала ненавидеть его так же сильно, как и я. Он — напоминание о её маленькой неудаче, о моменте слабости. — Если ты знаешь, что он мой с тех пор, как ему исполнилось меньше года, то почему, чёрт возьми, ты не посмел встретиться со мной лицом к лицу и не позволил мне вырастить сына? — Сириусу захотелось проклясть чистокровку с каштановыми волосами. — Во-первых, — сказал Джеймс, слегка улыбаясь, — я не хотел, чтобы стало известно, что у Лили был роман, это плохо отразилось бы на мне и на Захарие. Во-вторых, мне показалось достойной местью не сообщить тебе об этом после того, как у тебя не хватило порядочности рассказать мне о вашей маленькой экскурсии. Сириус рычал от ярости. — Значит, ты наказываешь невинного ребёнка за результат одной ночи? — Бродяга, — начал Джеймс. — Не называй меня так, — резко оборвал его Сириус, — Джеймс, которого я знал, не стал бы таким, он скорее умер бы. Для меня лучший друг, умер в ту ночь, когда Захария победил Тёмного Лорда. Глаза Джеймса гневно сверкнули. Он встал и направился к двери. Сириус последовал за ним и спустился по лестнице. Он подошёл к Лили с лёгкой натянутой улыбкой на губах. — Готова идти? Секунду она смотрела в серые глаза Сириуса, потом повернулась к Джеймсу и улыбнулась. — Да. Джеймс повернулся к нему и сказал: — Надеюсь, ты знаешь, где выход? — Да, — коротко ответил Сириус. Не в силах сдержаться, он сказал, — я видел Захарию во время его урока защиты. Ты должен гордиться им; он такой же самонадеянный хвастун, как и ты. Джеймс напрягся, посмотрел на Сириуса и тихо сказал: — Не трудись возвращаться, тебе здесь больше не рады. — Хорошо, я бы всё равно не беспокоился. Вы можете убрать меня с поста крёстного отца Захарии, не хочу иметь с ним ничего общего. Сириус подошёл к двери и открыл её. Перед самым уходом он повернулся к Джеймсу и сказал: — Тот, кого ты избегал и ненавидел без всякого права, спасёт нас всех. Ты действительно превратился в высокомерного осла Джеймс, отлично бы вписался к моей кузине Белле. Он спустился по ступенькам и аппарировал прежде, чем Джеймс успел возразить. Как только Блэк миновал школьный барьер, он изменил форму, пробежав сквозь мрак в виде гигантской чёрной собаки. Сириус превратился обратно, когда добрался до холла, направляясь во временную комнату, в которую Дамблдор поместил Райла. Он сел рядом с лежащим без сознания сыном, глядя на его лицо с тонкими чертами, пока мальчик мирно спал. Мужчина понятия не имел, как продолжать, но был полон решимости помочь Райлу. Ему очень хотелось рассказать ребёнку, кто он на самом деле, объявить его своим сыном, но знал, что это было бы неправильно. Из-за вмешательства Джеймса и его лечения Райл был насторожен и недоверчив ко всем взрослым. Прежде чем сказать сыну правду, он должен завоевать его доверие. На это потребуется время, но Сириус твёрдо решил, что со временем мальчик перестанет быть просто Райлом. Он с нетерпением ждал того дня, когда тот станет Блэком, наследником самого благородного и древнего дома. У него было такое чувство, что даже его мать одобрила бы Райла, а это о чём-то говорило. Он просидел там всю ночь, присматривая за спящим сыном. Тем временем его мысли блуждали по возможному будущему. Впервые за много лет Сириус по-настоящему улыбнулся. Что бы ни случилось, он уже гордился своим сыном. И просто надеялся, что Райл позволит ему сказать это.