Midnight Sun

На утро после задания Райл проснулся с зевком. Он лениво потянулся. Сегодня была суббота. Юноша чувствовал себя торжествующим и счастливым: задание прошло лучше, чем ожидалось. Ещё два раза применил крем от ожогов и сохранил повязку на ночь — это избавило его от боли, хотя на руке остались небольшие следы от огня. Он не возражал, у него было много маленьких шрамов. Райл спустил свои длинные ноги с кровати и выпрямился, с усмешкой отметив пустую кровать Драко. У блондина была привычка ворочаться по ночам, и его одеяла были в беспорядке. Он так и не застелил постель, оставив её для домовиков. Чего он никогда не знал, так это того, что Райл застилал им постели по утрам, а не эльфы. Это была привычка, которую он приобрёл дома, и всё ещё делал это, хотя и не был обязан. Райл принял душ и простоял под горячей водой гораздо дольше, чем мог бы в течение недели. Он уставился на золотое яйцо, когда вышел с полотенцем вокруг талии, размышляя. Бэгмен сказал им, что оно содержит ключ, который им нужен, чтобы подготовиться к следующему заданию. Райл, после того, как надел чёрные брюки и тёмно-красную шёлковую рубашку, поднял его. Из-за позолоты оно было очень тяжелым, требовалось держать его двумя руками. Райл чувствовал остатки мощной магии, когда рассматривал яйцо. На одном краю была петля, поэтому он коснулся противоположной стороны. Положив его на колени, парень открыл его. Пронзительный вопль разорвал тишину, заставив его вздрогнуть и зажать уши руками. Он быстро закрыл его, потрясенно глядя на невинно выглядящий предмет. Это был ключ к разгадке? Что же ему теперь делать, терпеть целый день плохую оперную певицу? Райл подавил смех, обдумывая свою идею. Он застелил постели и вышел, предварительно пристегнув палочку. Отсутствие слизеринцев в общей комнате заставило его проверить часы, и Райл чуть не упал в шоке. Уже было 11 часов! Он никогда в жизни не спал так много. Прошло уже почти полдня. Выйдя из подземелья, он сразу же заметил его. Шёпот. Все, мимо кого он проходил, смотрели на него со странным выражением на лицах. Райл сохранял бесстрастное выражение лица, хотя и хмурился про себя, пытаясь понять, что происходит. Проходя мимо двух девочек 5-го курса Гриффиндора, он заметил, что они читают «Ежедневный пророк» и что-то шипят друг другу в уши. Райл замешкался на секунду дольше, чем следовало, и одна из девушек подняла голову. Она посмотрела прямо на него и усмехнулась. Он ощетинился, свирепо глядя на неё, и продолжил свой путь к Большому залу, недоумевая над странной реакцией. Она была Гриффом, а Райл слизеринцем, поэтому ожидалась некоторая враждебность, но выражение её лица сбило его с толку. Это было почти выражение отвращения. Что он сделал девушке из Гриффиндора, чтобы заставить так на него смотреть? Конечно, он и слизеринцы сыграли несколько трюков с Гриффиндорцами, но только потому, что они были настолько глупы. Ни один из них не заслужил бы такого взгляда. Райл вышел в холл, стараясь не обращать внимания на шёпот. Он только начал поворачиваться к Слизеринскому столу, когда чей-то голос произнес: — Видел Пророк сегодня утром, сквибыш? Он повернулся и пристально посмотрел на Захари, прежде чем сухо сказать: — Как тебе должно быть хорошо известно, я не подписываюсь на эту газету. — Может, и стоит, — усмехнулся он, бросая бумагу Райлу. Несмотря на то, что каждый его нерв кричал ему оставить газету там, он протянул руку и поднял её, заставляя свои руки не дрожать. Райл замер, уставившись на статью на первой полосе и свой индивидуальный снимок от взвешивания палочек. Мерлин, нет. Пожалуйста, скажите мне, что Джеймс не сделал этого со мной… НЕУЛОВИМЫЙ ЭКСКЛЮЗИВ! Автор: Рита Скитер Оказывается, у Райла есть ещё несколько вещей, о которых стоит упомянуть. Без сомнения, после сегодняшнего дня в Хогвартсе будет несколько девушек, которые будут разочарованы. Этот репортер узнал из интервью с неким <i>Джеймсом Поттером, что избранный чемпион школы Хогвартс — гей. Магический термин для этого слова — «домен», который является Древнекельтским. Очевидно, неуловимый слизеринец знал об этом в течение последних двух лет. Захария Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», добавляет: — Когда он был ещё частью нашей семьи, он сказал моему отцу прошлым летом. Я подслушал его разговор с моими родителями. Он вступил с ними в большой спор, который закончился побегом из дома. Согласно источникам в школе, лучшими друзьями Райла являются Драко Малфой, Панси Паркинсон, Блейз Забини и Ториан Лестрейндж. Интересно, доверили ли этим четырём чистокровным секрет их нового друга? Если нет, то это должно заставить их задуматься, на чём же на самом деле основана их дружба с ним. Подробнее о предлагаемых Джеймсом Поттером дополнениях к отделу Авроров см. стр. 4.</i> Райл выпустил бумагу из онемевших пальцев и бросил её обратно на стол. Он вскинул голову и уставился ядовито-зелёными глазами на Захарию. Золотой мальчик улыбался ему, и он с трудом подавил желание стереть эту ухмылку с лица. — В следующий раз, когда увидишь своего отца, скажи ему, чтобы он не совал свой нос в чужие дела. — Ох, как больно, — усмехнулся Захари. Его друзья рассмеялись. Райл посмотрел в сторону преподавательского стола и увидел, что Сириус и профессор Снейп наблюдают за ним с непроницаемым выражением лица. Он моргнул пару раз и повернулся на каблуках, покидая зал, прежде чем окончательно сломался. Райл побежал, двигаясь вслепую, без цели. Он не видел тех тварей, мимо которых пролетал, даже если бы двигался медленнее, не увидел бы их, потому что по его лицу текли густые слёзы. Парень видел только статью Скитер, провозглашавшую его величайшим позором для всего волшебного мира. Наконец он наткнулся на перила и остановился, тяжело дыша. В отчаянии Райл опустился на землю, обхватив себя руками за плечи, и заплакал. «Я снова буду один», — захныкал он при этой мысли, прижимая руку ко рту, чтобы остановить отчаянный звук. Это было больно, несмотря на все его попытки подготовиться к этому. Когда он был среди слизеринцев, то впервые почувствовал себя принятым, а не отвергнутым из-за того, что он был другим или талантливым. Никто из его друзей не захочет иметь с ним ничего общего. Блейз, Ториан, Панси, Драко… Низкий дрожащий стон вырвался наружу, заставляя его грудную клетку болеть. Потеря дружбы Драко причинит ему самую сильную боль, он действительно любил блондина. Драко был умён, родственная душа. Может быть, что-то ещё, уныло подумал он. Несмотря на то, что он изо всех сил старался оставаться свободным, непринуждённая грация и дух Драко в сочетании с его забавным характером и приятной внешностью сумели ускользнуть. Райл стоял, держась за замерзшие перила. Он сморгнул слёзы и уставился в открытое небо, ведь стоял на астрономической башне и смотрел на территорию школы. Дрожа, посмотрел вниз. Это был долгий путь ко дну. Согласно книгам, которые он читал, именно здесь Салазар Слизерин умер после того, как наложил первое смертельное проклятие. Он покончил с собой, бросившись с башни. «Это будет не так уж трудно», — подумал Райл. На перилах было четыре перекладины, они должны были служить лестницей. Приняв решение, он поставил ногу на первое ограждение, используя его, чтобы подняться на второе. Примерно в то время, когда Райл начал читать статью в «Ежедневном Пророке», в парадные двери школы вошёл посетитель. Он был худым и высоким, с тёплыми карими глазами, которые сверкали умом. У него были вечные круги под глазами, свидетельство того, что он слишком часто засиживался допоздна. Одетый в джинсы и рубашку с длинными рукавами под хорошо залатанной одеждой, он с улыбкой огляделся. Не похоже, что прошло всего 3 месяца с тех пор, как я был здесь в последний раз, улыбнулся про себя Ремус. Хогвартс был его домом в течение семи лет, место, которое он лелеял. Казалось маловероятным, что он сможет пойти в школу после укуса Фенрира. Появление молодого оборотня на территории школы было рассчитанным риском со стороны Дамблдора, и он верил, что Люпин поступит правильно. По большей части так оно и было, хотя мне до сих пор стыдно держать превращения анимагов в секрете. Я думаю, что он нашёл это забавным, хотя эти его глаза определённо сверкали. Трудно было сказать, о чём думал старый-престарый директор школы. Он принял решение и направился к Большому залу. Ремус знал, что Сириус здесь, и будет рад снова увидеть своего друга. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел аврора. На самом деле, с тех пор, как он помог Сириусу привести несколько тёмных оборотней. Погруженный в свои мысли, он чуть не был сбит с ног юношей, бежавшим в противоположную сторону. Люпин получил смутное представление о тёмно-красной рубашке и чёрных волосах, прежде чем его уши уловили мягкий звук чьего-то плача. Обеспокоенный, он повернул голову и посмотрел на ребёнка, который всё ещё бежал вслепую. Ремус последовал за ним более медленным шагом, любопытствуя, что случилось. Качество, которое заставило Ремуса последовать за неизвестным студентом, было тем, что Дамблдор сказал, его самая большая добродетель, он заботился о людях. На него всегда можно было положиться как на надёжное плечо, как на человека, которому люди доверяют. Однажды Джеймс спросил его, как он может быть настолько непредубеждённым против всех, и Люпин ответил: — Я был бы большим мерзавцем, если бы делал предположения о людях, так как все остальные делают предположения о ликанах. Их определяет индивидуальная природа человека, а не его тип или раса. Он поднимался по лестнице в астрономическую башню, криво размышляя о том, сколько раз он поднимался по этой лестнице на занятия. На 32-й ступеньке виднелось чернильное пятно, оставшееся после того, как Джеймс до смерти напугал Петтигрю, заставив его уронить чернильницу туда, где она разбилась. Как Питер набрался храбрости, чтобы попытаться предать Джеймса и Лили, он понятия не имел, крыса был полным трусом. Сейчас он выбросил Питера из головы; мог сосредоточиться на беглом преступнике в другое время. Дойдя до верха лестницы, Ремус остановился, огляделся и пошёл в тени, пока не оказался справа от ученика. Мальчик не обращал никакого внимания на окружающее, вместо этого он рыдал так, словно его сердце вот-вот разорвётся. Это был такой печальный, потерянный звук, что ему стало больно от сочувствия. Он помнил множество случаев, когда сам плакал так, расстроенный и злой из-за пути, который дала ему судьба. Люпин был подавлен до своего третьего курса, когда три умных студента выяснили, кто он такой, и подружились с ним, разработав способ, чтобы он не был одинок во время своих трансформаций. Этот мальчик был старше, курс 4-5, с шелковистыми чёрными волосами и красивой кожей. На левой руке у него был свежий шрам, и он был худым для своего роста. Когда он поднял голову и посмотрел сквозь затуманенные глаза, Ремус почувствовал, как его собственные расширились. Лицо было тонким, с высокими скулами и гладкой нижней челюстью. Его глаза были ярко-изумрудного цвета, мерцая ярко даже в темноте. Он, должно быть, близнец Захарии! Или бывший близнец, наверное. Мерлин, за исключением этих глаз, он напоминает мне Сириуса! Как его теперь зовут? РА-Ро-Райл! Райл из Слизерина, как называла его Скитер. Пока он смотрел, парень встал, цепляясь за перила, как за спасательный круг. Он посмотрел на открывшуюся перед ним панораму, наблюдая за ней всего лишь минуту. Потом опустил глаза и уставился в землю. Ремус заметил задумчивое выражение его лица, и он провел рукой по металлическим перилам так, что Люпин напрягся в ожидании. Приняв решение, Райл вскарабкался на второе ограждение. Положив руку на одну из гладких колонн, он вскарабкался на верхнюю перекладину и уселся на трёхдюймовую поверхность. Снова посмотрел вниз и вздохнул, перемещая руку на колонну, пока она не оказалась в положении, чтобы оттолкнуться. Святой Мерлин, он сейчас прыгнет! — понял Ремус. Он шагнул вперёд, говоря тихо, чтобы не напугать ребенка. — Поверь мне, ты не хочешь этого делать. Изумлённые зелёные глаза остановились на нём. Через секунду они сузились, а потом снова расширились в знак узнавания. — Ремус Люпин, — дрожащий голос был мягким альтом, переходящим в тенор. — Хорошая работа, — похвалил Ремус, — я видел тебя всего пару раз у Джеймса и Лили, но они никогда не представляли друг другу. Почему бы тебе не спуститься с перил? — С чего бы это? — голос сорвался на дрожащий высокий тон. — Никто не заботится обо мне в любом случае. С чего бы это? Я тот, кто никому не нужен. — Почему ты так говоришь? — спросил Ремус, используя отвлечение Райла, чтобы подойти ближе. Он затаил дыхание, надеясь, что подросток не заметит его приближения. — Как оборотень, я думаю, ты лучше других знаешь о предрассудках волшебного мира. Джеймс отрёкся от меня, потому что я слизеринец, а теперь эта его глупая подружка по имени Рита Скитер выпалила на весь мир, что я домен. Если бы они узнали, что я говорю со змеями, то без раздумий бросили меня в Азкабан. — Я бы вряд ли назвал Риту его подружкой, — ответил Ремус. Он был потрясён ответом Райла. — Верно, она больше, чем его личный репортёр. За последние 4 года он только и приглашал её на ужин и в частные гостиничные номера по всему миру. Если бы Лили не была так глупа, она бы поняла, что он держит её за дурочку, — голос Райла был полон горечи, — а ещё есть Людо Бэгмен. Беспристрастный судья, — фыркнул Райл, — если он беспристрастен, то я сломаю свою палочку. Джеймс держит его в своём кармане по карточным долгам, постоянно угрожает ему, чтобы сделать маленького Заки чемпионом Турнира Трёх Волшебников. Ремус был так ошеломлен откровениями этого ребенка, что почти не заметил, как тот убрал руку с колонны и выпрямился. Райл глубоко вздохнул, и Ремус оставил хитрость, бросился вперед и схватил его за руку. Он потянул парня назад, сдёрнув его с перил и ударив в плечо. Худощавый ребёнок попытался отбиться от него, но благодаря своей возросшей силе Ремус смог обхватить руками грудь и талию Райла и прижать его к себе. Он снова тихо заплакал. Люпин выхватил чёрную палочку из тонкой руки и прошептал: — Stupefy. Слизеринец упал ему на руки, и он поднял его и был удивлён, насколько это было легко; Райл был очень легким. Он отнёс потерявшего сознание ребёнка прямо в кабинет Дамблдора. Горгулья впереди отпрыгнула в сторону и впустила его. Люпин поднялся по лестнице в кабинет и с помощью волшебной палочки Райла превратил кресло в диван, осторожно опустив на него лежащего без сознания подростка. Он положил эбонитовую палочку на стол Альбуса, а сам опустился в кресло, тихо поблагодарил чувство времени, которое привело его сюда как раз перед тем, как Райл упал; в противном случае Ремус знал, что конец был бы гораздо более трагичным. Он просидел там недолго, когда в кабинет вошел сам Альбус, а за ним Сириус и Северус Снейп. Все трое, казалось, были удивлены, увидев его сидящим там. Альбус пришёл в себя первым, и его глаза ярко блеснули, когда он сказал: — Ты закончил задание, которое я дал? — Да, сэр. — Хорошая работа. Это заняло больше времени, чем я ожидал, и я уже начал беспокоиться о тебе. Альбус заметил потерявшего сознание подростка и сказал: — Нам было интересно, куда он ушёл после того, как покинул зал. Плохи дела, эта статья. — Был в астрономической башне. Я подоспел как раз вовремя, он стоял на верхних перилах и собирался спрыгнуть, — устало ответил Ремус. Северус моргнул, насколько позволял его контроль. Тем временем Сириус… Ремус краем глаза наблюдал, как аврор бледнеет до призрачного оттенка, гадая, что же, чёрт возьми, происходит. Конечно, он ожидал, что Сириус удивится, но не испугается. Это был единственный способ объяснить его реакцию. — Зачем ему это делать? — спросил Северус вслух, нахмурившись в раздумье. Почти чёрные глаза быстро соображали, обдумывая несколько мыслей. — Он упомянул, что был «тем, кто никому не нужен», — тихо сказал Ремус. — Он сказал именно эту фразу? — резко спросил Альбус. — Да, — вздрогнул Ремус, услышав голос директора. — Полуночное солнце, — прошептал Альбус, глядя на лежащего без сознания слизеринца с выражением, которое можно было описать только как шок. — Что? — спросил Сириус. — Очень старое пророчество, которое было признано недействительным после того, как Сивилла озвучила пророчество о Захарии и Волдеморте. Ремус проигнорировал тот факт, что Сириус и Северус вздрогнули от второго имени, вместо того чтобы спросить: — Что в нём было сказано? Дамблдор подошёл и взял очень старую книгу. Он пролистал заплесневелые страницы и нашёл то, что искал. Начал читать вслух: Я тот, кого вы все избегали, Ребёнок, потерянный во тьме. Я тот, кого назвали в честь того, кто умер от собственной руки, Душа покинутая, но не сломленная. Я тот, кого вы назвали бы Спасителем, Выброшен за предателя. Я — падшая звезда, Поймай меня, если сможешь. От моего руководства зависит судьба всех нас. Я — Полуночное солнце. Должен ли я сломать тебя, Всё будет потеряно навсегда. Должен ли я спасти тебя, Вместо этого сам буду сломлен. На моих плечах лежит судьба всего мира, Обращайся со мной так, как хочешь, чтобы обращались с тобой. — Поймай меня, если сможешь, — процитировал Северус, — я думаю, ты сделал это сегодня, Люпин. — Что это значит? — прошептал Ремус. — Я думаю, — медленно произнес Альбус, — что это кое-что значит. Захария — тот, кому суждено уничтожить Тёмного Лорда. Вот что означает пророчество Сивиллы. — Я не понимаю, как её пророчество сделало это ничтожным. Оно совершенно другое, — пробормотал Северус. — Должен ли я сломать тебя, всё будет потеряно навсегда, — повторил Ремус, — должен ли я спасти тебя, вместо этого сам буду сломлен. — Обращайся со мной так, как хочешь, чтобы обращались с тобой, — пробормотал Северус, — я думаю, что Захария может быть тем, кто убьёт Тёмного Лорда, но Райл собирается либо исцелить волшебный мир, либо уничтожить его. — Полуночное солнце, — пробормотал Ремус, — свет, скрытый во тьме. Трое взрослых смотрели на спящего ребёнка. Сириус потёр лоб и открыл рот, выражая тревогу в своей обычной красноречивой манере. — Мы влипли.