Запретная любовь

***

       У Анны наступил день рождения. Гюнтер и Беата купили ей отрезок на платье с платком, а также наготовили вкусностей достали с помощью Михаила немного сладостей и испекли фруктово-шоколадный торт, пока Иванова была на дежурстве в госпитале. Вечером, когда они сели ужинать, Гюнтер сказал:  — С днём рождения, любимая! Желаю тебе здоровья, счастья любви, а также пусть война скорее закончится и твои братья вернуться домой живыми и здоровыми. — Фриц отдал ей свой подарок. — Спасибо, милый! Мне очень приятно. — ответила Иванова. Когда они стали пить чай, пришёл Михаил с новыми табуретками и предложил сыграть в фанты. Анна эту игру любила и решила, что тоже будет играть.  — Если я проиграю, то вы поцелуетесь при мне, а если нет, тогда вы сможете забрать мой трактор, блядь. — произнёс мужчина весело. Первой фант вытащила Беата. Ей выпало спеть песню. С этим девушка успешно справилась. Михаил, которому досталась бумажка с матерной частушкой, отказался от задания и, когда Фриц больно поставил ему, щелбан промолвил:  — Ваня, иди ты на хуй! Больно же!  Анна, которой выпало танцевать цыганочку, успешно прошла испытание, а потом Михаил опять отказался кричать петухом и Гюнтер снова от души щёлкнул его по лбу.  — Козёл ты, Иван! — надулся тот. — Гюнтеру пришлось играть на гитаре и тот с этим справится, хотя играл впервые.  — Ну сука! Как я мог так облажаться? Козёл ты, Иван! — мужчина протянул им ключи от трактора и, попив чай, с порогом ударил немца по плечу. — Анюта, я желаю тебе счастья, любви и радости с ним. Он отличный мужик. С днём рождения, Анна! — потом он ушёл домой, а Анна и её жильцы легли спать.  — А весёлая была игра. — сказав это, шатенка улыбнулась. — Правда, он трактором дорожит и явно был в ярости от проигрыша.  — Да, некрасиво вышло. — признался Гюнтер. — Давай завтра ему дадим шанс отыграться? И тем более я трактором не особо-то и умею управлять. А на следующий день они снова играли в фанты с Михаилом, который на этот раз решил выполнять все задания, даже если это была и матерная частушка.  — Слушай, я хочу перед тобой извиниться за то, что выиграл трактор. Не знаю, о чём я только думал, когда ляпнул про него. — говорил Фриц. — Я вообще-то трактором не умею управлять. Если я что и умею, так на самолёте летать. Ну… И шпионом подрабатывать могу.  — Как интересно… — протянул сосед, услышав это. — Ты правда был шпионом?  — Конечно был! Следил за врагами народа, хотя, как у вас говорят, стукачом быть не по мне. Я больше сторонник мирной жизни.  — Ты за немцами что ли следил? — задал ещё один вопрос Михаил.  — Нет. Я за вашими следил. " Дурак! Зачем ты это сделал? " — думала Анна. А тем временем Гюнтер Фриц поймал на себе взгляд возлюбленной, после чего положил той ладонь на плечо и успокоил словами:  — Всё хорошо, любовь моя. Я рано или поздно мог себя случайно выдать. Мне лучше признаться.  — Ты уверен? — Иванова с недоверием глянула на него.  — Более чем, Аннушка. — немец вздохнул. — Да, я один из немецко-фашистских захватчиков, но я не такой, как мои соотечественники. Я хороший, правда. Могу ли я чем-нибудь доказать это? С минуту Михаил думал и в конце концов решил, что не будет сдавать Гюнтера властям. Он не желал причинить боль Анне, которая обожает этого красавца и смирился с выбором подруги. Да и сердцу-то не прикажешь.  — А по-русски хорошо говоришь. Честно, я в тебе немца не признал вовсе. Уж больно хорошо разговариваешь на нашем языке.  — Аннушка тоже этому удивилась, когда я ей во всём признался. Знаю, чувствую, что ты мне ещё не доверяешь, но я готов заслужить твоё доверие. Хочешь, помогу жену твою найти?  — И как же ты это сделаешь? В один из концлагерей проникнешь?  — Надо будет и туда проникну. А вообще я смогу по своим каналам найти её. Кажется, имя твое жены Наташа?  — Да, но я не уверен, что она доживёт до освобождения. Сам знаешь, как ваши издеваются над нашими.  — А ты-то сам как думаешь?  — Я думаю, моя Наташенька жива и здорова, сердцем чую. Кстати, а что за каналы-то, о которых ты говорил?  — Это партизаны. Мы с Аннушкой в их отряд вступили. Это чудо, что и они меня приняли, хотя убить грозились. Ты хоть помнишь, куда жену твою упекли?  — Не уверен, конечно, но по-моему это Бухенвальд. Так ты правда мне поможешь? — глаза Михаила светились надеждой.  — Помогу я тебе, помогу. Будь уверен в этом. Жена твоя скоро будет дома.