Цена счастья.

Глава 7

"Я не оставлю тебя просто потому что... Я уже привязался к тебе."       Чего я, собственно говоря, хотел добиться этой фразой? Взаимных чувств, пожалуй. Но, увы, это Фрэнк! Тогда он просто промолчал и, оставив меня снова наедине с самим собой, ушел в дом. За тот вечер он не сказал мне ни слова. Фрэнк упорно игнорировал меня, скрываясь в своей комнате. Я снова стал чувствовать себя лишним в этом доме. В прочем, я еще ни разу не чувствовал себя здесь по-другому. Почти ни разу. Я знаю точно, что я нужен Фрэнку, я чувствую это. Он нуждается во мне так же, как и я в нем. Это я тоже чувствую. И хотя мне с ним немного сложно, я верю, что мы все-таки найдем общий язык, мы сможем преодолеть с ним все трудности вместе. Я хочу верить в это, и я верю. А во что веришь ты, Фрэнк?       Этой ночью мне было как-то особенно не по себе. Я долгое время ворочался в постели, и сон все никак не шел в голову. При каждом вздохе сердце замирало. Я лежал и думал о Фрэнке. Что ты такое, Фрэнк? Ты не можешь быть обычным человеком, нет. Ты необычный, ты особенный, и особенный ты для меня. Но, считаешь ли и ты таким меня? Или я на самом деле идиот, и ты, Фрэнк, вовсе не ошибся, постоянно называя меня так? Неужели я настолько наивен? Может быть это даже глупо, но все-таки, во мне еще теплится надежда, что ты, Фрэнки, хотя бы где-то глубоко в душе вовсе не хочешь, чтобы я оставил тебя.       Нет, после того, как я, практически признался ему в своих чувствах, дорога назад для меня закрыта. В конце концов, я не могу его бросить хотя бы потому, что он - мой подопечный. И моя работа - сидеть с этим невыносимым и вместе с тем удивительным человеком.       Наверное, мне должно быть стыдно, я должен корить себя за то, что, кажется, влюблен в мужчину. Но, мне от чего-то все равно, абсолютно все равно. Но тогда, влюблен ли я на самом деле? Быть может, это привязанность? Настолько сильная, что в груди щемит. Нет? Значит влюблен. Правда, немного (совсем чуть-чуть) неловко осознавать это, но ведь уже ничего не поделаешь? Да и делать ничего, честно говоря, не хочется. Я всего лишь хочу, чтобы Фрэнк не был таким подавленным.       Сердце все еще замирало. Я лежал и смотрел в потолок, иногда вздыхая. При каждом моем выдохе я чувствовал, как что-то сдавливает грудь. И это "что-то" подкатывает к самому горлу. Немного позже я стал ощущать нечто новое, другое чувство. Это было так невыносимо, оно заполняло всего меня, пытаясь выбраться за пределы моего тела. Не зная что делать, я решил спуститься вниз и выпить стакан холодной воды. Вдруг поможет? Остудит? Проходя мимо спальни Фрэнка, я остановился возле двери. Почему-то захотелось заглянуть внутрь. Просто посмотреть, все ли в порядке, крепко ли он спит? На мое счастье, дверь оказалась не заперта. Я тихо отворил дверь, вошел... в темноте, на кровати, я увидел сгорбленный силуэт. Фрэнк хрипло и тяжело дышал. Приступ! — Я за валерианой... — Пробормотал я и выбежал из комнаты.       В ванной комнате, как я помню в шкафчике над раковиной, стояли пару пузырьков. Схватив их, я побежал обратно к Фрэнку. Сейчас он лежал с закрытыми глазами. Брови его хмурились, и лицо приобретало болезненное выражение всякий раз, когда с губ мужчины срывались тихие, мучительные стоны. — Я здесь, Фрэнки, все в порядке — Прошептал я, включая лампу на приколватной тумбе.       Взяв стакан с тумбы и налив в него немного валерианы, я протянул его Фрэнку. Я сел рядом с ним на кровать и стал успокаивающе гладить по голове. Я помог ему принять сидячее положение на кровати, на что Фрэнк протяжно замычал. Я стал искать на тумбе нитроглицерин. Фрэнк делал медленный, глубокий вздох, держа правую руку на своей груди. Левая лежала неподвижно — от боли невозможно было шевелить ею. Я нашел препарат в куче других коробочек и, достав одну таблетку, дал ее Фрэнку. Он что-то пробормотал, но принял ее от меня. Поднеся к его губам стакан, Фрэнк принялся жадно глотать воду. А меня в этот момент стала мучить совесть. Что, если теперь Фрэнку будет только хуже, я же не знаю сколько времени он уже сидит так? — Фрэнк... - Пробормотал я.       Он ничего не ответил. Мужчина лежал на кровати неподвижно, лишь грудь прерывисто вздымалась. Я чувствовал себя растерянно и хотел бы сделать еще что-нибудь, чтобы облегчить боль, но не мог.       Пора признаться, Джерард, ты делаешь все только хуже. Из-за своих чувств, из-за своего дурацкого поведения, он сейчас страдает от приступа. Так ты ему не поможешь. — Фрэнк... Фрэнк, - шептал я ему, успокаивающе гладя по голове - прости меня, прости пожалуйста.