Будь моим смыслом

Дейн не тактильная, она не любит прикосновения. Ей неприятно, когда кто-то касается ее руки, плеча, волос. При ее работе она всегда готова к нападению, а не к тому, что на нее внезапно бросятся с объятиями. Именно поэтому она едва подавляет порыв ударить босса, когда он кладет свои руки на ее плечи, ведет ими вниз по ее спине и прижимает к себе. — Рад, что ты в порядке, Дейн. — и это звучит так искренне, что ей становится страшно. Дино так легко подпускает к себе, это раздражает, это невольно заставляет идти навстречу. Вокруг них — трупы да кровь, у нее побиты костяшки пальцев, у Дино на ладонях мозоли от кнута, но ими он прижимает ее к себе так… словно она самое ценное, что у него есть. От подобного отношения у Дейн трясутся руки. Ими она медленно касается его волос, пропускает пряди сквозь пальцы. Дино довольно выдыхает и утыкается носом в ее шею. Дейн спокойно. Она не привыкла к объятиям, и все же подпускает его к себе. *** Тсунаеши — зовите меня Тсуна, Дейн-сан — обнимает ее порывисто, смущенно и крепко. Он делает это после того, как они накрывают базу с наемниками, похитившими Дино, Гокудеру и Ямомото и обезвреживают бомбу, найденную там. Тсуна счастлив, что будет жить, что будут живы его друзья, что будет жива Дейн, отключившая бомбу. А потом он говорит ей «спасибо» и обнимает. Дейн снова подавляет порыв ударить, потом несмело касается пальцами его плеча и легко отстраняет. — Простите. Простите, пожалуйста. — он склоняет голову. Его щеки горят красными пятнами. — Это было глупо, просто… я так испугался. А вы нас спасли. — Все в порядке, Тсунаеши. — отвечает Дейн. — Спасибо. Я ценю это. — Ано… спасибо. Спасибо вам. Она кивает в ответ, глядя на счастливое лицо Тсунаеши. Дейн не привыкла к объятиям, но каждый раз, когда снова прилетает в Намимори и вновь видит Дечимо Вонголу, позволяет ему быстро бросится к ней и обнять — по-детски доверчиво и крепко. Так обнимал ее брат, когда был жив. *** — Врой, осторожнее, перебежщица! — Уж простите, синьор, сложно одновременно отбиваться и защищать вашу задницу. Ситуация, откровенно говоря, неприятная, еще честнее — хуевая. Скуало помогал боссу в одной миссии по устранению. Семья Фальконе объявила Каваллоне войну, и это было бы смешно, потому что при всем своем влиянии и финансовых возможностях им трудно было превзойти Каваллоне. Но союзники предали их, они с Дино разделились, а Скуало ранили так, что он с трудом передвигался на ногах. Дейн избавилась от нападавших, но их все еще преследуют, она не знает, где босс, а Скуало своими криками не помогает выйти из положения. — Тебе было сказано оставить меня. Если говорить точнее, то он сказал ей валить нахуй оттуда, и он обойдется без ее помощи. Дейн видела его рану и знала, что за ними придут. И бросать его она не собиралась. — И, как видите, я не послушалась, но имеем то, что имеем. Так что давайте вы сейчас помолчите и позволите мне подумать, что делать. — Врой, ты много на себя берешь, соплячка. — Мы ровесники, синьор Скуало. Дейн удивлена, как при таких ранениях он еще способен разговаривать. Она видит испарину на лбу, замечает, как он трет глаза пальцами, чтобы согнать с себя желание привалиться к ближайшему дереву и потерять сознание. Его кровь пачкает ей руки. Она прижимает его ближе, позволяет уложить голову на ее плечо. Скуало хрипит от боли, Дейн морщится. Она не любит прикосновения, не любит, когда кто-то мешает ей, и сама не хочет быть обузой. Но босс говорил — семью и друзей не бросают, а Дейн, как бы она показательно не отмахивалась, часть Каваллоне. Они выбираются живыми. *** Дейн не привыкла к объятиям, но привыкает Дино. Он не давит, не настаивает, не спорит. Он терпелив и спокоен, и она поражается, как все ломается и сыпется под напором нежности и доброты. Дино поразительно легко позволяет ей подступиться к нему и также легко срывает ее преграды, привязывает к себе. Дейн привыкает к нему и к семье, к тому, что он всегда возвращается, к тому, что у нее есть дом, к тому, что ей можно ждать его в его комнате, лежа на его диване, читая его книги, к тому, чтобы узнавать по шагам, когда он откроет дверь и пройдет в полутемную комнату, ляжет на диван, придавливая своим весом, и укроет лицо в изгибе шее. Дейн обнимает его.