Nothing But You On My Mind

      Луи просыпается и застает себя прижатым к груди Гарри и пускающим на него слюни. Он слегка отстраняется, чтобы проанализировать ситуацию.       Его тело немного болит, но в хорошем смысле. Так, если бы он знатно побегал вчера или занялся тем, чем собственно они занимались прошлой ночью… Они развернуты друг к другу лицами, одна рука Гарри переплетена с рукой Луи, а другая свободно покоится на его талии. От него буквально исходит тепло. Простынь прикрывает лишь нижнюю часть их тел, и Луи думает, что ему совсем даже не холодно. Это отличный бонус.       Гарри довольно громко сопит, волосы на макушке Луи трепещут каждый раз, когда принц испускает глубокий выдох. Это заставляет Томлинсона хотеть смеяться. Боже, это приятно. Он знает, что им нужно многое обсудить: просто бесконечный список вопросов, которые они должны рассмотреть, но прямо сейчас всё просто прекрасно.       Луи просто поднимает взгляд наверх на несколько мгновений, изучая очаровательные черты лица принца и его кудри, обрамляющие его голову. Он уже скучает по зелени его глаз и хочет увидеть их прямо сейчас.       Гарри будто слышит его мысли, потому что неожиданно перестаёт сопеть, сморщив нос и распахнув глаза. Он смотрит прямо на Луи, и последний на секунду пугается того, что мужчина сейчас нахмурится и спросит его, почему он всё ещё здесь, в его кровати. Спросит, почему Луи не ушёл сразу же, как только он уснул, и начнет смеяться над ним, когда тот не найдет, что на это ответить.       Луи уже чувствует себя невозможно глупым и злым на самого себя, когда Гарри начинает лучезарно улыбаться.       Такая яркая улыбка не должна возникать у людей раньше обеда, — думает Луи. Но он готов сделать поблажку, если это улыбка Гарри и она предназначена для него.       — Доброе утро, — говорит он.       — Доброе, — отвечает Луи.       И затем Гарри наклоняется так, словно собирается его сейчас поцеловать, отчего Луи взвизгивает. Принц отстраняется, выглядя одновременно напуганным и обеспокоенным, в то время как Томлинсон прикрывает своей ладонью рот.       — Что? — спрашивает Гарри. — Что я сделал?       Глаза Луи расширяются, и он качает головой. Томлинсон не хочет, чтобы Гарри думал, что он сделал что-то не так. Никогда больше.       — Утреннее дыхание, — бормочет Луи сквозь свою ладонь.       На лице Гарри вновь появляется улыбка, и он звонко смеется.       — Это всё?       — Да.       — Иди ко мне.       — Нет! Гарри!       Гарри оставляет несколько поцелуев на внешней стороне его ладони вместо губ, отчего Луи хихикает. Затем он устраивает целое шоу из подключения к поцелуям языка, облизывая пальцы Томлинсона в то время, как сам Луи пытается уклоняться.       — Гарольд, это совсем уж не королевское поведение!       — М-м-м, твоя рука так хороша, — говорит Гарри, полностью его игнорируя. Он тихонько стонет, возвращаясь к поцелуям.       — И она собирается врезать тебе в течение следующей минуты. Она и в этом у меня хороша.       — Да, детка.       Луи смеется, и Гарри уже даже не изображает поцелуи, а просто лижет его руку.       — Знаешь, на других участках моего тела это работало бы гораздо лучше.       Глаза Гарри загораются, и его рука соскальзывает с поясницы Луи на его задницу. Не теряя времени, он быстро подхватывает Томлинсона, подминая его под себя и нависая над ним. Луи может чувствовать даже через простынь наполовину твердого Гарри, прижимающегося к его бедру.       — Давай, Дорогой, дай мне поцеловать эти губы. Они мне нужны.       — Нужны?       — Нужны.       Гарри обхватывает Луи за запястье и отводит его руку от лица, на всякий случай попутно обезоруживая и вторую ладонь мужчины. Принц сковывает движение обеих его рук, вдавливая их в кровать. Луи плотно смыкает губы, но все равно улыбается. Гарри находится настолько близко, что его волосы приятно щекочут кожу на щеках и шее Луи. Он ждет.       И ожидание всё нарастает. Гарри прожигает парня взглядом, облизывая губы, улыбаясь и потираясь о него каждые несколько секунд, потому что наверняка не может себя остановить. Луи знает, что делает с ним: потихоньку сводит его с ума. Поэтому он плюет на утреннее дыхание и поднимает голову, впиваясь в губы Гарри своими. Принц в ту же секунду активно отвечает на поцелуй. Он трется о член Луи сильнее, пока мужчина под ним не прогибается и всхлипывает, распахивая губы и позволяя Гарри проникнуть в его рот языком. У принца тоже неприятное утреннее дыхание, но Луи думает о том, что тот все же был прав, потому что они оба нуждаются в этом так сильно.       — Гарри, — снова всхлипывает Луи от переполняющих его ощущений.       — Нет ничего лучше в мире, чем моё имя, вылетающее из твоего рта.       — Я могу придумать вещи и получше.       — Правда? И что же этот рот делает? — шутит он.       Луи приходится отстраниться из-за смеха, рвущегося наружу. Гарри тем временем не перестает целовать его линию челюсти, шею и грудь. Он не перестает смеяться ровно до тех пор, пока принц не обхватывает губами его сосок.       — Блять, — выдыхает Луи.       — А ты хочешь узнать, что ещё может делать мой рот? — спрашивает Гарри, обдавая воздухом его сосок.       И затем Гарри начинает спускаться с поцелуями всё ниже и ниже, и Луи уже готов был испытать магический рот-вакуум на себе снова, спустя столько лет, откидывая голову назад. Но его взгляд останавливается на электрических часах, стоящих на тумбочке рядом с кроватью.       8:47.       — Блять, — практически выкрикивает Луи.       Гарри хихикает, находясь уже в нескольких миллиметрах от стоящего члена Луи.       — А я, оказывается, даже лучше, чем думал, — говорит он.       — Нет, Гарри, блять, у нас пресс-конференция через тринадцать минут!       Принц издаёт неразборчивый звук и проходится языком по его члену, что заставляет Луи закатить глаза от удовольствия.       — Я могу управиться за две минуты.       Высокомерный сукин сын. Член Луи дёргается на его словах.       — Как бы удивительно это не звучало, мне нужно принять душ, надеть костюм и взять свои записи. Мы говорим сегодня об иммиграции!       — Ты правда больше заинтересован в этом, чем во мне, сосущим твой член?       — Да, Гарри, это моя работа.       — Блять, ты такой горячий, — мужчина проводит несколько раз языком по его головке и отстраняется, падая на кровать.       — Ты такой подлый, — скулит Луи. Его член сейчас очень красный и очень на него злой.       Луи поднимается и пытается как можно быстрее найти свои штаны и свитер, которые бросил куда-то на пол прошлой ночью. Он подумает о своих боксерах и кроссовках позже.       — Они наверняка поднимут тему вчерашнего конфликта в клубе. Ты буквально ударил мужчину по лицу. Думаю, кто-то успел поймать это на камеру. Скажем, что это было просто недоразумение, которое было уже разрешено, что ты не поддерживаешь насилие и что тебе искренне жаль. Извинись перед своим другом и перед публикой в общем.       Гарри приподнимается на своих локтях, наблюдая за тем, как мужчина натягивает на себя штаны.       — Когда мы вернёмся, я просто разрушу тебя.       Луи хочет прокомментировать то, что Гарри его (опять) не слушает, но он слишком отвлечён тем, как заинтересованно дёргается его член.       — Жду с нетерпением, — вместо этого говорит он, направляясь к двери с свитером в руках. — Собирайся уже! Чёрт тебя дери!       Луи натягивает на себя кофту и открывает дверь как можно более тихо. Он выглядывает в коридор и не застаёт никого поблизости, поэтому поспешно покидает комнату, прикрывая за собой дверь. Она слишком громко захлопывается, заставляя Луи недовольно сморщится. Но ничего не происходит, так что всё в порядке.       Он успевает сделать ровно один шаг прежде, чем из-за угла появляется Пол. Луи вспыхивает каждой клеточкой тела.       — Мистер Томлинсон, — приветствует его Пол и переводит взгляд на помятую одежду мужчины и на только что закрывшуюся дверь покоев принца.       — Я только зашёл к нему, чтобы разбудить! — спешит оправдаться он.       Пол ничего не говорит по поводу того, что Луи никогда ранее этого не делал.       — Очень хорошо, мистер Томлинсон.       Луи кивает и спешит скорее обойти его, направляясь в свою комнату.       Он принимает очень быстрый (и очень холодный) душ и натягивает на себя первый попавшийся костюм. Мужчина хватает свои заметки и уже находится на половине пути к комнате для конференций, как понимает, что забыл надеть галстук. Уже слишком поздно, чтобы возвращаться назад. 8:58. Он разочарованно стонет и доходит до нужной комнаты за одну минуту.       Гарри уже здесь, и выглядит он слишком собранным для кого-то, у кого было столько же времени на сборы, сколько и у Луи. Мерзкий ублюдок, наверное, даже не принял душ, прикрываясь каким-нибудь идиотским аргументом из разряда «не хочу смывать с себя произошедшее прошлой ночью». Он улыбается Луи, выглядя таким нежным и милым при этом. Боже, Томлинсон хочет сорвать с него одежду.       Вместо этого он прочищает горло.       — Готов? — спрашивает он.       — Рядом с тобой всегда готов, — отвечает принц.       Луи закатывает глаза, но не может не улыбаться, когда чувствует порхающую лёгкость внутри.       Они заходят вместе в комнату и занимают места. Камеры уже включены, и журналисты перебивают друг друга вопросами.       Луи наклоняется к микрофону и произносит:       — Просто напоминаю, что сегодняшняя конференция посвящена политической иммиграции и реформам. Пожалуйста, вопросы только по теме, спасибо, — он отходит назад и позволяет Гарри занять место за трибуной.       Принц кивает в сторону репортера, активно машущего рукой.       — Да, мистер Тэлбот?       — Принц Гарри, что вы думаете о сегодняшней первой полосе «Daily Mail»?       Луи хмурится, но вовремя успевает осознать, где находится, и возвращает обратно своё нейтральное выражение лица. Что за странный вопрос. Драка попала на первую полосу? Похоже на то.       — Эм, я не уверен, мистер Тэлбот, потому что я, обычно, не читаю «Daily Mail», тем более не раньше, чем выпью как минимум три кружки кофе, — в комнате раздаются смешки. — Так что простите, но я не смогу ответить на ваш вопрос. Кто следующий? Мистер Уилсон?       — Я полагаю, мистер Тэлбот говорит о статье, в которой говорится, что вы со своим пиар-менеджером находитесь в тайных отношениях. Прокомментируете?       Луи автоматически резко выдыхает, но не смотрит на Гарри. Это выдало бы их с головой.       Гарри, к сожалению, эта мысль не приходит в голову, и он поворачивается на Луи, не зная, что сказать. Томлинсон закатывает глаза и наклоняется к микрофону, чтобы произнести:       — Сотрудники «Daily Mail», не принимайте близко к сердцу, но Дворец не считает вас достоверным источником информации из-за ваших прошлых статей, которые были неоднократно опровергнуты. И снова напоминаю, что эта конференция посвящена иммиграции. Пожалуйста, вопросы только по теме.       Гарри кивает и поворачивается обратно к репортерам, выглядя более решительно.       — Мистер Эндрюс?       — Спасибо, принц Гарри. Если говорить не о «Daily Mail», а о «The Independent», которые намекают на то, что вы состоите в отношениях с мистером Томлинсоном в обмен на улучшение общественного мнения о вас, что вы об этом думаете?       Блять.       Он видит, что Гарри хватается за трибуну, как за спасательный круг, и спешит наклониться вновь, дабы ответить за него.       — Эти слухи ходят уже неделями, — говорит Луи, — и я отрицал их каждый раз, так что я не понимаю, почему мы всё ещё обсуждаем это. Давайте сменим тему.       — Мистер Томлинсон, — выкрикивает кто-то из середины зала. — Что вы скажете по поводу фотографии вас и принца, целующихся в машине возле входа в «Up All Night»? И был ли этот поцелуй хорошим?       По комнате раздаётся смех, и Луи чувствует, как вместе с этим звуком рушится мир вокруг него.       Он удерживает нейтральное выражение лица и ровный тон голоса, когда говорит:       — Без комментариев. У кого-нибудь есть вопросы о политике иммиграции, намеченной на новый референдум?       Мистер Томлинсон, что вы скажете по поводу статьи «The Times», в которой говорится, что вы охотитесь за деньгами принца Гарри?       Мистер Томлинсон, как много раз вы находились в связи с принцем Гарри?       Мистер Томлинсон, вас беспокоит богатая история принца с женщинами?       Мистер Томлинсон, изменял ли вам принц Гарри, если всё это время вы состояли в секретных отношениях?       Луи пытается контролировать своё дыхание, пытается найти пути выхода из этой ситуации, пытается понять, как можно перенаправить разговор в другое русло. Но просто не может ничего придумать.       — Эй, эй, эй! — выкрикивает Гарри, и прежде, чем Луи успевает даже осознать происходящее, он уже качает головой из стороны в сторону. «Не надо» уже вертится на кончике его языка, но всё же не успевает сорваться с него, поскольку принц уже выпаливает окончание своего предложения. — Всё совсем не так! Я был влюблён в него годами!       Луи с покорностью прикрывает глаза, слыша, как голоса становятся всё громче, перекрикивают друг друга, продолжают спрашивать принца о том, что он имеет в виду, встречаются ли они и что происходит в их сексуальной жизни…       Когда Луи распахивает глаза, Гарри уже смотрит на него, испуганный и застывший на месте. Томлинсон делает глубокий вздох и произносит:       — Эта пресс-конференция окончена, поскольку никто, кажется, не собирается обсуждать то, что у нас на повестке дня. Всего хорошего.       Луи берёт Гарри под локоть (и он уверен, что не пройдёт и часа, как в интернете будет уже десяток фотографий этого момента) и уводит его из комнаты, захлопывая дверь.       Он хочет, чтобы у него была минутка наедине с собой, но на это совершенно нет времени. Гарри моментально начинает тараторить:       — Прости! Прости, я не хотел… Я просто не хотел, чтобы они думали, что ты какой-нибудь дешёвый мусор. Я просто хотел, чтобы они знали, что ты значишь что-то, и тот вопрос про измены… знаю, что это больное место…       — Ш-ш-ш, — мягко произносит Луи. — Одну минуту, Гарри, пожалуйста.       Принц мгновенно замолкает.       Луи достаёт свой телефон и гуглит «принц Гарри Стайлс», и перед ним тут же начинают всплывать различные статьи о них, опубликованные в течение последних восьми часов.       Принц Гарри встречается с новым пиар-менеджером?       Кулачный бой с другом: о том, как любовь разрушила дружбу принца Гарри и Зейна Малика       Кто такой Луи Томлинсон? Всё, что вам нужно знать о новом кавалере принца Гарри       Их просто десятки, и новые всё продолжают появляться.       — Мистер Томлинсон, принц Гарри, — слышит он. Саймон Коуэлл направляется прямо к ним, и он не выглядит довольным. Луи не может не бросить на него уничтожающий взгляд, зная, через что он заставил пройти Гарри. Через что заставил пройти их. Но он подавляет чувство злости, потому что сейчас не время. — Мы организовали срочное совещание на втором этаже в конференц-зале. Вам нужно там быть немедленно.       Гарри смотрит на Луи, и мужчина кивает ему в ответ. Саймон разворачивается, и Луи следует за ним. Принц плетется позади, всё ещё не проронив ни слова. Когда они добираются до места, Саймон распахивает перед ними дверь и ждёт, когда они зайдут внутрь. Она за ними захлопывается, и Луи чувствует, что дверь в лучшую жизнь закрывается перед ним сейчас точно так же.       Саймон занимает главное место за овальным столом. По левую сторону от него находится королева Энн, принцесса Джемма и Пол. По правую — остальные члены PR-команды. Луи не может пошевелиться, и Гарри вместе с ним.       Луи старается подготовиться к тому, что последует.       — Предполагаю, вы оба знаете, почему мы сейчас здесь собрались, но я всё равно поясню, чтобы убедиться в том, что мы все в курсе. Были опубликованы статьи о том, что вы двое находитесь в отношениях. Некоторые из этих статей включают в себя фотографии. Принц Гарри, учитывая тот факт, что ваша служба безопасности была уверена, что вы в это время находились в своей комнате, мы поднимем и вопрос о том, как вам удалось выбраться из дворца под покровом ночи, никем не замеченным. Предполагаем, что это мистер Томлинсон вывел вас, что ставит под угрозу вашу безопасность.       Гарри качает головой из стороны в сторону и выглядит так, словно собирается что-то сказать, поэтому Луи аккуратно сжимает его предплечье. Боковым зрением он может видеть, что принц смотрит прямо на него, так что он просто качает головой. Гарри закрывает рот, Луи убирает руку. Люди за столом переглядываются, мысленно предполагая, что утверждение верное.       — К тому же, мистер Томлинсон, мы предполагаем, что вы воспользовались Его Высочеством. Вы контролируете его публичный имидж, и мы работали без какого-либо надсмотра над вами последние четыре с половиной недели, поскольку у вас очень высокие рекомендации и мы думали, что вы профессионал.       Это лицемерно — слышать подобное от него, думает Луи. Но молчит. Здесь нечего сказать.       — Ваша работа здесь прекращена с этого самого момента. Мистер Хиггинс проводит вас к вашей комнате, чтобы вы собрали свои вещи, — он кивает в сторону Пола, и тот, в свою очередь, выглядит расстроенным. — Вам есть, что сказать?       — Нет, мистер Коуэлл, — отвечает Луи.       — Очень х…       — Моя очередь, — произносит Гарри, и Луи снова прикрывает глаза и качает головой.       — Гарри, — проговаривает Томлинсон в качестве предупреждения, но его голос выходит слишком мягким и ранимым.       Рука принца нежно скользит вниз по его руке до тех пор, пока Гарри не переплетает с ним пальцы. Луи не сжимает его ладонь в ответ, просто позволяя мужчине держать себя за руку. Томлинсон распахивает глаза и видит, как все присутствующие внимательно смотрят на их ладони.       — Мы не сделали ничего плохого, — начинает Гарри, — я убегал из дворца с девятнадцати лет, без помощи Луи. Он никогда мной не пользовался и никогда не принуждал меня к чему-либо. И он не уволен.       Саймон Коуэлл растягивает губы в тонкую полоску.       — Он уволен, Ваше Высочество, мы уже решили это. Он вёл себя совершенно неэтично и…       — Ничего подобного, — спорит Гарри. — Вчера мы решили стать парой. Я люблю его.       Тишина.       Королева Энн складывает в замок ладони, и все присутствующие смотрят на неё.       — Милый, то, что ты чувствуешь, — это не любовь. Вы знаете друг друга всего несколько недель.       — Мы знакомы уже пять лет, — возражает Гарри. Брови королевы взмывают вверх в удивлении, каждый человек в комнате реагирует по-своему, Луи даже слышит шокированные вздохи.       — Что значит «вы знакомы пять лет»? — переспрашивает Саймон.       — Мы встретились пять лет назад, — отвечает принц, пожимая плечами так, словно это совсем не странно.       — И вы контактировали всё это время?       — Нет. Мы не разговаривали долгое время.       — Как долго?       Гарри делает паузу, наверное, понимая, как странно будет звучать его ответ.       — Около пяти лет.       Саймон смеётся, словно испытывает облегчение, словно перед ним два провинившихся ребёнка, которые не знают, о чём они говорят. От этого Луи просто хочется кричать. Саймон вновь становится предельно серьёзным.       — Хорошо, ладно, ты знал, что его наймут во дворец?       — Нет, — отвечает Гарри. — Я следил за его карьерой, но даже не мог подумать, что он когда-нибудь окажется здесь.       Эта часть слегка шокирует Луи, поэтому он аккуратно смотрит на Гарри, который выглядит решительно и уверенно.       — Итак, — подытоживает Саймон, — вы встретились пять лет назад, столько же не разговаривали, говорите, что вы влюблены, и он приехал во дворец именно в тот момент, когда ваша сестра, которая очень вам доверяет, собирается занять трон. Не находите это подозрительным, Ваше Высочество? Какое удивительное совпадение?       Луи хочется закричать, что он изначально даже не хотел здесь находится, что он не собирался секретно проворачивать что-то скандальное, но какой в этом смысл?       — Мне не нравится то, на что вы намекаете, — говорит Гарри.       — Вы знали, что мистер Томлинсон ушёл со своей работы прежде, чем устроиться во дворец, Ваше Высочество?       Луи морщится. Всё звучит довольно мрачно из его уст.       Но потом Гарри говорит:       — Знал.       Луи смотрит на него.       — Он внёс это в своё резюме три месяца назад, так что я не понимаю, почему это актуально.       Как он узнал…       — Вы знаете, что он получит бонус в двадцать тысяч фунтов, если проработает здесь целых пять недель? — спрашивает Саймон, отсекая все мысли Луи.       Гарри слегка теряется.       — Нет, — спокойно говорит он, — но я не вижу, как это…       — Не находите подозрительным, что вы сошлись прямо на последней неделе истечения его контракта? Может, он подумал, что так сможет получить больше, чем просто двадцать тысяч фунтов? Может, именно он продал историю газетам?       Гарри снова теряется, и Луи может буквально чувствовать, как его одолевают сомнения. Боль, пронзившая его грудь, перекрывает собой все убийственные мысли по отношению к Саймону.       Но затем, кажется, Гарри решает оттолкнуть в сторону все сомнения, по крайней мере, на время, потому что говорит:       — Луи никогда бы этого не сделал. Ему всё равно на деньги.       — Вы действительно верите в это? — спрашивает Саймон, будто действительно глупо с его стороны верить в это.       — Конечно же.       Поскольку данная стратегия не работает, Саймон раздражённо качает головой и решает сменить точку давления.       — Вы осознаете, в какую ситуацию вы себя загнали? — спрашивает Саймон. — Он работал на вас неделями. Вы открыто высказывали своё желание по отношению к нему на пресс-конференциях и интервью. Вы постоянно намекаете о своей сексуальной ориентации, что совершенно не помогает вашему политическому имиджу.       Старая добрая гомофобия прямо как вишенка на этом метафорически разрушительном торте. Именно поэтому Луи ничего и не говорил о своей ориентации, когда устраивался сюда. По крайней мере, по этому пункту он чувствует себя оправданным.       — Я не понимаю, как это относится к ситуации, — произносит принцесса Джемма, стреляя взглядом в сторону Саймона.       Мужчина хмыкает и поясняет:       — Всё, что делает ваш брат, отражается на его имидже, а затем и на вашем. Одно дело — поддерживать подобный образ жизни, и абсолютно другое — вести его.       — Я считаю, что это совершенно нормально, — говорит принцесса Джемма. — Таким образом, мы понимаем даже лучше, через что проходит общество, и мы можем помочь ему гораздо больше.       Она говорит с такой яростью, которую Луи никогда не слышал прежде от Её Высочества. Он действительно рад, что кто-то вроде неё есть на стороне Гарри. И он рад, что кто-то с такими идеалами стоит во главе страны.       — Может, сосредоточимся на нашей теме? — дипломатично предлагает Гарри. И Луи думает, что это слегка иронично.       — Суть в том, — недовольно произносит Саймон, — что ваш имидж — полнейшая катастрофа, и мы не можем позволить себе такой риск.       — Мы можем устроить обмен, — в итоге предлагает Гарри, — позвольте мне быть с Луи, и тогда вы сможете использовать «Дом и Надежду».       Луи широко распахивает глаза и смотрит на него как никогда шокировано.       — Что это значит? — спрашивает Саймон.       — Я вносил пожертвования для «Дома и Надежды» на протяжении практически пяти лет, — произносит Гарри, устанавливая зрительный контакт с каждым присутствующим в комнате человеком. Сердце Луи начинает биться чаще. — Луи вдохновил меня на это. У меня есть все бумаги с переводами, и вы можете проверить их журнал посещений. Если я и Луи будем вместе, вы сможете использовать эту информацию, как захотите. Мне всё равно. Это моё предложение.       Правая сторона стола оживает и начинает перешёптываться. Пол не выглядит удивлённым, что очевидно. Принцесса Джемма слишком занята тем, что прожигает Саймона взглядом. Королева Энн смотрит на двух мужчин перед собой вопросительным взглядом.       — Я не понимаю, — произносит королева, переводя взгляд на свои руки и обратно на Луи. — Мистер Томлинсон, что вы можете сказать по поводу всего этого?       Он хочет сказать так много всего. Например, то, что Гарри совсем не такой, каким считают его люди, не тот, кем считают его все присутствующие здесь. Он просто потрясающий и заботливый и делает всё это из-за Луи, заставляя его сердце трепетать даже в столь напряженной ситуации. Он хочет рассказать о том, как Гарри умен. О том, что ему не требуется практически никакая подготовка к политическим темам, потому что он прекрасно всё понимает и заботится о людях так же сильно, как принцесса Джемма.       Он может рассказать о том, что не ожидал этого, не хотел всего этого, о том, что каждый день нёс в себе неожиданности (и очень часто неприятные), но он ни за что бы ничего из этого не поменял, потому что это вернуло его назад к Гарри. Обратно к мужчине, которого он любит. Любит. Приятно признавать это даже в своей голове. Луи любит Гарри. Луи любит его настолько, что он готов сделать ради него что угодно.       И да, он хочет сказать, что это безумие, что они влюбились друг в друга так быстро, и абсолютно безумно, что они продолжали любить все эти годы, но любовь и есть безумие. И любовь — это всё.       Он хочет сказать всё это и даже больше, но произносит:       — Я ухожу.       Все люди резко поднимают на него шокированные взгляды, но их удивление — ничто по сравнению с эмоциями Гарри.       — Что? — спрашивает принц.       И Луи просто ненавидит лгать, но ему приходится. Ему нужно это сделать ради Гарри, ради того, чтобы его не съела живьём пресса, ради того, чтобы вся эта ситуация не повлияла на начало правления принцессы. Он не стоит всего этого.       И он говорит:       — Послушай, прошлая ночь была очень классной, но всё кончено.       Он не хочет смотреть на него, не хочет, но если он этого не сделает, то лишь подтвердит, что лжёт. Поэтому он поднимает на него взгляд и маскирует свою боль. Он надевает на себя нейтральную маску с лёгкой насмешкой. Луи словно говорит, что это довольно забавно: как Гарри поверил в то, что он любит его.       Забавно.       — Ты же не думал, что это выйдет за рамки вчерашней ночи? Да?       — Думал, — решительно вступает Гарри, — и ты тоже так думал.       Луи выдавливает из себя смех и буквально ощущает колющую боль в районе живота. В эту секунду он осознаёт, что Гарри всё ещё держится за него железной хваткой, поэтому он вырывает свою руку из захвата и опускает ладонь в карман своих брюк. Ему приходится снова повернуться к столу, чтобы озвучить:       — Дайте мне двадцать минут, и вы меня больше не увидите. Я официально подам в отставку, когда буду дома.       — Ты правда собираешься позволить им разрушить нас?       — Здесь нечего разрушать, — просто говорит Луи. — Не с моей стороны. Мне жаль, что всё так вышло. Но, по крайней мере, ты тоже повеселился.       — Мы любим друг друга, — заявляет Гарри.       И вот он. Главный аргумент.       Он поворачивается к Гарри, выглядя так, словно он совершенно невпечатлён его словами.       — Гарри, я когда-нибудь говорил, что люблю тебя?       Принц открывает рот, так, словно сейчас он возразит на это, но ни один звук не срывается с его губ. Луи видит, как мужчину вновь одолевают сомнения. Это больно. Гораздо больнее, чем он ожидал. Но он всё равно не меняет выражения лица и кивает, как бы понимая, что до Гарри, наконец, дошло.       Но принц не сдаётся. Он не отступает и не выглядит грустным. Нет, его лицо напряжённое, когда он поворачивается обратно к столу.       — Я буду устраивать сцены, — предупреждает он, — при каждом удобном случае я буду устраивать скандал.       — Гарри… — ворчит Луи.       — Ваше Высочество, если он хочет уйти, мы не можем его остановить, — говорит Саймон.       — Он хочет уйти только потому, что ты заставил его поверить в то, что у него нет выбора, прямо как ты заставил меня поверить в то, что единственный вариант сделать Джемму сильнее в глазах людей — это вести себя недостойно.       — Извини? — произносит Саймон, выглядя возмущенно.       — Что ты имеешь в виду, Гарри? — спрашивает королева.       — Довольно, — обрывает их Луи настолько строго, что привлекает к себе внимание каждого. Скрипя зубами, он смотрит прямо на Гарри. — Не вымещай злость на своей команде только потому, что ты не получил тот хэппи энд, о котором мечтал. Ты делал это на протяжении пяти лет, достаточно.       Гарри сильно задели его слова, это видно. Когда Луи отворачивается от него, то застаёт довольное выражение лица Саймона с усмешкой на губах. Все остальные члены пиар-команды, очевидно, совсем запутались, как и королева. А принцесса Джемма смотрит прямо на Луи. Тяжёлым взглядом.       — Было приятно работать с вами, — произносит Луи. — Удачи вам с коронацией, Ваше Высочество. У меня нет никаких сомнений в том, что вы будете замечательной королевой, и я с нетерпением жажду прочитать о всех ваших великодушных поступках, которые вы предпримете в вашей карьере, — принцесса Джемма всё ещё смотрит на него, но теперь в её взгляде читаются некие размышления. Ему как можно скорее нужно убраться отсюда.       Он не прощается с Гарри. Он не может. Луи просто разворачивается и уходит, захлопывая за собой дверь и устремляясь в свою комнату.       Луи никогда не собирал вещи настолько быстро. Все его костюмы оказываются смятыми из-за того, как небрежно он запихивает их в свой чемодан. Но они ведь всё равно больше не понадобятся ему для работы, не так ли? Поскольку он мультизадачен, он успевает одновременно со сборкой вещей позвонить Лиаму и попросить довезти его до вокзала. Мужчина быстро соглашается, не задавая лишних вопросов. Благослови его бог.       Как только он захлопывает чемодан, из одного кармашка выпадает небольшой объект. Луи наклоняется, чтобы поднять его, и у него просто сжимается сердце.       Маленький кремово-зелёный игрушечный автобус. Взгляд Луи падает на точно такой же автобус, стоявший на его тумбочке, и его сердце практически останавливается.       День радио-интервью, день, когда Гарри ждал Луи у него в комнате, когда Луи вырвал у него игрушку, думая, что принц рылся в его вещах, чтобы найти этот автобус и ткнуть ему им в лицо… Но всё это время это был автобус Гарри. И Луи забрал его у него. Точно так же, как Луи забрал у них крошечную надежду на счастье.       Томлинсон позволяет себе всхлипнуть ровно один раз, прежде чем собраться с мыслями и застегнуть молнию на чемодане. Он берёт с тумбочки второй автобус. Ему правда следует просто оставить его здесь, но он хочет, чтобы у Гарри была возможность оставить его себе, хочет убедиться в том, что игрушка попадёт в руки принца, чтобы он сам сделал решение: сохранить ли её или нет. Ему всё равно ещё нужно попрощаться с Седриком, может, тот, как раз, и передаст автобус Гарри.       Сердце Луи болезненно сжимается только от одной мысли о мужчине. Оно сжимается от мысли о том, что он разбил сердце Гарри. Опять. В этот раз прекрасно осознавая, что он делает и что в этой боли будет виноват лишь он один.       Он покидает комнату и молча с ней прощается. Прощается с местом, где Гарри поцеловал его впервые за пять лет. Прощается с местом, где они в последний раз ссорились.       Луи спешит отбросить эти мысли и спускается на кухню с чемоданом в руке. Он слышит голос Седрика и ещё чей-то. Как только мужчина заходит в помещение, он ловит на себе пронзительный взгляд принцессы Джеммы, сидящей на одной из рабочих скамей.       — А, — нервно восклицает Седрик, — mon soleil.       — Привет, Седрик, — говорит он. Его настигает очередной укол прямо в сердце из-за того, что он не может быть честен с Седриком. Одно дело — врать пиар-команде и мужчине, которого он любит, ради его же блага, и совсем другое — врать своему другу. — Я просто пришёл, чтобы попрощаться.       Принцесса Джемма выглядит совершенно нетронутой этой сценой, опуская взгляд на свою тарелку и отламывая очередной кусочек десерта, похожего на чизкейк.       Седрик подходит к нему и, понижая голос, интересуется:       — Что случилось, mon soleil?       Луи качает головой из стороны в сторону и пытается придумать ответ, который не выставит его худшим в мире человеком. Он терпит неудачу.       — Иногда произведение искусства — произведение искусства, — говорит Луи, — а иногда это просто кусок мусора.       Принцесса Джемма фыркает со своего места. Луи сжимает челюсти, но не поворачивается в её сторону.       Седрик кладёт руку ему на плечо и успокаивающе сжимает. Даже сейчас. Сердце Луи начинает болеть ещё сильнее.       — Mon soleil, вы уверены, что правильно поступаете?       Луи кивает.       — Он сводил меня с ума всё время, что я был здесь. Это бы никогда не стало чем-то рациональным, — Луи понимает, что больше не может ходить на грани лжи и правды. Слишком больно. — Что ж, мой друг подбросит меня до станции, так что мне уже пора бежать, — прямо как по сигналу, Луи чувствует вибрацию телефона в своём кармане. — Спасибо, что был мне хорошим другом, Седрик. И, эм… передаешь это? Ему?       Он протягивает игрушку, пытаясь скрыть её от взгляда Джеммы, и вкладывает автобус в ладонь мужчины. Седрик смотрит на игрушку и затем переводит глаза, в которых стоят слёзы, обратно на Луи.       — Я желаю вам большой, большой любви, — говорит он и по-дружески целует Луи в уголок губ, заставляя мужчину рассмеяться (но этот смех так близок к слёзам, что ему приходится его сдерживать).       — Прощай, — он прочищает горло. — Удачи вам, Ваше Высочество.       — Ты никого не обманешь, знаешь? — говорит она, и Луи морщится, чувствуя, как нагреваются его щёки.       — Мне правда жаль, что я разочаровал вас, Ваше Высочество. И мне жаль, что вы теперь плохо думаете обо мне.       Принцесса Джемма снова качает головой и отправляет в рот очередной кусочек десерта.       — Два идиота, — бормочет она.       Луи выходит из дворца через заднюю дверь и в миг оказывается атакованным многочисленными вспышками камер и репортерами, которые выкрикивают интересующие их вопросы. Он замирает в панике, просто застывая на месте, пока не слышит со стороны своё прозвище.       — Томмо! — снова кричит Лиам, пробираясь сквозь толпу (распихивая всех локтями) и вытаскивая Луи оттуда. Томлинсон покорно позволяет другу усадить его в пассажирское кресло и ждёт, когда Лиам забросит его чемодан на заднее сиденье и займёт место водителя.       — Господи, — бормочет Лиам, — у прессы нет ни стыда, ни совести, не так ли?       Луи кивает головой.       — Нисколечки.       На несколько мгновений в салоне автомобиля повисает тишина.       — Так, ты мне сказал, зачем тебя нужно подвозить. Я приехал на несколько минут раньше и увидел всех этих репортёров…       Он делает паузу, ожидая, когда Луи сам подхватит разговор.       И, когда этого не происходит, Лиам продолжает:       — Так что я загуглил принца Гарри и был удивлён, что твоё имя неоднократно всплывало в этих статьях.       — Пейно, помнишь как мы играли в игру «Я никогда не» пару лет назад? Когда ты приехал на неделю навестить нас? Там были Найл, Бабс и Стэн, и мы просто нажрались в хлам. Помнишь, что ты тогда сказал?       Лиам молчит, видимо, пытаясь воскресить в памяти воспоминания. Они все были просто никакие под конец вечера, в основном потому, что после того самого вопроса Луи заставил их выпить по три шота, чтобы они забыли об этом наверняка.       — Ты сказал: «Я никогда не спал с кем-то знаменитым», и я выпил. Если бы я был трезвее, я бы никогда не выпил. Вы все предположили, что речь о том парне из «Игры Престолов», над промо которого мы немного работали. Но это был не он.       Лиам ничего не говорит, и Луи не может понять, соединил ли тот все точки воедино.       — Думаю, в итоге, я был прав, — спустя минуту тишины выдаёт Лиам.       Луи смотрит на него, не понимая, к чему это было сказано.       — Принц Гарри — твой тип.       Луи смеётся на этот комментарий, и уже спустя несколько секунд смех превращается в всхлипы.       — О, Лу.       Томлинсон отмахивается от него и фыркает, пытаясь собраться.       — Я собираюсь сказать тебе кое-что, и я хочу, чтобы ты никогда больше не упоминал об этом. Мне просто нужно сказать это вслух живому человеку. И, поскольку я не могу сказать это ему, я скажу тебе. Обещаешь больше никогда не упоминать это?       Пауза.       — Да.       Луи уделяет мгновение на то, чтобы восстановить дыхание, а затем смотрит в окно и произносит:       — Меня никогда не будет достаточно для него.       Он не ожидал, что будет так больно признать это, озвучить то, что он чувствовал все эти годы.       Лиам молча притягивает его к себе за плечо, продолжая вести машину, и Луи плачет, прижавшись к нему. Это достаточно неудобно, но боль, рвущаяся наружу, заставляет его думать, что всё нормально. Что это оправдано.       На горизонте уже виднеется станция, которая тоже заполнена репортёрами. Луи слегка паникует, мысленно готовясь к тому, что сейчас ему придётся сказать «без комментариев» десяток раз, но Лиам проезжает мимо всех этих людей.       Луи выпрямляется и начинает говорить:       — Лиам…       Пейн качает головой из стороны в сторону.       — Я не оставлю тебя им на растерзание. Ещё рано, у меня будет куча времени, чтобы вернуться назад. Или переночую у тебя, если хочешь.       Луи любит Лиама очень сильно. И он спешит тут же ему об этом сказать, мужчина в ответ тепло улыбается и треплет его волосы.       — Если бы ты только был геем, — печально вздыхает Луи.       — То я всё равно не нравился бы тебе в этом плане, — комментирует Лиам. — Я слишком пассивный для тебя.       Луи хмыкает, соглашаясь с утверждением.       Лиам старается завязать с Луи разговор о его чувствах, но Томлинсон тут же обрубает эти попытки и переводит тему. Они больше говорят о работе Лиама и о его девушке, Софии, — они официально вместе. Сердце Луи переключается с чувства опустошенности до чувства заполненности каждые пять секунд. Он обещает вернуться в Лондон в течение нескольких месяцев, когда его лицо не будет находиться на каждой газете.       Они останавливаются, чтобы купить еды. Лиам заходит в Макдональдс, потому что Луи до ужаса боится ступить один шаг и тут же быть кем-нибудь узнанным. Они уже в часе езды от Лондона, но фан-база принца не знает пределов.       Луи думает об этом слишком много, пока они продвигаются всё дальше от города, и внезапно он чувствует себя так, словно сейчас задохнётся. Лиам проезжает по местности и, наконец, останавливается у уединённого парка, где они решают поиграть немного в футбол. Это помогает Луи успокоиться и нормально продолжить путь.       На половине пути он пишет Найлу о том, что он уволился и что ему очень жаль, если это принесёт ему какие-то неприятности. Луи получает в ответ сообщение, которое заключает в себе несколько поцелуйчиков, и это означает, что Хоран уже прочитал новости и в курсе происходящего. Он разберётся с этим в другой раз.       Оставшаяся часть пути проходит, в основном, в тишине. Время от времени Лиам протягивает руку и сжимает плечо Луи в утешительном жесте, но мужчина успевает побороть свою нужду в поддержке. Ему просто нужно сейчас оказаться в своей квартире, закрыться в ней и наслаждаться отсутствием обязанности куда-то идти и что-то делать. Он закажет продукты на дом и скажет доставщику оставить их рядом с дверью, чтобы ему не пришлось взаимодействовать с ним. Это жалко, но уместно.       На часах четыре часа вечера, когда они притормаживают возле дома Луи. Лиам буквально вырывает из его рук чемодан, не желая слушать его «всё в порядке».       — Просто дай мне отнести чемодан, Томмо, чёрт возьми. Я знаю, что ты не беспомощный, но я буду чувствовать себя таковым, если не буду ничего делать.       Они поднимаются вверх по ступенькам, и, когда Луи вставляет ключ в замочную скважину, до их ушей доносится грохот, раздающийся изнутри.       Луи замирает, но тут же расслабляется, когда слышит знакомое и громкое: «Ёбаная дерьмовая духовка, иди к чёрту!». Он тут же переводит взгляд на Лиама, который уже смотрит на него с пониманием и улыбкой.       Они заходят в квартиру и направляются прямиком на кухню, где застают Найла с замороженной пиццей в одной руке и отвёрткой в другой.       — Какого хера ты делаешь, приятель? — спрашивает Луи.       Найл испуганно оборачивается, будто не услышал, как они вошли, а затем, увидев их, расслабляется, тут же обвинительно указывая в сторону плитки.       — Твоя духовка — дерьмо!       — Моя духовка не дерьмо, она совсем новая, — спорит Луи.       — Если она новая, то почему такая дерьмовая?       — Не дерьмовая она, ты просто совсем бесполезный в плане готовки.       — Это к делу не относится.       Они пялятся друг на друга несколько мгновений, прежде чем разразиться смехом и упасть друг другу в объятия. Замороженная пицца врезается Томлинсону в спину, а затем резко пропадает. Луи предполагает, что Лиам выхватил её из рук Найла. Он надеется, что отвёртку тоже. Найл слишком любит жестикулировать, он бы ему не доверился.       Спустя время объятие превращается из «не видел тебя целую вечность» в «ты в порядке, приятель?», и Луи приходится отстраниться, пока он опять не начал плакать.       — Что ты делаешь здесь? — спрашивает Томлинсон.       Найл кивает Лиаму в знак приветствия.       — Видел новости утром. Написал Пейно, чтобы тот предупредил меня заранее, когда вы приедете. И, ну, знаешь, мы подумали, что можно устроить отличную тусовку для парней. Можно поиграть в ФИФА, поесть пиццу и даже не упоминать произошедшее сегодня, или можно послушать Джони Митчелла, заказать китайскую еду и всем дружно выплакаться. Предоставляю выбор тебе.       Луи переводит взгляд на Лиама, который по-доброму ему улыбается.       — Мне не нужно возвращаться вплоть до завтрашнегоо вечера. И даже потом я смогу всё отменить. Буду здесь так долго, сколько буду нужен тебе, Лу.       Лу.       Глаза Луи тут же начинают слезиться от прозвища и от того, какие у него замечательные друзья. И он не знает, из-за чего ему должно быть стыдно сильнее.       — Лиам, — говорит Найл, — подключай ФИФА и включай Джони. Я позвоню и закажу китайскую еду. Томмо, ты решаешь, в каком порядке что мы делаем. И ещё: скажи мне, как, блять, работает твоя дерьмовая духовка.       Луи смеётся сквозь слёзы, которые начинают капать на его щёки.       Они заставляют-таки работать духовку (без помощи отвёртки) и отправляют туда пиццу. Луи идёт переодеваться, пока Лиам и Найл тратят слишком много времени на то, чтобы разобраться, как работает его музыкальный проигрыватель. Когда он открывает чемодан, то первым делом быстро находит игрушку и убирает её в свой карман. Ему просто нужно иметь его маленькую частичку рядом. Только на сегодня, и потом он отпустит.       Оказалось, что Найл принёс несколько баночек хорошего пива, которое они любят, и кучу дерьмового пива, которое они тоже любят, так что они открывают по баночке за едой. Честно, Луи пытается играть в ФИФА, но его сердце находится в совершенно другом месте. И, похоже, оба его друга в курсе этого, поскольку откладывают свои джойстики в ту же самую секунду, как это делает Луи.       Он начинает с простого. Рассказывает про клуб, заполняет некоторые пробелы для Лиама и объясняет всё Найлу. Затем он перепрыгивает в рассказе на вчерашний день (чёрт возьми, это было только вчера), когда они с Гарри сошлись. Он рассказывает о том, как отобрал у Гарри его игрушечный автобус прежде, чем осознаёт, что ему нужно рассказать каждую деталь.       Луи рассказывает им всё о том дне пять лет назад. О всех этих чувствах.       Он рассказывает им обо всей боли, через которую прошёл, и вновь вкратце пересказывает, как они сошлись обратно. Рассказывает о причине того, почему он взялся за эту работу.       — Когда ты позвонил, Найл, и умолял меня…       — Ой, я не умолял.       — Умолял.       — Я абсолютно точно этого не делал.       — Найл, позволь ему так думать.       — Он не может этого сделать, потому что знает, что я прав.       — Луи, просто продолжай.       — Так вот, я отказал тебе дважды. Да… Но в третий раз ты сказал кое-что, что заставило меня согласиться.       Они оба смотрят на него в ожидании.       Луи делает глубокий вздох и продолжает:       — Ты сказал мне: «ну что ж, что есть, то есть, не так ли?» (п.п.: «it is what it is» — татуировка Луи)       Найл выглядит так, словно всё для него встало на свои места, и он автоматически опускает взгляд на футболку Луи.       — И в следующую секунду я уже слышу, как соглашаюсь, — произносит Луи, — как будто это было даже не сознательное решение. Я просто сказал: «Хорошо, сделаю это для тебя», к тому же, технически я был безработным, а «Fireproof» подписали контракт на это дело прежде, чем поняли, что никто за него не возьмется, — хотя тебе бы следовало этим заняться, чувак, правда, — но, на самом деле, это просто заставило меня вспомнить тот самый день, проведённый с ним. О том, как мы гуляли в два часа ночи и выбрали эти татуировки, которые оказались связаны между собой, хотя мы даже не знали этого. Я будто получил физическое напоминание о своих чувствах. И просто сказал «да».       Луи рассмеялся.       — Даже тогда я подумал, что веду себя глупо, но убедил себя в том, что всё это было не из-за моих чувств. Этого просто не могло быть, потому что я же уже переболел им. Я должен был уже забыть его. Но, на самом деле, я его никогда не отпускал.       Луи снова смеётся, остро и опустошённо.       На целую минуту наступает тишина, и Томлинсон просто испепеляет взглядом последний кусочек пиццы, лежавший на столике. Он может видеть краем глаза, что Найл и Лиам молча переговариваются друг с другом, но их разговор, видимо, не клеится, судя по большому количеству фырканья.       — Луи… — начинает Лиам. — Почему ты ушёл с работы, приятель?       Это тот самый вопрос. Тот, который отвечает на всё и сразу.       — Когда я ушёл из «Fireproof», — начинает он, — это было не из-за того, что я больше не хотел работать с продуктами, это ведь является основой бизнеса. Вещи. Я хотел работать с людьми.       Он поднимает взгляд и видит, как они оба кивают. И затем Луи снова переводит взгляд, поджимая свои колени к груди.       — Единственная проблема в работе с людьми — это то, что среди них существуют некие примеры того, что нужно делать, и того, что делать нельзя. Он всегда был примером. Примером того, что делать нельзя.       Луи отворачивается от них и упирается щекой в своё колено так, что теперь ему не приходится смотреть на своих друзей. Он вытаскивает игрушку из кармана и сжимает её в ладони. Фокусируя взгляд на входной двери, Луи пытается восстановить дыхание.       — Ты не был первым человеком, кто попросил меня взяться за работу, Найл. Мои начальники спрашивали меня об этом по десять раз на дню, смог бы я взяться за подобное? На самом деле, они спрашивали всех нас, но меня — больше всего, потому что я исключительно хорош в этом. И каждый раз я говорил нет. Но это не прекращалось. Он всегда был в журналах и газетах, разбросанных по всему офису, был главной темой для обсуждения на обеденных перерывах, везде.       Луи сдерживает себя от шмыганья и незаметно утирает нос о ткань своих домашних штанов.       — Я провёл годы, не говоря о нём. Даже не отвечая ему. И чем больше я пытался избавиться от него, тем ближе он становился. И я просто понял, что несчастлив. Понял, что никогда не буду счастлив, если буду притворятся, что меня это не задевает, каждый раз, когда буду слышать его имя и видеть его лицо, слышать факты о его жизни и не быть её частью.       Он чувствует руку на своей спине и позволяет себе тихо всхлипнуть.       — Я не хочу, — проговаривает он, — не хочу. Больше не могу. Я бросил его, и мне нужно отпустить это.       Рука Найла начинает выводить на его спине успокаивающие круговые движения, и Луи испускает дрожащий вздох.       И после этого следует тишина, Найл продолжает гладить его по спине. Внезапно в дверь начинают стучать.       Луи слышит, как Лиам встаёт и произносит:       — Наверное, доставка.       Луи зарывается глубже в колени, чтобы вытереть слёзы и прийти в себя как можно скорее.       Рука на его спине прекращает движения, и Найл говорит:       — Постой, но я же ничего ещё не заказал.       Глаза Луи распахиваются, и он поднимает их на дверь как раз в тот момент, когда Лиам открывает её и в квартиру входят трое мужчин в чёрных костюмах. Они тут же рассредоточиваются по всему помещению. Один подходит к Луи и Найлу, мужчина рассматривает комнату и отдёргивает шторы на окнах, выставляя перед собой каждые пять секунд какое-то чёрное оборудование, издающее характерные звуки. Остальные двое мужчин отправляются в правую часть квартиры, в сторону спальни.       — Какого хера? — произносит Луи, опуская ноги на пол.       — Всё чисто, — говорит ближайший к ним мужчина.       — Всё чисто, — слышит он приглушённый голос, раздающийся из другой комнаты.       — Всё чисто, — повторяет третий голос, владелец которого, видимо, находится дальше всех остальных.       И потом Луи видит Пола, который появляется через дверной проём, и следом за ним — мужчину, с довольно тощим телосложением и впечатляющими усами, в руках он держит какой-то коричневый бумажный пакет. И только после них появляется Гарри, который окидывает взглядом всё помещение, пока его глаза не останавливаются на Луи.       — Привет, — всё, что он говорит. Он тоже держит бумажный коричневый пакет в руках.       — Что, блять, происходит? — выпаливает Луи.       Лиам продолжает держаться за ручку двери и сконфужено выглядывает в коридор, опасаясь того, что сейчас снова начнут появляться люди. Убедившись, что на этом кавалерия закончилась, он закрывает дверь с растерянным выражением на лице.       Гарри оглядывает Луи сверху вниз, и Томлинсон скорее спешит убрать игрушку к себе в карман, после чего спрашивает:       — Что ты здесь делаешь?       — Пришёл забрать тебя, — отвечает он так, словно это самая простая вещь в мире.       — Забрать меня?       — Ну или я переезжаю к тебе. Я принёс с собой чемодан, но буду просто несказанно счастлив попросить, чтобы мне прислали остальные мои вещи, если ты всё же решишь, что хочешь этого. Или мы можем подыскать другое место. Пол не в восторге от местной системы безопасности. Кухня в этой стороне?       И после этого он просто разворачивается и идёт в указанном им же направлении, ведёт себя так, словно это совершенно приемлемое поведение.       Луи автоматически бросает взгляд на Найла и Лиама, которые выглядят настолько же шокированными, как и он, но совсем не расстроенными.       Луи подскакивает с дивана и бежит на кухню. Гарри с усатым человеком уже распаковывают бумажные пакеты (в которых оказались продукты), открывая холодильник и шкафчики.       Гарри не может здесь находиться. Луи бросил его. Бросил по весомой причине, бросил, чтобы спасти от всех мерзких, грязных комментариев, которые будут преследовать его (и Джемму) всегда и везде. Пресса будет просто беспощадна. Луи знает. И он не собирается позволить этому случиться.       — Что вы делаете? — спрашивает он, стоя в дверном проёме.       — Раскладываем продукты, — отвечает усатый мужчина.       — Я даже не знаю тебя, приятель, какого хрена ты раскладываешь продукты в моей квартире?       — Оу, — произносит усатый мужчина, словно он только сейчас что-то осознал, — прости, иногда забываю, что мы не знакомы. Я Митч. Приятно познакомиться.       Затем мужчина поворачивается и протягивает свою руку для рукопожатия, как будто это совершенно нормально.       — Мне поебать, убирайся из моей квартиры.       Митч поворачивается к Гарри и улыбается. Улыбается.       — Да, мы поладим.       Луи переводит взгляд на Гарри, который в ответ улыбается Митчу, и говорит:       — Ты приказал всем, кто работает на тебя, игнорировать всё, что я говорю? Таковы правила в твоём фан-клубе?       — Я не в его фан-клубе, — комментирует Митч. — Если уж на то пошло, я, скорее, возглавляю его клуб хейтеров.       — Круто, убирайся из моей квартиры.       Митч просто пожимает плечами и обходит Луи стороной.       — Уверен, что мы скоро увидимся.       — Нет, — бросает Луи через плечо, а затем поворачивается обратно к Гарри, который возобновляет свою бурную деятельность по раскладыванию продуктов. — Не подозревал, что ты в принципе знаешь, куда нужно складывать продукты на кухне.       Гарри фыркает.       — Да уж получше тебя знаю. Ты хоть раз в жизни готовил?       — Ну конечно же! — он готовил как минимум четыре раза в жизни. — Не будь придурком.       Гарри закрывает все шкафчики и демонстративно достаёт из пакета кружку, опуская её на столешницу с характерным звуком.       Мозг Луи перегружается, и он забывает, как дышать. Это его любимая жёлтая кружка из дворца. Гарри принёс её сюда. Гарри отдаёт ему эту кружку. Луи может расплакаться.       Но вместо этого он натягивает серьёзное выражение лица и произносит:       — И что это должно значить?       — Это твоя любимая кружка.       — Нет у меня любимой кружки, приятель.       — Хочешь чаю? — спрашивает Гарри и разворачивается, включая чайник.       — Нет, я хочу, чтобы ты съебался.       Гарри открывает один из шкафчиков и достаёт оттуда пакетик чая.       — Без сахара и с молоком, да?       — На самом деле, можешь, пожалуйста, без сахара и съебаться из моей квартиры? Думаешь, это поместится в кружку?       У Гарри хватает смелости рассмеяться. И он поворачивается на него, показывая свои ямочки на щеках.       — Боже, я люблю тебя, — говорит он, тем самым заставляя всё тело Луи встрепенуться от шока. — Даже когда я очень зол на тебя, я так сильно тебя люблю, это просто невыносимо.       — Что ж, — начинает говорить Луи со строгим выражением и твёрдым голосом, — я тебя не люблю, так что можешь идти.       — Джемма уволила Саймона, — продолжает вещать Гарри таким тоном, будто зачитывает прогноз погоды на сегодня. — И против него будет начато расследование.       — Если это то, что Её Высочество считает благоразумным, я доверяю её мнению. Про тебя я бы такое не сказал, потому что, видимо, ты считаешь, что я не вызову охрану из-за незаконного проникновения на частную собственность.       — Когда ты ушёл, я был так зол, — продолжает говорить Гарри, полностью его игнорируя. — Я был просто в бешенстве из-за того, что ты решил, будто можешь соврать мне и уйти. Причём ещё так неправдоподобно соврать. Ну честно, Лу, мог бы вложить в своё враньё больше усилий.       — И что же заставило тебя думать, что я солгал тебе?       — Ты стараешься удерживать нейтральное выражение лица, но твои уши краснеют.       Луи фыркает.       — Неправда.       — Интересно, — хмыкает принц, — в этот раз этого не произошло. Видимо, ты сам не в курсе, что у тебя существует такой индикатор.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь.       — Да, я понял, ты ведь только что об этом сказал.       Луи испускает измученный вскрик.       — Я хочу, чтобы ты ушёл.       — Тебе же нравится курица, да? — спрашивает Гарри, двигаясь в сторону холодильника. — Я купил все ингредиенты для того, чтобы приготовить фахитос. Я очень долго метался между курицей и креветками, не был уверен, что из этого тебе нравится.       — Ты абсолютный псих.       — Конечно, как вариант, ещё можно было бы приготовить стейк, но у меня не было времени на то, чтобы заехать в мясную лавку. Так что решил, что сойдет и курица.       Луи чувствует, как в его глазах начинают скапливаться слёзы. Нет, нет, нет. Он не заплачет. Он не заплачет перед мужчиной, которого он любит и который сейчас несёт какую-то неразборчивую чушь про фахитос и игнорирует его в миллионный раз.       — Ты никогда меня не слушаешь! — выкрикивает Луи. — Такое чувство, что меня вообще здесь нет! И так постоянно. Как же сильно я тебя ненавижу. Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Просто оставь меня в покое, Гарри!       И внезапно Гарри оказывается рядом с ним, прижимая его к своей груди. Луи действительно пытается сопротивляться, но он просто не может, он слишком устал, и его тело нуждается в поддержке. Но он всё равно пытается вырваться.       — Ты любишь меня, — произносит Гарри.       — Я, блять, ненавижу тебя.       — Да, но любишь ты меня больше.       Он уже совсем близок к тому, чтобы начать плакать.       — Неправда, — решительно чеканит Луи, упираясь руками в грудь принца. — Тебе лучше уйти. Я никогда не хочу тебя больше видеть. Я же сказал тебе, что это была только одна ночь и всё, почему ты просто не можешь принять это?       — Знаю, что ты расстроен, Дорогой, и знаю, что ты думаешь, что я тебя не слушаю. Но это неправда. Просто я не слушаю тебя только тогда, когда ты пытаешься врать мне.       Луи, наконец, вырывается из объятий и кричит:       — Всё кончено, убирайся.       — Нет, не кончено, — говорит Гарри.       — Кончено!       — Я знаю, что тебе нелегко даётся произносить это вслух, но я знаю, что ты любишь меня. Знаю, потому что ты работал над улучшением моего имиджа в два раза усерднее, чем нужно. Знаю, потому что ты сохранил этот игрушечный автобус и привёз его с собой во дворец, и потом ты просто взбесился, когда подумал, что я пытался его украсть. Знаю, потому что, когда мы засыпали прошлой ночью, ты цеплялся за меня так, будто боялся, что я уйду.       Луи чувствует, как что-то внутри него ломается. И он уже не уверен в том, больнее ли ему сейчас, чем было пять лет назад.       — Если бы я не знал, что ты заткнёшь меня уже спустя минуту, я бы часами говорил тебе о всех тех вещах, которые я в тебе люблю. Может, я бы даже говорил целые дни. Продолжал бы рассказывать тебе о том, как сильно я люблю твою щедрость, твой смех, твои морщинки около глаз, которые появляются, когда ты доволен чем-то, о том, какой ты чертовски прекрасный, что на тебя даже иногда больно смотреть.       Да, определённо, сейчас ему гораздо больнее.       — Мы выкрутимся из этого, Дорогой. Твой мозг пиарщика, наверное, сейчас прокручивает тысячу мыслей в минуту о том, что мы закопаем себя этим, но ты ведь уволился по весомой причине, помнишь? Так что не переживай. И мне плевать, если мне придётся отдалиться или полностью отделить себя от короны, я сделаю это. Потому что я провёл пять лет без тебя и это было самое болезненное время в моей жизни. Я не могу прожить без тебя и пяти минут, мне даже страшно думать, что случится, если я буду жить без тебя всегда.       — Заткнись.       И, кажется, впервые за всё время Гарри слушается.       Сейчас совсем нет смысла скрывать свои слёзы. Но он будет пытаться разыграть всё так, будто это слёзы гнева. Да, он, возможно, сможет сделать это. Ему придётся.       — Знаете, почему я ушёл со своей работы, Ваше Высочество?       Гарри ничего не говорит, он даже не шевелится. Просто ждёт.       — Я ушёл с работы, потому что не мог вынести твоё лицо повсюду. На каждой чёртовой обложке журналов и газет. Мне становилось тошно.       Луи готов увидеть во взгляде Гарри боль и, может, даже гнев.       Чего он не ожидает увидеть, так это облегчение. Улыбку. Гарри выглядит так, будто Луи только что признался ему в любви, а не в том, что только от мысли о нём у него возникает приступ тошноты.       — О, Дорогой.       — Нет! Ты вообще слушаешь? Я не мог даже смотреть на тебя, я никогда не хотел снова тебя видеть. Твоё глупое лицо, всегда улыбающееся миру так, словно он этого заслуживает.       И… оу. О нет.       Гарри подходит к Луи и прислоняет его к стене.       — Всё хорошо, Дорогой.       Луи уже всхлипывает.       — Мне это не нужно.       — Знаю, всё хорошо.       — Почему ты всегда всё усложняешь? — шёпотом спрашивает Томлинсон.       Гарри опускает свои гигантские ладони на лицо мужчины и приподнимает его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.       А затем Гарри тихо отвечает:       — Потому что я люблю тебя, — он мягко проводит большим пальцем по линии челюсти Луи. — И я знаю, что ты любишь меня. Я был рядом с тобой практически каждый день на протяжении пяти недель, Луи. Я сох по тебе пять лет. Думаешь, что я так просто позволю тебе уйти? Когда я знаю, что ты тоже меня любишь? Не позволю. И не уйду.       — Что я могу сделать, чтобы убедить тебя? — говорит Луи, вцепившись руками в свою футболку и опустив взгляд на собственные кулаки.       Гарри испускает вздох.       — Если ты посмотришь мне прямо сейчас в глаза и скажешь, что не любишь меня, при этом подразумевая это. Я уйду. Я уйду и больше никогда тебя не потревожу.       Луи отводит взгляд от своих рук и поспешно обнимает ими себя. Это к лучшему, ему нужно сделать это. Он смотрит чётко в глаза Гарри, уговаривая себя несколько долгих секунд произнести следующее:       — Я не люблю тебя, — слова покидают его рот уверенно и целенаправленно. Он практически сам начинает в них верить.       Но Гарри не верит. Он смотрит на него с кривоватой улыбкой, как будто говорящей: «Хорошая попытка».       — Хочешь попробовать снова? — спрашивает Гарри. Вот же снисходительный кусок д…       Луи снова устанавливает с ним зрительный контакт и произносит:       — Я не люблю тебя.       Гарри испускает небольшой смешок.       — Блять, — кричит Луи и с силой бьёт ногой о пол. — Ёбаное дерьмо.       — Снова? — спрашивает Гарри. Насмехаясь.       — Я не люблю тебя, — пытается Томлинсон.       Гарри тепло ему улыбается, нежно касаясь волос Луи и перебирая пряди в руках. Томлинсон перехватывает руки мужчины за запястья и отталкивает их.       — Я не люблю тебя! — громко выкрикивает он.       Гарри счастливо вздыхает и продолжает смотреть на него. Высокомерный кусок дерьма. Всегда выводит Луи из себя. Просто игнорирует его и дёргает за нужные нервы, прекрасно зная, как забраться ему под кожу.       — Я, блять, не люблю тебя!       — Ещё немного, — шепчет Гарри. Нежно. Невыносимо нежно, влюблённо и тепло и…       И Луи просто ломается.       — Я, блять, так тебя люблю! — выкрикивает он, всхлипывая.       — Да, — выдыхает Гарри, тепло проводя пальцами по лицу Луи. — У тебя получилось.       Луи резко поддаётся вперёд, соединяя их губы в поцелуе, даже несмотря на то, что из его рта продолжают вырываться всхлипы. Он цепляется за плечи Гарри, пока тот продолжает целовать его снова и снова, как будто просто не может насытиться.       Луи отстраняется ровно настолько, чтобы сказать:       — Это слишком больно, Гарри.       — Но не так больно, как не быть вместе, Лу.       И он снова яростно целует его, потому что Гарри прав. И Луи просто ненавидит тот факт, что он прав.       — Повсюду, — выдыхает Томлинсон в рот мужчины, продолжая целовать его после каждого сказанного слова, — куда бы я ни пошёл, все только и говорили о тебе. Всегда о тебе, и я правда пытался, но это больно.       — Знаю, Дорогой.       — Постоянно, в течение всей моей работы люди говорили. Я пытался игнорировать это. Но не смог, — дальше он не поясняет, но, кажется, Гарри всё понимает. — И я уволился. Мне пришлось. И потом…       — Ш-ш, Дорогой, всё хорошо, — шепчет принц, нежно потираясь носом о его щёку, прежде чем оставить там мягкий поцелуй. — Всё хорошо. Мы всё обсудим позже, ладно? Пока просто позволь мне обнимать тебя.       — Я люблю тебя, — всхлипывает Луи.       Блять.       Блять, как же хорошо, наконец-то, произнести это вслух. Наконец, признать это спустя столько лет. Он чувствует, как с его плеч спадает непосильный груз, пусть это и звучит, как клише, Луи от этого в восторге. Ему это нравится. Наконец, он позволяет себе любить.       — Люблю тебя очень сильно, — говорит в ответ Гарри. Спустя минуту нежных поцелуев, он смеётся. — Блять, ты был прав.       Луи вопросительно на него смотрит.       — Есть вещи и получше, вылетающие из твоего рта.       Томлинсон смеётся, потому что не может сдержаться.       Позже, после того, как Луи выйдет из кухни и попросит своих друзей уйти (вежливо) и они согласятся, понимающе улыбнувшись, он и Гарри поговорят обо всём. Луи позволит Гарри обнимать его, пока они обсуждают всё, что натворили, и то, что им нужно сделать и как исправить ситуацию. Гарри пошутит о том, как ему повезло влюбиться в кого-то, кто занимается налаживанием публичного образа, а Луи попытается рассмеяться над этим, но в итоге снова начнёт плакать.       Гарри будет целовать его всё это время и называть его «Дорогой» как минимум сто раз за ночь. Луи будет каждый раз из-за этого всхлипывать, думая о том, как он устал отбиваться, как устал отталкивать обнимающего его мужчину, который знает его лучше, чем он знает себя сам. Он пытался и ничего не вышло. В этом просто нет смысла. Бессмысленно пробовать делать это снова.       С другой стороны, поцелуи Гарри всегда имеют смысл. Луи думает о том, что будет теперь придерживаться этой стратегии. Всю оставшуюся жизнь.       — Скажи это, — просит Гарри и снова целует его, прижимая к кухонной стенке. — Скажи всё вместе.       И Луи думает о том, чтобы притвориться, якобы не понимает, о чём просит его Гарри. Думает о том, чтобы заставить Гарри произнести то, что он хочет от него услышать, потому что вся эта ситуация заставила его плакать слишком много за сегодняшний день, так что меньшее, что Гарри сейчас может сделать, — это произнести за него данную строчку. Но он не делает ничего из этого, потому что хочет сам сказать это вслух так же сильно, как Гарри хочет это услышать.       Луи мягко целует его в губы, прикрывая свои глаза и выдыхая:       — Я люблю тебя, Гарри.