Будь моим смыслом

Больше всего в предрождественской суете она ненавидела эти уродливые свитера. Их любили носить Летти и отец от начала декабря до конца января. Дейн с братом и матерью в такие моменты отходили подальше и делали вид, что не знакомы с ними. И вот как знала, что мне это прилетит в будущем, сказала она себе под нос. — Да ладно тебе, я выгляжу прекрасно. — Стоит ли мне говорить правду, потому что вы мой босс, или лучше соврать по этой же причине? — Не будь такой злой, Дейн. Сейчас канун. — От того, что я буду притворяться доброй, лучше не станет. — она пожала плечами. Дино направился в свой кабинет, она следом за ним, и на них все время смотрели этими… ненормальными взглядами. Как смотрят на милых парочек. — Ненавижу. — И опять же. — он усмехнулся. — Рождественская доброта. — Синьора Цербер не сможет выдавить из себя что-нибудь приятное, даже если перед ней будут держать пистолет. — Умолкни, выскочка. — Дейн, Исабель. — прервал их Дино. — Но я не согласен с тобой. Как насчет проверить одну теорию? И заодно получить небольшой рождественский приз. — Мне это не понравится. — Ты еще даже не знаешь, что это. — Я знаю, что мне не понравится. — Синьора Цербер испугалась? — подначила выскочка. Там, где она появляется, как правило, следует неожиданный приход Хранителя Тумана, который быстро включается в игру. — Дейн кого-то испугалась? Мне уже интересно. — Заткнись, Маттео. И что за хрень ты на себя надел? — Я готов одолжить тебе по доброте душевной. Хотя милее это тебя все равно не сделает. Маттео смотрелся… нелепо. В отличии от босса и Лоренцо, он всегда носил официальные костюмы, как нейтральных цветов вроде синего и черного, так и зеленого, фиолетового, розового и так далее, и тому подобное, — на что хватало фантазии. Многие на собраниях Альянса не принимали его всерьез из-за странных предпочтений. До тех пор, пока не сталкивались с его силой. Кривляния Маттео Дейн раздражали, но про себя она признавалась, после босса — он едва ли не самый опасный человек в клане. Который сейчас держал в своих руках ужасный ободок с оленьими рогами и предлагал ей его примерить. *** Босс придумал уникальную, его мнению, миссию — только для нее, которая состояла в том, чтобы Дейн подарила Рождество людям, которые этого лишены. Люди были любезно предложены Хранителями и выписаны на листочках, которые она по очереди вытягивала из шляпы. — Одно задание, Дейн, — и проси чего хочешь. — Дино улыбнулся. — Готов исполнить любое твое желание. Она поморщилась и сунула руку в шляпу. Она никогда не была чересчур азартной, ее не задевали ни слова Маттео, ни подначки мелкой выскочки, но счастливые глаза босса, которыми он на нее так смотрел… она уступила. — И кстати, Маттео, — начала Дейн. — Слушаю, дорогая. — Если увижу тебя с камерой, засуну ее в твою тощую… — Дейн! *** Первым по плану было посещение дома престарелых. Она украсила елку и главный зал, протянула гирлянды по стене и даже помогла написать письма нескольким пожилым синьорам. — Милая, ты умеешь танцевать? — спросил ее семидесятилетний Джованни, пробегаясь пальцами по своей трости. — Теоретически, — ответила Дейн. — Что ж, тогда давай станцуем. Давно я не разминал свои старые кости. — А вы уверены.? Старик был уверен. Несмотря на больные ноги, поднялся с дивана с такой живостью, какую она не всегда встречала у ровесников. Он с трудом держался без трости, но все же пробовал вести ее в танце, так по-семейному нелепо и легко, что Дейн рассмеялась — искренне, впервые за столько времени. Старик улыбнулся, и было в этом что-то мальчишеское, отдающее следом давней юности. — Кто тебя учил? — Отец. — Твой отец — чудесный человек. — Он мертв. — Мой тоже, — ответил он. — Лучше, когда они уходят первыми. Не пристало родителям хоронить своих детей. *** Следующим пунктом назначения был сиротский приют. Дети обрадовались и подаркам, и новой компании под Рождество, и фокусам, которые она выделывала с горящим зеленым пламенем, которые взрослые списали на детские фантазии. И даже надела уродливые оленьи рога. — Синьорита Дейн, вы такая клевая. — сказал ей черноволосый мальчишка, распаковывающий новый поезд с железной дорогой. На мгновение она задумалась над тем, чтобы заменить своих своенравных учеников во главе с выскочкой Исабель на компанию малышни, что смотрит ей в рот. *** — Ты надо мной издеваешься? — Это входит в твою миссию. Давай, Дейн, я даже помогаю тебе. — Лоренцо присел на стул напротив нее и постучал пальцами по конвертам, расположенным на письменном столе. — Бедные одинокие сердца совсем не чувствуют праздника. Почему бы нам с тобой не осчастливить их? — Я сделаю все так, как нужно. — ответила Дейн. — Но как только закончу, Лоренцо… — Да-да, угрозы от нашей мисс необщительность. — отмахнулся он. — Живее, на тебе двадцать подарков, и сами они себя не упакуют. Лоренцо предложил поискать на сайтах знакомств людей, которые остались одни под Рождество и отправить им несколько приятных мелочей и открыток. — Напиши что-нибудь милое, Дейн. — попросил он. По его тону было сложно определить, говорит он всерьез или же издевается. — «Такой прекрасный рыцарь, как ты, обязательно найдет свою любовь в следующем году. Ах, если бы я могла, я бы разделила с тобой…»
 — Лоренцо, — она почти прорычала это. — В тебе нет ни капли нежности. И что только наш босс в тебе нашел? — Адекватность? — Не ври. В этой семье нет адекватных. Хоть в чем-то он был прав. Конверты она подписывала кричаще красными чернилами, а Лоренцо с огромным удовольствием пририсовывал к посланиям сердечки. *** Почерк Маттео угадывался так легко, что хотелось смять бумажку и запихнуть ее в чей-то мерзкий рот, выдающий подобные идеи. — Босс, к вам гости. — Что с твоим лицом, мусор? Занзасу не понравился этот тон. И лицо его ебаного Хранителя Дождя, потому что за этим обычно следует какая-то невообразимая хуйня, организованная Вонголой или стариком. К его разочарованию, пиздец пришёл откуда не ждали. На пороге его кабинета стояла собачонка Каваллоне с уродливыми оленьими рогами на голове и подарочной коробкой в руках. — С Рождеством, синьор. — сказала она. — Ты ебанулась? — Ауч, вы раните мои альтруистические порывы. Занзас ненавидел ее голос, ее манеру речи. Вроде пыталась выдавить из себя сарказм, но говорила так бесцветно-безразлично, как запрограммированный искусственный интеллект. — Не сдалось. Катись нахуй отсюда. — Не могу, я обязана вручить его вам. — она положила коробку на стол. — Хотя бы откройте. Вы же не думаете, что я совсем не старалась? — Босс, вдруг там бомба? — Леви стоял у двери, но по напряженным плечам и выставленной вперёд ноге Дейн понимала, что он готов сразу же ринуться и защитить Занзаса. Если тому действительно требовалась защита. — Свою девку Каваллоне бы не подорвал, — хмыкнул Скуало. — Мне уже интересно. Или ты зассал, босс? — Заткнись, — он потянул чёрную подарочную ленту и приподнял крышку. На дне коробке лежал пистолет. — Концентрирует пламя и усиливает выстрелы. Вы ведь любите необычное оружие. Занзас хмыкнул. — Вручила? Теперь можешь валить. — Как скажите, — она пожала плечами и пошла к выходу. Ни пожеланий на Рождество, ни возражений по поводу отсутствия его благодарности. *** Последнее задание было от босса, в этом Дейн не сомневалась. В семье знали, что он старается заботиться о своих подчинённых. Поэтому его уважали. Были такие, как она. Нелюдимые, отстраненные, потерянные. Были те, кто недавно лишился близких людей, друзей. Кто, как и Дейн, на любое внимание реагировал, как злая собака на заботу, которой была лишена. Ей повезло — босс все время был рядом, чтобы она быстро поддалась его влиянию. Другим — не очень. Заданием от Дино было провести предпраздничные дни с теми, кто недавно потерял родных. Они не собирались в общие компании, игнорировали вечеринки и приемы, но согласились на личную встречу. Дейн пила виски с Джакомо, который оплакивал брата, выбрасывала старые новогодние игрушки с Алессандро, чья погибшая дочь обожала наряжать ёлку, готовила праздничный ужин с Габриэлем — раньше он делал это с женой. — Я наблюдала за этими людьми, — призналась она позже Дино. — И подумала, как мне повезло, что вы были рядом. Что не бросили меня. — Я бы никогда не бросил своих подчинённых, Дейн. *** — Я сохраню это на всю жизнь, — пообещал Маттео. — Что я говорила про твою сраную камеру? — Ты меня обижаешь. Я ничего не снимал. — он расслабленно откинулся на диване, рассматривая фотографии. — Это делал Ромарио.