Любовь с привкусом Смерти

Гарри с трудом добирается до комнаты, превозмогая боль, и отстранённо думает, что уж лучше бы его считали монстром и не задевали, чем избиения и издевательства продолжились бы. Но едва у компании задир сошли ожоги, они вернулись к измываниям, не страшась очередного происшествия. Гарри со скрипом открывает дверь в свою комнату, с радостью замечая, что Реддл ещё не вернулся, и, шипя от боли, опускается на кровать. Сил на то, чтобы сходить в общий душ, не остаётся, и уставший, измотанный парень проваливается в сон. Гарри вздрагивает от скрипа и стука закрывающейся двери, подскакивая на кровати слишком резко, отчего тут же болезненно стонет сквозь зубы. Реддл кидает на него отрешённый взгляд, замечая ссадины на руках и лице, и, безразлично хмыкнув, зажигает лампу на подоконнике, забираясь на кровать и привычно погружаясь в чтение. Гарри же, скинув сонное оцепенение, поднимается с кровати, думая, сколько же он проспал, и решает, что душ всё же необходим, чтобы смыть запëкшуюся кровь со ссадин. Собрав необходимые вещи, он задумчиво бредёт в конец коридора, размышляя над тем, что впервые за две недели, как он переехал к Реддлу, ему ничего не приснилось. И он этому безмерно рад… В такое время в душе мало народу, и Гарри, тихо проскользнув мимо парочки ребят, мирно подставляющихся струям воды, направляется в самый дальний угол. Быстро скинув с себя одежду, мальчик открывает воду, даже не вздрагивая от обжигающе холодного потока. Совсем скоро вода становится едва теплой и Гарри блаженно прикрывает глаза, смывая с себя грязь прошедшего дня. Он устало прислоняется лбом к холодной плитке, пока струи воды беспощадно хлестают его по спине, отстраненно растирая по телу мыло, которое пахнет едва ли лучше, чем грязь, но на что-то другое надеяться не приходится. Гарри вообще редко жалуется, в отличие от остальных ребят, которые будто бы жили в королевских хоромах до приюта. А Гарри… Гарри не помнил, где жил. Ему лишь сообщили, что его родители умерли, а дальше он оказался здесь. Как погибли и кем они были? Он ничего об этом не знал, как и большинство ребят. Всё, что было в его жизни, — железная кровать, пара полок в платяном шкафу, две пары сменной приютской формы и странные сны, которые вызывали тревогу и беспокойство. Когда по спине снова начинают хлестать ледяные струи воды, Гарри вздрагивает, словно очнувшись от сна, и понимая, что продрог. Быстро смыв с себя оставшееся мыло, он спешит одеться, но от холода всё равно потряхивает мелкой дрожью. Поттер плетётся обратно в комнату, запоздало думая о том, что не сделал домашнее задание, и устало вздыхает, мечтая, чтобы поскорее наступили выходные. Пусть тогда они и убираются во дворе и приюте практически целый день, зато хотя бы нет скучных уроков и не так много задают на понедельник. Осторожно проскальзывая в комнату и стараясь не мешать Тому, который специально шумно вздыхает, выражая свое недовольство, Гарри устраивается на своей кровати, доставая из-под неё тетрадки и чернильницу с пером. Мальчик ловит на себе мимолетный взгляд соседа и, мысленно хмыкнув, приступает к выполнению заданий, плохо соображая, что от него требуется. Его трясёт от холода, хотя он и укрывается одеялом, рискуя запачкать его чернилами, а буквы на бумаге выстраиваются в одну ровную нечитаемую линию. Только спустя десять минут Гарри понимает, что замер с пером в руках, буравя взглядом тетрадь. Реддл по-прежнему читает, не замечая ничего вокруг, пока керосиновая лампа медленно догорает на подоконнике. Пытаясь смахнуть наваждение и сосредоточиться на заданиях, Поттер встряхивает головой, но его внимание всё равно рассеивается, а взгляд расплывается. И в какой-то момент он понимает, что перед глазами стелется туман. Гарри чувствует, что роняет чернильницу, из последних сил пытаясь ухватить её руками с панической мыслью, что чернила испортят одеяло, но она предательски выскальзывает из ослабших пальцев. Единственное, что он смутно запоминает перед тем как моргнуть, — чернильница, будто бы по волшебству взлетающая вверх, а потом — пустота…

***

Гарри просыпается с тяжёлой головой и невыносимой сухостью во рту, не в силах подняться с кровати. Рядом кто-то копошится, протягивая ему что-то, и он с трудом разлепляет глаза, замечая над собой смотрительницу со стаканом воды и какой-то склянкой. — Спасибо, Том, что сообщил о его плохом самочувствии. А теперь можешь идти, ребята вот-вот будут выходить. Гарри слышит, как фыркает Реддл, покидая комнату, и тянется к спасительному стакану воды, пока девушка со светлыми волосами откупоривает склянку, по-видимому, с лекарством, наполняя жидкостью столовую ложку. Гарри на автомате приоткрывает рот, позволяя вонючему содержимому склянки влиться в горло, и жмурится, всеми силами борясь с приступом тошноты. Светловолосая смотрительница утешающе поглаживает его по голове в попытке приободрить. — Ну-ну, так будет легче. Отлежись сегодня у себя, уроки как раз отменили, все ребята поехали на природу, за город. Гарри даже не успевает расстроиться, что не поехал со всеми, потому что его снова тянет в сон, а нежные руки девушки исчезают. Мальчик засыпает, проваливаясь в тревожные сны, цепляется за реальность и пытается оттуда выбраться, но всё бесполезно… Ему снится какой-то рыжий мальчишка с веснушками, огромные говорящие пауки, волшебные вспышки света, срывающиеся с деревянной палочки. Потом перед глазами возникает девочка с копной пышных каштановых волос, которая усердно читает книги посреди огромной библиотеки, то и дело взмахивая деревянной палочкой и заставляя вещи летать. Просто бред... Гарри наконец просыпается окончательно, чувствуя, что голова не гудит так сильно, замечая рядом с кроватью стакан воды. В теле медленно появляются силы, и Гарри тянется за водой, словно за спасательным кругом, тут же выпивая всë одним глотком. Он радуется, что ему становится намного лучше, даже не сразу вспоминая о странных снах, которые кажутся ему такими родными и знакомыми. Мотнув головой, Гарри злится на самого себя за то, что думает о какой-то ерунде, когда у него стопка невыполненной домашней работы. Пока Гарри мысленно себя ругает, его живот скручивает болезненной судорогой и он понимает, что безумно проголодался. Без Реддла в комнате намного спокойнее, не надо бояться кому-то помешать или лишний раз скрипнуть дверью, и Гарри с жалостью думает, что это не навсегда. Он медленно приподнимается, свешивая ноги с кровати и размышляя о том, как выпросить у кухарки хотя бы кусочек хлеба. Решив, что попытка не пытка, и надеясь, что силы не покинут его так же внезапно, как и появились, Гарри подходит к платяному шкафу, надевая повседневную приютскую форму, и собирается выскользнуть в мрачный коридор, замечая на подоконнике свою чернильницу. Отчего-то кожа покрывается мурашками, потому что Гарри отчётливо помнит странное видение перед тем, как провалиться в сон. Махнув рукой, он выходит в коридор, думая о том, что, наверное, это Реддл поставил её туда. В здании непривычно тихо, так как большинство учеников уехало на природу. В приюте остались лишь такие как Гарри, заболевшие или провинившиеся. Понимание того, что он пропустил столь долгожданную поездку, обрушивается на Гарри камнем, пригвождая к полу. Он раздосадованно прикусывает губу, пытаясь убедить себя, что это не последняя поездка в его жизни, и совсем на немного это помогает. В столовой стоит абсолютная тишина, и Гарри отчего-то крадется, боясь криков или даже наказания за то, что он бродит тут не во время обеда. Он тихо пробирается на кухню, оглядываясь по сторонам, и понимает, что она полностью пуста, а на железном столе совсем рядом с ним лежит аппетитная булочка, посыпанная соблазнительной сладкой пудрой. Не веря в свою удачу, Гарри колеблется где-то полминуты, прежде чем резко схватить булочку, неаккуратно пряча в карман, и, наплевав на осторожность, выбегает из столовой. Его никто не окликает и не бросается вдогонку, и Гарри, выдохнув, прислоняется спиной к уже закрытым дверям столовой, переводя дух и пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Он воровал впервые… Вдруг в коридоре за углом, прямо у входа, начинается возня, и Гарри, чувствуя, как загнанно принимается биться его сердце, перестаёт дышать. Он бросается к лестницам наверх, замечая, как смотрительница, та самая, ладони которой Гарри опалил, втаскивает за руку сопротивляющегося мальчишку, при этом разъярëнно крича: — Что ты сделал?! Отвечай! Я всё равно выбью из тебя эту дурь! — Ничего! Немедленно отпустите меня! — Не смей смотреть мне в глаза, Реддл! Я не допущу этого снова, — Гарри вздрагивает от знакомой фамилии, лишь на миг разворачиваясь, чтобы рассмотреть в мальчишке Тома, и опрометью бросается вверх по лестнице. Вбежав в свою комнату и чувствуя призрачное чувство безопасности, Гарри ныряет под одеяло, притворяясь спящим, и прислушивается к крикам в коридоре, ощущая быстрое биение собственного сердца. Совсем скоро дверь распахивается и смотрительница буквально швыряет Тома на пол, разъярëнно крича: — Никакой еды, пока ты не признаешься, чёртово отродье! Гарри всё ещё лежит под одеялом, не имея ни малейшего понятия, как помочь Реддлу, и принимает решение остаться на месте, дабы не попасть под горячую руку. Мальчик слышит звон стекла, скрип кровати, шелест страниц — и всё стихает. — Чувствую запах еды… Как хочется есть. Гарри молчит, не понимая, откуда Том узнал, что у него есть еда, и совсем не обращает внимания на то, что голос совсем на него не похож. Он лежит под одеялом, нащупывая в кармане лакомый кусочек, и борется внутри себя с разрывающими его чувствами. В конце концов, он откидывает одеяло и, разломив булочку пополам, протягивает вздрогнувшему от неожиданности Тому. — Держи, — Реддл недоверчиво смотрит на предложенную ему еду, вопросительно поднимая брови. — Ну ты же хотел? — С чего ты взял? — надменно интересуется брюнет, и Гарри начинает раздражаться. Неужели так сложно просто сказать «спасибо»?! — Ну ты же сам сказал! — теперь Том смотрит на него как на сумасшедшего, и Гарри становится не по себе. — Я хочу… Дай мне… Гарри вздрагивает, понимая, что Том молчит, и испуганно озирается по сторонам, ловя изумлëнный взгляд Реддла. — Ты… Ты это слышишь?! — Что слышу? — осторожно спрашивает Том, пряча что-то ногой под кроватью. — Ну разумеется, он слышит, придурок! — раздаëтся снова раздражëнный голос. Гарри, потеряв всякий страх, бросается под кровать Тома, чуть не получив ногой прямо в висок, но успевает вовремя уклониться и выуживает оттуда банку, испуганно разглядывая содержимое. На дне банки извивается маленький ужик. Том резко подскакивает, пытаясь вырвать банку из рук Поттера, но Гарри снова уворачивается, не понимая, что происходит, пока голос не останавливает их обоих: — Прекратите носиться! Разобьёте банку! — Я сошёл с ума… Том всё же вырывает банку из цепких пальцев Гарри, плюхаясь обратно на свою кровать, и задумчиво разглядывает ужа. На минуту в комнате повисает напряжённая тишина. — Ты её слышишь? — вдруг тихо спрашивает Реддл, поднимая внимательный взгляд на Гарри, который, испуганно замерев, неуверенно кивает. — Дай, пожалуйста, половину булки. Гарри, онемев от уважительного «пожалуйста», всё же протягивает Реддлу половинку, слыша в ответ тихие слова благодарности, и наблюдает, как Том, отломив кусочек, открывает банку и кидает его змее. Гарри вновь слышит шипящее: — Спасибо. Вдруг мальчик кристально чисто понимает, что слышит змею, недоумевая, как мог перепутать этот голос с голосом Тома. Гарри растерянно опускается на кровать, не отрывая взгляд от банки, на дне которой животное не замирает ни на миг, кольцами сворачиваясь вокруг лакомства. — Я сошёл с ума? — подавленно спрашивает Гарри, не ожидая ответа и вздрагивая, когда Том необычайно спокойным и даже дружелюбным тоном отвечает: — Нет, ты просто тоже слышишь змей, как и я. — Ты тоже?! — Реддл раздражённо кивает, словно это само собой разумеющееся, и с восхищением разглядывает пойманного ужа. — Но это же невозможно! — Обжигать людей, не прикасаясь к ним, тоже невозможно! — Гарри затихает, не зная, что противопоставить этому, и тихо вздыхает, понимая, что Реддл прав. — А… А они тебя понимают? — растерянно спрашивает мальчик, стараясь не думать о том, как это абсурдно звучит, но в голове у себя отмечая, что это их единственный более или менее дружелюбный разговор с Томом. — Да, они меня даже слушаются, — с гордостью отвечает Реддл. — Почему? Гарри замечает, как Том презрительно фыркает, закатывая глаза, но, поставив банку под кровать, терпеливо поясняет: — Потому что мы… — на последнем слове он кривится, будто бы это безмерно его раздражает, но всё же заканчивает свою фразу. — Мы особенные. Гарри судорожно сглатывает комок в горле, стараясь оградиться от этой темы, и быстро переводит её, понимая, что это было ошибкой: — Из-за чего на тебя кричала смотрительница? Том кидает на него испепеляющий взгляд и снова надевает маску безразличия, разрушая то внезапное доверие, установившееся между ними всего пять минут назад. Он ничего не отвечает, возвращаясь к чтению книги и заодно уплетая оставшийся кусочек от своей булочки. Гарри пожимает плечами, стараясь не лезть не в свои дела, и вытаскивает тетрадки, следуя примеру Тома и поглощая помятую, но всё такую же аппетитную булочку, ненадолго, но позабыв о голоде. Гарри скрипит пером, выводя в тетради буквы и цифры, и прислушивается к иногда долетающим до него фразам змеи и голосу отвечающего ей Тома. Они особенные… Значит ли это, что они сумасшедшие?