Асфодель

Если бы Ноен знал, чем обернутся те несколько часов, которые они с Хадсоном провели наедине, он бы вытолкал парня за порог сразу же, как тот пришёл, и для верности забаррикадировал дверь. Казалось бы, ничего особо не изменилось: Чейз всё так же раздражал. Только теперь его присутствие вызывало то странное чувство в животе, которое появилось ещё на дне рождения Авани, и с тех пор, как они проснулись в обнимку, когда Ноен болел, продолжало появляться всё чаще, особенно, когда Хадсон, который, ну очень любил тактильные контакты, его касался или даже просто улыбался. Но с этим Ноен ещё мог справиться. Хуже всего было то, что его сны теперь изменились. Раньше ему снилось что-то такое, от чего он почти всегда просыпался возбуждённым. Он даже успел к этому привыкнуть, хоть и раздражался, когда утром принимал холодный душ. Обычно, через несколько часов сны стирались из памяти, точно их и не было. Теперь же они изменились. В новых снах Чейз был таким, как в тот день, когда приходил лечить Ноена: растрёпанный и домашний. В таких снах они обычно завтракали вместе, смотрели фильмы лёжа в обнимку или просто целовались на диване в гостиной. Короче, делали всё то, что делали влюблённые в романтических комедиях, которые Ноен время от времени посматривал. И вот такие сны оправдывать обыкновенным физическим влечением или гормонами, как он привык делать, Юбэнкс не мог. Даже его, порой наивный, мозг не верил в такую откровенную ложь. Он знал, что Джессика помогла бы разобраться, но рассказывать не хотел. Вообще, сказать вслух, что он, возможно, возможно, влюблен в Чейза, было выше его сил. Это означало бы, что он допускал такой вариант, а это не так. Джессика чудесная, и Ноен искренне её любил, но иногда было лучше придержать мысли при себе, дать себе время подумать. Что-что, а обдумывать Ноен умел. Даже очень хорошо. Он пробовал избавиться от снов, прочитав несколько книг в библиотеке, и даже искал информацию в Интернете. Советы в основном были типичными: рассказывать о своих снах кому-то или записывать их. Рассказать Ноен не мог, оно и понятно. Зато записывать возможность была. Он нашёл потрёпанный блокнот на пружине и попробовал перенести сон, в котором они с Хадсоном целовались, лёжа на диване, на бумагу. Книги советовали сосредоточиться на своих чувствах и ощущениях, но, не написав даже абзаца, Ноен сдался. Слишком неловко было описывать: его то и дело пробирало на нервные смешки, а в голове голос, напоминающий хадсоновский, издевательски протягивал: «да ты втрескался по самое не балуйся, Ноен». Ещё он пробовал не спать. В итоге отключился на уроке химии и схлопотал отработку после уроков. Мэйзи ещё долго его после этого подкалывала. Хадсон, как ни странно, молчал, а он ведь тогда был в классе. Он в последнее время часто выглядел задумчивым и не лез к Ноену с такой раздражающей регулярностью. И это определённо не расстраивало Ноена. Вообще ни капли. Юбэнкс был зол, расстроен и не знал, что ему делать. Он даже на Чейза не злился: после того, как тот заботился о нём. Ноен всегда знал, что он был не особо влюбчив. Хадсон же вёл себя, как нормальный человек всего раз за всё время их общения, и неизвестно как Ноен умудрился начать испытывать к нему что-то большее, чем обыкновенное раздражение и желание придушить. Для его невлюбчивой натуры это явно было слишком. Так что да, Чейз Хадсон был самым раздражающим человеком, которого Ноен когда-либо знал. И, что самое ужасное, Ноен, кажется, действительно начинал в него влюбляться. Влюбляться. В парня своей двоюродной сестры. В придурка, который при каждой встрече называл его милым, трепал за щеку, словно пятилетнего ребенка, и широко улыбался. Так, по крайней мере, говорила Авани, а Ноен привык ей верить. Что ж, он признавал, это было неизбежно. Он часто западал на людей, которые вели себя с ним как, ну, как мудилы, и были, как говорила все та же Авани, не его поля ягодами. Какой-то новый вид мазохизма. Хотя Ноен все еще продолжал надеяться, что она ошибалась. Даже несмотря на то, что, когда Чейз просто дышал рядом или случайно задевал локтем, улыбался, трепал по волосам, да что угодно, в животе все будто сжималось, а щеки стремительно краснели. Ну, он всегда мастерски отрицал очевидное — так все говорили. По-прежнему не признавая свою так называемую «влюбленность», но принимая небольшую, кратковременную, симпатию, он задавался вопросом: «Почему именно Хадсон? Что в нем такого особенного?» Спрашивать это у самого себя уже стало привычкой, так же , как и умываться по утрам. Нет, Чейз, конечно, был красивым (одним из самых красивых людей, которых Ноену приходилось видеть, на самом деле) и, ладно, он признавал, парень был даже забавным. Но эти качества не делали его особенным. Вот, например, все знакомые Юбэнкса были красивыми и забавными, умными и интересными, добрыми и понимающими, в то время как Хадсон понятия не имел, что такое чувство такта или элементарная вежливость; он постоянно влезал в его, Ноена, личное пространство, вел себя просто отвратительно, и раздражал одним своим видом. Они постоянно препирались, чем забавляли Авани, которая подшучивала, что они ведут себя, словно парочка женатых пенсионеров. Может, он бы и не отрицал свои чувства так яростно и, возможно, даже дал бы себе влюбиться, будь Хадсон просто рандомным парнем из уроков истории. Но он ведь теперь он был парнем Чарли, его двоюродной сестры. Да и к тому же, Чарли, похоже, он действительно сильно нравился. — Я не пойму, зачем мне идти, — бубнил Ноен, пока Авани пыталась решить задачу по физике. Точнее, ждала пока Юбэнкс закончит ныть и решит за неё, потому что физику он знал определённо лучше неё. — Потому что ты хороший друг Чейза, а Чарли — его девушка, — разъяснила девушка, задумчиво сверля взглядом тетрадь, наверняка надеясь, что та воспламенится и делать домашнее задание ей не придётся. — Может, поможешь? Ноен вздохнул, жалея, что Авани не дала ему поныть ещё немного. Сейчас это было физически необходимо. — И всё-таки. Я буду лишним на тусовке Чарли, — пробормотал он, чертя карандашом какой-то механизм. Чарли устраивала вечеринку. Чейз предупредил Ноена об этом ещё две недели назад. И Ноен уже тогда придумал отговорку, но теперь Авани просто силком хотела затащить его туда. — Мы идём на вечеринку, Ноен, и это не обсуждается, — Авани улыбнулась и отобрала у него тетрадь. — Что бы я только без тебя делала? Вечеринка существенно отличалась от той, что была устроена в честь дня рождения Авани. В первую очередь, количеством подростков. Их было настолько много, что стоило Ноену войти, он тут же почувствовал, насколько же тут душно. Ноен никогда не замечал за собой клаустрофобии, но сейчас почувствовал, как сжимаются лёгкие при виде такой огромной толпы. Насколько будет невежливо уйти прямо сейчас, даже не поздоровавшись с хозяйкой праздника? — А вот и Чейз, — крикнула Ола, указывая пальцем куда-то в толпу. От танцующих подростков и правда отделилась чья-то худая фигура. Ноен сначала не признал в парне Чейза, настолько тот необычно выглядел. То есть, он и обычно не был иконой скромности и адекватного стиля одежды, но сейчас даже брови привыкшего к такому Ноена взлетели вверх. Чёрные штаны в обтяжку, рубашка с v-образным вырезом, волосы, наверняка уложенные гелем, но всё равно сильно вьющиеся. Самым необычным в его образе было лицо, точнее, золотые тени у глаз, которые Ноен смог разглядеть только когда Чейз подошёл ближе: они странными завитушками спускались вниз по щекам, заканчиваясь у линии челюсти. — Воу, — кратко прокомментировала Авани. — Сегодня ты прямо блистаешь. «Причём буквально», — подумал Ноен. Чейз фыркнул и обнял Авани, пока Ноен пытался слиться со стеной позади. Хадсон пока не обращал на него внимания, полностью сосредоточившись на Авани, так что Ноен прошмыгнул мимо, глазами выискивая укромное место, чтобы спокойно отсидеть положенные три часа, а потом уйти домой, как и задумывал. У диванов нашлась Чарли: она разговаривала с чернокожим парнем, которого Ноен прежде не видел. Чарли мельком посмотрела на Ноена и улыбнулась, как бы приветствуя. Ноен улыбнулся в ответ. Девушка была в ярко-синем платье, а на её плечах были красиво уложены блестящие тёмные локоны. — Ноен, это Майк Фэнсон, Майк, это Ноен, — улыбаясь, представила их Авани. Майк был высоким, широкоплечим парнем: именно такие обычно нравились девчонкам. Ноен смотрел на него огромными глазами, ожидая, что щеки покраснеют или хотя бы собьётся дыхание, но даже когда Майк, лучезарно улыбаясь, пожал ему руку, Ноен почувствовал только, что ладонь у него широкая и тёплая. Он вызвал у себя в голове образ Хадсона. Чейз, словно только этого и ждал, тут же возник перед глазами и сердце привычно сбилось с ритма. Что такого было в нем, чего не было в Майке? Хадсон ведь не был типичным накаченным парнем, по фигуре почти ничем не отличался от самого Ноена, разве что был чуть более худым и высоким. Типичный хилый задрот, но всё же почему-то именно в него Ноен влюбился. — Приятно познакомиться, — улыбнулся он, часто моргая, пытаясь убрать образ Хадсона, который удивительно крепко держался в воображении. Майк оказался действительно приятным парнем: добрый и милый, он внимательно слушал Авани и участливо кивал, смотря прямо в глаза, отчего Ноену на месте подруги давно стало бы неловко. Он почти не участвовал в разговоре, постоянно пробегаясь глазами по толпе, в поисках Хадсона, желая убедиться, что он не натворит дел. Его двоюродная сестра, её парень и Ник Остин в придачу — бомба, в любой момент готовая взорваться. — Это не Чарли и Чейз там? — спросила Ола, наклоняясь к Ноену. Он проследил за её пальцем и правда — его сестра и Хадсон стояли в углу комнаты и о чем-то спорили. Чейз стоял, сложив руки на груди, а Чарли, жестикулируя, что-то ему объясняла. Ноен тут же поднялся, не объясняя ничего Авани, зная, что она и так поймёт. К тому моменту, когда Ноен смог протолкнуться сквозь толпу, Хадсон и Чарли куда-то делись. Он спросил нескольких людей в толпе и девушка с ярко-зелеными волосами ответила, что видела, как Чарли пошла к выходу. И правда — она стояла на крыльце, спиной к двери и обнимала себя за плечи. Её трясло, то ли от холода, то ли от недавней ссоры. Ноен не знал, кто был виновником ссоры, но почему-то чувствовал, что точно не Чарли. Он пожалел, что на нём надета только одна лишь рубашка, и нечем накрыть голые плечи сестры. Он легко тронул её за плечо, чтобы не испугать, но Чарли, казалось, этого даже не заметила. — Чарли? Она обернулась и Ноен с испугом заметил, что её тушь слегка потекла. Неужели, плакала? — Господи, что случилось? Хадсон что-то натворил, да? Что он тебе сказал? Клянусь, я убью его, точно убью, я… — Нет, — перебила Дамелио, — он ничего не сделал. Мы просто слегка повздорили, вот и всё. Ничего серьёзного. Ноен тут же захлопнул рот, раздумывая, что сказать, чтобы утешить сестру. В такие моменты он особенно жалел, что не был силён в утешениях. — Проводить тебя в одну из комнат? Там должны быть свободные, — в конце концов предложил он. — Нет, я… я, наверное, пойду домой. Ноен видел, что сестра хотела уйти побыстрее, но не мог заставить себя отпустить её одну в таком состоянии. — Я провожу тебя. Тут всё равно скучно и… — Нет, — Чарли мотнула головой, — оставайся. Юбэнкс нахмурился. — Тогда подожди здесь, я позову Олу, она тебя проведёт, — предложил он. — Я поеду с Бетти, — она указала на одну из машин возле дома, судя по всему, принадлежащую её подруге. Ноен вздохнул. Он не хотел отпускать Чарли такой расстроенной, но навязываться он не должен был. — Хорошо, — согласился он наконец. Они постояли несколько секунд, а потом Чарли вдруг порывисто притянула его к себе. Она так давно этого не делала, что Ноен, растерявшись, не успел обнять в ответ. Объятие было спонтанным и коротким, Чарли быстро его отпустила. — Ещё увидимся, — сказала она, натянуто улыбаясь. — Ещё увидимся, — повторил Ноен, чувствуя, как комок злости в груди начал стремительно набирать обороты. Что такого наговорил Хадсон, если Чарли так расстроена? На диване Ноен не нашёл ни Авани, ни Майка. Где был Чейз, он тоже не знал, зато наткнулся на Ника: тот стоял, опираясь на стену, и держал в руках красный стаканчик, наблюдая за танцующей толпой. — Ник! — Ноен, прорываясь сквозь толпу, пытался докричаться до парня. — Ты не видел Хадсона?! Остин жестами показал, что не слышит и Ноену пришлось подойти ближе. — Где Хадсон?! Ник отставил стаканчик и указал в сторону лестницы. — Где-то там, — сказал он в самое ухо. Должно быть, он был прилично пьян. Хадсон нашёлся на втором этаже в предпоследней комнате, как раз, когда Ноен уже был ни на шутку зол. Он пытался звонить парню, но тот не брал трубку и не отвечал на смски. Сейчас Юбэнкс был готов его убить. Когда он вошёл, парень лежал на кровати и, похоже, был в отключке. — Хадсон? — позвал Ноен, подходя ближе. Тот не реагировал. Он сделал ещё шаг и наклонился, намереваясь ударить Хадсона по лицу, но тот сам открыл глаза, заставив Ноена вскрикнуть. Они смотрели друг на друга в тишине, пока Чейз не шепнул: — Ты назвал меня Хадсоном? — Это же твоя фамилия, разве нет? — Раньше ты меня так не называл. Только сейчас поняв, что его запястье сжимают чужие пальцы, он тут же сбросил хадсоновскую руку, пытаясь вспомнить, зачем собственно сюда пришёл. — Что ты сказал Чарли? — должно было звучать зло или даже угрожающе, но вышло, скорее, устало. — Тебе не кажется, что это не твоё дело, Ноен? — протянул Чейз, вновь ложась на кровать. Его футболка задралась, и Ноен честно пытался не смотреть вниз. — Если моя сестра уходит почти в слезах после разговора с тобой — это моё дело. — С каких пор ты стал таким заботливым братом? — поинтересовался Чейз тем же странно задумчивым тоном. — Я всегда им был. Хадсон хмыкнул, но отвечать не спешил, и Ноен громко кашлянул, надеясь на ответную реакцию: — Просто поссорились, — вздохнул он, — такое бывает. Люди ссорятся, представляешь? Ноен решил не расспрашивать. Понятно ведь, что ничего не добьётся. — Так вы… расстались? — спросил он, сглотнув. — А ты бы этого хотел? — всё так же задумчиво спросил Хадсон. Он уже сидел, сложив длинные ноги, и смотрел на Ноена, склонив голову набок, как часто любил делать. — Я… конечно нет. Почему я должен этого хотеть? — ответил Ноен, опустив взгляд. «Но ведь этого ты и хочешь, разве нет?» — удивительно чётко прозвучало в сознании. «Не хочу» — мысленно ответил Юбэнкс, впиваясь ногтями в кожу руки. — «Не. Хочу.» Чейз не ответил. Он всё так же, не двигаясь, смотрел куда-то в стену, а Ноен стоял рядом, не зная, что ему делать. Парень не был пьян так сильно, как на день рождения Авани, но оставлять его в таком состоянии не хотелось. — Чейз, — позвал Ноен, — отвезти тебя домой? — Я не хочу домой, — ответил тот. — Я хочу побыть с тобой. О, дерьмо. — Хорошо, — кивнул Ноен, пытаясь не обращать внимание на разлившееся в груди тепло. Он сел рядом с парнем, не зная, что ещё сделать. Стоять над ним и смотреть сверху вниз было неловко. Чейз ещё несколько секунд повтыкал в стену, а потом с готовностью развернулся к Ноену. Ноен подумал, что алкоголь очень странно влиял на парня: он, как будто, превращался в другого человека. Того, кого скрывал под маской клоуна. Хадсон внимательно смотрел на Ноена, и тот вдруг почувствовал дежавю: предыдущая вечеринка словно повторялась, вот только сейчас Чейз был трезвее, а Ноен влюблённее. И что-то подсказывало Ноену, что это все плохо кончится. Подумать почему плохо ему не дали — тишину нарушил все так же странно задумчивый голос: — Я мог бы тебя поцеловать, — признался Чейз. Юбэнкс, не зная, как реагировать, нервно хохотнул, потирая шею. Видимо, парень был пьян сильнее, чем он, Ноен, думал. — Но ты не можешь, Чейз, — сказал Ноен, только чтобы прервать тишину, которая уже не казалась такой уютной, как минуту назад. Звать Чейза по имени оказалось удивительно приятно. Оно мелодично перекатывалось на языке и выговаривать его Ноену хотелось снова и снова, растягивая каждую букву. — Не могу, — согласился Хадсон, но тем не менее не сдвигался с места, и Ноен только сейчас заметил, что сидели они ближе, чем должны. Так было сначала, или это Ноен, сам не заметив, подвинулся ближе? Он знал, что это чудовищная ошибка, но всё равно повернулся к парню лицом. Может, это и был шанс наконец выяснить, почему Хадсон вел себя так странно. Знал о чувствах Ноена и теперь издевался? Захотел поэкспериментировать с парнем? Вопросы роились в голове, точно муравьи, и Ноен не знал, какой стоило задать первым. — Ты слишком много думаешь, новенький, — заметил Хадсон. Данное прозвище с его губ отдалось странным глухим чувством у Ноена в груди. Лицо Чейза приблизилось, или это Ноену так казалось? В комнате стало жарко, несмотря на открытое окно, и Ноен едва мог соображать. — Иногда стоит делать, а потом думать. — Больше никогда не называй меня новеньким, — ответил Ноен, а потом потянул Чейза за воротник рубашки и поцеловал. И когда их губы соприкоснулись, это ощутилось точно взрыв. Как будто всё внутри вдруг замерло и сжалось, пульсируя, а потом взорвалось, как бывает, когда создаются галактики. Чужие губы были влажными и тёплыми, а изо рта пахло водкой и чем-то горько-сладким. Они целовались, по-настоящему целовались, и у Ноена кружилась голова от переизбытка ощущений. Он отмечал мелкие детали, такие как хадсоновское частое дыхание, его обкусанные губы и странная манера поцелуя: лёгкая и совсем не напористая. Юбэнкс почему-то ожидал, что Чейз целуется настойчиво, чуть ли не на грани животной страсти, но на деле он, словно, сам нервничал: губы прикасались совсем легко. Он, все ещё соображающей частью своего мозга, отметил, что Чейз положил ладони ему на плечи (одежду в местах его касаний точно прожгло) и сильнее развернул к себе, при этом не отрывая губ. Ноен понимал, что Чейза надо оттолкнуть, понимал, но не ничего не делал. Его ладони поднялись, и тут же опустились на чужие ноги. Губы Хадсона не отрывались от его собственных, и Ноен не понимал, как им обоим хватает воздуха. Его целовали аккуратно, словно Чейз знал, что Ноен в любой момент мог его оттолкнуть, и давал ему на это возможность. Это Ноен и попытался сделать: опять подняв ладони, он собирался упереться ими Чейзу в грудь, но в итоге обхватил чужое лицо, от чего парень выдал какой-то нечленораздельный звук, что-то среднее между стоном и хмыканьем. Всё это ощущалось чертовски правильно, словно так и должно быть, точно нет ничего зазорного в том, чтобы целоваться с парнем своей сестры, парнем, которого она искренне любила. Это должно было вновь придать ему сил оттолкнуть Чейза, но тот не дал шанса: прикусил нижнюю губу, провел по ней языком и все мысли из головы Ноена разом исчезли. Все, на чём он мог сосредоточиться — это лёгкие покусывания собственных губ и хадсоновский язык, которым парень, будто извиняясь, тут же эти укусы зализывал. Ему хотелось потянуть чужие волосы или больно впиться ногтями в плечи, чтобы хоть как-то выразить коктейль донельзя разных, непохожих друг на друга чувств, которые он ощущал: злости, удовольствия и странного ощущения внизу живота, словно там шевелилось что-то живое, но совсем не похожее на пресловутых бабочек, а скорее на червей, которые появлялись на улице после сильного дождя. Ноен только поднял руки, намереваясь оттянуть чужие волосы и наконец узнать, какие они на ощупь, как вдруг до затуманенного мозга донеслось чье-то удивлённое и тихое, но почему-то кажущееся громким, словно выстрел из пистолета без глушителя. Голос был знакомым и врезался в уши, мгновенно отрезвляя: — Ноен?