Nothing But You On My Mind

      Луи просыпается без будильника, как и во все свои выходные дни, и счастливо потягивается, уютно закутываясь в одеяло. Много чего отстойного есть в работе во дворце, но эта кровать — точно не входит в разряд этих вещей.       Луи перекатывается на бок и смотрит на часы. Пол-одиннадцатого утра. Он снова потягивается, после чего встает с кровати.       Из шкафа он достает свой самый уютный джемпер, а затем надевает конверсы, направляясь на кухню. Обычно Луи не надевает обувь, чтобы позавтракать, но дворец кажется таким местом, где это само собой разумеющееся.       Он скучает по своей собственной квартире, где мог ходить босиком, не беспокоясь о том, что герцог Эдинбургский наткнется на него по пути, чтобы сделать себе чашечку чая.       Луи делает один шаг на территорию кухни, прежде чем понимает, что не проверил кое-что, поэтому теперь он пытается тихо ускользнуть, уйти незамеченным, но вскоре слышит: «Луи».       Томлинсон съёживается, натягивает самую широкую свою улыбку и оборачивается.       — Элеанор! — отвечает он, раскидывая руки в стороны. Немного драматично, может быть, но он не знает, как справиться с этой нелепой ситуацией.       Девушка хихикает в ответ и продолжает помешивать что-то в глубокой миске. Её длинные каштановые волосы собраны в беспорядочный пучок. Несколько прядей выбились из него, а щека испачкана в муке. На кухне есть и другие люди, моющие посуду и занимающиеся другими делами, но она единственная из утренних поваров.       Элеанор кивает на стул рядом с ней и говорит:       — Иди сюда, садись. Составь мне компанию, пока я делаю эту партию круассанов. Я пытаюсь решить, какую начинку положить в них. Я склоняюсь к шоколаду, но сыр будет лучше в качестве пикантного варианта. Всегда трудно предугадать, что люди захотят, ну, если они вообще захотят круассаны. Эти люди не едят столько углеводов в выходные, так что, возможно, я делаю их просто так. Вот, у меня как раз есть булочка для тебя. Чаю?       Луи делает глубокий вдох, чувствуя, что ему это нужно после такого маленького монолога (даже не его собственного), и говорит: «Конечно».       Она отставляет миску в сторону и поворачивается к чайнику.       — Немного молока, без сахара, верно?       Луи кивает и опускается на стул.       — Да, спасибо, милая.       — Конечно! — нервно отвечает она. Затем Луи замечает легкий румянец на её щеках и понимает, что сделал это снова. Он мысленно дает себе затрещину, складывая руки в замок перед собой.       Он всегда так делает. Называет её ласковыми прозвищами. И, если честно, это немного напрягает, потому что он делает это со всеми (в основном со всеми), но он не хочет меняться, пусть раздражается. Однако другая его часть понимает, зачем ему нужно перестать так делать.       Элеанор хихикает и заправляет за ухо упавшую прядь своих длинных каштановых волос.       — Так что же ты думаешь: шоколад или сыр?       Луи слегка пожимает плечами.       — Без разницы. Думаю, шоколад, это беспроигрышный вариант.       — Да, точно, шоколад, — радостно отвечает она, продолжая мешать тесто. — Я вижу, сегодня утром вы не завтракали с дипломатом. Так что же на повестке дня? Опять пресс-конференция?       Луи вежливо улыбается и сосредотачивается на движении ее руки, замешивающей тесто в миске.       — Вообще-то у меня сегодня выходной. Так что, никаких планов.       — Ох, — она снова краснеет. — Ох, это действительно здорово.       Луи это кажется немного странным, но он старается не рассказывать много о себе, когда разговаривает с ней. Она запоминает мелочи о Луи и вспоминает их во время заигрываний, когда появляется момент: например, та история про чай.       Чайник закипает, Элеанор быстро отставляет миску в сторону и наливает кипяток в любимую кружку Луи (она желтая, а её ободок сверху чуть загнут, из-за чего чай дольше остается теплым).       (На самом деле, Луи собирается её украсть, когда уйдет).       Они тихо ждут пару минут, пока заварится чай. Элеанор берет молоко из холодильника и захватывает булочку, как и обещала. Когда напиток готов, она ставит чашку на тарелку перед Луи, и тот благодарит её за это. Без милых прозвищ на этот раз.       — Что же у тебя сегодня на повестке дня? — спрашивает он её.       — Мне надо сделать партию круассанов, а вечером на десерт будет бисквит «Виктория». Затем я пойду на свою другую работу на пару часов, — Луи кивает и отламывает кусочек от своей булочки; начинка — шпинат и фета, его любимое сочетание.       Луи никогда не обедает с королевской семьей, но ему интересно быть на кухне и смотреть, что там готовят. И одна из причин, по которой Луи любит болтаться здесь, заключается в том, что повара питают к нему особую симпатию и дают ему дополнительные маленькие порции чего-то или делают ему восхитительные закуски.       Элеонор очень милая. Луи думает, что они были бы отличными друзьями, если бы она поняла, что Томлинсон совсем не заинтересован в том, чтобы встречаться с ней. Ему жаль, что он не может сказать ей, убрать эту неловкость (с ее стороны), чтобы они могли просто болтать.       Луи не был уверен, как отреагирует дворцовый персонал, узнав, что он гей. Простые люди обычно лояльно относятся к таким вещам, но королевские особы, как правило, печально известны своим старомодным отношением к этому вопросу. Поэтому Луи продолжает молчать. Но прошло уже больше трех недель, и он совершил ошибку, когда назвал Элеанор милой и похвалил её малиновый шоколадный торт, а также дерзко подмигнул ей, сказав, что она хорошо выглядит, покрытая мукой. Так что та теперь, вроде как, влюблена в Луи, отчего ему некомфортно.       Кстати, об этом.       — К слову, — говорит она, вынимая тесто из миски и опуская его на деревянную стойку под собой, снова начиная его месить. — У меня сегодня тоже выходной. И ты только что сказал, что у тебя нет никаких планов, — «о нет», — я не настаиваю, но мне было интересно —       — Вот так сюрприз! — раздается голос с другого конца комнаты.       Первая мысль Луи: «слава Богу», а вторая — «вот же блять», поскольку теперь принц Гарри направляется к ним, глядя прямо на Томлинсона.       — Элеанор, как я рад тебя видеть, — говорит принц, на мгновение сосредоточив на ней свой взгляд. Он улыбается (на этот раз искренне).       — Доброе утро, Гарри.       — Ты опять готовишь эти восхитительные круассаны?       Она кивает и улыбается ему, прежде чем смущенно смотрит на Луи.       — На этот раз с шоколадом.       — Обожаю, — растягивая слово, отвечает Гарри. И Луи ждет, что он сделает какое-нибудь грязное замечание о шоколаде и частях его тела, но он этого не делает, просто кивает ей и продолжает улыбаться. И Луи всегда оказывается застигнутым врасплох, когда принц ведет себя с прислугой не так, как обычно. Это странно, но Луи приписывает это, по крайней мере, братско-сестринскому чувству.       — Доброе утро, Луи, — говорит принц, и в его глазах тут же появляется какая-то искорка. Луи безумно хочется закатить глаза.       — Доброе утро, Ваше Высочество.       Уголок рта принца дергается.       — Надеюсь, ты хорошо спал? — спрашивает он.       — Так и есть. Надеюсь, сегодня утром ваша голова не слишком беспокоила вас?       Элеанор замедляет процесс разминания теста, в замешательстве смотря на парней.       — У тебя вчера вечером болела голова?       Луи фыркает в ответ, но тут же пытается скрыть это, делая глоток чая.       — Да, немного, — отвечает принц. — Луи был так добр, что немного позаботился обо мне.       Луи стискивает зубы и ставит свою кружку чуть более резко, чем намеревался. «Позаботился обо мне». Луи знает, на что он намекает.       — Да, Его Высочеству нужен был кто-то, чтобы уложить его, как маленького мальчика.       Когда он поднимает глаза, принц выглядит потрясенным. Что-то ещё мелькает в его глазах, но у Луи не хватает времени, дабы понять, что именно, прежде чем оно заменяется на что-то более дьявольское.       — Но ведь я был хорошим мальчиком, правда, Луи?       Луи закатывает глаза в ответ и качает головой. Элеанор пристально смотрит на тесто в своих руках и кажется еще более смущенной.       — Ну ладно, — говорит Луи, хлопая себя ладонями по бедрам. — Мне пора. У меня только один выходной день, и я собираюсь использовать его с умом, — он допивает остатки чая, благодарит Элеанор за булочку, ставит тарелку в посудомоечную машину и выходит из кухни. Он чувствует на своей спине пристальный взгляд принца, но не обращает на него внимания.       Разумно использовать свой выходной значит наверстать пропущенные серии сериала, которые Луи смотрит до 14:30, до момента, пока у него не начинает урчать в животе. Луи тут же задается вопросом, остался ли у него запас чипсов или что-то еще, ведь ему лень снова надевать обувь. Однако он понимает, что съел последний пакет несколько дней назад, после особенно резкого ответа принца на вопрос, что тот думает насчет того, как страна должна относиться к ядерной энергетике.       Он снова надевает свои конверсы, выходит из комнаты и спускается на кухню. На этот раз он медленно заглядывает внутрь, чтобы убедиться, что Элеанор там нет. Луи уверен, она бы ждала его, чтобы насильно скормить ему шоколадный круассан или что-нибудь еще.       Но на кухне, слава богу, обычный персонал, который готовится к сегодняшнему ужину. Луи вздыхает и входит в помещение, и тут же его встречает довольный вздох су-шефа Седрика.       — Луи! — произносит он его имя на свой французский манер. — Mon soleil*, ты не навещал меня уже много дней.       Седрик, без сомнений, самый любимый человек Луи во дворце. У него светло-карие глаза, которые сверкают всякий раз, когда он говорит о еде (или о своем муже), и смех, который звучит так же легко и сладко, как его знаменитое шоколадное суфле.       — Прости, Седрик, — отвечает Луи, позволяя заключить себя в крепкие объятия. «Такими должны быть все объятия, — думает Луи, — искренними».       — Никаких извинений, — смеется Седрик, тут же выдвигая табурет рядом со своим рабочим местом и похлопывает по нему ладонью. — Садись, и я приготовлю тебе что-нибудь поесть.       — Ах, не волнуйся, — широко улыбаясь, отвечает Луи, гладя себя по животу. — Я просто собираюсь сделать себе сэндвич или что-нибудь в этом роде.       Седрик тут же ахает, как будто Луи его обидел.       — Я шеф-повар, так что садись. Как будто ты можешь сделать сэндвич лучше, чем я.       — Эй, приятель, я умею делать неплохой сэндвич с ветчиной с сыром.       — И это подло, потому что ты не умеешь вкладывать любовь в свою еду, как это делаю я.       Луи смеется, но кивает и соглашается.       — Ладно, ладно, — он садится на табуретку и наблюдает за тем, как Седрик порхает по кухне, доставая из холодильника миски с едой и какой-то чудесно пахнущий хлеб с хрустящий корочкой из кладовки, пока они болтают.       — Теперь стало легче работать, да? — спрашивает Седрик.       — Ха, — выдыхает Луи. Седрик выглядит немного удивленным этим звуком, тут же приподнимая брови. — Нет, всё так же.       Теперь он выглядит очень удивленным.       — Нет?       — Нет, почему ты так решил?       Седрик неопределенно пожимает плечами и кладет на сковородку ломтик хлеба, смазанный маслом. Он приятно шипит.       — После нашего разговора на прошлой неделе я разговаривал с mon nounours*, — Луи хочет рассмеяться, но не делает этого из-за уважения к Седрику. — И он, кажется, грустит из-за того, что он тебе не нравится.       Луи тут же закатывает глаза, но потом напрягается.       — Погоди, ты передал принцу мои слова?       — Нет, нет, mon soleil, я никогда не разрушу твое доверие, — он добавляет сыр и ветчину к хлебу, после чего кладет еще один ломтик сыра и переворачивает сэндвич. Раздается шипение. — Ты же ушел, когда мы с ним начали разговаривать.       Луи расслабляется, но потом качает головой.       — С ним невозможно работать.       — Мы все на него работаем, — мудро отвечает Седрик. Он разбивает яйцо в отдельную сковородку.       — Некоторые больше, чем другие, — парирует Луи.       — Чем сильнее стараешься, тем больше вероятность того, что получится шедевр.       — Иногда ты только думаешь, что это шедевр, а на самом деле это дешевая картина в мотеле.       — А иногда мы не можем оценить шедевр, пока нам не покажут, как.       Луи недовольно прищуривается и смотрит на Седрика, на лице которого теперь светится игривая, но понимающая улыбка.       — Ладно, я в какой-то степени не прав, так что ты победил.       — Ах! Как и всегда, — отвечает Седрик. А потом он с помощью лопатки берет бутерброд и аккуратно кладет сверху яйцо. — А теперь съешь это и скажи мне, какой я замечательный.       — Это бесподобно, — поправляет Луи.       — Нет, насколько бесподобен я, — отвечает Седрик, наклоняясь, целуя Луи в висок.       Луи подносит сэндвич ко рту так, чтобы яйцо не соскользнуло, и когда он откусывает кусочек, то тут же издает стон удовольствия.       — Ох, Седрик, ты просто чудо.       Седрик выглядит довольным.       — Ты говоришь, как мой муж.       — Я уверен, что он очень избалован, судя по тому, что ты все время готовишь ему еду.       — Когда я готовлю для него и доставляю удовольствие — он издает одинаковые звуки, — Седрик нахально улыбается, и Луи чуть не задыхается от смущения.       — Седрик! А что подумает Пьер? — смеется Луи. Седрик и его муж рассказывают друг другу абсолютно все. «Всё, что угодно», — не раз говорил Седрик. Между ними нет места для непонимания.       — Он уже видел тебя, и я уверен, что ему будет приятно узнать, что ты издаешь такие же звуки.       Они от души смеются, когда раздается скрип половиц и негромкое «Ой!» справа от них, отчего они оба тут же оборачиваются. Седрик широко улыбается, а Луи хмурится, отворачивается и продолжает есть свой бутерброд.       — Mon nounours! — восклицает Седрик. — Я не ожидал тебя так рано.       Принц неловко прочищает горло.       — Я просто пришел убедиться, что ты… дозвонился до пекарни.       Лицо Луи смущенно вытягивается, но, тем не менее, он не поворачивается, чтобы посмотреть на принца. Любое его любопытство перевешивается апатией ко всему, что принц делает в выходной Луи. Если, конечно, эта штука не мешает работе Луи в другие дни. Луи пытается взвесить варианты и возможные отговорки, если он не посмотрит (он может просто уйти, если принц сделает что-то совсем ужасное — по крайней мере, он на это надеется), а потом слышит приглушенное бормотание, за которым следует отчетливое «оу» от Седрика.       Принц снова откашливается и оказывается гораздо ближе, когда Луи поворачивает голову. Он выглядит встревоженным, как будто приближается к пугливому животному. Луи мог бы подтрунить его за это, но у него полный рот ветчины, сыра и вкусного яйца. Насмешка — не более важная вещь, чем это.       — Луи, — говорит принц, — я хотел бы извиниться, если мое поведение вчера вечером тебя чем-то расстроило.       — Ладно, — отвечает Луи с набитым ртом.       — Так что мне очень жаль, что я так поступил.       — Хорошо, — снова отвечает Луи.       — И я надеялся, что ты присоединишься ко мне за ужином сегодня вечером.       Луи перестает жевать и смотрит на свой сэндвич. «Что, блять, этому парню надо?» Он откусывает еще кусочек и спокойно отвечает: «Нет, спасибо».       Глаза принца расширяются, и он смотрит влево, на Седрика, поэтому Луи тоже смотрит. Седрик не смотрит на них, потому что он сидит к ним спиной и режет морковь на соседней лавке. Парни разворачиваются, чтобы посмотреть друг другу в лицо.       — Тогда, может быть, в другой раз.       — Нет, спасибо, — зевая, отвечает Луи.       Луи видит, как у принца сжимаются челюсти, и с трудом сглатывает.       — Ладно, — говорит принц и поворачивается, чтобы уйти, но Луи, честно говоря, просто устал от этого.       Поэтому он произносит:       — Я не собираюсь спать с тобой. Ты можешь перестать пытаться. Просто, возможно, прекрати быть придурком, чтобы я мог спокойно выполнять свою работу.       Принц скользит глазами по телу Луи — от кончиков пальцев до волос, — а потом снова смотрит на губы. Он делает шаг вперед, и Луи будет проклят, если вздрогнет, поэтому он продолжает жевать, как будто ничего не случилось. Потому что это не так.       Большой палец принца гладит кожу Луи от челюсти до уголка губ, и первый на момент замирает, устанавливая напряженный зрительный контакт.       У Луи возникает желание (честно говоря, безумное) открыть рот и обсосать то, что принц ему может предложить, но это мимолетная мысль. Как такие называются? Навязчивые идеи.       Спустя один удар сердца, принц подносит большой палец к своим губам, широко открыв рот, сначала облизывает, а потом обсасывает его, закрыв глаза. Это нецензурно. И после этого Гарри ещё гортанно стонет, как будто пытается быть тихим, но все равно хочет, чтобы Луи слышал.       — Что, блять, происходит? — шепчет Луи.       — Mon nounours, — ровным голосом произносит Седрик, всё ещё стоя спиной к парням. — Разве тебе не пора на приём?       Принц делает целое шоу, открывает глаза и снова впивается взглядом в Луи, с громким чпоканьем достав палец изо рта.       — Спасибо, Седрик, — говорит принц, все еще глядя на Луи. Через несколько минут он всё же разворачивается и уходит.       Луи качает головой и доедает последний кусок сэндвича. Седрик опускает нож и поворачивается к Луи.       — Mon soleil, — начинает Седрик низким голосом, как будто он собирается объяснить поведение принца. Снова.       — Спасибо за чудесный сэндвич, Седрик, — тут же перебивает его Луи. Он улыбается и идет к посудомоечной машине, аккуратно ставя в нее тарелку. — Ты просто чудо, — он возвращается к столу и проверяет, не осталось ли на нём крошек. — А иногда шедевр — это, на самом деле, не что иное, как мусор, просто люди не понимают этого.       Он целует шеф-повара в щеку и выходит из кухни.       Возвращаясь в свою комнату, он видит в конце коридора Пола, начальника охраны принца. И это ему кое о чем напоминает.       — Пол! — окликает его Луи, отчего мужчина останавливается и оборачивается на голос. Этот человек не из тех, кто улыбается, но сейчас он дарит маленькую усмешку Луи.       — Мистер Томлинсон, — Пол кивает, когда они оказываются в нескольких шагах друг от друга. Луи не меньше полдюжины раз просил называть его по имени, но тот никогда этого не делает.       — Ты как раз тот, кто мне нужен, — говорит Луи.       — Что я могу для вас сделать? — спрашивает Пол.       — Я хотел поговорить с тобой о том, что случилось прошлой ночью.       Пол кивает и ждет, когда Луи продолжит.       — Я знаю, что я здесь работаю, отвечаю за большую часть мероприятий в расписании принца и сопровождаю его большую часть времени, но я правда не думаю, что ему безопасно идти куда-то без своих телохранителей, пусть он и находится со мной.       Пол хмурит брови.       — Я недостаточно квалифицирован, чтобы защитить его, если что-то случится. Я не его охранник — это не то, за что мне платят, так что я не думаю, что это справедливо —       — Мистер Томлинсон, — перебивает его Пол. — Я не совсем понимаю, что произошло.       Луи слегка ошарашен. Он даже не знает об этом?       — Вчера вечером принц отпустил своих охранников, когда они увидели, что я находился рядом с ним. Понимаю, что я очень силен и выгляжу так, будто могу одним взглядом сразить толпу, но…       — Мистер Томлинсон, могу вас заверить, что вчера вечером его охрана была на месте. Я уверен, что вы могли бы защитить его, если бы это понадобилось, но, как вы сказали, это не ваша работа. Но моя команда никогда не оставила бы его без, по крайней мере, двух человек рядом. И даже при этом условии им обоим нужно быть в пределах пяти метров от Его Высочества.       Теперь настала очередь Луи выглядеть смущенным.       — Но он сказал…       — Принц много чего говорит, и я уверен, что вы это знаете, мистер Томлинсон, — отвечает Пол с очень маленькой, почти ласковой улыбкой. — Чтобы заставить охрану оставить его, потребуется больше, чем несколько очаровательных слов.       — Верно, — говорит Луи, сжимая губы в тонкую линию. — Конечно. Это моя ошибка.       — Ему легко поверить, когда он говорит подобные вещи с такой уверенностью, не так ли? — улыбаясь, спрашивает Пол.       Луи стискивает зубы.       — Да, — соглашается он. — Не буду больше тебе мешать. Извини за недопонимание.       — Все нормально. Хорошего дня, мистер Томлинсон.       Луи возвращается в свою комнату и качает головой. Он не может поверить, что поверил принцу, когда тот сказал, что Луи был единственным, кто остался в клубе, чтобы присматривать за ним.       Мурашки вины ползут вверх по его спине, когда он думает о своей реакции. Он просто повернулся и ушел. Он оставил его одного в баре, и никто за ним не следил, чтобы тот не попал в беду. Но, конечно, теперь это уже ни черта не значит. Тем не менее, принц продолжает попадать в неприятности. Но он создал меньше проблем, чем могло бы быть, если бы Луи не вернулся. И всё же почему никто не присматривал за ним?       Ему хочется закричать от отчаяния, но он сдерживается. Даже когда Луи добирается до своей комнаты, он держит это в себе, потому что это не стоит того. И это все равно не поможет.       Он желает, чтобы вина ушла, потому что принц все равно был в порядке. В порядке и в состоянии проживать дни, чтобы и дальше раздражать Луи. Так что ему повезло.       Луи проводит остаток вечера за просмотром романтических комедий и где-то в процессе вспоминает про пачку жевательных конфет «Haribo cola», которую он засунул в свой чемодан. Он доедает их к тому времени, когда на экране появляются титры.       Спустя два фильма Луи начинает клонить в сон. Он размышляет над тем, что можно целый день ничего не делать и все равно чувствовать усталость, когда слышит громкий смех, доносящийся с улицы. Он игнорирует это, продолжая теребить шнурки на своих спортивных штанах, пока это не происходит снова. А потом снова, но еще громче и маниакальнее.       Луи фыркает, смотрит на время (сорок две минуты десятого) и подходит к окну, чтобы посмотреть, откуда доносится шум. Ему приходится щуриться, чтобы лучше видеть, потому что снаружи темно, хотя вокруг полно прожекторов. На огромной широкой лужайке много пустого места. А когда он видит принца, Луи просто смотрит на него целую минуту, после чего шепчет: «Какого, блять, хрена?»       Он снова надевает кеды и осторожно спускается по лестнице, надеясь, что кто-то другой доберется до принца раньше Луи, чтобы ему не пришлось иметь с ним дело. Или, может быть, он столкнется с кем-то, чья работа заключается в том, чтобы справиться с этим.        Но он никого не видит.       Во дворце проживает больше двадцати тысяч человек, но когда Луи нуждается в них, словно все вымирают. Просто ему чертовски везет.       Он еще плотнее закутывается в свой джемпер и идет по траве. Смех становится все громче по мере того, как он приближается, и теперь ему слышны всплески воды.       Ах он ублюдок.       — Что ты там делаешь? — кричит Луи, когда оказывается достаточно близко.       Шум воды на мгновение прекращается, когда принц поворачивается на голос Луи. Он щурится до тех пор, пока Томлинсон не выходит на свет секундой позже, а затем его лицо сияет. Принц снова начинает хлопать руками, так что вокруг него раздается большой всплеск.       — Дорогой! Хочешь присоединиться ко мне и поплавать? Упс! Ха! — он пытается встать, но поскальзывается и падает обратно, расплескивая вокруг себя воду.       Фонтан выключен, но из-за количества воды, которую расплескивает принц, так сложно сказать. Декоративные карпы на втором этаже фонтана пялятся на мужчину. В их взгляде читается раздражение. Луи с ними согласен.       Луи качает головой и вздыхает, глядя на свои кеды. Он снова поднимает глаза и видит, что принц все еще лучезарно улыбается ему.       — Что ты там делаешь? — снова спрашивает Луи.       — Захотелось искупаться! — громко кричит тот в ответ. — И у нас нет бассейна внутри, но я подумал, что это отличная замена. Присоединяйся ко мне! Это так мило.       — Здесь холодно, Ваше Высочество, может быть, мы должны —       — Нет, нет, нет! — отвечает принц, грозя Луи пальцем. — Не-а, вспоминай! Вспоминай, что ты —       — Гарри, — перебивает его Луи, — здесь холодно, давай зайдем внутрь.       Принц вздыхает в ответ почти мечтательно.       — Люблю, когда ты произносишь мое имя. Звучит так красиво из твоих уст, — а потом он разрушает момент, поскальзываясь и снова падая в воду. Он продолжает смеяться.       — Сколько ты уже выпил? — спрашивает Луи.       Принц закусывает губу, его глаза широко раскрываются, когда он думает.       — Где-то бутылку водки.       Ничего себе.       — Ничего себе, — говорит Луи. — Ладно, давай вытащим тебя отсюда и зайдем внутрь. А потом ты расскажешь мне, кто позволил тебе отравить себя, чтобы я мог занести этих ребят в черный список и запретить приближаться к тебе снова.       — Я даже водку толком не люблю, — бормочет себе под нос принц, а потом икает, отчего у него опять начинается приступ хихиканья.       Луи подходит ближе и, согнувшись в поясе, протягивает руку, чтобы помочь принцу выбраться из фонтана, все еще стараясь держаться подальше от воды, чтобы его одежда не промокла.       — Давай же.       Принцу удается встать, и он берет Луи за руку. Потом опускает глаза, как будто на самом деле не знает, как выбраться. Как, блять, он сюда попал? Как, блять, ему удается совершать хоть что-то нормальное в своей жизни?       Луи закатывает глаза и похлопывает другой рукой по цементному краю фонтана.       — Сядь сюда и опусти ноги.       Принц послушно кивает и делает то, что ему говорят. Как только его ноги оказываются на другой стороне, он, кажется, неправильно оценивает расстояние и практически катапультируется на Луи. Томлинсону удается поймать его, но теперь вся его одежда влажная в местах, где промокшие джинсы и рубашка принца прилипли к нему.       — А-а-а, — фыркает Луи. — Ну вот, теперь я совсем промок.       — М-м-м, — мурлыча, отвечает принц, наваливаясь практически всем своим весом на Луи, когда тот выпрямляется. — Я бы посмотрел, как ты намокнешь для меня.       Луи чуть не спотыкается от этих слов, но тут же превращает их в насмешку. После небольшой паузы он отвечает: «Это самое мокрое состояние, в котором ты когда-либо сможешь увидеть меня».       Принц обиженно надувает губы.       — Ладно, пошли, — говорит Луи, хватая принца за руку и обнимая его за талию. Тот в ответ цепляется обеими руками за шею Луи и идет следом. — С кем ты встречался сегодня?       — С моим другом, — просто отвечает тот.       — С каким именно?       — С Ником.       — Каким Ником?       — Ником Гримшоу, — серьезно отвечает он. Луи в ответ издает короткий смешок, потому что ничего не может с собой поделать. Иногда принц действительно забавен, хотя бы тогда, когда он не пытается. — Он сейчас сидит на диете, таким образом, не может ничего есть, но он сказал, что в шоте с водкой всего семьдесят калорий, так что он может пить её, — принц пьяно хихикает. — А потом он сказал, что не допить бутылку — это трата денег, но его суточная норма калорий была употреблена, так что эта оставшаяся часть водки была на мне.       Гарри слегка спотыкается и смеется над тем, как он почти роняет Луи на траву, но затем использует его плечо, чтобы выпрямиться. Луи молча благодарит своего личного тренера за то, что последние несколько месяцев тот настоял на упражнениях с ядром.       — Ты же знаешь, что тебе не обязательно было допивать бутылку, верно? — спрашивает Луи. — Эта поговорка относится к вину, — он видит вход примерно в тридцати метрах. Слава, богу. Как только они окажутся внутри, он найдет кого-нибудь, кто сможет забрать этого чудика из его рук, и вернется в кровать.       Принц в ответ пожимает плечами.       — Нику нравится, когда я напиваюсь.       При этих словах Луи хмурит брови и бессознательно замедляет шаг.       — Что?       Гарри снова пожимает плечами.       — Ему нравится, когда я напиваюсь. Он говорит мне, что я странный, и смеется вместе со мной, что очень мило. Он такой серьезный. Во всяком случае, он мне больше нравится, когда мы пьяные.       Луи собирается сказать что-то еще, но потом наклоняется ближе и нюхает мокрые волосы принца.       — Ты что, курил?       Тот довольно кивает головой.       — А ты знаешь, что в травке ноль калорий?       Луи тяжело вздыхает.       — Может быть, тебе стоит завести пару приятелей, которым ты нравишься совершенно трезвыми?       Гарри смеется, как будто Луи только что рассказал ему самую смешную шутку в мире. Томлинсон чувствует, как в животе у него все сжимается.       — Ну вот, почти пришли, — говорит Луи, и тут Гарри так сильно спотыкается о собственные ноги, что падает вперед. Проблема в том, что он слишком крепко вцепился в Луи, а тот, в свою очередь, отвлекается на неприятное ощущение в животе. Выходит так, что они падают вместе.       Когда перед глазами перестают мелькать звездочки, Луи обнаруживает, что Гарри лежит под ним, распластавшись на спине, положив одну руку на бедро Томлинсона, а другой надежно обхватив его за шею. Луи чувствует, как тепло ладони Гарри просачивается сквозь тонкий материал его джемпера.       Внезапно он осознает, что сидит на принце Англии. Его колени находятся по обеим сторонам от бедер принца Гарри, а руки по обеим сторонам от его головы. И ему, чёрт возьми, неловко. Это капец как стремно, осознает он, когда принц проводит большим пальцем по тазовой косточке Луи.       — Господи, — говорит Луи, — ты хоть знаешь, как стоять прямо?       Принц хихикает в ответ.       — Я спец в горизонтальной работе. Тебе следовало бы это знать!       Луи закатывает глаза и пытается слезть, но принц тут же обхватывает его другой рукой за талию и тянет его на себя.       — Уфф, — охает Луи, выдыхая воздух. Принц не предпринимает больше никаких других действий, просто прижимая Луи к своей груди. Он пьяно напевает и сжимает джемпер Луи, когда чувствует, как ветер просачивается сквозь его одежду.       — Ну же, Ваше Высочество, здесь чертовски холодно.       — Гарри, — отвечает принц Луи в волосы.       — Сейчас не время, мне холодно, — он подтягивается и поднимает принца, крепко к нему прижавшегося, за собой       — Назови мое имя, Луи, пожалуйста, — просит почти жалобно принц.       — На самом деле, это не имеет значения, — отвечает Луи, крепко упирается коленями в землю и наклоняется назад, поднимая тело. Принц позволяет ему поднять себя.       — Это действительно важно, — говорит принц.       — Отлично, — отвечает Луи, начиная дрожать всем телом. Ветер снова поднимается, и Луи чувствует, как принц прижимается к нему. — Давай войдем внутрь, Гарри.       Принц снова начинает напевать какую-то песенку, довольный, позволяя Луи поднять его на ноги. Он немного спотыкается, но Луи теперь более внимателен и может держать их обоих на ногах.       — Ты же понимаешь, что это уже вторая ночь подряд, когда ты заставляешь меня укладывать тебя спать совершенно пьяным, верно?       — Я не пьяный, — просто отвечает принц.       — Да, хорошо.       Наконец, они добираются до входа, и Луи хлопает дверью, надеясь, что множество людей услышат его и поспешат на помощь. Пожалуйста, уведите принца подальше от Луи.       — Ш-ш-ш, — произносит Гарри, заканчивая хихикать. — Сейчас ночь, — шепчет он.       — Да, но еще не так поздно, чтобы все легли спать.       Они добираются до следующей комнаты, до самого подножия лестницы, и Луи никого не видит. Где же, чёрт возьми, все эти люди?       — А где твоя команда? — спрашивает Луи.       — Футбольная? Манчестер. А твоя?       Луи чуть слышно смеется — его смех эхом отдается вокруг. Он пытается быстро надеть маску безразличия, но даже будучи пьяным, принц все равно замечает это и мягко улыбается в ответ.       — Не та команда, хотя у тебя хороший вкус. Где же твоя служба безопасности?       — Ох, — с пониманием произносит принц, тут же кивая головой. — Я улизнул от них.       — Что, прости?       — Я улизнул, — отвечает Гарри чуть громче. Как будто Луи спрашивает это потому, что не слышит его, а не потому, что Луи в полном смятении от его ответа.       Томлинсон еще раз оглядывается в надежде встретить кого-нибудь, кто их спасет. Никого. Он вздыхает и обхватывает Гарри за талию, начиная медленно подниматься по лестнице.       — Ты не можешь прятаться от них, Гарри. Кто был с тобой? Я должен позвонить им и убедиться, что они знают, где ты.       — Нет, нет, — поспешно отвечает Гарри. — В этом нет необходимости. Они думают, что я в постели, так что они, наверное, тоже уже легли спать. Но я все-таки улизнул.       — Как же тебе удалось улизнуть?       Гарри смеется и пытается пальцем ударить Луи по носу, когда они поднимаются на второй этаж. Он промахивается и чуть не тычет Луи в глаз.       — Упс, — шепчет он, а затем проводит двумя пальцами по лицу Луи, возможно, чтобы успокоить его. Господи. — Я не могу тебе сказать, потому что тогда они узнают, как я это делаю.       — Ты ведь понимаешь, кто ты, не так ли? — спрашивает Луи, вставая на следующую ступеньку.       — Я Гарри, — бормочет тот в ответ, а затем слюняво целует Луи в челюсть. — А ты Луи.       — К сожалению, — говорит Луи, когда они преодолевают еще пару ступенек. Человек в его руках достаточно силен, чтобы подняться по этой лестнице за пятнадцать секунд, и они все равно уже потратили целых две минуты, так и не достигнув своего этажа. Типичная ситуация.       Гарри смеется.       — Ты такой забавный. Тебе следовало бы играть в кино… Я бы ходил на каждую твою премьеру.       — Очень любезно с твоей стороны, — отвечает Луи, еще крепче прижимая к себе Гарри, поскольку тот уже почти вываливается из его рук.       — Я бы очень громко хлопал, — продолжает он.       — Это было бы вежливо с твоей стороны, потому что ты был бы один.       — Ха! — хихикает Гарри. После этих слов Луи чувствует легкость в животе. Бабочки, которых он тут же быстро отпускает. Им там не место. — Такой смешной, — Гарри вздыхает, когда они, наконец, добираются до третьего этажа. — Такой красивый.       Луи отрицательно качает головой.       — Ты должен прекратить это.       — Прости-и-и — отвечает принц, снова утыкаясь носом в шею Луи. Дыхание Гарри согревает его горло. Оно влажное, и Луи слышит, как Гарри облизывает губы. Это посылает ток по его спине. — Несмотря ни на что. Ты такой красивый, веселый и умный. Я так сильно хочу тебя.       Боже.       Луи чувствует, как жар разливается по всему его телу, кожа тут же краснеет. Гарри всё ещё пытается зарыться головой в шею Луи и издает эти тихие звуки, и Томлинсон не может не представлять себе, как губы Гарри снова прикасаются к нему. Так уверенно и так умело. Облизав раковину его уха, он бы нежно проложил дорожку из поцелуев вниз по челюсти Луи, пока он не достиг бы его рта. Гарри оттрахал бы его своим языком, а затем просто бы взял Луи, как он намекал много раз до этого. Грязно, похотливо.       Грезы Луи прерываются, когда он осознаёт, что они подходят к двери Гарри и что его вталкивают в комнату, после чего принц захлопывает за ним дверь.       — Этой двери, наверное, сотни лет, Гарольд, и ты только что пнул ее своим грязным ботинком.       — Дверь заменили двенадцать лет назад, — деловито отвечает Гарри. Затем он тянет Луи вперед с такой же силой, с какой Томлинсон тащил его вверх по лестнице. Где же была эта энергия тридцать секунд назад?       — Ну, кому-то все равно придется её чистить, а ты только усложнил им работу.       — Я помою её завтра, если это доставит тебе удовольствие, — отвечает Гарри, наконец останавливаясь в центре комнаты и поворачиваясь так, чтобы они оказались лицом к лицу.       Луи сглатывает так осторожно, как только может.       — Что порадовало бы меня, так это то, что мне бы даже не пришлось думать о том, как кто-то счищает грязь с двери, потому что кто-то был в ярости и пинком захлопнул ее.       — Я сделаю почти лучшую вещь, — говорит Гарри и мягко улыбается Луи, одной рукой все ещё держась за его плечи и шею, а другую выгибая и вытягивая, как будто хочет ей тоже касаться парня.       Луи хватает Гарри за оба запястья и тянет так, что его руки оказываются перед ним. Глаза Гарри трепещут и закрываются, а пальцы слегка подергиваются. Луи об этом даже не думает.       — Самое лучшее сейчас — это уложить тебя спать, — говорит Луи, — или расскажи мне, как ты тайком выбрался из дворца, где одновременно находятся не менее тридцати охранников.       Гарри хихикает и наклоняется вперед.       — Я уверен, что ты сможешь вытащить это из меня, — кокетливо бормочет он. Луи закатывает глаза и опускает руки.       — Хорошо, теперь ты в безопасности в своей комнате, милый. Мне пора.       Луи краснеет, когда слышит снова это прозвище из своих собственных уст, и пытается быстро отвернуться.       На этот раз Гарри хватает Луи за запястья.       — Нет, пожалуйста, останься со мной. На минуту.       — Зачем?       Гарри только пожимает плечами и умоляюще смотрит на Луи. Он выглядит таким хрупким сейчас. Луи старается не думать об этом.       — Шестьдесят секунд.       Гарри обиженно надувает губы.       — Это не лучшее использование оставшихся пятидесяти четырех секунд.       Гарри вздыхает и просто смотрит на Луи, его глаза лихорадочно бегают по всему лицу. Это уже слишком. Все эти эмоции, когда Гарри пьян. Вся эта искренность, которая более, чем смущает Луи. Где же тот принц, который старается испортить всё интервью? Где же тот человек, который уже наговорил Луи столько гадостей, сколько он никогда в жизни не слышал? Куда принц уходит в таком состоянии и почему ощущается важным то, что Гарри смотрит на него так.       Луи стряхивает с себя это ощущение.       — Время вышло, Гарольд — тихо произносит Луи, глядя вниз, где Гарри все еще сжимает его запястья.       — Просто немного…       Но Луи качает головой в ответ и осторожно высвобождает свои руки.       — Спокойной ночи, принц Гарри, — говорит он, отступая на несколько шагов. — Не забудь, что завтра в полдень у нас интервью на BBC. Можешь надеть, что тебе нравится, но, пожалуйста, убедись, что твоя рубашка застегнута, по крайней мере, наполовину — тебя будут показывать по телевидению. Люди действительно смотрят телевизор.       Гарри ничего не отвечает, поэтому, когда Луи подходит к двери, он оборачивается, чтобы убедиться, что тот не рухнул на пол.       Но нет.       Гарри всё ещё стоит на том же месте и смотрит на Луи с непроницаемым выражением лица.       — Спокойной ночи, — тихо говорит он.       Луи кивает и выходит из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Он на мгновение прислоняется к ней спиной и просто дышит.       Принц Англии — Гарри Стайлс. Он принц Англии. Как бы сильно он этого не хотел, он не просто Гарри. Он не просто еще один парень, он чёртов член королевской семьи. Луи хотел бы знать, чего он хочет добиться, попросив называть его по имени, но он не собирается спрашивать и уточнять. Одному Богу известно, к чему это приведет.       Нет, думает Луи, направляясь в свою комнату. Нет смысла пытаться копаться в этом. Ему остается меньше двух недель, и разгадка загадки принца Гарри Стайлса не стоит на первом месте в списке вещей, которые он должен сделать за это время. Это даже не входит в его обязанности, если честно. Это не то, во что он собирается вмешиваться. Он ведь принц, не так ли? У него будет много людей, которые будут приходить и уходить из его жизни, чтобы помочь ему найти себя. Кто такой Луи, чтобы даже мельком подумать, что он может что-то изменить?       Луи проходит мимо полудюжины людей, бродящих по коридору, прежде чем добирается до двери своей спальни. Двое из них спускаются по лестнице, по которой Луи тащил принца наверх не более десяти минут назад. Просто пиздец.