Любовь с привкусом Смерти

— Гарри, — лёгкое прикосновение губ к щеке, нежные пальцы на коже, осторожно поглаживающие, и шипящий голос. Гарри недовольно хмурится, но открывает тяжёлые веки, устало вздыхая. Раннее утреннее солнце пробивается сквозь пыльное грязное окно, прыгая бликами по деревянному скрипящему полу. В воздухе пахнет пылью и старостью, как и во всём маленьком домике, в котором они смогли поселиться на отшибе Лютного переулка. Перед глазами Гарри всё ещё гуляют странные картины, и он старается разложить их по полочкам у себя в голове, слепо глядя на покрытой копотью потолок. — Что сегодня снилось? — Не помню, — отстранённо отзывается Гарри, нагло соврав, и садится в кровати, устало протирая глаза. Когда он спал нормально в последний раз? Кажется, только в школе… На улице уже слышится шум оживающего магического мира. Люди снаружи перекрикиваются, что-то бурно обсуждают, а какой-то обезумевший старик вопит, но Гарри так привык к этим звукам, что уже даже не обращает внимания. Он ловко поднимается с кровати, подходит к маленькому пыльному зеркалу, подхватив с тумбочки волшебную палочку, и, убрав грязь со стекла, принимается укладывать свои волосы. В углу пищит мышь, страдающая от голода, и Том, до этого скучающе замерший на кровати, не брезгует применить магию, наблюдая за тем, как худощавое серое тельце извивается от боли. Гарри по-прежнему молчит, напяливая на нос очки. Он не произносит ни звука до тех пор, пока странные картины не уходят из его головы, и нервно вцепляется в спинку деревянного стула, загнанно дыша. Реддл давно привык к таким реакциям любовника по утрам, проявляя к нему сострадание. Что видел Гарри в своих снах, видениях? Знал лишь он сам. Реддл был уверен в том, что день, когда Гарри расскажет, непременно придёт, а пока… Поттер бледной тенью слонялся по дому по утрам, лишь к обеду его щёки розовели, возвращая лицу прежний вид, а глаза загорались жизнью. Гарри осторожно приближается к Тому, несмело улыбаясь, и кладёт руки ему на плечи, некрепко сдавливая. Реддл смотрит на него в упор, и в такие моменты мир вокруг всегда стирается, затихают все звуки на улице, оставляя лишь сбитое дыхание двоих. Гарри наклоняется к Тому, чтобы поцеловать его, но вздрагивает от шума, который издают распахиваемые деревянные ставни, когда в комнату, хлопая мощными крыльями, влетает почтовая сова, бесцеремонно опускаясь на письменный стол у самого окна. Гарри раздражённо цыкает, выпрямляясь и игнорируя смех Реддла, подходит к сове, нежно потрепав нарушительницу покоя по перьям, и забирает у неё из лап новый номер «Ежедневного пророка». Том следит за ним неотрывным взглядом, ловя каждое движение, пока Гарри лениво расправляет смятую газету и пробегается глазами по заголовкам на главной странице. На улице кто-то восторженно кричит, распевая весёлые песни, и Поттер, выглянув в окно, только сейчас замечает, что Лютный переулок необычно наводнён людьми в столь ранний час. Пьяные мужчины собрались возле богом забытого паба, горланя песни, которые Гарри никогда в жизни не слышал, пока женщины в оборванных платьях и с гнилыми зубами, собравшись группками, что-то обсуждали, активно жестикулируя и противно гогоча. — Что там? — теряя терпение, спрашивает Том. — Дамблдор победил Гриндевальда, — коротко отвечает Гарри, бросая газету на стол и вкладывая сикль в лапу совы, которая, получив награду, тут же взлетает. Гарри не удивлён… Он уже это знал. Как и многое другое, постепенно открывающееся его сознанию. «Нужно навестить Эйлин», — приходит ленивая мысль, пока парень бездумно пролистывает газету, цепляясь глазами за глупые заголовки. — Великолепная новость, не так ли? — не слишком жизнерадостно отзывается Том, грациозно поднимаясь с кровати, и, застывая за спиной Гарри, просматривает новости вместе с ним. — Да, верно… — Ты не удивлён, — хмыкает Том, хватая Гарри за руку и не позволяя перелистнуть очередную страницу, на которой говорится что-то про утраченные магические артефакты. — Мало сейчас существует вещей, способных меня удивить, — искренне смеётся Гарри, запрокидывая голову и любуясь Томом. Настроение немного начинает приходить в норму, видения и сны отступают на второй план, пока Реддл, становящийся лишь всё красивее и красивее с годами, стоит рядом с ним. — Да неужели? — Том резко наклоняется к лицу Гарри, наконец целуя его, и хитро ухмыляется, пробегаясь пальцами по обнажённой шее парня. — А если… я трахну тебя прямо сейчас на этом самом столе перед открытым окном? Гарри невольно краснеет. Единственное, что, пожалуй, не меняется с годами. Он безмятежно улыбается, наслаждаясь щекочущими прикосновениями Тома, и, к своему стыду, представляет эту картину. — То мы опоздаем на работу… И я, пожалуй, удивлюсь, да. Том смеётся, ерошит волосы друга и отстраняется, взмахом волшебной палочки захлопывая окно, чтобы шум на улице стал хоть немного тише. Реддл накидывает себе на плечи пиджак, будничным тоном продолжая, пока Гарри спешно одевается, чтобы спуститься вниз и успеть приготовить завтрак: — Лестрейндж и Эйвери заскочат к нам на ужин. Ещё, возможно, к ним присоединится и Розье. — Прекраснейшие новости, — с сарказмом отвечает Гарри, завязывая шнурки на своих ботинках, пока Том дарит ему смешок. — Я чувствую твою ложь всей кожей. — Ну, могло бы быть и хуже. Например, есть один парень, которого я не пущу на порог нашего дома, — сделав упор на предпоследнем слове, с нажимом произносит Гарри, и Том понимающе кивает. — Люциус сейчас занят светскими делами. Кстати, он любезно позвал нас на следующий приём в Малфой-мэноре, — Гарри кажется, что Реддл специально берёг эту информацию, чтобы потом выдать её, словно невзначай. Поттер презрительно хмыкает, спускаясь по узкой скрипучей лестнице вниз, в крохотную кухоньку. На окна Гарри успел повесить белоснежные занавески, чтобы создать хоть какое-то подобие уюта, а обшарпанный уродливый стол — застелить скатертью в цветочек. Она жутко раздражала Реддла, но поднимала настроение ему самому, проводившему здесь намного больше времени, чем Том. — Кажется, после школы он ещё пару раз стукнулся головой, — насмешливо замечает Гарри, взмахивая волшебной палочкой и отправляя яйца на сковороду. — Он преданный слуга, — осторожно говорит Том, прекрасно зная, что в любой момент Поттер, подобно бомбе, может взорваться, и в таком случае Реддл останется без завтрака. Гарри особенно резко взмахивает волшебной палочкой, и нож, который должен был приняться нарезать помидоры и огурцы, впивается в стол перед Томом. Будто случайно… — Мне плевать. — Но на приём мы пойдём, — голос твёрд, и Реддл не потерпит возражений. Гарри мог бы вечно бросать ножи в стол перед Томом, но устоять перед этим голосом — нет. Он раздражённо сжимает зубы и принимается следить за тем, чтобы всё было порезано и ничего не подгорело. — С чего бы ему звать и меня тоже? — Он ведь знает, что иначе я не приду. — Как это мило с его стороны, — шипит Гарри, возвращаясь к сковороде и наблюдая за тем, как завтрак постепенно доходит до состояния готовности. Том ничего не отвечает, устремляя взгляд в окно. Снова о чём-то думает. Может быть, о Гриндевальде и расправе над ним? Гарри не успевает спросить, его рука замирает с тарелкой над сковородой, а перед глазами всё плывёт. Он слишком хорошо знает, что это значит, уже даже не удивляясь, и проваливается в пучину видений. Гарри вздрагивает от неожиданности, когда сильная рука перехватывает его поперёк груди и забирает из пальцев тарелку, выключая, наконец, плиту. Яичница подгорела… Он ругается в душе и прикусывает от досады губу, пока Том накладывает им далёкий от идеала завтрак, украшая его помидорами и огурцами, разумеется, не забыв применить магию. Волан-де-Морт ничего не спрашивает, привыкнув к внезапным приступам друга. — Где твой дневник? Поттер замечает, как вздрагивает спина Тома и пальцы напряжённо сжимаются. Реддл разворачивается с тарелками в двух руках, лицо его безмятежно и даже скучающе. Он ставит завтрак перед Гарри, усаживается за стол и небрежно спрашивает: — О чём ты? — Твой дневник. Та чёрная тетрадь, которую я подарил тебе на шестнадцатилетние. — Ну ты нашёл, что вспомнить, — как можно непринуждённее отвечает Реддл, раздражённо ковыряя яичницу в своей тарелке, пока Гарри беззаботно расправляется со своей едой. — Я могу на неё взглянуть? — Гарри, — голос становится тише и напряжённее, и Поттер понимает, что попал в точку, встречаясь с тяжёлым взглядом Реддла. — Я так не думаю. — Она дорога тебе. Интересно почему? В глазах Тома появляется сталь, но Гарри плевать на это: он борется в своей душе с поглощающим его после видений страхом. Удивительный вкус власти над Реддлом странно пьянит. Гарри знает о нём то, о чём сам Том ещё не имеет понятия. Поттер узнает его секреты, захочет того Реддл или нет. Но сомневаться в том, понравится ли это Тому, не приходится… Реддл шумно поднимается, вилка звякает, сталкиваясь с тарелкой, а растерзанная яичница покоится рядом с почти нетронутыми овощами. — Пожалуйста, сядь и доешь, — тихо говорит Гарри, с удовольствием отмечая, что Том слушается, возвращаясь к завтраку. Реддл устало потирает переносицу, не сводя внимательного, прожигающего насквозь взгляда с Гарри. Не выдержав, Поттер поднимает глаза, отправляя в рот последний кусочек яичницы. — Что? — Ты не рассказываешь мне, что видишь, Гарри… — Даже если я тебе и расскажу, ты всё равно не посвятишь меня в свои секреты, — резонно замечает Поттер, убирая со стола пустые тарелки, а Том задумчиво прикрывает глаза. — Пока слишком рано… — Видишь? — укоризненно отвечает Гарри, с шумом складывая тарелки в раковину, и разворачивается к Реддлу, буравя его странным взглядом. — Мы поговорим об этом позже, когда настанет это твое «нужное» время. Том раздражённо закатывает глаза, но ничего не отвечает, кидая взгляд на часы и поднимаясь из-за стола. Они выходят на улицу молча и, игнорируя шумных подвыпивших мужчин, бредут по Лютному переулку, слыша отовсюду «Слава Дамблдору!». Гарри готов поклясться, хоть и видит только спину друга, что Реддл хмурится, совершенно не разделяя всеобщей радости и благоговения по отношению к их бывшему профессору трансфигурации.

***

Гарри знает это место из своих видений, знает, что когда-то на пороге магазина «Горбин и Бэрк» появится Малфой вместе с сыном, практически точной копией отца. Поттер также знает — владелец магазина станет не то чтобы союзником Реддла, но точно будет тому помогать. Именно поэтому Гарри неприятно притрагиваться ко всем этим артефактам, бережно разложенным на витрине, тогда как Том с нежностью водит пальцами по стеклу над ними, подолгу разглядывая магические вещи. Ему тут нравится… Гарри уверен. Столько тайн и загадок, магии, проклятий… По душе Реддлу. Однако какие именно цели преследует Том? Догадаться невозможно. Да, Гарри не смог пойти в мракоборцы. Во-первых, потому, что первые три месяца после школы он проваливался в мучительные видения чуть ли не каждый час, совершенно выпадая из жизни. Всё же длительное отсрочивание неизбежного дало о себе знать… Он не мог спать, есть… Иногда даже дышать становилось трудно, картины были настолько беспорядочными и неожиданными, что Гарри казалось, будто его мозг взорвётся. Вот друзья, Рон и Гермиона, совсем маленькие, а вот они уже точно на пятом курсе. Череда знакомых фамилий. Постаревшая Макгонагалл, смотрящая на него строгим взглядом через стёкла очков и занимающая место преподавателя, и неизменно — гостиная Гриффиндора. Всё представало в мельчайших деталях, но сложить нечто цельное пока было невозможно… Во-вторых, потому, что Гарри глубоко в душе понимал странным шестым чувством: если всё же изберёт путь мракоборца, произойдут ужасные и непоправимые вещи. В начале зимы он виделся с Эйлин, которая, разумеется, расстроилась из-за того, что другу всё же пришлось проститься со своей мечтой, вновь пожертвовав собой для достижения великой цели. Но какова была эта цель? Гарри и сам до конца не понимал. Эйлин, как всегда, слушала внимательно, не перебивая, задумчиво кивая и о чём-то упорно размышляя. После рассказа Гарри она долго молчала. Нормально поговорить они так и не смогли в тот раз, потому что в «Три метлы» забрёл профессор Слизнорт и, подсев к ним, начал осыпать Поттера вопросами о том, как поживает Том и не жалеет ли о своём выборе. Реддл стабильно раз в неделю получал от преподавателей письма о том, что растрачивать такой талант в убогой лавке Горбина было просто несправедливостью. В конце концов Том стал сжигать эти письма, даже не распаковывая, с отстранённым видом наблюдая за тем, как пламя пожирает пергамент. Никакая другая работа его почему-то не интересовала. Впрочем, Поттеру казалось, что работа в принципе его не привлекала. — Гарри, мне нужно идти к волшебнику, у которого есть интересная вещь для магазина, — чисто из вежливости предупреждает Том, спускаясь со второго этажа над лавкой Горбина. Гарри отстранённо кивает, разглядывая проклятые кольца под стеклом прилавка, и поднимает взгляд на уходящего Реддла лишь тогда, когда тот застывает у двери и на миг оборачивается к другу. — Удачи. Гарри ловит короткую улыбку Реддла и утыкается в отчёты по продажам, понимая, что работа не ждёт. Это остаётся их маленьким ритуалом: провожать Тома взглядом, желать ему удачи и ждать с замиранием сердца исход. Впрочем, Реддл редко терпит неудачи, вовсю пользуясь природным обаянием. Над дверью звенит колокольчик, оповещая о том, что Том покинул магазин, и наступает абсолютная тишина, изредка прерываемая тяжёлыми вздохами Гарри и шелестом страниц.

***

Ужин уже стоит на столе, источая умопомрачительный аромат. Гарри никогда не думал, что бытовая магия сможет настолько ему пригодиться, а кулинарные книжонки — очень даже полезная вещь, если ты, разумеется, живёшь не в Хогвартсе, где в Большом зале стол ломится от яств, приготовленных домовиками, а самостоятельной жизнью, вынужденный кормить себя сам. Конечно же, они могли бы завести домовика, но Том был абсолютно против этой идеи, и это относилось к тому немногому, в чём Поттер его безоговорочно поддерживал. Иногда у Гарри складывалось такое впечатление, что Реддл готов бросить этот дом, магазин и всё ими нажитое в мгновение ока, отчего становилось как-то не по себе. В дверь прерывисто стучат, и Гарри, кинув последний взгляд на стол, румяную индейку, запечённую картошку, удовлетворённо кивает. Результат ему нравится. Парень распахивает дверь и почти без труда натягивает на лицо приветливую улыбку. — О, Лестрейндж, Эйвери, рад вас видеть, проходите. Бывшие сокурсники почтительно склоняют головы и шагают в дом, пробегаясь быстрым взглядом по скромному жилищу. Они обмениваются взглядами и понимающе кивают друг другу. У Поттера вновь складывается странное ощущение того, что он не знает чего-то совершенно очевидного, определённо известного другим. — И мы рады тебя видеть, Гарри, — добродушно отзывается Лестрейндж, присаживаясь на свободный стул. — Как жизнь после школы? — Скучать не приходится. От Джесси никаких вестей? Эйвери бледной тенью опускается на стул рядом с Лестрейнджем, не произнося ни слова. Он весь как-то осунулся, похудел, потеряв былую дерзость и насмешливость. Гарри слышал от Тома, что недавно Эйвери сильно облажался. Возможно, его неестественная бледность лица и нервозность связаны именно с этим. Лестрейндж же, наоборот, продолжает держаться уверенно и прямо. — Увы, пока никаких. Но уверен, что он скоро к нам присоединится. А где, кстати… Тёмный лорд? Гарри хмурится, смакуя на вкус новый титул Реддла, и усмехается, чувствуя некое превосходство над его приспешниками. — Задерживается на работе, но скоро к нам присоединится. Подождём его, прежде чем начать ужин. — А ты, как заботливая жёнушка, готовишь и ждёшь прихода Тёмного лорда? — вдруг подаёт голос Эйвери, поднимая на хозяина дома недобрый взгляд. Гарри ослепительно улыбается, чувствуя себя на своей территории уверенно и в безопасности, и встречается глазами с Эйвери, победоносно усмехаясь: — Смотри, будь осторожен, ведь я мог подсыпать яд в твою порцию. Том, — Гарри специально выделяет имя друга, показывая свою независимость и превосходство, — просто задерживается на работе дольше меня, а потом ему приходится разгребать проблемы, оставленные нерадивыми дружками. Эйвери вспыхивает, безошибочно определяя укор в свою сторону, и вскакивает из-за стола под тяжёлым взглядом Лестрейнджа. Стул с грохотом отъезжает назад. — Ты!.. — Эйвери, всего одно моё слово — и ты будешь до конца жизни жалеть о своём поступке, — Гарри говорит абсолютно спокойно, но взгляд его пригвождает к полу. Конечно, угрожать вот так кому-то Реддлом — не в его духе и как минимум неправильно, но иногда стоит поставить некоторых из приспешников Волан-де-Морта на место, особенно такого неугомонного, как Эйвери. На свою голову — и к несчастью врагов — Гарри очень злопамятен. — Кажется, ты так и не понял, по каким правилам мы играем. Со мной лучше оставаться в хороших отношениях — вот тебе мой первый дружеский совет, Эйвери. Дверь в дом распахивается, впуская ещё одного хозяина этого жилища, и Эйвери, тут же стушевавшись, опускается обратно на стул. Лестрейндж, молча наблюдающий за всей этой картиной, лишь хмыкает, поднимаясь на ноги и приветствуя Тома. Реддл встречает того заметно более гостеприимно и дружелюбно, насколько это вообще возможно для Волан-де-Морта, чем Эйвери, который теперь, побледнев ещё больше, упрямо молчит, сжав губы в тонкую линию. Гарри разливает по бокалам вино, мстительно улыбаясь. — Разве Розье к нам сегодня не присоединится? — вальяжно усаживаясь на стул, интересуется Том, наблюдая за тем, как его приспешники обмениваются быстрыми взглядами, уверенный в том, что Розье не посмеет пропустить такое мероприятие без уважительной причины. — Нет, сегодня он, увы, не сможет. — Какая жалость. Гарри, присаживайся, давай приступим к ужину. Поттер послушно кивает и устраивается за столом, насмешливо поглядывая на то, как Эйвери недоверчиво косится на еду. Неужели действительно поверил, что Гарри способен его отравить? Хотя… Идея очень даже заманчивая. Поболтав немного про жизнь после школы и судьбы их товарищей (Гарри особенно внимательно слушает о том, как же теперь поживает Вальбурга, дожидаясь свадьбы), они переходят к более насущным темам, а точнее к тёмным делам и задачам, которые не терпят отлагательств. Гарри ловит каждое слово, не забывая укоризненно замечать, что действовать выбранным Реддлом путём довольно рискованно из-за того, что привлечёт много внимания. Том продолжает лишь загадочно улыбаться, только к концу вечера выдав: — Скоро мы перейдём от шуток к настоящим действиям. Мне нужно ещё больше людей… Гарри шумно поднимается из-за стола, игнорируя воодушевившихся Эйвери и Лестрейнджа и притворно зевая: — Мне нужно отдохнуть. Рад был с вами увидеться, — учтиво кивнув на прощание, Гарри поднимается наверх, оставляя на кухне звон бокалов и гудение голосов. Нестерпимо хочется побыть одному, подумать о многом. Гарри садится у открытого окна, вдыхая свежий вечерний воздух. Людей на улице сейчас намного меньше, лишь из паба доносятся приглушённая музыка и крики дебоширов. У Гарри не получается… Том всё равно упрямо идёт по своей дороге, продираясь к цели. Что же такого должно произойти для изменения его приоритетов? Гарри уже многое знает, по крайней мере, ему так кажется… Но до сих пор недостаточно для того, чтобы собрать целую картину и понимать, какие именно события ему нужно предотвратить. Поттер знает, что в том будущем, из которого он пришёл, лорд Волан-де-Морт был монстром, чудовищем, тем, кого боялись все, тем, кем даже матерям не хватало духу пугать собственных детей. Возможно, иногда жертв не избежать, но… Взгляд Гарри падает на лист, одиноко покоящийся на верхней полке на стене. Он тут же цепляется за него и изучает странный рисунок: извивающаяся змея, выбирающаяся из пасти уродливого черепа, смотрит на него. Сердце пропускает удар, тело вновь охватывает дрожь, а перед глазами мелькают десятки рук, которые украшает этот самый рисунок. Череда предплечий, изуродованных ужасающей татуировкой, взрывается тёмным, мрачным небом, на котором плывут тяжёлые тучи, среди которых грозой зависает облако в виде черепа с открытой пастью. Рисунок выскальзывает из ослабших пальцев, падая прямо к чьим-то ботинкам. Гарри поднимает мутный взгляд на вошедшего и шепчет одними губами, встречаясь с встревоженными глазами Реддла: — Чёрная метка…