Мой брат - король!

      Эта ночь стала одной из самых беспокойных в моей жизни. Как это будет — жить в чужом доме, воспитывать детей?       Нас у отца было всего двое. Мать скончалась, разрешаясь братом, отец оставил нас годом позже. Отроков в замке хватало. Дети вассалов и слуг вечно носились по двору и кухне с поручениями. Но я никогда особо не интересовалась их воспитанием.       Если бы отец был жив, одиннадцатую зиму я бы встретила в обители Великой Матери, где бы меня четыре года учили всему, что должна знать достойная жена. А затем выдали бы замуж, укрепив династическим браком союз с кем-то из соседей. Но отец отправился Долиной Смерти, оставив мне брата и страну.       Несколько зим регентствовал главный советник, постепенно обучая меня, а затем грянула война. Соседи позарились на обезглавленное государство. Возможно, всё сложилось бы иначе. Я бы вышла замуж. Государством до совершеннолетия Ферди правил бы принц-консорт. У меня были бы дети. Но сложилось как сложилось.       Я день за днём решала проблемы государства. Затыкала дыры в бюджете, боролась с катаклизмами и болезнями, изыскивала ресурсы, вела вялотекущее противостояние с соседями, которое истощало страну. И всё-таки добилась мира. К совершеннолетию брата уже несколько зим, как установился шаткий мир. Его брак с малолетней княжной был решенным вопросом, и мы ждали её шестнадцатизимья — минимального возраста, когда дозволено было заключать брачный союз в их стране. А теперь мне предстоит стать матерью. И начать свою работу с признания детям — их мамы больше нет.       Обманывать мальчишек я не хотела. Я не Молли, и это понятно любому, кто её хоть немного знал. Дети — чуткие создания, они сразу поймут, что их обманывают. А вранья дети не прощают. В моём понимании, Билл был уже взрослым парнем и должен понять, что такое смерть. Чарли может создать проблемы. Что касается Перси, то, судя по описанию Артура, мальчик и без того сложный, замкнутый. Как бы смена души матери не повлияла на него самым худшим образом. Так как же поступить? Рассказывать им всем вместе или по очереди? Но ведь если поведать кому-то одному, он тут же поделится с остальными, и те посчитают себя обманутыми. Что же делать?!       Сынок периодически просыпался и кушал, но, видимо, ему передалось моё волнение, и он тревожно хныкал, дрыгая ножками.       До утра я так и не нашла выхода. Нужно посоветоваться с Артуром: он лучше знает своих детей.              Артур появился ранним утром вместе с целителем. Тот осмотрел меня, выдал несколько фиалов и, поздравив с очередным сынишкой, отправился к другим больным.       Артур положил на кровать свёрток, который я до того не заметила.       — Здравствуй. Это, — он кивнул на свёрток, — чтобы ты могла привести себя в порядок. Я принёс платье, бельё, расческу. Нам нужно отправляться домой, пока мальчишки у Мюриэль. Я всё тебе покажу, что и где находится. Немного пообвыкнешься. Я подумал, что тебе будет очень сложно осматривать дом при ораве мальчишек.       Артур немного нервно провёл рукой по волосам и стал похож на взъерошенного пса.       Я оценила эту заботу, проявленную к чужому человеку. Он ведь мог не заморачиваться, просто бросить меня одну и смотреть: выплыву или утону. Но нет, договорился с тёткой, чтобы та забрала сыновей, принёс свежую одежду. Я не знала, было ли это проявлением уважения к памяти Молли или привычной для него отцовской заботой. Поклонилась с благодарностью.       Артур чуть поморщился — по всей видимости, его раздражали мои поклоны. Возможно, у них так не принято? А как тогда? Нужно будет обязательно узнать.       Я юркнула с вещами в ту самую комнатку с белым стулом, переоделась и зачесала непослушные кудряшки. Тело у Молли было мягкое, белое, плечи покрывали многочисленные веснушки. Ещё не спал послеродовой живот, грудь пока до конца не налилась молоком, но и без того была достаточно большой. Бельё, которое принёс Артур, мне показалось хоть и необычным, но удобным. Короткие белые штанишки до бёдер, конструкция из ремешков и тканевых мешочков, в которую я после нескольких неудачных попыток упаковала грудь. Нижней рубашки не было. Может, Артур забыл, а может, здесь так носили. Привычные мне нижние штаны тоже отсутствовали. Платье доходило до середины икры, а рукава заканчивались в районе локтя. Приятный голубой цвет шел Молли. И мне понравилось отражение. Хотя оно совсем не походило на моё прежнее.       Я вышла, Артур пробежался по мне взглядом и кивнул. Сына он уже держал на руках, укутав в клетчатое одеяло. Он протянул мне руку, и мы отправились по длинному коридору, в конце которого на стене располагался огромный камин. Артур зачерпнул из чаши на камине порошка, часть отдал мне и пригласил шагнуть с ним прямо в пламя, предварительно швырнув туда порошок! Я последовала за ним, хотя видеть, как человек стоит в пламени и не горит, было дико!       — Нора! — громко произнёс Артур. И мир завертелся. Точкой стабильности оставалась лишь его рука, крепко сжимающая мою ладонь. Перед нами проносились чужие дома, залы таверн, какие-то лавки. И вдруг всё закончилось. Я выпала на ковёр просторной гостиной. Артур шагнул следом и поднял меня.       — Добро пожаловать в Нору, твой новый дом, Мэри, — грустно сказал он, делая приглашающий жест рукой.              Он провёл недолгую, но обстоятельную экскурсию. Мне показали гостиную, большую кухню, которая была вотчиной Молли, спальни мальчиков. Билл соседствовал с Чарли, а Перси — с близнецами. Но Артур совсем недавно пристроил ещё одну спальню.       Планировалось, что в неё переедет Билл после поступления в Хогвартс — школу для волшебников, а Перси занял бы его место в комнате Чарли. Ещё в доме была прихожая и чердак, на котором обитало странное, жуткое существо — упырь. Артур, смущаясь, поведал, что никак не доходят руки решить вопрос о его пребывании в доме. Никто не знает, когда он появился, но вреда тот не причиняет — живёт себе, воет иногда.       Меня создание напугало. Он него веяло какой-то потусторонней жутью. Чердак был завален вещами и покрыт пылью. Но разбирать завалы при этом создании? Меня прошиб холодный пот. Казалось, Молли была солидарна со мной по отношению к упырю, ведь в остальном доме царил порядок. Мебель была хоть и разномастной, но добротной, полы свежеокрашены, потолок побелён.       — Артур, — аккуратно начала я, — а тебя не затруднит всё-таки избавиться от этого создания? Мальчишки в таком возрасте — те ещё озорники, а если полезут к этой твари? Ты уверен, что упырь не причинит им вреда?       Артур нахмурился и кивнул:       — Завтра зайду к знакомому в отдел по надзору за опасными существами, пускай пришлют ликвидаторов. Не знаю, правда, во сколько нам это встанет.       Артур расстроенно потянулся рукой к затылку и взъерошил волосы. Я заметила, он так делал, когда задумывался или нервничал. Денег у семьи и вправду было немного. И хотя Молли была хорошей хозяйкой, судя по тому, что я успела увидеть, дела шли не очень.       Артур пригласил меня осмотреть двор. Я накинула плащ и обула сапожки. Меня порадовал птичник, где бродили несколько десятков упитанных пеструшек. Рядом пустовал небольшой хлев. Семья не держала животных. Мне это показалось странным. При таком количестве детей ни козы, ни коровы? Овец тоже не было. Откуда же Молли брала шерсть для вязания? Неужели покупала?       Довольно большой, но запущенный сад. Участочек, на котором вполне можно было разбить огород, не был перекопан. Артур сказал, что мальчишки пользуются им, как полем для игр, а Чарли летает там на метле. Такое нерациональное использование земли меня коробило. Каждый кусочек мог принести пользу. Сейчас была ранняя весна, кое-где ещё лежал снег, хотя воздух уже начал прогреваться. Самое время обрезать и почистить деревья. Когда чуть потеплеет, можно разбить огородик, высадить травы и лук. Я вспомнила, как наш колдун каждую весну заговаривал поля от вредителей, прогревал посевы и вызывал дожди. Интересно, может ли здешняя магия нечто подобное? Было бы неплохо.       Артур показал свой «гараж» — металлический сарай, забитый сотнями непонятных и непривычных для меня вещей. Видимо, мой муж — очень умный человек, если он может самостоятельно в таком разобраться.       Мы вернулись в дом, я покормила сына, и мы с Артуром вместе его помыли, уложив в люльку около хозяйской постели. Потом отправились изучать кухню. Артур обстоятельно показывал, что и как работает, где лежат приборы, стоят кастрюли, сковороды, сервизы. Знакомил меня с запасами. Дал мне пергамент и перо с чудесной чернильницей-непроливайкой. И я стала записывать всё, чего, по моему мнению, нам не хватало из продуктов.       Здесь и случилась первая неприятность. Как оказалось, Артур не может прочесть моих рун. Он, в свою очередь, предложил мне прочитать любую из книг на полке у Молли. И я поняла, что не понимаю значков на странице. Видимо, с телом Молли я приобрела лишь устную речь. А вот писать и читать мне придётся учиться заново. Это серьёзно осложняло и так непростую ситуацию. Артур рассчитывал, что я смогу прочитать об этом мире и о магии в книгах. Теперь же придётся решать проблему с моим обучением. Заклятий, позволяющих выучить язык в короткие сроки, не существует, лишь артефакты-переводчики, но и они переводят лишь устную речь. То есть для нас бесполезны. Мне придётся учиться читать и писать заново. Только этого не хватало! Список проблем пополнялся.       Пока что я передиктовала список Артуру. Он отправился за продуктами, а я стала готовить обед и ужин для мужчин из того, что было в доме. Соорудила овощную похлёбку с птицей, испекла хлеб и мясной пирог. Напекла лепёшек, смазав их мёдом. Вернулся Артур. И начал доставать из карманов маленькие коробочки, которые увеличивались на глазах. Затем, под моим изумлённым взглядом, повинуясь движениям его палочки, продукты исчезали в шкафах. На некоторые из них Артур дополнительно наколдовывал что-то. Как оказалось — холод. В таких шкафах продукты могли храниться очень долго. Ещё какие-то заклятия Артур бросил на мешки с мукой и крупами. Как выяснилось — от вредителей. Теперь мешкам не страшны ни жучки, ни мыши. Затем он одобрительно кивнул, увидев приготовленные мною яства. Я налила ему похлёбки и отрезала пирога. Он ел молча и очень быстро.       — Мэри, я отправляюсь за мальчиками. Как придём камином, пожалуйста, обними их и поцелуй. Ты всегда называешь Билла — Билли, ерошишь волосы Чарльзу и одновременно обнимаешь Фреда с Джорджем, называя их своими карамельками.       Артур был сосредоточен и серьёзен, словно инструктировал бойца перед операцией.       — А Перси?       — Персиваль — очень аккуратный мальчик, его раздражает, если ты сильно его тискаешь и мнёшь костюм или портишь причёску. А ещё он не любит, когда ты повышаешь голос. Потому просто приобними его и скажи что рада видеть своего Перси, хорошо?       — Хорошо, Артур, я поняла. Билли, взъерошить волосы Чарли, одновременно обнять близнецов, назвать карамельками, Перси приобнять.       Мне нужно было запомнить всё и повторить в точности. Детям важны ритуалы. Говорить на взрослые темы будем потом. Артур ушел камином, а я, гася нервное напряжение, провела руками по платью, расправив складки, глубоко вдохнула и выдохнула. Расправила плечи и представила, что впереди всего лишь встреча, очередная сложная встреча. Из камина появился первый мальчик. Он был высок и очень похож на Билла с колдофото. Я шагнула ему навстречу, он побежал и повис у меня на шее.       — Мама! Ты дома! Я скучал, мам!       — И я, Билли, и я.       А от камина уже летел рыжик чуть ниже и немного светлее Билла.       — Мама! Ты вернулась!       — Чарли! — я, прижав мальчика к себе, провела рукой по его волосам. Они были шелковистыми и приятно струились сквозь пальцы.       Вместе с отцом прибыли Перси и близнецы. Перси не бежал, а спокойно шел, смотря настороженно исподлобья. Я присела, распахнув объятия. Перси аккуратно и очень бережно меня обнял. Я погладила его по спине, прошептав:       — Перси, мальчик мой.       — Мама! — серьёзно ответил ребёнок. — Я рад, что ты дома.       — И я рада, сын.       Тут в меня врезались две маленькие идентичные рыжие кометы. Самые яркие рыжики из всех Уизли. Я одновременно обняла их и пробормотала в косматые головки:       — Мои карамельки!       Мальчишки заговорили все одновременно. Они кружились огненным вихрем, приносили рисунки, на которых была схематически изображена оранжевоволосая фигура в цветочном платье-треугольнике и много таких же оранжевых мальчишек. Рядом с Треугольником располагался прямоугольник-папа, высокий и оранжевый. Рисунки мне очень понравились, и я решила обязательно их сохранить, как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба в этой семье.       Время до вечера пролетело незаметно. Я кормила младшего сына, потом мальчишек. Выслушивала о десятках важных дел, которые все успели переделать в отсутствие мамы, увидела игрушку, которая сама летала по комнате от одного близнеца к другому. Чарли притащил из сада странное существо, похожее на корнеплод с ручками, и хотел оставить его дома. Артур не дал и велел выгнать гнома обратно в сад. Чарли тут же потащил меня в сад, чтобы показать новый финт, который он освоил на метле. Одновременно в другую сторону тянул Билл, желая показать чары, которые он выучил без палочки. Решили, что покажут одновременно, и пока Чарльз взмывал на метле ввысь, Билл сосредоточенно уставился на камень во дворе, протянул к нему руку и чётко произнёс:       — Вингардиум Левиоса!       И камень приподнялся в воздух, недолго провисел и рухнул. Я совершенно искренне воскликнула:       — Какой же ты молодец, Билли!       Тем временем со стороны сада раздалось:       — Мам, смотри!       Я повернула голову и увидела, как Чарльз разгоняет метлу и вдруг поворачивается вокруг своей оси. Это было очень страшно. Я испугалась, что мальчишка отпустит метлу и упадёт!       — Чарли, что ты делаешь?!       Чарли подлетел ко мне, лихо спрыгнул с метлы и рассмеялся! Тут же меня снизу дернули за платье, и раздалось недовольное:       — Мы тоссе…       — Так…       — Хотим!       Братья говорили по очереди, даже не задумываясь. Мне приходилось постоянно поворачивать голову от одного к другому.       — Вам пока рано так летать! Подрастите сначала!       — Мы…       — Взйосые!       Возмущенно завизжали идентичные карапузы. Чарльз показал язык и издал неприличный звук:       — Бззз… Мелкие, мелкие!       И, вскочив на метлу, улетел, продолжая дразнить близнецов мелкими плаксами. Близнецы заорали, походя на голодных чаек. Затем один из них приподнялся над землёй. И тут же замолчал, удивлённо взирая на брата, оставшегося внизу.       — Эй, Фйед, я тосе хосю!!! — прокричал, видимо, Джордж и ухватил брата за ногу. К ним подлетел Чарли, перехватывая Фреда поперёк живота и сажая на метлу. Заорал Джордж, покраснел, стиснул кулаки, подпрыгнул и тоже взлетел. В этот момент из дома, держа за руку Перси, появился Артур и гаркнул:       — А ну-ка, всем немедленно приземлиться! Кто разрешал летать?! Билл, ты куда смотрел? Чарльз, поставь метлу! Фред, Джордж, если вы сейчас же не опуститесь, останетесь без сладкого!       Близнецы надулись и упали на землю. Чарли, с видом обреченным и безутешным, очень медленно поволок метлу в сарай. Довольным выглядел только Перси, ему в этот раз не досталось. А я стояла ошарашенная. Предстояло воспитывать не просто толпу разновозрастных мальцов в бедной семье. Но мальцов-волшебников! Которые могут улететь, поджечь, взорвать, затопить дом! Готова ли я к такому? А вечером ещё предстоит сообщить им о смерти матери и её подмене. Только многолетняя практика, когда приходилось при любых обстоятельствах держать лицо, помогла мне не сорваться и не выдать своё истинное отношение к ситуации.              Кое-как пережили ужин, уложили спать младших, покормили шестого сына. Вне кроватей остались Билл и Чарли. Мы решили сначала переговорить с ними, и, посоветовавшись с Биллом, решать, рассказывать ли о матери Персивалю. Мы позвали мальчиков в гостиную. Артур сел на диван и усадил обоих мальчишек по бокам, приобняв за плечи. Я устроилась в кресле напротив.       — Билл, Чарли, — начала я, — нам с отцом нужно сказать вам кое-что очень важное. Мальчишки заметно напряглись и вытянули шеи в мою сторону.       — Вы уже достаточно взрослые, чтобы понять то, что мы собираемся вам рассказать. Вы ведь волшебники, мальчики, и знаете, что в нашем мире возможны любые, даже самые невероятные вещи, правда?       Мальчишки кивнули, подозрительно косясь то на меня, то на отца. Я вдохнула побольше воздуха и выдала:       — Вашей мамы Молли больше нет!       Дети непонимающе уставились на меня, и я продолжила, пока меня не перебили:       — Ваша мама умерла. Так бывает, люди внезапно умирают, отправляются в другие миры, я это точно знаю, — тут я зажмурилась, вдохнула ещё раз и продолжила: — Я тоже умерла. В своём мире. И мы с вашей мамой встретились в Долине Смерти. Она просила вас беречь и защищать, а я согласилась, — сглотнула и добавила: — Меня звали Мариэттой, до того как я умерла.       Билл перебил меня:       — Пап, ты в это веришь? Мама умерла? Насовсем? Вы нас не разыгрываете?       Артур покачал головой и ответил:       — Нет, Билл, к сожалению, это правда. Вашей мамы с нами больше нет. Не знаю почему, но в теле Молли оказалась чужая душа. Душа Мэри.       — А зачем ты заняла место нашей мамы?! — агрессивно выкрикнул Чарли.       — Она сама меня попросила, — как можно спокойнее ответила я. — Ваша мама очень боялась, что некому будет позаботиться о вас с отцом, и она попросила мою душу. Я сочла это огромной честью и согласилась.       — А мама теперь где? В ком она теперь будет? — спросил Билл.       — Я не знаю, Билл. Может, как я, переместилась в иное время и место, может, родилась вновь и совсем не помнит, кем была ранее. Ваша мама была хорошим человеком, и я думаю, заслужила самую лучшую дорогу судьбы.       Несколько секунд было тихо, а потом Чарли спросил: — Это Он виноват, что мама нас бросила? Что она… умерла?       Я сначала не поняла, о ком говорит Чарли. Но Артур ответил за меня:       — Нет, сынок, ваш братик ни в чём не виноват. Никто и никогда не знает, когда человека заберёт смерть. В этом никто не виноват. Тем более ваш маленький братик. А мама… — он сделал паузу, раздумывая. — У других, когда умирают близкие, не остаётся ничего, кроме памяти. А у нас теперь есть Мэри. И она обещала вашей маме заботиться о вас.       Билл нахмурился и недобро смотрел на меня. Конечно же, он не хотел, чтобы о нём заботилась чужая женщина. Он хотел, чтобы мама была жива. И я его понимала. Но ему нужно злиться и кого-то винить, это нормально. И лучше пусть винит меня, чем новорожденного, ни в чём не повинного брата. Вдруг Чарли спросил:       — А как это было — умирать? Больно?       Я понимала, что он спрашивает не столько обо мне, сколько о маме. Было ли ей больно? Думаю, да. Ведь она умерла, разрешаясь от бремени. Я успела испытать лишь отголосок её боли. Но ответила я совсем другое:       — Нет. Как проваливаться в мягкое ничто. А потом светло, и тебя встречает Долина Смерти. Мой народ верит, что там встречаются души, чья дорога не завершена, и там же начинаются новые пути. Мы жжём поминальные костры, чтобы нашим близким было теплее и яснее видно путь.       И тут мне пришла мысль. Казалось, она была не моя, будто кто-то шепнул на ухо. И я знала, что так будет правильно. Что только так и нужно сделать.       — Давайте зажжём такой костёр для вашей мамы? Как раз самое время! Пускай ей будет светлее и легче. Так мы сможем почтить её память. Она этого достойна.       Артур настороженно покосился на меня, собираясь возразить. Но тут Билл поднялся с решительным видом, и кивнул Чарли.       — Давайте!       Мы вышли во двор и собрали упавшие ветки, в изобилии разбросанные по саду. Взяли несколько крупных поленьев. Я отрезала свежеиспечённый хлеб и кусок сыра, попросила Артура дать мне бокал вина. Мужчина выдал мне бутылку. Мы с мальчиками разыскали старый металлический кубок с каким-то гербом. Артур сказал, что герб принадлежит семье Пруэтт, он из приданого Молли. В стакан налили молока и пошли провожать душу по новой Дороге.       Мы соорудили из нескольких поленьев подобие колодца, возложив на него дары. Плеснули молока и вина на поленья. Обложили ветками и зажгли с помощью магии, Артур помог. Пламя взметнулось сразу, ярко и высоко. Жертва принята!       Мы стали в круг вокруг огня, и я начала говорить, делая паузы, чтобы мальчики могли за мною повторять. Они повторяли, хоть голоса и дрожали, а Чарли и вовсе плакал. Артур тоже присоединился, неотрывно глядя в пламя. И вскоре негромкий хор из четырёх голосов зазвучал над задним двором: Когда пойдёшь последнею тропою, Не убоишься Долины Смерти…