Цена счастья.

Глава 8

      Что же случилось? Когда я успел так расслабиться? Так непростительно, непрофессионально отнестись к своей работе? Помогать людям, дарить им свою любовь, пытаться делать их чуточку счастливее — вот она, цель моей жизни. Но вместо этого я влюбился. Влюбился, и все пошло вниз, по наклонной. Я потерял бдительность, упустил момент, не понял, когда опасность подошла слишком близко к моему подопечному. Я потерялся? Я запутался. Разве я не собирался дарить любовь? Я пытаюсь ее дарить. Но ее не принимают? Нет, ее не просто не принимают, ее упорно отвергают, стараются не замечать. Вот только... разве эта та любовь? Как к пациенту? Как к другу, как к брату? Нет? Действительно, это не она. Моя любовь несет иной характер. Но есть ли у меня другой выбор? Конечно, он есть: я мог бы уехать, мог бы бросить его на попечение Ирен — женщине, которой, кажется, самой нужен попечитель. Но я не могу. Я не могу отказаться от своих чувств, это сложнее, чем кажется на самом деле. Как бы ни был жесток Фрэнк ко мне, как бы ни был холоден, я не откажусь от него. Сколько бы он не кричал на меня, сколько бы не прогонял, я не откажусь от него. Я должен быть с ним, я хочу быть с ним.       В ту ночь мои нервы изрядно потрепались. Я винил себя (и до сих пор) в том, что произошло. И вина эта тяжким грузом лежит на моих плечах по праву — кто, как ни я, должен был быть рядом? Я не смог. Я не справился. Кто знает, чего ожидать от следующего приступа? Он может оказаться решающим, последним. Когда я думал, что в следующий раз могу потерять Фрэнка, то непроизвольно крепче прижимал мужчину к себе. И на каждый мой порыв он сдавленно стонал. Тогда я приходил в себя и ослаблял хватку.       Я гладил волосы на его голове, его мягкие, немного отросшие почти к плечам волосы. Я обнимал его, вдыхая аромат шампуня, которым он мыл голову. Запах приятный, еле уловимый, но все же я мог его чувствовать. Я гладил, осторожно гладил его спину, слегка напряженную, мокрую от пота. Фрэнк дышал спокойнее, он приходил в норму. Мне кажется, даже мой "прилив чувств" как-то способствовал улучшению его состояния. Или только я успокоился благодаря всему этому?       Прошло еще какое-то время, прежде чем я понял, что мужчина уснул у меня на руках. В тусклом свете лампы, черты его красивого лица выглядели грубее, и сам он казался старше своего возраста. Брови нахмурены, но дыхание ровное, спокойное. Сейчас он выглядел особенно беззащитным. Я стал рассматривать его лицо. При таком освещении это было практически бессмысленно, но так даже интереснее. Вот его брови. Аккуратная форма, густые, черные. Маленький странный шрам в виде кружочка. Будто ковырнули чем-то мелким. Интересно, откуда он? Темные ресницы на его глазах плотно сомкнуты. А вот нос — прямой, правильной формы. Тонкие губы. Сейчас они расслаблены, не искажены в этой постоянной усмешке. Слегка приоткрыты. А эта его борода? Она меня забавляет, почему-то. Думаю, если Фрэнк сбреет ее, то будет выглядеть моложе своих лет, определенно. Но губы... они притягивали.       Неожиданно, Фрэнк открыл глаза, глядя будто сквозь, в темноту. Но буквально через пару секунд взгляд стал более осмысленным. Теперь он смотрел мне в глаза, и его взгляд не выражал ровным счетом ничего. Я замер, напрягшись. Такое чувство... будто ночью я залез в холодильник, в поисках чего-нибудь перекусить, и вдруг на кухне загорается свет, а тут я, стою с набитым ртом. Неловко и отчасти смешно.       Почему именно такой пример? Наверное, потому что в детстве у меня были некоторые проблемы с лишним весом. А ночные вылазки к холодильнику были так же часты. И помню, как мама всегда смотрела на меня укоризненно, с каким-то выпытывающим взглядом. "Ты ничего не хочешь мне сказать, Джерард? Хотя не говори, я и так все знаю." А я хотел есть, я очень хотел есть! Особенно по ночам.       Так странно сейчас все это вспоминать, так давно это было. — Ты проснулся — Собственный голос предательски дрогнул. — Ты слишком пристально смотрел на меня, вот я и проснулся — От чего-то шепотом произнес Фрэнк в ответ. — Тебе... чего-нибудь принести? — Воды.       Ноги будто деревянные, плохо сгибались. Чуть покачиваясь, я вышел из комнаты. Как там говорится? Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу? Да это прямо обо мне. Думаю, это было опасно, ха-ха! Хорошо, сейчас мне нужно успокоиться. Я веду себя, как маленький мальчик? Как влюбленный маленький мальчик.       Спустившись на кухню, я прислонился спиной к двери. — Нет, ну сколько можно? Когда я успел так влюбиться? — Пробормотал я вслух. Постояв так еще какое-то время, я все же отцепился от двери и принялся за стакан с водой.       Когда я снова очутился в комнате Фрэнка, то заметил включенный телевизор, хотя сам мужчина смотрел куда-то в потолок. Он никак не отреагировал, когда я поставил стакан с водой на тумбу. Никак не отреагировал, когда я позвал его по имени. Тогда я осторожно залез к нему на кровать и коснулся рукой плеча. Фрэнк моргнул, вздрогнув. — Ты чего? — Как-то грубо спросил он. — Я принес воду, но ты никак не реагировал на меня, Фрэнк... Давай я помогу тебе встать. На мое удивление, я не услышал никаких "сам встану" или "оставь меня, придурок". Мужчина кивнул, и одной рукой опираясь на кровать, другой взял меня за плечо, приподнимаясь. — Рука не болит уже? — В целом нет, как видишь. — Прости меня, Фрэнк. — В который раз ты извиняешься? — Фрэнк! — Ничего не говори. Но — он сделал глубокий вздох — спасибо, что вовремя появился в комнате... я... Ты правда помог. А я испугался. Испугался еще тогда, когда приступ только начинал... захватывать меня! Джерард! Я не хочу умирать сейчас! Не сейчас. — Фрэнк нервно мотнул головой и замолчал.       Я видел, как нервно он кусал нижнюю губу, как правая рука сжалась в кулак, и сам он, ссутулившись, будто стал меньше. Выдыхал он шумно, часто.       "Может быть, все же это не мое? Я не тот, кто ему нужен?"Подумал я тогда. И сразу же отогнал эту мысль прочь. "Нет". И я обнял Фрэнка. Тот был не против, наоборот, напряжение немного спало. Будто он ждал этого, ждал, что кто-то сейчас его обнимет, как обычно, и успокоит. Мы стали потихоньку раскачиваться взад-вперед, я старался убаюкать Фрэнка. И через некоторое время мне это удалось. Мужчина расслабился, уткнувшись лицом в мое плечо.       Как это странно — мы еще никогда не были так близки. Я бы не смог подумать, что он позволит вот так обнимать, согревать его. — Фрэнк, давай отдыхать. Он не ответил, лишь молча отстранился от меня и стал забираться под одеяло. — ... И сегодня я остаюсь с тобой, нравится тебе это или нет. — Я не против. — Это хорошо. Я выключил свет и телевизор, погружая комнату во мрак. Думаю, через пару часов настанет рассвет, но мы оба устали, поэтому спать будем долго.       "Будь решительнее, Джерард, ты должен дарить свою любовь." Я лег рядом с Фрэнком, снова обнимая его. Как странно — он не ворчит, он не против. Он напуган. Закатить истерику Фрэнк сможет и завтра, а до этого я буду крепче обнимать его.       Еще долгое время я не мог уснуть. Я все думал о этой ночи, о том, что случилось в этой комнате. Я думал о Фрэнке. Что будет, когда он проснется? Станет ли кричать? Или так же молча уйдет вниз? Что он будет говорить? Что буду говорить ему я? Мне кажется, теперь в наших отношениях точно что-то поменялось. Возможно мы поладим? Ну хоть немного? Ведь у Фрэнка есть сердце, есть чувства, эмоции. Он просто прячет все это от меня.