За глухой стеной

Холодный октябрьский воздух режет мне легкие, стоит мне выскочить из школы. Я почти ничего вокруг не вижу. Ничего, кроме него. Он, кажется, не заметил моего преследования. Хромающий мужчина несется с бешеной скоростью прочь от школы, а я тихо следую по его пятам, словно в бреду. Позже, вспоминая детали этого дня, понимаю, как глупо я себя повела. Кругом — ни души. Все в школе, дурочка. Ты одна. Он вышел через чёрный вход. Передний фасад школы в другой стороне. Он бежит сквозь сад, густой и неприступный, бежит в глубь этого маленького царства. Я изо всех сил стараюсь не издавать лишних звуков, но тело меня не слушается. Так близко. Ноги спотыкаются о шероховатую землю. Я еле плетусь, стараясь крепче держать телефон, выскальзывающий из потеющих рук. Мужчина на секунду замирает, и я, прикусив трясущуюся губу, вдавливаюсь в ближайшее дерево всем телом. За секунду до того, как он оборачивается. Он ничего не заподозрил, успокаиваю я себя, глуша рукой вырывающиеся стоны: я сильно ушибла спину. Игнорируя пульсирующую боль, я продолжаю следить за охранником. Он замедляет шаги, спускается вниз по склону, обходит ущелье и сворачивает налево. Мое больное сознание, еще не утратившее способность мыслить, кидает в голову тревожные сигналы: я знаю, куда он идет. Старый обветшалый сарай. Низкий и сравнительно небольшой по размерам. Около сарая — куча дров, какая-то полусгнившая кочерга и прочий мусор. Шанди сказала, что внутри хранится старый спортинвентарь. Она хвасталась тем, как однажды целовалась здесь с Джеком из выпускного класса. Человек в форме школьного охранника, воровато оглядевшись, заходит туда и пребывает там около минуты. Я прячусь за широким дубом и наблюдаю за ним. Я ведь могла ошибиться. Не стоит волноваться и поднимать шумиху раньше времени. Я могла не так понять, это могла быть глупая случайность. Но... Дверь открывается, и оттуда выходит худощавая фигура охранника, держащая в руках какой-то плотный пакет. Он выбрасывает его в громадный мусорный бак болотного цвета, стоящий совсем рядом, и, прихрамывая, спешит прочь отсюда. За густой зеленой листвой меня не видно. Отлично. Убедившись, что он ушел, я вырываюсь из своего убежища и бросаюсь к мусорному баку, снимаю крышку и вытаскиваю пакет. Помойные запахи ударяют мне в голову и заставляют живот скрутиться. Я открываю чёрный пакет. Форма. Школьная форма. — Это не может быть, — еле слышно шепчу я, роняя пакет с его содержимым. Нет, пожалуйста. В глазах начинает темнеть от жара, бурлящего внутри. Это слишком для меня. Я здесь совершенно одна, у сарая, где хранились улики. Я дышу тем же воздухом, хожу по той же земле, по которой шел убийца Трэвора. Убийца. От одного этого слова уже не по себе. Из меня вырывается истеричный смешок. Я зажимаю кулаком рот. Быстро вытираю о платье телефон и набираю номер Эдди. Длинные, невероятно тягучие гудки. Наконец, он берет трубку. Я склоняю голову, тяжело дыша. — Алло, ты где? Приведи людей сюда! — "Что, Беверли это ты? Ты где? Бев, что случилось?" — его голос наполнен тревогой, но у меня нет времени на объяснения. Я просто кричу в трубку, закрыв глаза: — Приходи сюда, мне очень, очень страшно, я здесь одна! Я у сара... — Я замолкаю, чувствуя, как к моей шее тесно прижимается холодное дуло пистолета. Грубые мужские пальцы хватают меня за волосы и тянут назад. Я шумно выдыхаю, тряся плечами. Я ощущаю несвежее дыхание возле моего лица, пот, стекающий со лба. Голос, ледяной и скрипучий, раздается прямо возле уха: "Переубеди её," — произносит сквозь зубы незнакомец. — "Бев! Алло, Беверли?! Тебя не слышно! Алло!" — продолжает надрываться голос из трубки. — Я... — запинаюсь, чувствуя, что мне нельзя ослушаться его. Он хочет, чтобы я их переубедила? Я всхлипываю от страха, — всё в порядке, — мой голос срывается на жалобные ноты, — Нет, всё правда хорошо, я просто... Переволновалась. Встретимся на ужине, ладно? Я... Мужчина, убрав руку от моих волос, резко выхватывает мой телефон и с размаху кидает его на пол. Мобильник разбивается вдребезги. Я такая дура! Эдди не успеет прийти вовремя, он мог не расслышать, куда я забрела. Пока полиция будет искать в школе, меня... уже не будет. Никто не догадается зайти в сарай. "Нет, догадается! Не смей сдаваться, слышишь?!" — кричит мое сознание. Крепко удерживая меня за волосы и локоть, он уводит меня внутрь сарая и запирает дверь. Пахнет сыростью и грязью. Я начинаю дрожать от страха, впиваясь ногтями в руку. Он грубо толкает меня к стене, и от сильного удара моя спина начинает пульсировать еще сильнее. Он подходит ко мне и, схватив за горло, шипит прямо в лицо: — Так и знал, что тебя надо было грохнуть прямо там, в саду! — Его лицо искажается от ярости, красные глаза выскакивают из орбит. — А ты не такая тупая, блонди, догадалась подружке позвонить? Я цепляюсь пальцами за его руки, сдавливающие мое горло так сильно, что я чуть не теряю сознание. Из глаз брызжут слезы боли. Я пытаюсь открыть рот, чтобы умолять его остановиться, заорать, что мне больно, но язык заплетается, а ноги отчаянно брыкаются. — Не волнуйся, твоя подружка не успеет прибежать к тебе на помощь, — хрипло посмеивается убийца, обнажая желтые крупные зубы, — сомневаюсь, что она будет в состоянии что-либо делать. Я напрягаюсь и подаю голос: — Что... вы с ней... кхе-кхе... сдела... Он отпускает мое горло и, дернув за плечо, швыряет в угол комнаты, в груду всякого хлама. Сует пистолет обратно в карман. Я падаю на что-то холодное и сильно царапаюсь о ржавый гвоздь, торчащий из какого-то инструмента. Из ноги тонкой струйкой стекает бурая темная жидкость. Мысль о том, что охранник, скорее всего, не знает об Эдди, придает мне уверенности. Он сказал "подружка", значит, он только слышал наш разговор сегодняшним утром. Я поднимаюсь на ноги, держась за край стола, и снова собираюсь с духом: — За мной придут! — делаю я жалкую попытку. Голос предательски дрожит. Я проглатываю комок в горле и поднимаю на него глаза. — "За мной придут!" — передразнивает он тоненьким визгливым голоском и заливается смехом. — За тобой никто не придет. К тому времени, как кто-то сообразит что-либо, ты уже будешь мертва, — произносит он. И с удовольствием, словно пробуя слова на вкус, отчеканивает: — Ты сгниешь здесь, в этом вонючем сарае, среди старого хлама. — А что, если я закричу? Он резко бьет меня по лицу, мгновенно оглушая. Я падаю перед ним на колени и хватаюсь за горящую щеку. Рот наполняется вкусом железа, мое лицо в сию же секунду начинает адски полыхать. Я выплевываю слюну во рту, смешавшуюся с кровью. В голове звенит громче, чем когда-либо. Я стискиваю зубы и рычу от злости ему в лицо: — Ты ответишь за его смерть. Удар. Сильный удар с ноги. Я корчусь на грязном полу от ярости, страха и жуткой боли в боку. Но от ярости больше. Еще один удар. На этот раз в бедро. Я воплю от нестерпимой боли и отползаю от него. Забиваюсь в угол. Он снова достает пистолет и заряжает его. — Твое последнее слово, блонди? — Зачем ты... зачем убил? — все еще выплёвывая кровь, шепчу я, совсем обессилев и прислонившись к стене. — Что он сделал тебе плохого? — Мне? — он насмешливо покачивает головой и направляет на меня пистолет. — Тебя это не касается, слышишь? — Наклонившись, он хватает меня за подбородок. Я вижу пульсирующую венку на его длинной красной шее. Скосив лицо в бешенстве и раздувая ноздри, он истошно вопя, переспрашивает: — Слышишь?! Не суйся не в свое дело. Я дергаюсь в сторону. Слишком слаба. Время слишком долго тянется. Сквозь серую пелену, заслонявшую мой взор, наблюдаю за тем, как мужчина понимается и отходит от меня на несколько шагов назад. Он снова прицеливается. Прямо в голову. Я погибну. Стискивая зубы, шипя от ноющей боли по всему телу, держась окровавленной рукой за бок, я приподнимаю голову, выпрямляю спину, чтобы встретить смерть достойно. Он ухмыляется моему жесту. Я вижу, как напрягается его рука. Секунды превращаются в часы. Каждый вдох дается мне неимоверно тяжело, судорожные всхлипы то и дело рвутся наружу, будто мой организм отчаянно пытается ухватиться за возможность прожить как можно больше. Я замираю, но ничего не происходит. Я думала, перед смертью пронесутся все мгновения моей жизни, ну, знаете, как кадры дешевого американского фильма, но этого не случилось. Я вообще ни о чём не могу подумать. Лишь пытаюсь урвать как можно больше вдохов и выдохов, насладиться ими, что ли? Хотя, "насладиться" — совершенно не то слово. Еще буквально миг, и дверь распахивается от сильного толчка, и замок отваливается. В комнату врывается... Уолтер, твою мать, что ты тут делаешь?! Парень бьет на секунду растерявшегося охранника кочергой по руке, от чего его пистолет падает на пол, выстрелив в противоположную стену. Я подползаю к оружию и толкаю его ногой под старый шкаф, откуда пистолет трудно будет достать. Мужчина издает яростный вопль и наносит удар Уолтеру по груди. Тот отлетает развалившейся двери. Я залезаю под стол, еле удерживаясь, чтобы не упасть в обморок. Еще раз выплевываю остатки крови. Райан снова бросается к мужчине и валит его на пол, но не успевает нанести ему удары: тот переворачивается на живот и поднимается на ноги. Драка продолжается, и не в пользу Райана. Он еле держится на ногах, его рубашка пропиталась кровью. Поджав разбитую губу, он бьет убийцу в живот ногой, и тот, охнув, отскакивает назад, к столу, под которым я прячусь. Я нервно оглядываюсь вокруг и примечаю деревянную биту в ящике у шкафа. Я ползу поближе к ящику и достаю биту. Тяжелая. Постанывающий от боли мужчина шагает спиной в моем направлении, не замечая вокруг ничего. Он смотрит со злостью на Райана и переводит дыхание, готовясь нанести последний удар. Я знаю, что Уолтер не выдержит его. Он уже сползает вниз по стене. Я встаю, когда убийца подходит достаточно близко, и, взмахнув битой, из последних сил бью его. Вслепую. Раздается глухой удар. И звук падающего на пол тела. Я отбрасываю биту в сторону и бросаюсь к Райану. Тот уже прикрыл глаза и прерывисто дышит. Я распахиваю его рубашку, понимая, что она его теснит. Смуглая кожа кажется мерцающей от пота. Из его носа течет кровь. Я легонько трясу его в плечо, стараясь не отключиться. — Райан, пожалуйста, скажи что-нибудь, — пищу я, глотая слезы. Он постанывает от боли. — Не оставляй меня, прошу... — Беверли... — сделав колоссальное усилие, шепчет он, не сводя с меня янтарных глаз. Я тру глаза, размазывая слезы и кровь по лицу. Зажмуриваюсь от подкатывающей тошноты. Голова идет кругом. Я с трясущимися пальцами склоняюсь к Райану и вытираю пальцем кровь с его губы. На большее моего измученного сознания не хватает. Последнее, что я слышу, — это как в сарай врывается с криком Эдди и несколько полицейских. Последнее, что я вижу, — это свет фонарика, светящий мне в лицо. А потом я падаю в пустоту.