Nothing But You On My Mind

      Луи застает себя снаружи «Up All Night» под конец своего бега. И да, у него нет с собой кошелька, но он отчаянно нуждается в алкоголе или танце, да в чём угодно, чтобы поскорее убрать его из своей головы. Поэтому он встает в короткую очередь и практически сразу попадает в клуб.       Сейчас рано, нет ещё даже девяти, так что здесь относительно мало людей. На танцполе совершенно никого, но есть небольшая группка людей у бара. Луи проходит мимо них и в итоге всё же находит пустой стул.       Бармен с сиреневыми волосами с прошлой недели снова за работой. Она встает напротив него и опускает на стойку подстаканник, спрашивая:       — Что я могу предложить вам?       — Водку с редбулом, пожалуйста. И шот текилы.       Она кивает и начинает готовить напитки. Спустя минуту она уже ставит их перед ним на стойку.       — Хотите открыть счёт?       Он вздрагивает, смотрит вниз, на свои напитки, а затем опять на девушку.       — Хорошо, послушайте, — и прежде, чем он успевает сказать что-либо еще, она начинает выглядеть так, словно уже что-то подозревает. Вполне справедливо. — Меня зовут Луи Томлинсон. И на данный момент я работаю на королевскую семью. На Принца. И я слишком внезапно ушел из дворца сегодня, так что с собой у меня нет денег, но я отчаянно нуждаюсь в выпивке и обещаю, клянусь своей жизнью, что приду сюда завтра и оплачу свой счет дважды, плюс — оставлю всю сумму чека в качестве чаевых.       Лицо бармена не передает никаких эмоций.       — У тебя есть какие-нибудь доказательства этому?       — Так, — начинает Луи, — в этом и есть всё дело, я оставил во дворце все свои вещи.       Прямо сейчас она выглядит совершенно невпечатленной.       — И, поверьте мне, я знаю, как это звучит, знаю, но вы должны понять, что я говорю правду, и единственная причина, по которой я сейчас здесь умоляю вас разрешить мне выпить, — это то, что если я этого всё же не сделаю, то сойду с ума и, вполне возможно, рухну прямо у вас на полу с нервным срывом.       Она смотрит на него так, словно это не ее проблема.       — Хорошо, вполне справедливо, — соглашается Луи так, словно она что-то сказала. — Давай посмотрим, мои ботинки достаточно дорогие, — произносит он, глядя на свои ноги. — Я могу оставить их здесь, чтобы вы убедились, что я вернусь.       — Вы хотите использовать поношенную обувь в качестве залога в баре?       Луи смотрит на нее и только сейчас понимает, как абсолютно безумно он звучит. Он уже собирается принять поражение и уйти, как слышит:       — Я поручусь за него.       Луи переводит взгляд чуть левее и натыкается на глаза Шикарного Бармена. Он вытягивает из себя небольшую улыбку и мельком замечает, как девушка с сиреневыми волосами закатывает глаза и уходит.       — Спасибо, — говорит Томлинсон.       А затем шикарный бармен наливает в стакан ром, как думает Луи. Он протягивает его вперед, и Луи чокается с ним своей рюмкой, прежде чем залпом ее опустошает.       Он вздыхает и смотрит на дно пустой рюмки.       — Повторить?       Томлинсон поднимает взгляд, заставая шикарного бармена, уже тянущегося за бутылкой текилы с вопросительным выражением на лице. Луи кивает, и его рюмка снова пополняется. Шикарный бармен делает со своим стаканом то же самое. Они снова чокаются и выпивают, ставя пустые рюмки на стойку.       — Хуже или лучше? — спрашивает бармен.       Луи пожимает плечами и раздумывает над этим с минуту, после чего отвечает:       — Я, правда, не знаю.       Мужчина смеется и убирает их рюмки. Он появляется перед ним снова прямо в тот момент, как Луи отпивает из своего стакана.       — Хочешь поговорить об этом?       Хочет ли? Он не может, но хочет ли?       Луи вздыхает.       — Мой ответ опять «не знаю».       Шикарный бармен по-доброму ему улыбается. Луи фыркает и позволяет своей голове упасть на барную стойку с характерным звуком. Он стонет.       — Я так зол, — произносит Томлинсон.       До его слуха доносится тихое «ха», что заставляет его слегка приподнять голову и, сузив глаза, посмотреть на шикарного бармена.       — Что?       Он пожимает плечами и отвечает:       — Больше похоже на грустную попойку, чем на агрессивную.       — Я могу быть грустным и агрессивным одновременно, — парирует Луи. — Я талантливый мужчина.       Шикарный бармен улыбается.       — Думаю, что так оно и есть.       Луи вздыхает.       — Послушай, если ты сейчас со мной флиртуешь, прошу, перестань это, — говорит он. — Если бы это была любая другая ночь, любое другое время, я бы флиртовал в ответ, но я… не могу. Не могу сейчас, — Луи снова вздыхает и отпивает из своего стакана. — И, если ты не флиртовал со мной, мне понадобится еще с десяток шотов, чтобы перебороть свой жуткий стыд и позор.       Шикарный бармен смеется.       — Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. И для справки: я флиртовал с тобой.       Луи улыбается, смотря на свой стакан.       — Спасибо.       — Не благодари, парень. Ты потрясающий, я был бы идиотом, если бы не попытался.       Луи делает ещё один глоток и хихикает. Затем он прочищает горло. Шикарный бармен уходит, и Луи остается наедине со своими чувствами. Чувствами длиной в пять лет.       Пять лет с маской безразличия на лице при каждом упоминании его имени. Пять лет без единого комментария о нем. Пять лет притворства, что Гарри Эдварда Стайлса, принца Англии, не существует. Потому что так и есть. Не в мире Луи, по крайней мере.       Боже, он уже практически забыл, как сильно это ранит. Он так хорошо притворялся с Гарри всё это время, притворялся, что он не тот же самый парень, который заказал ему глупый коктейль и затащил в по-странному специфичный музей, не тот, кто целовал его именно так, как Луи был создан, чтобы его целовали. Он так хорошо притворялся, что у него не разбито сердце. Что он не вернулся к своему прежнему состоянию, как только спустя пять лет расставания увидел Гарри, который улыбался ему так же лучезарно, как в день их знакомства.       Луи снова чувствует, как в уголках глаз начинают собираться слезы. Нет. Он не будет, блять, плакать в грёбаном клубе в блядский вечер субботы. Не будет.       Он пытается думать о других вещах. О чём угодно. Но его мысли всё равно возвращают его в тот день и во все дни после. Цветы и корзинки с фруктами, подписанные «С любовью, Г», которые доставлялись как к нему на работу, так и в квартиру. Однажды даже они были доставлены в его родной дом в Донкастере. Луи было действительно трудно объяснить всё это маме. Они прекратили приходить спустя несколько дней после того, как Луи отправил во дворец документ о запрете на продолжение противоправного действия. Он не помнит, чувствовал ли себя более довольным или разочарованным.       Прежде, чем он осознает это, его стакан пустеет, и шикарный бармен уже повторяет ему заказ.       — Он просто, — начинает Луи, — он просто… он просто такой, блять, бесящий, знаешь? — спрашивает он и не знает, почему, но на самом деле ждет ответ на свой вопрос. Чтобы кто-нибудь ещё помимо него в этом мире подтвердил, что не считает Гарри таким обаятельным и милым (даже если так оно и есть).       Луи не думает, что шикарный бармен знает, о ком он говорит, но тот всё равно кивает.       — Он никогда меня не слушает. Никогда. И потом он думает, что может просто сказать мне, что любит меня, и это всё исправит? Я не идиот.       Шикарный бармен теперь выглядит запутанным и говорит, оглядываясь по сторонам:       — Одну секунду, мне нужно обслужить пару людей, и я вернусь.       Луи поднимает голову и замечает, что сейчас клуб гораздо многолюднее. На танцполе находится небольшая группа людей, и к бару уже тянется очередь. По крайней мере, будет легко потеряться в такой толпе. Может, ему удастся затеряться настолько, что он не найдет самого себя и ему не придется иметь дела со всеми этими проблемами.       Сделав очередной глоток своего напитка, он начинает качать головой в такт музыке, когда к нему кто-то подходит. Луи отстраняется в левую сторону, чтобы человек мог протиснуться к бару, но человек тоже придвигается в левую сторону. Раздраженный, Луи поднимает голову и замечает парня, примерно одного с ним роста, с большими коричневыми глазами и светло-каштановыми волосами, улыбающегося ему.       — Похоже, что у тебя заканчивается выпивка. Позволь мне купить тебе что-нибудь?       Луи старается выдавить из себя улыбку, но с треском проваливается.       — Это очень хорошее предложение, но я хочу побыть наедине сегодня.       — Ой, да брось, всего один напиток. Любой, какой захочешь, — говорит мужчина, подмигивая ему. Гарри иногда подмигивает ему так же.       Луи снова качает головой из стороны в сторону и в качестве ответа и для того, чтобы отбросить мысль о принце.       — Нет, спасибо.       — Я очень хороший парень, — продолжает мужчина, всё ещё разговаривая с Луи. Даже после двойного отказа. Глаза Томлинсона слегка расширяются в неверии, и он продолжает качать головой. — Ты должен дать мне шанс.       — Я уверен, что так оно и есть…       — Брэндон, — говорит тот свое имя, хотя Луи его об этом не просил.       — Круто. Я уверен, что ты хороший парень, но мне не нужна сегодня никакая компания. Спасибо.       — Это потому, что я недостаточно красивый?       — Господи, парень, я уже три раза тебе отказал и достаточно вежливо, — выдает Луи, устанавливая с ним зрительный контакт, чтобы больше не возникало никакого неверного толкования его действий. — Пожалуйста, оставь меня одного.       — У меня очень хорошая машина и квартира. Ты должен мне позволить показать всё это тебе.       Луи делает глубокий вдох и частично поворачивается на своем стуле.       — Приятель, мне нужно, чтобы ты усвоил из этого жизненный урок, как быть нормальным, адекватным человеком, хорошо? Если кто-то говорит тебе нет, он это и имеет в виду. Не знаю, под каким камнем ты жил все это время, но таковы правила поведения уже на протяжении нескольких лет.       — Ты горяч, когда злишься.       Гарри тоже так считает.       Блять.       — Хорошо, можешь уже отъебаться.       И, конечно же, именно сейчас парень начинает его слушать.       — Отъебаться? Ты что, серьезно только что сказал мне отъебаться? Всё, что я хотел сделать, — это купить тебе выпить.       — Это, очевидно, не всё, что ты хотел, — спорит Луи, — потому что, если бы так оно и было, ты бы отвалил ещё тогда, когда я отказал тебе в первый раз. Вместо этого ты продолжил, блять, давить на меня и устроил весь этот спектакль с тем, что ты хороший парень, пытаясь вызвать во мне сочувствие. У меня закончилось сегодня сочувствие, ублюдок! Так что прекрати быть чёртовым козлом по отношению к незнакомцам в баре.       Он чувствует руку на своем плече и начинает приходить в ярость. Луи скидывает с себя руку мужчины и, когда поднимает на него взгляд, замечает в его глазах огонь. Он уже знает, что сейчас получит по лицу.       Но, прежде чем это действительно происходит, шикарный бармен оказывается рядом с ними и прижимает Брэндона лицом вниз к барной стойке, одной рукой удерживая его голову, а второй надавив на спину. Это в каком-то роде эротично. Ну или было бы, если бы прижатый парень не был абсолютным засранцем.       — Ты уйдешь прямо сейчас, — произносит шикарный бармен, — и не будешь доставать кого-либо ещё. И ты никогда сюда не вернешься. Понял? — парень ворчит, пока бармен не пихает его лицом в стойку с новой силой. — Я спросил, понял ли ты меня?       — Да, — сдался парень.       — Хорошо, — и затем шикарный бармен отлепляет его от стойки и передает в руки охранника, который выпроваживает его из здания.       Бармен смотрит им вслед, после чего поворачивается к Луи.       — Ты в порядке?       Луи чувствует, что сейчас опять расплачется.       — Почему все парни полный отстой?       Шикарный бармен смеется.       — Мне жаль.       Луи слегка смеётся, и несколько слез сбегают по его щекам.       — Боже, неделю назад я был бы еще в восторге от подкатов. Блять, неделю назад я пытался за тобой приударить.       Он снова смеётся и похлопывает Луи по плечу.       — Всё в порядке, приятель. Иногда у всех нас выходит дерьмовая неделя.       — Дерьмовые пять лет, — бормочет про себя Луи, но шикарный бармен всё равно слышит, поскольку его брови подскакивают в удивлении прямо до линии его волос. И затем он притягивает Луи для объятья, и всё, что ему остается, — это всхлипывать в плечо бармена. Но потом он быстро осознает, где находится, и отталкивает шикарного бармена, возможно, слишком агрессивно для того, кто просто пытался помочь. Но это вышло инстинктивно.       — Прости, — говорит Луи.       — Хэй, все хорошо, — говорит он, улыбаясь ему. — Может, мне вызвать тебе такс…       Но прежде, чем он успевает закончить предложение, происходит резкая вспышка из чёрно-оранжевого цвета, и шикарного бармена бьют в челюсть.       Луи шокирован и смутно осознает, что люди отступают назад и кричат. У него, в итоге, выходит сфокусировать зрение, и он видит перед собой Гарри, который выглядит так, словно хочет снова врезать бармену.       — Как ты, блять, смеешь? — кричит Гарри. — Ты ублюдок, Зейн! — пихает он его.       Шикарный бармен выпрямляется и хватается за свою челюсть, выглядя так, словно готов убивать.       — Хаз, если ты сломал мне челюсть, я тебя прикончу.       — Ты, блять, знаешь, что я чувствую к нему, — Гарри всё ещё кричит, полностью игнорируя бармена. Как ни странно, Луи чувствует некое нетрезвое облегчение от того, что он игнорирует его. — Подкатываешь, блять, к нему, будто имеешь на это право!       Шикарный бармен выглядит, словно собирается сказать что-то, но Луи вскипает.       — Извини? — говорит он. И Гарри, наконец, смотрит на него, тяжело дыша и сжимая кулаки. Его взгляд немного смягчается, когда он переводит его на Луи. — Будто у тебя есть на это право! Ходишь тут и бьешь людей так, словно ты герой в этой истории. Иди нахуй.       — Он, очевидно…       — Ты не знаешь, Гарри, что он делал, так что, блять, иди нахуй.       В какой-то момент Гарри осознает, что Луи говорит с ним и весь гнев моментально исчезает с его лица, заменяясь мольбой.       — Дорогой, пожалуйста, я встану на колени и буду тебя молить, но, пожалуйста, пожалуйста, давай поговорим.       — Нет, — говорит Луи и поворачивается к барной стойке, чтобы опустошить свой стакан как можно быстрее. Когда Томлинсон агрессивно ставит его обратно, он поворачивается к шикарному бармену, который, наконец, убирает руку от своего лица, демонстрируя красную отметину на подбородке. — Я вернусь завтра и оплачу счет. Мне правда жаль за все причиненные неудобства.       Но прежде, чем он может уйти, шикарный бармен крепко хватает его за плечо и говорит:       — Послушай, приятель, не думаю, что уйти — это хорошая идея.       — Не трогай меня, — говорит Луи одновременно с тем, как Гарри пытается убрать руку бармена с него.       — Остановитесь! — кричит бармен. — Вы оба, остановитесь сейчас же. Вы вообще представляете, какую сцену сейчас здесь устраиваете? — Луи оглядывается по сторонам и замечает людей с направленными на них мобильниками. Они, возможно, делают фото или даже снимают. Лицо Луи краснеет, он знает это. Но, когда он смотрит на Гарри, тот выглядит так, словно ему совсем не стыдно. Ну конечно же. — Пойдемте в комнату для персонала. Ради всего святого.       Он ведёт их, и Луи идёт следом только потому, что не хочет быть пойманным на еще большем количестве снимков. Гарри передвигается совсем рядом с ним, даже аккуратно опуская руку ему на поясницу, которую Луи тут же смахивает и, хмурясь, говорит, чтобы он его не трогал.       — Прости, — умоляющим голосом говорит Гарри, а Луи качает головой.       Они проходят через дверь, которая выводит их в небольшой коридор. Томлинсону кажется, что он видит впереди знак «Офис», пока они не останавливаются напротив двери, на которой значится «Комната для персонала».       Шикарный бармен открывает для них дверь и жестом приглашает Гарри войти.       — Мне нужно поговорить с Луи, — говорит он. И Томлинсон немного в шоке от того, что шикарный бармен знает его имя. Гарри выглядит так, словно сейчас взорвется, но бармен просто над ним насмехается. — Серьёзно, хорошенько подумай над своим поведением.       И Луи не ожидает, что это сработает, но неожиданно он наблюдает, как лицо Гарри, выражающее желание убивать, превращается в лицо грустного щеночка. Он входит в комнату, не произнося больше ни слова, и шикарный бармен закрывает её за ним, так что они остаются с Луи одни посреди коридора.       Бармен не сразу поворачивается к Луи, перед этим он громко говорит двери:       — Сядь, Гарри.       Луи слышит какое-то бормотание и шарканье за дверью.       Шикарный бармен, наконец, переводит взгляд на Томлинсона и движется в конец коридора, чтобы увеличить расстояние между ними и дверью.       — Итак, Луи, — говорит он, — хотелось бы мне познакомиться с тобой при других обстоятельствах. Тем не менее я всё равно рад встрече с тобой.       Он слегка машет рукой. И Луи… ничего не понимает.       — Извини, я должен знать тебя?       Он смотрит на дверь, в которую зашел принц, и выглядит крайне не впечатленным.       — Спасибо, Хазза, — обращается он к двери. И затем возвращает внимание на Луи. — Я Зейн, друг Гарри. Знаю его с восьми лет.       И это имя и вправду звучит знакомо, но, кажется, прошла целая вечность с того раза, когда он его слышал. Луи хмурится, размышляя.       — Ты тот, который занимается граффити?       — Я предпочитаю называть это искусством, но да, время от времени.       Луи медленно кивает.       — И я хочу извиниться за то, что флиртовал с тобой ранее. Я не знал, кто ты.       — Не знал, кто я? — переспрашивает Луи.       Зейн просто кивает, будто это начнет иметь смысл.       — Видел только одно твое фото, но видел его достаточно много раз. Оно стояло на заставке его телефона годами. В любом случае, твое лицо очень изменилось.       Он просто безумен. Весь этот город абсолютно безумен.       — Хорошо, ну, классно поболтали, думаю, мне пора идти.       Зейн смеётся.       — О нет, ты идешь туда и говоришь с ним.       — Нет, не иду.       — Да, идешь.       — Только потому, что он хочет, чтобы я сделал что-то, я…       — Не для него, — обрубает его Зейн, — это для тебя. И даже не говори мне, что не хочешь обсудить с ним это, потому что ты один пришел в клуб без каких-либо вещей и плакал целый час.       — Я плакал не всё время, — бормочет Луи.       Зейн усмехается и кивает на дверь. Боже, он действительно не хочет этого делать. Луи вздыхает и разворачивается по направлению к ней.       — Другое дело, приятель, — говорит Зейн, дважды похлопывая его по спине, и затем уходит через ту дверь, в которую они вошли.       Луи чувствует себя для этого слишком трезвым. Томлинсон выпил четыре стакана водки с редбулом, но, кажется, потасовка у бара полностью выветрила весь алкоголь из его крови. Боже, хотел бы он опустошить один шот прежде, чем приступить к этому.       Луи может прямо сейчас убежать. Досчитать до двадцати и незаметно прошмыгнуть через дверь. Зейн не сможет его поймать, так как он слишком быстрый, и к тому времени, как они сядут в машину, Луи уже будет очень далеко.       Но… блять, ему правда нужно сделать это, да? Он снова вздыхает и открывает дверь.       Гарри шагает вдоль комнаты, но замирает в ту же секунду, как слышит звук отпирающейся двери. Он тяжело дышит и смотрит куда-то за Луи, возможно, пытается понять, что за группа расстрела заставила его сюда войти. Но никого не было. Просто Луи, готовый выложить свое разбитое сердце на стол, чтобы Гарри растоптал его. Всё, что из этого выйдет, не должно быть больнее того, что он уже ощущает.       Он не может поверить, что действительно делает это.       Луи закрывает за собой дверь и просто стоит, свесив руки вдоль тела.       — Я готов, — говорит он Гарри. — Давай поговорим.       Гарри снова смотрит на дверь, нахмурившись, затем переводит взгляд на Томлинсона.       — Что сказал Зейн?       — Что-то странное про фотографию, но разве это имеет значение?       — Что он такого сказал, что заставило тебя передумать?       Луи вообще когда-нибудь перестанет вздыхать?       — Он заставил меня понять, что мне самому нужен этот разговор.       — Хорошо, — произносит Гарри.       — Хорошо, — эхом раздается от Луи.       И они пялятся друг на друга.       — Ну? — спрашивает Томлинсон. И Гарри просто продолжает на него смотреть. — Господи, — произносит он с легким смешком. — Ты преследовал меня прямиком досюда, хотел поговорить и сейчас даже не говоришь. В чём смысл?       — Не уходи, — шепчет принц.       — Я не ухожу, — парирует Луи. — Но если ты не начнешь говорить, то я начну, и, возможно, не дам тебе вставить и слова.       — Хорошо, хорошо, — соглашается Гарри. Томлинсон смотрит на него в ожидании. Он выглядит так, словно готовится к изнурительной гонке. Спустя минуту он говорит, точнее, скулит: — Я пытаюсь.       — Почему тебе так трудно начать?       Пауза.       — Потому что ты по-другому на меня смотришь, — отвечает Гарри.       И Луи смеется над этим.       — Это гораздо хуже, чем то, как я смотрю на тебя сейчас?       Гарри пожимает плечами, будто говорит этим «возможно».       — Господи боже. Я вообще хочу слушать это?       И затем принц просто выпаливает:       — Я делаю это для моей сестры.       И из всех вещей, которые Гарри мог сказать, он… что?       — Что?       Гарри делает глубокий вздох.       — Джемма всегда была умнее меня. Более сострадательна. Более политически подкована. Мы оба были в университете, изучая политику, но у неё это выходило естественнее, ей всё это нравилось, — Гарри слегка пожимает плечами. — Мне тоже нравится, но совсем не так, как ей.       Луи кивает, потому что, конечно же, это так. И Джемма собирается принять на себя самую высокую ответственность в конце этой недели, так что всё это имеет смысл. Но что…       — Статьи стали появляться, когда мне было всего восемнадцать лет, когда я только переехал во дворец. Мама и Джемма не обсуждали этого на тот момент, но все писали эти ужасные заголовки о том, что Джемма будет ужасной королевой. Что она слишком нервная, слишком чуткая и недостаточно умеренная, не такая, как мама. Многим людям это не нравилось.       Еще один глубокий вздох.       — И они начали смотреть на меня. Говорили, что я буду лучшим кандидатом. И это просто бред, ну, честное слово, нет никого лучше Джеммы, кто мог бы управлять этой страной.       Луи кивает, потому что он согласен и потому что хочет, чтобы мужчина продолжил свой рассказ.       — Не ушло много времени на то, чтобы пресса разузнала, что мама собралась подавать в отставку. И тогда они стали просто безжалостными. Говорили, что я был, как она, но сильнее и мыслил более здраво. И я был слегка польщен, пусть и не согласен. Но всё в итоге сводилось к сексизму, не так ли? Я мужчина, и, конечно же, я буду лучше, — Гарри качает головой, выглядя так, словно ему противно даже произносить такие слова вслух.       — Хорошо, — говорит Луи.       Гарри поднимает на него взгляд и выглядит так, словно не знает, как закончить свой рассказ.       — Саймон был моим PR-менеджером в те времена. Я рассказал ему, о чём думал. Я хотел положить конец всем этим разговорам, дать крепко понять, что я доверяю своей сестре. И он сказал мне, что единственный вариант сделать так, чтобы газеты перестали меня выставлять квалифицированным претендентом на корону, — это предстать тем, кого люди просто не хотят видеть на троне, но и в тоже время стать в их глазах не слишком уж и плохим, чтобы от меня никто не отрекался совсем или что-то в этом роде. Нужно было что-то, что парализует людей. Чтобы одна половина меня осуждала, а другая восхваляла.       Луи хмурится. Он чувствует, что либо Гарри очень близок к тому, чтобы, наконец, сказать всё, либо Луи очень близок к соединению всех точек воедино.       Принц выглядит беспомощным, но тем не менее продолжает.       — Он устраивал мне огромное количество свиданий из разных социальных кругов. Они получали выгоду из этого пиара, и я тоже. Но спустя пару лет, ему показалось, что просто свиданий недостаточно. Я должен был… Я должен был делать что-то большее, чем просто свидания. Мне нужно было выставлять всё так, словно я использую всех этих людей.       Луи с силой сжимает челюсть, когда до него доходит смысл. Специалист по связям с общественностью выставлял из Гарри какого-то развратника, чтобы он выглядел менее желанным для людей в качестве человека у власти.       Сейчас Гарри выглядит так, словно всем своим существом умоляет Луи. Так, словно уже знает, что тот обо всем остальном догадался.       — В день… когда мы встретились… это был самый первый день, когда мы решили использовать такую тактику. Не знаю, помнишь ли ты, что мне пришлось оставить тебя ненадолго. Мне пришлось идти в ту ночь в клуб, — Луи сжимает сильнее челюсть и свои кулаки. Будто он может такое забыть.       — Я пытался улизнуть от них в тот день. Влез в неприятности, но Митч помог мне, просто чтобы у меня была возможность просто пожить для себя, понимаешь? У меня никогда не было времени на самого себя. И потом… и потом я встретил тебя и осознал, что мне не нужно тратить это время на себя, когда я могу потратить его на тебя, — заканчивает он уже шепотом.       Словно Луи бы разбился на осколки, если бы он говорил громче.       В любом случае, так оно и происходит.       Луи чувствует, как в уголках глаз начинают собираться слезы, и старается говорить спокойно.       — Мне жаль, что тобой воспользовались таким образом, — говорит он. — Тот, кто имеет контроль над твоим имиджем, никогда не должен был даже предлагать тебе такое.       Гарри кивает, думая, что Луи, наконец, понимает, о чем идет речь.       — Когда Саймон получил повышение до главы PR-отдела, те, кто приходили на его место… не понимали. Они говорили, что это глупо, так что я просто… начал сам заниматься всеми этими свиданиями. Делал всё сам.       Луи смеётся, сбитый с толку.       — Да, Гарри. Они были правы, это совершенно глупо.       Принц кивает так, словно он согласен делать всё, что угодно, пока Луи с ним соглашается.       — Так теперь ты понял? — спрашивает Гарри.       — Да, Гарри, понял.       — Я не хотел причинять тебе столько проблем на работе. Мне просто пришлось. У некоторых до сих пор возникают подобные мысли. Мне просто пришлось.       Луи качает головой из стороны в сторону.       — Тебе не обязательно было это всё делать, Гарри. Правда. Существует огромное множество других способов управлять твоим политическим имиджем, способов, которые на сто процентов дадут всем понять, что это не то, что тебе нужно.       Гарри выглядит неуверенно. Будто ему уже говорили об этом раньше и он всё равно не верит.       — Джемму коронуют в конце этой недели. Она станет Королевой Англии, и никто из этих людей уже ничего не изменит. И тебе нужно прекратить следовать этому имиджу, потому что это будет вредить вам обоим.       Луи смотрит на Гарри, на то, как тот очень близок к тому, чтобы заплакать, как тот потерян и просто нуждается в помощи и в том, чтобы кто-нибудь показал ему правильный путь.       — Ты можешь сделать это. Будет сложно остановить все эти импульсы, но всё в итоге наладится. Я верю в тебя, Гарри.       Из мужчины вырывается надломленный плач, и он бросается в руки Луи.       — Никто не говорил мне этого на протяжении нескольких лет, — признается он, всхлипывая в плечо Луи. И Томлинсон пытается сдерживать собственные слезы, обнимая принца.       Спустя несколько минут Гарри прекращает плакать и отстраняется, чтобы посмотреть на Луи и протянуть руку к его подбородку. И потом он закрывает глаза и наклоняется вперед, пытаясь поцеловать его.       — Гарри, — мягко предупреждает Луи. Принц распахивает глаза и отстраняется.       — Но я…       — У тебя была возможность поговорить, теперь моя очередь.       Гарри полностью отстраняется и серьёзно кивает. Луи указывает на стул, стоящий прямо напротив, и принц послушно садится на него, складывая руки на коленях и выжидающе глядя на Луи.       Томлинсон делает глубокий вздох, и ему больно. Ему уже больно. Больно его сердцу, больно его гордости, это задевает чувство собственного достоинства, еще оставшееся в его сознании.       — Тот день, проведенный с тобой, был лучшим в моей жизни, — говорит Луи, и Гарри начинает было улыбаться, но, когда мужчина качает головой из стороны в сторону, его улыбка увядает. — Никогда я не чувствовал себя так с кем-то. Никогда не чувствовал себя таким открытым и свободным, никогда не чувствовал себя самим собой. И весь день… целый день я продолжал чувствовать всё это. И продолжал говорить себе, что всё это ненастоящие чувства… потому что я знал тебя всего несколько часов, но эти мысли продолжали возвращаться снова и снова, и в тот момент, когда ты оставил меня на фестивале, я уже знал. Я не мог признаться самому себе, но я увяз в этом уже слишком крепко. И, когда я подумал, что ты не вернешься, весь мой мир разрушился.       Луи прочищает горло.       — И как бы счастлив я ни был, когда ты вернулся на фейерверки, хотел бы я, чтобы ты этого не сделал.       Гарри выглядит слегка шокировано и очень уязвимо.       — Потому что я до сих пор не признался самому себе, — продолжает Луи, — я продолжал думать, что всё это был просто хороший день с хорошим парнем. И мне было больно, но я мог с этим справиться. Мог притвориться, что ты потерялся, когда возвращался, или тебя похитили, и я мог бы слегка потосковать по тебе. Не знаю. Придумать глупые отговорки. Вещи, которые не ранили бы меня так сильно, как то, что было на самом деле.       Гарри выглядит шокированным. Ему больно, и он не понимает, что происходит.       — Когда ты снова меня нашел, все мои чувства просто усилились. Я полностью потерялся в тебе. Но, если честно, я был потерян ещё в ту минуту, когда ты пытался доказать, что способен вынести все эти острые карри.       Гарри выпускает слабый смешок, который намекает на то, что тот готов снова начать плакать. Луи чувствует то же самое, но сдерживается.       — Хотел бы я, чтобы ты так и не вернулся. Правда хотел бы, чтобы ты не говорил мне, что чувствуешь что-то. Всё это ощущалось, как большая ложь. И это причинило мне гораздо больше боли, чем причинило бы то, что ты просто не вернулся. Просто, если бы однажды я наткнулся на газету и увидел тебя там, то подумал бы: «О, так вот, в чем причина», и смог бы двигаться дальше. По-настоящему двигаться дальше, — Луи издает смешок. — Боже, это так жалко, что я до сих пор не начал двигаться дальше, — он качает головой и избегает взгляда Гарри.       — Возможно, было бы действительно лучше, если бы я узнал всё постепенно. Но узнать, что ты принц, и сразу за этим, что ты… что ж. Хотя, я уже не уверен, было бы это к лучшему.       — Что? — спрашивает Гарри. Звук его голоса заставляет сердце Луи забиться сильнее, словно оно скучало по этому звуку все эти несколько минут. Господи, он такой жалкий, не так ли? Всё ещё переполненный чувствами к кому-то, кто разорвал его сердце на части. — Что я сделал? — переспрашивает Гарри.       — Мы не обязаны обсуждать это, Гарри, — вздыхает Луи.       — Обязаны, потому что я понятия не имею, о чем ты говоришь.       И вау. Конечно, прошло пять лет, но как-то сложновато, наверное, забыть, что ты переспал с двумя людьми за одну ночь. Или, возможно, нет, не для принца Гарри Стайлса.       Луи тяжело сглатывает, потому что сейчас будет самая постыдная часть.       — Когда я увидел фото… боже, блять, я буду звучать сейчас, как псих, но, когда я увидел тебя с той девушкой, я просто сломался внутри. То, как ты поступил со мной. Что ты переспал с кем-то другим в тот же самый день. И я знаю, знаю, что прошел только один день и мы не были парой, очевидно, мы даже не обсуждали это. Но это так сильно меня ранило, знать, что меня было не достаточно, что я не удовлетворил тебя в полной мере, из-за чего тебе пришлось уйти и получить то, что нужно, в другом месте. И я продолжал думать о том, что, может, мне стоило тебе отсосать, вместо того, чтобы подрочить, или трахнуть тебя, или позволить тебе трахнуть меня, или объезжать тебя семь раз подряд до самого воскресенья и удерживать тебя в своей квартире, чтобы у тебя не было даже возможности изменить мне.       После этого Луи начинает безумно над собой смеяться.       — И ты даже не изменил мне! Потому что мы были не вместе! И всё это звучит чертовски жалко, я знаю, но это ощущалось так, словно ты и вправду изменил мне. И это просто разрушило меня. Это меня сломало.       Луи слегка всхлипывает, и, когда он подносит руки к своему лицу, он может ощущать под своими ладонями влажность от стекающих по щекам слез. Он также чувствует некое облегчение из-за того, что всё это выплеснул. Наконец, признал то, что он отрицал так долго.       — Я не изменял тебе, — говорит Гарри.       — Я знаю, Гарри, — несчастно кивает Луи.       — Нет, я действительно не изменял тебе.       Луи качает головой и убирает от лица руки, чтобы посмотреть на мужчину перед собой. Гарри улыбается. Этот ублюдок улыбается так, словно думает, что всё это смешно. Луи только что открыл ему свое сердце и выложил все свои секреты, и у него хватило смелости посмеяться над ним после этого. Томлинсон чувствует, как начинает искажаться его лицо, когда сам он готов уже зарычать на принца. Но Гарри начинает качать головой и плакать, утягивая Луи в свои объятия.       Он дёргается и пытается вырваться из хватки, но Гарри слишком силен, а Луи слишком устал. Принц просто плачет и смеется одновременно, а Томлинсон уже разбит, так что какой смысл в том, чтобы бороться.       — Я не спал больше ни с кем в ту ночь, Луи. Я был только с тобой, — плачет Гарри в его волосы.       — Я видел фото, Гарри, — говорит Томлинсон, чувствуя, как вес всей этой ситуации просачивается сквозь его кожу, утягивая его вниз.       — Я вышел из того клуба с девушкой, потому что Саймон сказал мне так сделать. Я даже не знал, кто она такая. Мы просто вышли из клуба и сели в машину. Мы проехали два квартала, и потом я сказал им остановиться. И я побежал. Побежал к тебе, Луи. Я бежал так быстро, как только мог, хотел быстрее вернуться к тебе.       — Что? — спрашивает Луи. Не может этого быть.       — Всё это время, — говорит Гарри, игнорируя вопрос, — всё это время я думал, что ты зол из-за того, что я не сказал тебе, кто я такой. Думал, что ты злился из-за денег и власти.       — Что? — повторяется Луи.       — Блять, я всё это время думал, что причина в том, кем я являюсь, а не в том, что я сделал. И я просто хотел, чтобы ты увидел меня. Увидел меня таким, как в тот день. О боже, Луи, я любил тебя на протяжении долгих лет.       — Ты не изменил мне? — спросил Луи.       — Нет, — подтвердил Гарри.       — Но фото…       — Я понятия не имею, о каком фото идет речь, Дорогой, но это не то, о чём ты подумал. Я бы никогда. Никогда. Я влюбился в тебя тогда, когда ты начал рассказывать мне про греческий пантеон спустя тридцать минут после нашего знакомства в кафе.       Луи издает еще один всхлип.       — Да?       — Да.       — Это не было странно?       — Это было очень странно. Но мне очень понравилось. Я полюбил тебя. До сих пор люблю тебя так сильно.       Луи чувствует стыдливое смущение, пронзающее его тело. То, как он отталкивал его. Господи, он стал причиной собственного разбитого сердца.       Луи проводит следующие пять минут, всхлипывая в руках Гарри, в то время как последний успокаивающе проводит ладонями по его спине вверх и вниз, хватаясь за него. Так они и стоят посреди комнаты для персонала в ночном клубе спустя пять лет мучений.       — Почему ты вёл себя так? — говорит Луи, притянув Гарри ближе за воротник рубашки. — Почему ты не сдавался, даже когда я говорил нет?       Гарри вздыхает.       — Когда ты не разговаривал со мной об этом, я просто… Это всё, что мне оставалось, понимаешь? — он пожимает плечами. — Не думаю, что я смог бы остановиться когда-либо. Я правда старался сделать так, чтобы ты не чувствовал себя некомфортно из-за моего поведения. Ну или, — мужчина смеется, — слишком некомфортно. В какие-то моменты я, возможно, давил на тебя слишком сильно. Прости меня за это.       Луи качает головой.       — Но я просто продолжал говорить «нет» снова и снова. Почему ты продолжал пытаться? Ты мог остановиться. Тебе следовало это сделать. Я бы на твоем месте просто прекратил.       Он может ощущать своей кожей медленно расцветающую улыбку Гарри. Принц пожимает плечами.       — Не знаю. Я был уверен, что я всё ещё тебя привлекаю. Подумал, что, в конце концов, мы переспим и ты поймешь, как я в этом хорош, и мы просто продолжили бы делать это.       Луи в неверии приподнимает брови и фыркает.       — Просто продолжили бы это делать? До какого, блять, момента это бы продолжалось?       Гарри снова пожимает плечами.       — Пока бы ты не остался. Пока бы ты не осознал, что я серьезен.       — Остался? Гарольд, у меня вообще-то есть своя жизнь, к которой бы я хотел вернуться. В какой вообще вселенной твой план мог бы сработать?       — В той, в которой я думал о тебе, не переставая, каждый день на протяжении пяти лет, надеясь, что ты тоже думаешь обо мне.       Луи шумно вбирает в себя воздух, и впервые в жизни, его разум просто пустеет. Он слегка отстраняется, ровно настолько, чтобы взглянуть в глаза Гарри, красные от слез, как и его лицо, покрывшееся красными пятнами. Но принц все равно широко улыбается ему. Он выглядит таким счастливым. А Луи ощущает очередную подступающую волну вины. Он стал причиной того, почему Гарри был так несчастлив все эти годы.       Принц успокаивает его так, словно только что прочитал его мысли.       — Всё хорошо, Дорогой.       Дорогой.       Он никогда не хочет переставать быть для Гарри Дорогим.       — Может, пойдем? — спрашивает Луи.       Гарри выглядит так, словно это было всё, чего он мог только желать.       — Куда угодно. Мы можем пойти, куда угодно. Я пойду с тобой, куда только ты хочешь.       — Домой, — говорит Луи. — Отведи меня домой.       Гарри достает свой мобильный и отводит взгляд от Луи ровно на то время, которое требуется ему для того, чтобы набрать номер телефона.       — Митч, — произносит он спустя несколько секунд, глядя в глаза мужчины напротив и притягивая его к себе ближе за талию. — Я возвращаюсь. Позвоню, когда буду на месте.       Гарри вешает трубку и тянет Луи к выходу из комнаты, всё ещё придерживая его за талию. Томлинсон прижимается к правому боку мужчины до тех пор, пока они не проходят через коридор, останавливаясь у задней двери. Тот же самый выход, через который они оба ушли в прошлый раз.       Прежде, чем они выходят на улицу, Гарри говорит:       — Сейчас я отпущу тебя, Дорогой, но я правда этого не хочу, — Луи кивает на эти слова и разжимает свою смертельную хватку на руке принца. Гарри приходится убрать свою руку от него, и он выглядит абсолютно несчастным из-за этого. Луи это даже нравится.       Принц выводит их из здания и направляется к черному Форду Фиеста, что странно, потому что такая машина явно не в стиле Гарри, но Луи решает не комментировать это.       Снаружи никого нет. Всё это кажется каким-то сюрреалистичным. Будто они два обычных подростка, сбегающих из дома, чтобы провести время вместе, а не… ну, не они.       Как только они оказываются в машине, в сознании Луи кое-что всплывает.       — Как ты нашёл меня?       Гарри смотрит на него и слегка пожимает плечами.       — Сначала я подумал, что, может быть, ты отправился в паб, но, совершив половину пути, я уже знал, что это не так. Знал, что ты пойдешь сюда.       Луи фыркает.       — Нет, не знал.       — Знал.       — Даже я не знал, что приду сюда, откуда тебе-то знать?       Гарри снова пожимает плечами.       — Я не знаю, Лу. Я просто подумал о тебе и о том, каким ты становишься, когда выходишь из себя, в большинстве своем из-за меня, признаю. И я просто подумал, что ты захочешь пойти в место, где можно выпить или потанцевать. Что-то в этом роде.       Луи размышляет над этим пару секунд. Гарри знал. Он знал, потому что, очевидно, знает его лучше, чем Луи знает сам себя. Вот же ублюдок.       Он наклоняется через центральную консоль и притягивает на себя Гарри, впиваясь в его губы отчаянным поцелуем, хватаясь за его плечи и шею. И принц с таким же отчаянием отвечает ему. Как же хорошо. Целоваться с Гарри не похоже ни на что другое. Сейчас он даже не может поверить, что как-то прожил целых пять лет без этого.       Мобильник Гарри вибрирует в его кармане, и Луи отстраняется, чтобы посмеяться от схожести ситуаций. Принц не убирает свою ладонь от лица мужчины, доставая свой телефон и продолжая целовать его до тех пор, пока не смотрит на экран.       Он смеется и показывает Луи.       Зейн (22:29): Не дай бог вы там трахаетесь       Луи тоже смеется и снова его целует. Гарри нажимает на кнопку возврата на главный экран и собирается было отложить телефон в сторону, но Томлинсон перехватывает запястье мужчины и тянет на себя, поближе к своему лицу.       Это он. На заставке телефона Гарри фотография Луи. Ему говорил об этом Зейн всего несколько минут назад, но…       Это Луи. Возраста двадцати трех лет, в темно-сером костюме с ослабленным галстуком, свободно болтающимся вокруг его шеи, и отвернувшийся от камеры. Это фото в профиль, где он стоит и смотрит на красный автобус, широко улыбаясь до морщинок в уголках глаз, его рука слегка вытянута вперёд.       Луи смотрит в глаза Гарри, а тот, в свою очередь, смотрит в ответ так, словно Томлинсон — воплощение любви всего мира. Блять.       — Отвези меня домой, — повторяет Томлинсон. Он никогда не видел, чтобы принц двигался так быстро. Луи даже не успевает нормально устроиться в машине, как та уже срывается с места.       Всё его тело в огне. А Гарри продолжает смотреть на него всё время так, словно он может исчезнуть в любую секунду. Это заставляет сердце Луи увеличить свой ритм.       Принц паркуется на въезде ко дворцу. Он запирает машину и быстро тянет Луи за руку, проводя их через двое разных ворот с цифровыми кодами доступа. Как только они подходят к зданию дворца, мужчины оказываются напротив двери, которая выглядит, как сломанная, но Гарри вводит пароль, и та быстро открывается. Он начинает тянуть Луи за собой по лестнице.       Томлинсон никогда раньше не был в этой части дворца. Здесь довольно жутко, очень темно и мрачно, особенно с этими скрипящими ступеньками и стенами, выкрашенными темно-красной краской. Но Гарри чувствует себя комфортно, так что Луи предполагает, что здесь безопасно. Когда они добираются до двери, которая выглядит совсем новой, принц резко останавливается. Он достает телефон и набирает номер Митча, ждет два гудка и сбрасывает.       — Так вот как ты прокрадываешься сюда? — шепчет Луи.       Гарри ухмыляется и кивает, шепча в ответ:       — Митч установил кодовый замок на дверь, и персонал знает о нем, но они думают, что он предназначен для чего-то другого. Охрана думает, что это для отдела садоводства, отдел садоводства думает, что это склад кухни, кухонный персонал думает, что это для охранников, и так далее.       Телефон в руке Гарри вибрирует, и он смотрит на экран, открывая новое сообщение.       Митч (22:41): 1×2 = 1       Луи морщится, читая сообщение, а Гарри хихикает.       — Один человек в коридоре. Нужно подождать две минуты. У нас будет приблизительно одна минута, чтобы прокрасться через коридор незамеченными.       — Вот это у вас шифровка, — комментирует Луи.       — Пришлось придумать, чтобы у меня была возможность делать что-то без ведома других. Стенограммы с моего мобильного поступают в офис, занимающийся финансами, через счета, и они доносят на меня сюда.       — Ты знаешь, как всё это опасно, Гарри? Это…       — Я знаю, знаю, — прерывает его принц. — Я не делаю это слишком часто, обещаю. Я делаю это второй раз с тех пор, как ты здесь. А до этого не делал подобного месяцами.       Телефон снова вибрирует.       Митч (22:42): &?       Гарри краснеет.       Гарри (22:42): L!       Луи чувствует теплоту, разливающуюся внутри него. Он вполне уверен, что разгадал сам этот код.       — Пошли, — зовет Гарри, открывая дверь и утягивая за собой Томлинсона. Она мягко за ними закрывается, и принц старается очень быстро и одновременно тихо провести их по коридору.       Как только они оказываются в комнате Гарри, оба испускают облегченный вздох, а затем и смех. Между ними устанавливается напряженный зрительный контакт прямо перед тем, как они накидываются друг на друга с поцелуями.       Руки Гарри опускаются ниже, проходясь по заднице Луи и подтягивая его за бедра наверх, сам же мужчина подпрыгивает и обхватывает ногами талию принца.       — Заставлю тебя чувствовать себя хорошо, — мурчит Гарри. Сердце Луи начинает сходить с ума, бешено стуча о его ребра. — Собираюсь дать тебе всё, что ты захочешь.       Луи постанывает, проводя языком по уголку рта мужчины, прежде чем улыбнуться.       — А что, если я хочу заставить тебя чувствовать себя хорошо и сделаю всё, что ты захочешь?       — Ты — всё, чего я хочу, — и прежде, чем Луи успевает ответить, его бросают на кровать, и он не может не посмеяться над этим. — Я люблю тебя, — произносит Гарри и немедленно атакует его рот.       Он выцеловывает подбородок Луи и плавно спускается на его шею.       — Чего ты хочешь? — шепчет принц ему на ухо.       Луи дрожит.       — Всё, что захочешь, — шепчет он в ответ.       — Не хочу прекращать целовать тебя, — легко отвечает Гарри. — Хочу продолжать смотреть на тебя и целовать тебя, хочу, чтобы ты всегда был здесь, со мной, в моей кровати.       — Гарри, — стонет Луи.       Принц стонет в ответ, медленно поднимая кофту Луи и оголяя его живот, пока, в конце концов, последний не теряет терпение и не стаскивает её с себя, отбрасывая в сторону.       Мгновение Гарри просто смотрит на открывшуюся ему грудь Луи. И это затягивается на какое-то время, заставляя Томлинсона испытывать смущение.       — Мой бог, посмотри на себя. Ты удивительный, — выдыхает Гарри.       Пораженный вздох покидает Луи без его на то ведома, и он моментально краснеет от стыда. Гарри, кажется, даже не замечает или ему нет до этого дела, поскольку он слишком занят тем, что нежно проводит по татуировке «It Is What It Is» указательным пальцем.       — Я видел её лишь дважды. И ты прикрылся в своей комнате несколько дней назад так быстро, что не думаю, что второй раз даже считается.       — Это просто татуировка, — выдает логичный аргумент Луи, хотя он звучит неубедительно даже для его собственных ушей.       Наконец, Гарри устанавливает с ним зрительный контакт и выдает серьезным голосом:       — Это не так.       И Луи просто не сможет вынести поэтическую, и, скорее всего, романтическую фразу, собиравшуюся вылететь изо рта принца, поэтому он спешит податься вперед и утянуть того в очередной поцелуй. Они целуются какое-то время, и Луи медленно расстегивает пуговицу за пуговицей на дурацкой оранжевой рубашке, приходя в итоге к выводу о том, что ему она безумно нравится. В конце концов, он справляется с рубашкой и стягивает ее с плеч мужчины, кидая её вслед за своей кофтой.       Он проводит руками по прессу Гарри.       — Почему ты такой чертовски горячий?       — Могу задать тебе такой же вопрос, — парирует Гарри.       Луи смеется, потому что это глупо. Томлинсон знает, что выглядит неплохо, но он просто не сравнится с великолепным мужчиной, возвышающимся над ним.       — Лу, ты вообще осознаешь, насколько ты сексуальный? — спрашивает принц, всё ещё наблюдая за ним сверху вниз. — Иногда всё, о чём я думаю, — это как бы прижать тебя к любой чертовой стене и узнать, что скрывается за этими костюмами. Всегда хочу сорвать с тебя одежду. Хочу это сделать даже больше каждый раз, когда ты строишь свое неодобряющее лицо. Оно заставляет меня хотеть доказать тебе, каким хорошим я могу быть для тебя.       Член Луи дергается.       — Ложись на спину, — командует он.       Гарри быстро выполняет приказ, и Луи меняется с ним местами, теперь возвышаясь над мужчиной.       — Этого ты хочешь? Хочешь быть для меня хорошим?       Гарри кивает, просто глядя на него снизу вверх.       — Начиная с этого момента, я буду для тебя хорошим. Всё, что ты только захочешь.       Луи приходится наклониться и поцеловать его за эти слова, пока его руки, не теряя времени, уже расстегивают пуговицу на джинсах мужчины и расстегивают молнию. Его ладони находятся на члене принца, и Луи может чувствовать, как с его помощью давление в его джинсах становится сильнее.       — В данный момент, как именно ты собираешься показать мне, что будешь хорошим? — нашептывает Луи, проводя по члену Гарри мучительно медленно. — Будешь неподвижно лежать, пока я объезжаю тебя? Будешь ли ты держать свои руки при себе, пока я буду использовать твой член для того, чтобы кончить?       Гарри стонет и снова пытается поцеловать Луи, но тот отстраняется, не давая ему такой возможности.       — Или мне отсосать тебе, медленно и нежно, дразнить тебя целую вечность прежде, чем ты, наконец, кончишь?       Гарри громко хныкает и взмывает руками над головой, хватаясь за простыни. Это открывает Луи великолепный вид на бицепсы мужчины, которые напрягаются при сжатии в кулаках куска ткани.       — Или, может, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Полностью тебя заполнил. Позволил тебе почувствовать, как сильно я скучал по твоему телу.       — Лу, — стонет принц.       — Чего ты хочешь, Гарри? — Луи убирает свою руку от члена мужчины и скользит ею выше, нежно проводя по его животу, соскам, шее, до тех пор, пока, наконец, его пальцы не вплетаются в длинные кудрявые волосы. — Ты должен мне сказать, что ты хочешь, что бы я с тобой сделал. Потому что такое тело заслуживает того, чего оно жаждет, не так ли?       Гарри поддается бедрами наверх, пытаясь получить хоть какое-то трение.       — Блять. Ты… Ты трахнешь меня?       — Ну конечно же, — соглашается Луи. Он прикусывает нижнюю губу Гарри перед тем, как полноценно поцеловать его, одновременно начиная стягивать джинсы с ног мужчины.       Он отстраняется для того, чтобы полностью стащить с него джинсы.       — У тебя есть необходимое?       Гарри кивает и переводит взгляд на тумбочку у кровати.       — Купил всё, как только услышал, что именно ты приедешь из Манчестера.       Луи краснеет, но старается игнорировать это, открывая верхний ящик и находя в нем полупустую бутылочку смазки и нераспакованные презервативы. Томлинсон в удивлении приподнимает бровь.       Гарри краснеет и смотрит вниз, смущенно проговаривая:       — Я, эм… возможно, пользовался смазкой один или два раза.       Луи снова смотрит на бутылку, обращая внимание на то, что осталось не так уж и много.       — Один или два?       Гарри пожимает плечами и застенчиво улыбается.       — Один или два раза каждый день с тех пор, как ты здесь.       Луи протяжно стонет и спешит скорее вернуться обратно на кровать со смазкой и целой упаковкой презервативов.       — Ты не можешь разбрасываться такими подробностями, Гарольд, — он устраивается между бедер Гарри, нависая над ним.       — Конечно могу, особенно, если это произведет эффект на тебя, — и потом он опускает свои гигантские ладони на задницу Луи, создавая трение между их членами.       Спустя минуту Гарри стягивает с Томлинсона его спортивные штаны до бедер и снова обхватывает его зад.       — Люблю твою задницу.       — Ты уже говорил.       — Я имел это в виду.       Они начинают тяжело дышать, и, кажется, Гарри становится взвинченным.       — Давай, — говорит он и опускает одну из ладоней на член Луи сквозь боксеры. — Боже, хочу тебя внутри.       Луи не находит, что бы сказать такого остроумного в ответ, по причине короткого замыкания его мозга, которое случилось в тот момент, когда на самые чувствительные зоны его тела начало оказываться давление.       — Да, да, хорошо.       Он стягивает с Гарри боксеры, по пути захватывая и его носки. Принц хихикает, когда пальцы Луи касаются пяток мужчины, и Томлинсон делает себе мысленную пометку на этот счет. Он хочет узнать о каждой вещи, которая нравится Гарри.       Проникновение пальцами внутрь занимает гораздо больше времени, чем ожидалось, поскольку Луи продолжает отвлекаться на татуировки Гарри и все открытые участки его кожи. Он останавливается каждые несколько секунд, просто чтобы полюбоваться им — самым настоящим произведением искусства. Он прикусывает кожу мужчины на внутренней стороне бедра или выцеловывает его мышцы, поднимаясь выше к торсу.       И Гарри позволяет ему. Громко выстанывая его имя. Он вплетает пальцы в волосы Луи, но не отталкивает. Просто позволяет ему делать всё, что он захочет, с теми участками кожи, которые привлекают его внимание. Рот Луи блуждает по нижней части тела мужчины, касаясь его губами везде, где только может.       Наконец, Луи открывает смазку, выдавливая ее себе на пальцы и поднося их к отверстию Гарри. Принц запрокидывает голову назад и протяжно стонет, хватаясь за волосы Томлинсона.       — Да? — спрашивает Луи.       Но Гарри не может ответить, и Луи начинает медленно вводить в него один палец. Он проводит влажную полоску языком до яичек, начиная двигаться пальцем. Его очаровывает то, как сильно дергается член Гарри. Луи проделывает это снова, а затем продолжает движение от яичек вдоль всего ствола, добавляя второй палец.       У Луи не уходит много времени на то, чтобы найти простату Гарри, и, когда он это делает, всё тело принца словно пронзает электрический заряд. Он становится очень напряженным и хватается за корни волос Луи так сильно, что последнему начинает казаться, что тот уже кончил. Но затем Гарри выдыхает, тяжело дыша, и расслабляется.       — Не мучай меня так долго, — говорит Гарри, — или я кончу раньше времени.       — Что, если я этого и хочу?       — Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня.       — Я внутри тебя, — невинно произносит Луи, быстро двигая пальцами внутри мужчины и задевая его простату снова и снова.       — О боже, блять, Лу-лу-лу.       Луи слегка ослабляет давление, и Гарри выпускает глубокий выдох, который практически превращается во всхлип.       — Хотел тебя. Хотел тебя так долго. Хотел почувствовать, как ты кончишь внутри меня. Мне нужно увидеть твоё лицо. Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне увидеть твоё лицо, когда я кончу.       Луи кивает, даже несмотря на то, что Гарри не смотрит на него. Да, он тоже этого хочет. Хочет снова увидеть, как выглядит Гарри, когда его накрывает оргазм. Хочет узнать, до сих пор ли он хмурит брови и выпускает тяжелый выдох через нос, когда доходит до конечной точки.       Он отстраняется и встает рядом с кроватью, чтобы стянуть с себя штаны. Гарри смотрит прямо на него, лениво поглаживая свой член и облизывая губы.       — Такой красивый, — слышит он, как лепечет Гарри.       Луи возвращается обратно на кровать и тянется к коробке с презервативами. Рука Гарри перемещается с его собственного члена на член Луи, поглаживая его и прокручивая в своей ладони. И она слегка влажная, как будто Гарри облизнул её или, может, она в его естественной смазке. При мысли об этом Луи начинает толкаться в руку мужчины и только потом вспоминает, что был занят чем-то. Распечатав упаковку, он вытягивает оттуда один презерватив.       Бесцеремонно он отбрасывает коробку в сторону, срывая обертку с презерватива. Рука Гарри ускоряет движение на его члене.       — Блять, Гарри, — произносит Луи, несколько раз толкаясь в его ладонь, прежде чем схватить мужчину за запястье и оттянуть его в сторону.       Луи растягивает презерватив по своей длине и уже собирается было выпрямиться, как его взгляд натыкается на Гарри, который выглядит… напряженно.       — Что? — спрашивает Томлинсон. — Что не так?       Гарри снова прикусывает губу и проводит ладонью по руке Луи.       — Я хочу этого, — произносит принц, — но я никогда этого раньше не делал.       Луи отстраняется.       — Чего ты никогда не делал? Ты о сексе?       Гарри качает головой.       — Нет, нет, у меня был секс, — отвечает он. — Но никто никогда… никогда не был внутри меня. У меня была парочка игрушек, но настоящий член — нет.       — Нет? — переспрашивает Луи.       Гарри качает головой, выглядя слегка застенчиво.       — Я ждал. Я… блять, это будет звучать так тупо, но я берёг это. И я знаю, что это глупо, потому что я делал многие другие вещи с людьми, но только не это… но не знаю.       Луи кивает, пусть он не совсем понимает суть, но он принимает это.       — Но ты хочешь сделать это сейчас? — спрашивает Томлинсон. — Потому что мы можем сделать что-нибудь другое, Милый. Я буду точно так же взволнован чем угодно.       Гарри наконец улыбается ему.       — Нет, я… я ждал тебя.       Сердце Луи бьется сильнее, чем когда-либо. Гарри сейчас такой открытый и уязвимый, его ноги широко разведены, и он готов сделать что-то, чего никогда раньше не делал. Что-то, что хотел сделать именно с Луи.       Ему хочется сказать что-нибудь глубокое. Он хочет сказать Гарри, как много тот для него значит, как он тоже ждал его, как он влюблен в открывшуюся перед ним картину обнаженного мужчины.       Но слова не идут, они застревают где-то в горле, остановленные маленьким голосом, звучащим в сознании и говорящим ему не выдавать всё это сразу.       Вместо этого он целует Гарри, член болезненно пульсирует между его бедер, задевая ногу принца.       — Медленно, — выдыхает Гарри ему в губы, и Луи кивает.       Он опускает руку между ними и хватает член, направляя его ко входу Гарри. Множество ощущений накрывает его, когда он начинает входить. Гарри открывает рот, ловя вздох, а затем выпускает дрожащий выдох Луи в лицо. Его руки сжимают спину Томлинсона, ногти впиваются в кожу, а одна нога потирает спину Луи, будто бы это его нужно успокаивать.       Луи старается не думать о том, как ощущается Гарри (влажный, узкий, горячий) вокруг него, когда медленно толкается вперед. Несколько раз он немного выходит и толкается снова, чтобы достичь более легкого скольжения, из-за чего Гарри выгибается ему навстречу.       К этому моменту Гарри начинает бормотать бессвязный бред. Слова вроде: блять, так хорошо, чувствую тебя, ещё и ещё.       Он собирается войти снова, пока они разделяют одни вздохи на двоих, находясь в пространстве, где всего слишком много и одновременно недостаточно. Им требуется время привыкнуть к ощущению.       — О боже, — шепчет Гарри, — двигайся, пожалуйста.       И Луи повинуется, медленно и чувственно двигается внутри Гарри, изучая его лицо. Принц смотрит на него в ответ затуманенным взглядом и пытается улыбнуться, но затем Луи задевает нужную точку и рот мужчины округляется. Томлинсон целует его, чтобы почувствовать на себе звук, который издает Гарри благодаря ему.       — Всё хорошо? — спрашивает Луи.       — Очень хорошо, — говорит Гарри, крепче хватаясь за спину мужчины и опуская одну из своих ладоней на задницу Луи, впиваясь в кожу ногтями. Он начинает подаваться навстречу, позволяя члену Томлинсона погружаться всё глубже.       — М, так рад, что подождал.       Луи двигает своими бедрами всё быстрее, и Гарри издает удивительный высокий стон.       — Да?       — Боже, да, да, пожалуйста, Лу.       Луи ускоряет свои движения, облизывая свою руку и опуская ее на член Гарри, проводя по всей длине.       Это приводит к тому, что Гарри сжимается вокруг него, и это вызывает всплеск удовольствия в теле Луи.       — Близко, — задыхается принц. Он снова сжимается, когда Луи проводит пальцами по головке его члена. — Я, блять, так тебя люблю, — бормочет он, глядя Томлинсону в глаза.       И Луи кончает. Совершенно внезапно, он изливается внутрь презерватива, всё ещё двигая бедрами и стимулируя член Гарри. Чем быстрее он толкается, тем громче всхлипывает принц. С очередным движением Гарри изливается в кулак Луи.       Томлинсон не совсем понимает, что происходит, пока Гарри самостоятельно не убирает его руку от своего члена.       Луи не отстраняется моментально отчасти потому, что ему нужно время, чтобы поцеловать Гарри так, как он того заслуживает, и отчасти потому, что принц обвил свои ноги вокруг его бедер, не давая ему никуда уйти.       — Ты так хорош, — шепчет Луи.       — Ты самый лучший, — раздается в ответ шепот Гарри.       Они начинают выпутываться, и Луи вытирает свою руку о край кровати, чтобы убрать с нее сперму.       — Хэй, — смеется Гарри, — имей уважение.       — Я думал, что и так его проявляю тем, что не вытираю руку о простынь в самой середине, где ты можешь в это вляпаться.       Гарри обхватывает руками шею Луи, притягивая его к себе. Они прижимаются друг к другу грудью, пока принц целует его в губы, челюсть, щеки.       — Мне не впервой спать в луже спермы, появившейся из-за тебя.       Луи смеется.       — Ты ужасен.       — Я знаю, — смеется Гарри в ответ и снова его целует.       Наконец, у Луи появляется возможность отстраниться и стянуть с себя презерватив, завязывая его и выбрасывая в мусорное ведро рядом с кроватью. Но теперь… теперь он не уверен, что должен делать. Ему уйти? Сейчас уже, наверное, полночь, и им завтра рано вставать. И, возможно, Гарри больше не хочет, чтобы он был здесь, теперь, когда он получил от Луи именно то, что хотел.       Прежде, чем он успевает по-настоящему запаниковать, Гарри притягивает его обратно к себе и зарывается лицом в его шею.       — Было хорошо? — спрашивает он.       Какой глупый вопрос.       — Это я должен спрашивать, — вместо ответа произносит Луи. И это заставляет Гарри рассмеяться, звонко и легко, так, словно смех исходит прямиком из его души.       — Ты всегда делаешь именно то, что мне нужно, — произносит принц, моргая. — Этот раз не был исключением.       И снова Луи хочется сказать, что ему было точно так же хорошо, что это было именно так, как он себе представлял. Что Гарри — это его сбывшаяся мечта.       Вместо этого он целует его с большим количеством применения языка и надеется, что это скажет всё само за себя. Похоже, так и получается, судя по тому, как Гарри целует его в ответ, обнимая, словно Луи — нечто настолько дорогое, что принц никогда бы его не отпустил.       Луи быстро становится сонным из-за оргазма и бурной ночи в целом. Он чувствовал за последние несколько часов больше эмоций, чем за последние несколько лет. Гарри, должно быть, тоже чувствует усталость, поскольку он поворачивается на постели и тянется к лампочке, чтобы выключить свет. Затем принц возвращается на свое место, опуская голову на грудь Луи и обхватывая его рукой. Это приятно. Томлинсон никогда ещё не чувствовал себя настолько спокойным за всё время пребывания здесь. И он ощущает себя довольным.       Луи обнимает Гарри со спины, расположив руку поперёк его груди.       Гарри выводит кончиками пальцев незамысловатые узоры на его руке. Он делает это на протяжении некоторого времени, и Луи просто загипнотизирован этим. Мурашки на его коже то появляются, то пропадают под нежными касаниями. Должно быть, принц думает, что Луи заснул, потому что он мечтательно вздыхает и начинает вырисовывать невидимые сердечки на его коже.       — Скучал по тебе, — шепчет Гарри, усиливая свою хватку на его руке. И затем добавляет еще тише. — Не чувствую себя больше настолько потерянным.       Он поворачивает своё лицо и оставляет легкий поцелуй на запястье Луи, прежде чем обхватить его своими пальцами. Томлинсон чувствует, как дрожат ресницы Гарри, касаясь его указательного пальца, пока дыхание последнего выравнивается и замедляется.       Впервые за пять лет Луи засыпает без мысли о том, когда же он снова почувствует себя полноценным.