Мой брат - король!

      Жаркие дни продолжались. Лето не сдавало позиций. Трава во дворе выгорела до желтизны, дети загорели дочерна, даже маленький Ронни вовсю ползал по покрывалу под летним солнцем и прихватился загаром. Летняя жизнь остальных детей была разнообразной. Они практически не появлялись дома, пытаясь не упустить ни кусочка солнца. В саду на яблоне повесили качели, с которых не слазил Перси, а между сливой и стеной сарая Билл натянул гамак из старой шторы с чердака. Правда, несмотря на то, что гамак повесил Билл, качались в нём в основном близнецы. И это была самая лучшая часть дня, ведь качаться они могли долго, и при этом не орали и ничего не разрушали.       Я втянулась в рутину, вписав в неё создание крапивной ткани. Теперь я вставала засветло, делала рутинные дела по дому, заготовки на зиму, готовила, занималась Роном, затем шла следить за крапивными стеблями. Их нужно было перекладывать, чтобы те сохли равномерно и не гнили. Те, что уже высохли до нужного состояния — откладывала. Когда их набиралось достаточно, я приступала к разминанию — отбивала стебли через ткань, чтобы отделить волокна от шелухи, зачем очищала мягкие ниточки, которые получались, от мусора и обломков — отбивала о твёрдую поверхность и чуть на весу. Затем прочёсывала получившийся жмут специальным гребнем, который сделала сама, и разделяла нити на длинные средние и короткие, свивая кудель из длинных. Средние и короткие планировала использовать в оберегах попроще, Артур, несмотря на обиду, принёс мне книги с оберегами из крапивного волокна. Со временем у меня набралось достаточно, чтобы я рискнула перейти к первой рубахе.       Что интересно, как только я начала рвать крапиву, меня перестали преследовать крапивные сны. Словно бы их никогда и не было. По наитию, каждый этап работы с полотном я посвящала Великой Матери, вознося ей молчаливую мольбу, и спала по ночам как убитая, а поутру мои руки и стопы восстанавливались.       Отношения с Артуром охладели. Он по-прежнему был в обиде. Стал чаще отсутствовать дома, а если и приходил раньше — проводил время с детьми или делая что-то по дому. К Ронни он приходить перестал, сократив общение с младшим сыном до минимума. Иногда не беря того на руки по нескольку дней. Он, по прежнему, что-то искал с Поттером, и не поддерживал мою идею пойти на поводу у видений.       Когда я показала ему нити и нарисованную схему будущей сорочки, Артур вдруг упёрся и сказал, что тестировать моё рукоделие на детях не даст. Это неизведанное, очень древнее, ритуальное колдовство, и как оно отразится на детях — непонятно. Неожиданно его поддержали мои грации. Так что я осталась одна в своём молчаливом испытании. Алиса и Лили приняли сторону Артура, ополчившись на меня, и лишь Пандора поддерживала мои начинания. Настоящей опорой стал Билл. Он помогал по дому и старался следить за братьями, сдерживая проказы близнецов и осаживая Чарли. Казалось, он осуждал отца, но вслух ему этого не говорил. В доме царила напряженная атмосфера.       Несмотря на все запреты Артура я понимала — что останавливаться нельзя, и решила вязать достаточно воздушную, но не прозрачную, дырчатую кольчужную рубашку платочной вязкой. Оставался лишь вопрос — кому первому стоит связать сорочку. Мне казалось, что правильно будет сделать рубашки для близнецов, ведь они находятся под наибольшим ударом. Артур не соглашался, и считал, что мы не знаем, как сработает крапивное полотно, собранное на кладбище. И не разрешал экспериментировать с детьми непроверенными ритуалами почерпнутыми непонятно где. Сам он отказывался выступать подопытным.       Девушки вот-вот должны были родить. Счёт пошел на дни. Их мужья отпадали — хотя друг Поттера — Сириус, предлагал свою кандидатуру. Мол у него семейных проклятий — как блох на собаке. Можно тестировать на нём, тем более, что он тоже вроде как, Предатель крови. Из-за отлучения матерью от рода и выжигания на гобелене. Я уже хотела было согласиться, когда в один из вечеров, когда тихо свивала кудель, к нам вновь не заглянул Северус.       Он, услышав о затруднении от Артура спокойно сказал:       — Пробуй на мне. Я полукровка из старинного рода, мать прокляли за свадьбу с маглом. Я не слишком здоров, многократно проводил на себе опыты и эксперименты, кроме того — однозначно чем-то родовым проклят ещё со школы, в медицинском крыле так и не смогли разобраться что за проклятие, но лично мне никаких проблем кроме бесконечно грязных волос оно не приносит, потому я не стал искать глубже. Кроме того, меня не жаль, — пожал он плечами.       Я была в корне не согласна, что его не жаль, хотя сказать ему это могла лишь возмущенным взором. Но Артур вдруг внимательно посмотрел на парня и сказал:       — А ведь, почему бы и нет. Блэк не совсем хороший вариант, мы не сможем понять, исчезли ли проклятия без доступа к его особняку. А у того с роднёй проблемы. Кроме того, он не очень-то вхож в наш дом. А вот на тебе, Северус, будет видно сразу. Кроме того, ты учёный, сможешь вести дневники изменений. Ты же отслеживаешь своё состояние после экспериментов?       − Естественно, − фыркнул он.       − Тогда решено. После Лугнасада и проверим. — решил Артур и даже не посмотрев на меня вышел из комнаты.       Мне стало больно от его пренебрежения. Северус добровольно предложил свою кандидатуру и заслуживал благодарности. А ко мне Артур и вовсе отнёсся по-свински. Возможно, я и заслужила подобное отношение, но я пыталась, и что-то делала для наших детей. И он мог бы оценить мои усилия. Но вместо него ко мне подошёл Северус:       − Мэри, посмотри на меня, − он аккуратно взял меня за руки и посмотрел в лицо — не переживай. Всё будет нормально. Кроме того, я подстрахуюсь, принесу зелья от всего. Я не думаю, что твои крапивные рубахи способны сделать хоть что-то плохое. Я вообще не верю, что хоть что-то вышедшее из-под твоих рук, может нести зло.       Он говорил очень тихо и размеренно, но настолько убедительно, что я верила каждому его слову. И то, что он мне настолько доверял, этот нелюдимый, неприветливый мужчина, стоило многого.       И я стала вязать сорочку на Снейпа. Раз в два дня он приезжал на примерку. И вот в день, когда Лили уехала рожать, а Алиса уже лежала в Мунго, я доделала первую рубаху. Она была серовато-белой, неказистой, тонкой и очень мягкой. Напоминая своеобразную воздушную кольчугу. Но Артуру о готовности изделия не сообщила, в последние дни он сделался совершенно невыносимым. А мне приснился сон, что сорочку стоит надеть сегодня — в канун Лугнасада. И я отправила Северусу сову.       Мы встретились около дома в ярком лунном свете, меньше часа оставалось до полуночи, светила полная луна. Я повела его в поле за домом. Там Пандора, по моей просьбе, начертила защитный рунный круг.       Северус взял сорочку, и хотел было отвернуться, чтобы переодеться, но я его остановила. Не знаю, что это было за чувство, но я знала, что он должен раздеться сам, а я — надеть на него сорочку. Пришлось показать, чего я хочу с помощью рук, и когда он понял, то зарделся. Хотя и сумел себя преодолеть. Пряча взгляд, стянул мантию, затем расстегнул рубашку и, наконец, остался голым по пояс. Белое тело было некрасивым. Слишком длинные руки, торчащие ключицы и гусиная кожа. Он прижимал руки к телу, не зная куда их деть. Я попросила его жестом поднять их вверх, и он повиновался. Я успела краем глаза увидеть какое-то тёмное пятно на его предплечье, прежде чем оно скрылось под рукавом кольчужной сорочки, которую я на него надевала. Затем в ворот нырнула голова, потом я потянула сорочку на торс мужчины и отошла за пределы рунного круга. Северус опустил руки, чуть повёл плечами. Рубашка села как влитая. Ничего не происходило. Северус стоял, луна светила. Тёплый летний вечер доносил запахи луга, болотный дух озерца, запах разжареной смолы и хвои от леса. Я решила, что стоит вознести хвалу Великой за прожитый день, за то, что она направляла меня и мою руку в создании этой рубахи и попросить у неё помощи.       Ровно на середине безмолвной молитвы рубашка засветилась едва видимым, лунным светом, и впиталась в тело Северуса. Он застонал и опустился на колено. Его тело стало меняться: Он словно ещё немного подрос, стал шире в плечах, худоба перестала выглядеть пугающей. Он поднял на меня взгляд: лицо мужчины тоже изменилось. Нос немного выровнялся, хотя остался той же формы, волосы стали гуще и длинней. А затем Северус вдруг схватился за предплечье, там где было тёмное пятно, стиснул зубы и зашипел. Из его глаз полились слёзы, он медленно опустился на колени, прижимая к животу левое предплечье. Это длилось больше минуты. А потом он отпустил руку и я увидела, что пятна больше нет.