Мой брат - король!

— Мэри…              Меня кто-то тихонько тормошил за плечо. Просыпалась с трудом, словно поднималась из глубокого колодца. Тихий голос Артура возвращал меня в реальность. Потолок гостиной. Спина затекла, я почему-то уснула на диване.       — Мэри, почему ты тут? Вы всё-таки проводили ритуал? У вас с Северусом получилось?       Я на миг задумалась, вспоминая. Почему-то воспоминания были нечёткими, но я вспомнила, как проводила ритуал, надевала рубаху, как Северус менялся. И, словно сквозь дымку, вспомнила, как волшебник попрощался и аппарировал. Неуверенно кивнула Артуру. Затем ещё раз, утвердительно отвечая на вопросы. Почему уснула тут, не могла объяснить ни себе, ни Артуру при всём желании — вынужденная немота сильно ограничивала. Тот облегчённо выдохнул. От него едва заметно пахло элем.       Я спустила ноги с дивана, помотала головой, стряхивая дрёму. Артур внимательно вглядывался в моё лицо, словно что-то искал. Прикрыл глаза, вздохнул и предложил:       — Давай я сделаю крепкого чаю. Нам нужно поговорить.       Я чуть скривилась: интересно, как он собрался вести беседы с немой женщиной? Но кивнула. Возможно, Артур планировал принести мне пергамент?       С меня медленно спадало сонное оцепенение. Артур зажёг неяркий свет в старом бра у дивана, закипятил чайник, заварил чаю, снял мантию, закатал рукава рубашки. Затем придвинул кресло ближе к дивану и протянул мне кружку. Я поставила ту на столик перед собой — не умею пить слишком горячее. Артур последовал моему примеру. Снова шумно вздохнул и начал:       — Мэри, понимаю, поздновато, наверное, но я всё же хочу попросить прощения за своё поведение. Я слишком тосковал о Молли, ушёл в своё горе, злился на неё, на себя, на тебя и даже на Рона. Я совершенно запутался. Взвалил на тебя весь быт. Вцепился в Поттера с его гобеленом как магл в спасательный круг. Мне казалось, что если я сниму проклятие, то что-то изменится. Хотя, на самом деле, это был повод сбежать из дому: от себя, от своих мыслей и от тебя. Ты так похожа на Молли, но ты — не она…       Я слушала, затаив дыхание. Даже если бы могла говорить — не посмела бы нарушить ту атмосферу доверия, что сейчас возникла между нами. Это было похоже на того Артура, что прижимался к моему животу несколько месяцев назад… чтобы потом закрыться и превратиться в совершенно чужого и непонятного мне мужчину.       — Я очень сильно её любил. Никакими словами не передать моих чувств к Молли. Невозможно объяснить, даже пересказав нашу историю поминутно, — Артур прикрыл глаза и с силой сжал подлокотник кресла. Сглотнул и продолжил, слова давались с трудом: — Жить без неё — это словно учиться заново ходить или дышать. Как будто у меня парализовало сердце. И я так злился на тебя за то, что ты — это ты. Ты так легко вписалась в семью, стала хозяйкой дома, что когда тебе ещё и сны эти Мерлиновы стали сниться, я начал ревновать. Почему тебе?! Это ведь моя семья! Мои дети! Всё, что у меня осталось от неё! Его голос сорвался. Он с силой провёл по глазам пальцами и сжал переносицу, снимая слёзы. Я тихо сделала глоток чая, опустив глаза и сделав вид, что не замечаю. Ему нужно было дать время, чтобы взять себя в руки.       — Мне вот ничего не снилось. Даже Она ни разу не пришла ко мне во сне! А я так хотел её увидеть напоследок! Так хотел попрощаться! Я злился на твоё бесконечное прощение и понимание. На твоё упрямство! На то, что ты — не она! На Рона, потому что он своим рождением отнял у меня мою любовь. Хотя он вовсе не виноват. Ведь мы так его ждали, так хотели ещё одного ребёнка! Мы когда-то мечтали, что у нас будет семеро сыновей, как в сказках.       Он вновь взял паузу, чтобы продолжить уже без надрыва:       — Знаешь, это ведь самая изощренная пытка: слышать её голос. Каждый Мордредов день! Но шаги не её. Когда долго с кем-то живёшь, то узнаёшь по шагам. А ты ходишь иначе. И пахнешь уже не так. И совсем иначе держишься. И я теряю её каждый долбанный день!       Артур уже не вытирал слёз. Он говорил спокойно, а они текли у него по щекам.       — Прости меня, Мэри. Я в своём горе совершенно игнорировал тебя. Не удосужился узнать, чем ты жила всю жизнь. Каково тебе было вписываться в чужой мир. Ты ведь почти ничего о себе не рассказывала, а я не спрашивал. Ведь ты тоже кого-то потеряла? Ты же говорила о брате, когда убили Гидеона и Фабиана. За него тебя убили?       Мне оставалось только кивнуть.       — Но ты держишься, взваливаешь на себя любые заботы. Но мне очень с тобою трудно. — Он впервые за разговор посмотрел прямо на меня, потом провёл рукой по волосам.       — Я ведь разозлился не потому, что ты стала создавать эти рубахи. Я злился на то, что ты не попросила моей помощи. Я к такому не привык, мы с Молли были единым целым. Семья — это про доверие и взаимодействие. Всегда вместе. Против всего мира. А мы с тобою словно два отдельных волшебника, которые пытаются в одиночку выгрести в море проблем, при этом имея вполне крепкую семейную лодку. Мэри, я был ужасно неправ. Ты теперь — моя семья. Как и мальчики. Нам нужно быть вместе, и всё делать вместе. Пожалуйста. Не надо всё делать одной. Мне очень нужно научиться заново ходить и дышать. И тебе тоже. Я помогу, когда тебе понадобится помощь, но мне нужно, чтобы ты попросила. Если я вновь замкнусь в своём горе, — встряхни меня. Стукни! Но не бросай! Не отстраняйся, не делай по-своему! У нас с тобой больше никого нет в этом мире. Только мы и дети. Ты поможешь нам, Мэри?       Он наклонился вперёд и взял меня за руку. И я вдруг осознала, что тоже плачу. Плечи беззвучно содрогались. Никто и никогда не предлагал мне помочь. На моих плечах всегда лежало бремя правящей принцессы, у которой нет права на ошибку. У которой есть только долг, и которая всегда вынуждена жертвовать собой. Я так привыкла. Я всегда была одна. Я не умею иначе.       Артур пересел на диван и обнял меня за плечи, баюкая, как ребёнка. А я рыдала, как не рыдала никогда, давя всхлипы и вой, чтобы не нарушить клятву молчания. Артур гладил меня по спине и тихонько поцеловал в макушку.       — Плачь, Мэри. От слёз станет легче. Плачь. Ты такая сильная. Но ты больше не одна. Прости меня, я такой глупый. Я не видел, как тебе тяжело. Прости, пожалуйста. Ты больше не будешь одна. Мы вместе со всем справимся. Обязательно.             А я всё плакала и плакала, словно во мне целый океан боли. Но вскоре слёзы сошли на нет. Я отстранилась, впервые ощутив неловкость, и отправилась умываться, чувствуя себя отупевшей и опустошенной, а Артур заварил свежий чай.       Мы пересели к кухонному столу, и муж стал рассказывать невероятную историю, что произошла с ним в баре во время празднования рождения детей Поттера и Лонгботтома.       — Так что если ритуал, который откопал Поттер, сработал, то наши мальчики в безопасности. Хотя это и не исключает создание гобелена — Предательство крови никто не отменял, — закончил Артур, допивая чай.       Я радостно улыбнулась. Неужели мои дети больше не под угрозой? Неужели они проживут долгую жизнь? Как-то не верилось. Мы так долго жили мыслью об их освобождении, а всё вдруг оказалось как-то слишком легко. О ритуале с рубашками решили поговорить завтра. На сегодня с нас обоих было достаточно. Мы допили чай и отправились спать.       А утром когда дети завтракали, Артуру сова принесла «Ежедневный Пророк». Но в этот раз он отложил его на край стола, и читать не стал, уделяя время разговорам с детьми, чему мальчишки были несказанно рады. Когда завтрак подошёл к концу, и дети убежали играть во двор, он помог мне убрать со стола и вымыл заклинанием посуду, чего я сделать не могла из-за немоты. Я накормила Рона и принесла его играть в гостиную на ковёр — сын активно старался ползать. И тут из камина, внезапно, прямо нам под ноги, неизящно выпала тётушка Мюриэль.       Она была одета в сиреневый халат, накинутый прямо поверх ужасно-кружевной ночной сорочки, и чепец. Старая ведьма, ещё стоя на коленях, воинственно размахивала зажатым в руке «Пророком».       — Ты видела новости?! — набросилась она на меня, даже не сметя порох с подола.       Я недоумевающе покачала головой.       — Ха! Твой Снейп просил передавать тебе привет с того света и прислал подарочек!       С этими словами она с кряхтением поднялась и торжественно развернула газету в мою сторону. Заголовки кричали о смерти Пожирателей смерти и в том числе… Антонина Долохова! Убийцы братьев Молли! Я на миг растерялась. При чём тут Северус? И почему с того света? Тётка продолжала мельтешить, Артур пытался её утихомирить и хоть в чём-то разобраться. Тут доступ к камину попросил ещё один гость. Тот, чьего появления с утра мы точно не ждали, и к которому были вовсе не готовы. К нам пожаловал Альбус Дамблдор. Точнее, его голова появилась прямо в пламени:       — Доброе утро. Артур, Молли, вы позволите вас навестить в ближайшее время?       Артур заторможено кивнул. Я подхватила Ронни на руки: ему надоело созерцать нашу обувь с ковра, и он оглушительно заорал. Голос у моего сына был что надо. Может, когда вырастет, станет военным? Голова Альбуса скрылась, а через несколько минут он шагнул к нам на ковёр уже весь. Сиреневая мантия в звёздах удивительным образом совпала по цвету с халатом тётушки, а длинную седую бороду украшала странная подвеска с колокольчиками, которая сразу же заинтересовала Ронни.       — Простите за ранее вторжение, но обстоятельства не терпят отлагательств. Вы уже видели утреннюю прессу? Мы дружно помотали головами: мы с мужем в отрицании, Мюриэль — счастливо улыбаясь, кивнула. Альбус нахмурился. Ронни тоже — он хотел колокольчик и стал активно пинать меня, протягивая руки к вожделенной игрушке. Альбус заметил его манипуляции, расплылся в доброй улыбке, тут же достал из кармана какую-то сладость, трансфигурировав её в точную копию своих колокольчиков, и протянул сыну. Ронни успокоился.       — Советую вам как можно скорее ознакомиться. Артур, я знаю, что ты неоднократно отклонял моё предложение стать частью Ордена, но сейчас нужна будет твоя помощь. Это касается вашей семьи.       Лицом Мюриэль можно было освещать комнату вместо лампы. Этот был её звёздный час. Она торжественно развернула газету и выразительно зачитала вслух: «Необъяснимый мор волшебников с Чёрной Меткой — совпадение или изощрённая месть? Вчера ночью в одном из злачных заведений Лютного переулка, о существовании которого приличные люди вовсе и знать бы не должны, были обнаружены тела нескольких волшебников. Никаких повреждений и следов насильственной смерти на телах не выявлено, и коронер из аврората предоставил журналистам ЕП отчёт, судя по которому, несколько человек добровольно решили расстаться с жизнью с помощью Напитка живой смерти, точнее некоей его модификации. Данный напиток был жертвами принят совершенно добровольно, что может свидетельствовать о массовом самоубийстве. Удивительно, не так ли? Кроме того, сотрудницы заведения утверждают, что «самоубийцы» были завсегдатаями, и в эту ночь так же как обычно воспользовались всеми предоставляемыми заведением услугами. После чего почему-то выпили зелье и скоропостижно скончались. Что же вынудило четверых молодых волшебников, и одного немолодого, так поступить? Одно из тел было опознано как Антонин Долохов — разыскиваемый авроратом опасный преступник. Четверо молодых людей пока остались неизвестными, но на руке каждого из них обнаружена Чёрная метка. Неужели последователи волшебника, именующего себя Воландемортом, навлекли на себя гнев господина и были устранены? А возможно не так всё хорошо в стане Пожирателей, если колдуны предпочитают билет на тот свет служению своему господину? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Над заведением не было Чёрной метки и рядом с «самоубийцами» не обнаружено никаких записок, объясняющих подобное поведение. Аврорат расследует это дело, а мы, журналисты ЕП, будем держать вас в курсе событий!»       Мюриэль закончила читать и смотрела на семью с торжеством. Первым заговорил Альбус:       — Никто из Ордена к этому не причастен. Вся молодая часть вчера находилась на празднестве в честь рождения наследников. А остальных я уже проверил. О том, что на мероприятии присутствовал и ты, Артур, я тоже знаю. Мюриэль, — он вежливо склонил голову в сторону старой колдуньи, — мог ли кто-то из твоей семьи отомстить за смерть Гидеона и Фабиана таким изощрённым способом?       — Пффф! — прыснула она, — мой сынуля даже слабительного бы им побоялся подсыпать. Кишка тонка! А у невестки по зельям Тролль. Она по ним даже СОВы не сдала. Но кто бы это ни был — я ему благодарна. Туда им и дорога!       Альбус вновь нахмурился. Я передала сына Артуру: руки уже устали — Рон в последнее время сильно набрал вес.       В окно без стука влетела сова от Лили Поттер. Записка, привязанная к лапе, была явно начертана впопыхах. «Привет, Мэри, я уже дома. С Гарри всё отлично, он такой милый, что я бы его целыми днями целовала! Хотя роды — это ужасно! Это всё Поттер виноват! Не знаю, как ты это столько раз терпела! Знаю, что вчера утворил мой муженёк на пьяную голову, придурок, но я безумно рада! Он, конечно, Олень, надеюсь, это поможет твоей семье. Хочу попросить тебя написать мне текст посвящения сына богам и роду. Помню, ты много нам с Алисой рассказывала про эту традицию, а я всё забыла. Джеймс в эти штуки не верит, ну и дурак! но у меня плохое предчувствие. Я хочу обезопасить Гарри всеми возможными способами! Спасибо, и прости если рано! Лилс. П.С. ты не знаешь, куда пропал Северус? Сова вернулась с моим письмом, а патронус не добивает»       Лили была в своём репертуаре. Я действительно рассказывала ей с Алисой, про представление богам и роду, и молодая мамочка, видимо, заинтересовалась. Я показала записку мужу, молча кивнула непрошеным гостям и ушла в кухню. Там взяла пергамент и тщательно записала: «Плоть от плоти моей, кровь от крови моей (здесь своей кровью рисуешь сыну перевёрнутый полумесяц на лбу) Первый раз на гору поднялась и спуск одолела, За тобой пришла, тебя в мир привела (Закрыла полумесяц, образовав круг на лбу младенца). Голос к голосу, волос к волосу, судьба к судьбе! (Вырвала волосинку, и повязала сыну на руку). Благословляю тебя Родом отца и его отцов (точка кровью над правым глазом). Прошу защиты у Рода матери и всех матерей (Точка над левым). Дальше просишь у покровителя рода принять сына и дать ему на твоё усмотрение — здоровья, силы, удачи, красоты, всё, что ты посчитаешь нужным. Но не более трёх. И принеси жертву: животное, фрукты, вино, волосы или кровь. Коль принимаешь жертву мою, да будет так!»       И отправила сову назад, выглянув в окно кухни на детей. Младшие уже были грязные, как поросята, Перси дисциплинированно читал в гамаке, а старшие летали.       В гостиной меж тем Мюриэль вовсю наступала на Дамблдора, тыча ему в грудь непонятно откуда взявшейся клюкой.       — Альбус, утрись своей светлостью и высшим благом подотрись! Моим мальчикам оно во что вылилось?! И только попробуй мне заикнуться про тот свет! Они и на этом пожить не успели!       — Но Мюриэль, убийство — не выход! Чем же мы тогда будем отличаться от Пожирателей смерти?       — А я и не хочу от них отличаться! Я хочу, чтобы они подохли! Все! И Лорда своего самозваного с собой забрали! Не втирай мне про чистоту души убийц, пожалуйста! Чушь всё это собачья! Предки тебе на Самейн в морду бы плюнули, если бы ты его соблюдал!       Артур в ссору не встревал, тихонько сидя на диване и обнимая заснувшего у него на груди Рона, которому крики вовсе не мешали спать.       — Мюриэль, нужно знать, кто взялся за самосуд и больше такого не допустить!       — А по мне, пускай и дальше работает. Он, ну или они, всяко эффективнее всего твоего Куриного Ордена! Я всё сказала!       После чего развернулась ко мне и уже совершенно другим голосом обратилась:       — А ты, деточка, вечером ко мне зайди. Поговорим по душам.       И величественно, насколько это возможно в халате и чепце, ушла в камин. Альбус устало выдохнул и обратился к нам с Артуром:       — Ну вы-то понимаете необходимость найти виновника? Это же самосуд!       — А вы уверены, что мстили именно за Гидеона и Фабиана? — спросил Артур. — Вы не думали, что, может, это девицы из определённого заведения переборщили со снотворным? Хотели обнести клиентов и перестарались? А журналисты уже раздули из этого историю? Ну, или кто другой за своих родственничков? Думаете, они только нам гадость сделали? Просто шуму было много.       Я кивнула, соглашаясь с мужем. Сказать всё равно ничего не могла.       — Возможно, ты прав, Артур, и я сгущаю краски. Но я всё равно должен проверить. Всё происходящее слишком подозрительно, чтобы быть совпадением. На этом, думаю, мне стоит откланяться, я и так отнял достаточно вашего времени. Он вежливо склонил голову, прощаясь, зазвенел колокольчиками в бороде, и ушёл камином.