О трёх сыновьях

Была где-то в теплом краю одна страна под названием Амбироуль, что соответствовало действительности: страна жила сотнями, ежели не тысячами, жизней, переживая падения и возрождения. Уютное место для пришлых, мягкие койки и сытные ужины для блуждающих по миру; редкие и качественные драгоценности из разных континентов для коллекционеров, существ высшего общества и не только. И столь прекрасное место находилось средь гор и цветущих долин. Была одна особенность этого места, но не каждый проезжий мог это понять. Каждое третье воскресенье первого месяца лета из года в год, из века в век, гора предсказывала судьбу наследников престола, рабочих, графов или королей. Всех, кому суждено было в этот год свершить предсказание священной горы Марбы. Мимо проезжий вряд ли бы поверил в это. Но ещё с древности слагали баллады о мощи этой горы. Раньше, задолго до появления Амбироуля, здесь была деревушка, самая непримечательная, ни в чем не нуждающаяся. В меру берут, большее отклоняют. Не тот народ, честной. И жил с ними в уединении один не то лекарь, не то маг. Его никто не боялся, но и не слишком доверял из-за способностей. Как говорилось: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Он помогал нуждающимся, лечил от хвори травами и заговорами, сказывал ближайшие препятствия, кои надо будет преодолеть именно тому, кому то было сказано, без чьей-либо помощи, иначе жди беды… Никто не осмеливался противоречить этому, хотя и был один человек, пришлый. Он не пожелал идти в ближайшую гору, Марбу, чтобы встретиться со своим самым жутким страхом, который для его же благополучия стоило бы преодолеть для дальнейшего благоприятного пути в иноземные дали. Он боялся встретиться со страхом лицом к лицу, обвинил в обмане и жульничестве бедного мага-лекаря. Того же заживо заперли в Марбу, а приезжий даже из дому не вышел, дабы не видеть ту самую гору, что словно с укором смотрела на него, сильно шумя грозным ветром и не радуя своим прекрасным видом. Лекарь ничего не говорил, не возражал, покорно шёл. Пагубное дело это спорить, доказывать что-то кому-то. Нет. Он принял свою судьбу. Так и заперли его, не дав и шанса выйти или сбежать. Но в ту же ночь на пришлого будто бы свалилась груда камней на грудь, не дав ни вздохнуть, ни встать с места; по рукам, по ногам, словно повязали раскалённым жгутом, отчего, казалось, онемели конечности бренные. Всю ночь он провел в тяжёлых муках от нехватки воздуха и только под раннее утро, когда ещё певчие птицы не проснулись, оставил этот мир. Народ же узнал о той кошмарной вести только по полудню. Тогда-то и появился тот самый глас. Эхо гор обрушилось на всех людей того селения: — Я не причинил ни единой душе боли и страдания, предостерёг от опасностей, предвещал лучший исход для Вас же, дабы не жили Вы в несчастье и нищете! — говорило эхо им. — Но он не послушался, отверг свое предназначение, за что и поплатился той же ценой, что и одолжил у Всевышнего. Потому слушайте эхо гор и шёпот рек на третье воскресенье сего месяца каждый год. Каждому придётся пройти через тернистый путь, но он того стоить будет. Не отказываетесь и не трусьте, не гневайте добрых. И после все стихло. Даже птицы не осмелились запеть свои трели. Дикие звери притаились, будто ощущали ту мощь и силу, что давила не только на людей селения, но и на всех живых существ. Потому все лишь со страхом смотрели друг на друга. С того момента и по сей день много баллад, историй и сказаний было поведано об этом дивном случае, да вот только настал тот самый день и для ещё трех душ…

***

В одну из тихих ночей вновь прозвучал глас таинственных гор, зовя в дорогу лиройских сыновей: Брьянт, Робин и Арик слышали своё предназначение, кое стоило каждому исполнить. Брьянт — первый сын процветающей страны, великолепный воин и стратег. Оружие в его руках становилось словно их продолжением, острым и опасным, избежать кое было практически невозможно, а бойцы готовы были идти за ним, зная, насколько тот хорош в сражении. Строгий, решительный, неуступчивый — одним словом — гордый, что и повело за собой сей образ старшего из сыновей. Среднего же прозвали Робертом — науки его всё, в особенности точные. Вести время от времени расчёты казны было излюбленным занятием братца, невзирая на то, что он был далеко уж не уродом. По духу же молодец был чересчур упрям, из-за чего некоторые дела спускались ему с рук. А третьего прозвали Ариком — красивое имя простого мальчика. Он в меру привлекателен, в меру умен. Знает, как держать оружие, но не столь в этом успешен, как старший из братьев. Знает все то, что положено одному из наследников престола, об управлении страной и других науках, однако все-таки это не то, что столько же приятно его сердцу, как те же знания для Роберта или бои для Брьянта. Юноша был сердцем смирён и рад каждому дню. Ему был интересен мир, особенности той ли страны, расы или обычаи родов и племён. Не брезговал помогать простолюдинам и резвиться в детстве с ребятами прислуги, пока этого никто из братьев не видел. И вот собрались в тронном зале три лиройских сына, во внимании слов отца. — Сыновья мои, мне стоит поведать Вам решение священной Марбы, коя в этом году не оставила нас в стороне, а дала превеликую благодать в виде предназначения. Брьянт Амби арт Лирой, — старший сын вышел из стройной тройки ровно на полтора шага и преклонил колено пред королём, показывая свое уважение и готовность, — как старший сын процветающей страны и первый наследник престола, тебе уготовано пойти на жестокую войну между Северной Нурией и Восточной Идрией, что воюют на протяжении долгого времени. Тебе стоит решить, за кем правда и предстоит сражаться, дабы в дальнейшем страна не понесла несчастья и не обрушилось на неё пламя войны. Да прибудет с тобой благословение Марбы. — Благодарю, Ваше Величество, — поклонившись, старший поднялся с колена лишь по легкому кивку головы отца и отступил на прежнее место. — Роберт Амби шель Лирой, — по тихому, но властному голосу точно так же вышел вперёд и преклонил свое колено второй сын короля с большим изяществом, нежели первый, — с самого детства ты неоднократно показывал нам свои знания и способности в русле наук, превосходя иногда границы дозволенного. Потому тебе придётся отправиться к Провидцам из страны гномов, искусным знатокам тайн мира и расчётов. Там ты должен доказать, что достоин их обучения своими умениями, и сделать небывалое открытие, которое в будущем будет помогать все так же расцветать Амбироулю и не утихать в своём свете. Да прибудет с тобой благословение Марбы. — Это честь для меня, Ваше Величество. Всё повторилось в точности, что и с первым сыном, только вот никто не мог не увидеть то самое самодовольство и толику ехидства в глазах среднего, который был рад огласке на всех присутствующих в зале его возможностей и достижений. А вот время и пришло для младшего из сыновей. Парень лишь несколько лет назад переступил порог совершеннолетия, а потому и ростом особо не доставал до старшего брата, хотя и маленьким язык не поворачивался его назвать. Король же призадумался, нахмурился, смотря на него, явно чуется ему что-то нехорошее. Отцовское сердце зашлось, словно коня пришпорили, аж дурно стало. Но на то он и царь, что рассуждает здраво да держит все и вся в узде. Потому пару раз едва слышно выдохнул да произнес величественно на весь тронный зал: — Арик Амби де Лирой, твоя же участь пала куда загадочней, таинственней и неизвестней за весь последний век. Тебе предстоит путь нелёгкий в неизведанные Восточные земли. Священная Марба ничего не поведала о том, с чем или кем ты там повидаешься, что надобно сделать али принести. Все, что она сказала, было: «Твоя судьба идти вслед ручью, что начинает свой путь от заблудшей деревушки и вверх по реке. Сердце твоё услышит то, что не слышно никому другому, кроме его одного, а душа — осветит тебе путь-дорогу». Да прибудет с тобой благословение Марбы. — Спасибо, отец. Так и отступил младший на своё место назад, слыша за спиной звонкий перешёпот юных девиц, что забавятся чудным предназначением, не таким великим, как у братьев. Да, сам Арик тоже было начал задумываться, что же ему делать и на что обращать внимание, чего бояться, но сие были пару секунд раздумий, а лишь после он понял: неважно, что он будет делать и как пробираться, бороться или добиваться — он будет следовать вслед за тихим шепотом сердца, что поведет его и не подведёт. — Сыновья, в любви моей вы росли, как цветы. Что ждёт вас там, в чужих краях — мне неизвестно, но лишь молю о возвращении Вас обратно на родину-матушку, в родные земли, в здравии и светлом уме. Да чтоб пагубного зверя не встретили, да чтоб не соблазнили запретные плоды и не затуманили непониманием действа Ваши сознания. Да хранит вас молитва моя! И звучало в ответ на молитву короля к трём сыновьям эхо горных вершин: — Сохраните богатство души и любви нескончаемый свет! — словно перезвон юного ручья в тихом лугу прошелестел немолодой голос в сознаниях юношей. Брьянт на глас Марбы сдвинул густые брови к переносице, гордо вскидывая подбородок верх, Роберт неоднозначно навесил на утонченное лицо усмешку, а Арик мысленно поблагодарил эхо гор, ничего не проявляя внешне на сие благословение. Не поняли бы его братья, слишком уж младший отличался от них и потому не был признан ими. Так, после последних слов отца да Марбы, три лиройских сына отправились по своим покоям, готовясь к завтрашнему утреннему отъезду из родного дома. Часть 2 Восточные земли издавна дурной славой обзавелись, вряд ли уже кто помянет отчего, да как сие повелось. И земли плохо там вскапывались, едва ли возможно было взращивать еду. И водами там являлись либо же болота непроходимые, али же столь холодные и чистейшие пруды, куда и белорученьки-то побоишься обмыть, обмерзнут, как пить дать. Говаривали, что воды сие теплы только для тех, у кого чисты и руки, и разум. Лес непроходим из-за своих чудных растений, словно живых и препятствующих путникам, что пожаловать хотели в одну деревушку. И ведь только она одна сохранилась в таком гнилом, как говаривали в других землях страны, месте. Вот туда и держал путь наш наследник. Арик с самого вечера был готов отправляться, но мысли, словно рой обезумевших пчёл, не давали покоя. Он не знал, что его там ждёт, не понимал, чем он сможет противостоять тому, что преградит его путь. Он не владел навыками боевого меча, только и мог, что уйти в глухую оборону или же обезоружить противника более ловкими движениями легкой руки, которые всегда так ненавидел Брьянт. Также не владел так искусно знаниями, как то делал Роберт, лишь продолжал пытаться поглощать нужные сведения, но все его сознание захватили другие страны, в коих поселились драконы, эльфы, наги и чародеи. Больше всего его интересовали последние, ведь они никем не являлись. И не люди, но и не кто-то другой. Они могли владеть большими запасами энергии, превращаемой в силу, но уже в зависимости от рождения самого чародея определялось, кем он будет. Их мощная аура давала понять какой именно ступени стоит пред тобой чародей: чем больше пухла голова от близости его в один локоть*, тем выше был уровень магии и, собственно, сам обладатель сего. Как раз-таки с одной из таких рукописей про столь интересных существ и уснул в обнимку младший наследник, с самого утра вновь просыпаясь с ней же. Слишком много значила она для принца, а потому и с собой в путь-дорогу прихватил тоже, закладывая во внутренний карман походного плаща в пол, дабы не привлечь ненужного внимания по дороге. Самым первым из ворот выезжал старший наследник с несколькими дюжинами лучших бойцов, после же последовал средний в сопровождении гномов в портал, только вот младший задержался пред воротами на лесную тропу. — Арик, — король неслышно подошёл к ладному жеребцу, на коем уже восседал сын, готовый отправиться в путь, — пожалуйста, береги себя. Твоё предназначение одно из самых загадочных. Никто, ни я, ни братья твои, не сможет помочь, если что-то с тобой случится… Слова отца были грусти полны, что кольнуло где-то глубоко внутри юного человека. — Я не смею обещать, что со мной будет все хорошо, ведь только одна судьба ведает, что будет дальше. Я лишь приму это как должное и буду справляться с трудностями, что предстоят мне на пути. А посему жди, отец, скоро вновь мы все соберёмся вместе. — с лёгкой улыбкой ответил ему младший из сыновей и пришпорил своего коня, срываясь с места в чащу леса по уже практически заросшей дорожке, которой стали редко пользоваться что торговцы, что простолюдины. Арик не заметил позади себя, каким взволнованным взглядом провожал его король Амбироуля, но по статусу не имел права и виду подать того, что чувствовал, а потому и сразу же скрылся в замке по уходу последнего сына. Дальнейший путь до деревушки был относительно спокойным, ежели не считать некоторые заросли, что словно ограждали путь, препятствуя принцу пройти дальше. Но, увы, заросли были разрезаны парой ударов ручных клинков, что по своему размеру уступали боевому мечу, но были так излюблены Ариком, ведь настолько удобно лежали в руках и позволяли делать различные движения, не сковывая тяжестью или неповоротливостью, а потому и находились в рукавах с внутренней стороны, чтобы при внезапном нападении было легче достать. Так принц шёл аккуратной поступью своего чёрного, словно вороново крыло, жеребца, рассматривая иногда местность. А ведь было на что посмотреть несмотря на то, что красотой эта часть страны не отличалась. Благовидные цветы с золотистым окрасом раскрывались, как только попадали на лучики солнца, и с искристой пыльцой закрывались, когда ветви могучих и злых деревьев при порыве ветра закрывали их. Странные изогнутые стволы и чуждой формой листов часто оказывались на пути младшего, заставляя задуматься, что же за чудеса такие здесь растут. Птиц и вовсе слышно не было, только если некоторые шорохи в кустах от местных маленьких зверей или же далекие отголоски, доносимые ветром, стрекота кузнечиков. — Ксандр, надеюсь, не мне одному кажется, что слишком уж тут тихо, даже для такого, по рассказам, зловещего места, — держа поводья одной рукой, второй юноша погладил по загривку своего коня, слыша в ответ короткое фырканье. Жеребец его был из умных и понимал своего хозяина, иногда пофыркивая или же подавая голос. Так хотя бы была надежда на то, что не в скором времени молодой человек выживет из ума в одиночестве, а может быть и нет. — Знаешь ли, не сказал бы, что здесь уж тихо потому, что природа такова. Ксандр скосил глаза назад, на человечишку, коему не сиделось просто так на месте и дурное уже казалось после нескольких часов езды по Восточным землям, и лишь вновь фыркнул, пригибаясь от толстой, но поломанной нечеловечески ветки дерева. — Лес-то тут красивый и можно даже порадоваться, что никто не испортил его. Может и твоя любимая травка найдётся, которой тебя иногда, в тихую от меня… Да-да, я знаю про это! Так вот, втихую подкармливал Леон, — с лукавой улыбкой гибкий юноша обхватил шею коня руками, явно играясь и зная маленькие секретики от хороших друзей, что были прислугой во дворце. Одним таким хорошим другом и являлся Леон — сын кухарки и садовника при дворце Его Величества. Раньше Арик часто сбегал на кухню и прятался за многочисленными бочками и мешками с разнообразными крупами, травами и другой снедью, пока его искали черствые и высокомерные учителя. Мара, кухарка, знала, кто вечно бегал и устроил себе хорошее гнездышко у неё на кухне, и лишь с доброй улыбкой всегда давала Арику похрустеть сладостью, прикрывая младшего принца. Вот только потом сама же за уши тягала его, дабы подобного больше не было, хотя понимала и иногда делала замеры, через сколько дней вновь повториться сея ситуация. Иногда рядом с принцем как раз таки и прятался Леон, уже хорошо сдружившись с наследником, но тот уже далеко не от королевских учителей. Странно, но так и подружились настолько разные, что по сословию, что по характеру мальчишки. На такое коварное заявление конь лишь резко остановился и повернул голову назад, явно удивляясь знаниям юноши. Хотел уже было Ксандр взбрыкнуть своего наездника наземь, как тот со смехом сдался: — Да ладно-ладно, успокойся, найдём мы тебе эту травку, чтобы ты не обижался! Задорный смех наследника подхватил ретивый ветер, разнося его по всему глубокому лесу и его чащобам. Столь свежий дух пробудил бор словно от долгого сна, но и не только его. Вдруг недалеко от этой веселой парочки раздался душераздирающий нечеловеческий вопль, разгоняя и то малое количество здешних птиц, что редко обитали на местных ветвях. Арик от неожиданности отпустил чёрную шею своего коня, падая на земь, явно не с мягким приземлением, отчего и коротко зашипел. Но не было времени на то, чтобы от души родным языком обругать того, кто так истошно закричал и заставил принца непочтительно свалиться, как парень вновь забрался на своего жеребца и уже направил последнего на издаваемый звук. Тогда для него не существовало понятия, что то могла быть опасность и его последние моменты, кои тоже имели место быть. Выскочив на довольно-таки широкую поляну среди густых зарослей, наследник увидел, как в середине поляны заалело кровавое пятно, кое тянулось от неопределенного существа, что пыталось отползти в сторону леса, словно избежать последней участи. Ксандр взбрыкивал и пытался повернуть обратно, сбежать с этого места. Не по себе было коню как от этого вида, так ещё и от чудного зверя, что все ещё был жив. — Ксандр, бегом туда! — вновь попытавшись пришпорить коня в сторону уползающего, Арик наплевал на все и слез с коня, оставил на седле мешок с провизией, деньгами и остальным добром, побежав к монстру. — Только попробуй слинять! Продам и будешь огороды пахать у меня! Ну, а конь что? Он не дурак и остался стоять, иногда копытом землю копать да похрапывать в сторону дурного принца. Наследник же, вытащив из ножен клинок, на случай опасности, направился к существу, что уже просто распласталось на окраине поляны, не пытаясь уползти. Подойдя к нему, парень понял, что нездешнее сие существо. Тело было словно волчьим: мощные лапы, жилистое тело с короткой бело-окровавленной шерстью по всему телу, но густой, словно шарф на шее. Вот только голова и хвост были полностью чёрными. Если хвост был, как у зайца, то голова совершенно не от мира сего. Морда больше схожа с волчьей, так же вытянута, но не остальное: вместо глазниц белые впадины, острые зубы виднелись даже из закрытой пасти, а уши стояли ровными длинными треугольниками на макушке зверя. Из левого бока торчало копьё, из-за которого, видно, и полегла туша, хотя ещё двигалась. Жить хотела. Убрав клинок в ножны, Арик хотел было подойти к зверю, чтобы вблизи определить, что можно сделать с ранением, но явно кто-то не был на это согласен. — Р-р-р-р-г-х-х-х, — прорычало существо, на попытку сближения наследника. — Тихо-тихо, я не сделаю тебе ничего плохого, не смотри, как на врага. — подняв руки в жесте «сдаюсь», парень приблизился к зверю ещё на пару шагов так, чтобы их разделяло несколько локтей, как на него вновь зарычали и даже попытались встать, то ли чтобы уйти, то ли чтобы напасть в последний раз. — Стой! Куда вставать надумал? Лежать, кому-то двигаться сейчас нельзя, если ещё хочет жить. Зверь дернул в сторону принца треугольным ухом, будто услышал, прищурил белесые глаза и вновь лёг на правый бок, зорко следя за человеком. Арик же подошёл к раненому, оглядел насколько глубоко вошло копьё и бегом отправился к Ксандру, что уже взрыл землю копытом вокруг себя, дабы взять за поводья и чуть не самому тащить коня к раненному. — Черт возьми, Ксандр, а ну пошёл со мной, иначе не видать тебе ни ужина, ни завтрака, ни травы твоей! — не выдержав, принц пригрозил коню голодовкой, отчего последний отрицательно фыркнул и уже с осторожностью начал следовать за принцем. Не нравилась ему эта идея в помощи неизвестному существу, но и голодным ходить он не думал, а потому и пришлось выбирать меньшее из двух зол. А принц слов на ветер не бросал. Арик же особо не знал, что надо было делать в подобных ситуациях, ведь у лекарей бывал крайне редко, что можно назвать везением, но благодаря среднему братцу, который давал время от времени литературу про медицину и заставлял на следующий день рассказывать так, чтобы знал на зубок, кое-что да попытался сделать. Вытащив из одного мешка не то покрывало, не то большую тряпку, а из второго моток нитей - принц ведь не знал, на какое время уходит, да и не брезговал иногда помогать кухарке с починкой вещей девичьим делом - , Арик кое-как, чуть не лишившись своих конечностей, постелил один её край под зверем и большую часть оставил рядом, вылил на неё полностью два бутылёчка быстро заживляющего снадобья эльфов с несколькими каплями снотворного и, на всякий случай прочитав быструю молитву всем известным, если и не им, то придуманным, богам, аккуратно, но резко вытащил чужеродный предмет из бока взревевшего зверя. Кровь вновь окрасила когда-то белую шерсть в бордовый цвет, а на наследника оскалились пуще прежнего, решая, что зверя хотят добить. Ксандр же от греха подальше отбежал галопом на другую сторону поляны. — Т-ш-ш-ш, успокойся, сейчас все будет хорошо. — проговаривая утешающие, по его мнению, слова, Арик сначала прижал плотно к ране мокрое покрывало, отмотал нити и единственную иглу, а уж после только начал штопать раненного. По окончанию опасного дела завязал вокруг окровавленного тела концы тряпья, а его добро смоченным местом принялся прижимать к зашитой ране. Не зазря же эльфов считают лучшими лекарями с быстродействующими снадобьями. И на сражениях всегда была парочка ушастых, ведь если бы не они, то явно бы не продлилась ни одна война и дольше пары лет, нежели как сейчас, по сотне. Плохо, конечно, но именно сейчас наследнику было не до схваток и их продолжительность. Он хотел спасти то существо, что сейчас рычало и бесилось, но не могло встать на лапы из-за боли. Так, через пару минут агрессивно настроенный на принца зверь закрыл свои белесые очи, проваливаясь в беспокойный сон, а Арик, наконец, смог спокойно вздохнуть и откинуться на землю, вглядываясь в уже вечереющее небо. Он рассчитывал до ночи добраться до нужной ему деревушки, там спокойно переночевать у кого-нибудь из сельчан, помочь где, если нужно, и на утро отправиться дальше. Но какой чёрт дёрнул его помогать нездешнему существу, которое должно пугать, и пугало на самом таки деле от части, но это чувство пряталось глубоко в себе, не давая пока что появиться. Но теперь-то, практически, в безопасности, принц оценил всю ситуацию, сжал руки в кулаки, чувствуя чужую запекшуюся кровь на них, и нервно хихикнул. — Кажется, этот путь будет веселым… Как думаешь? — спросил юноша у своего жеребца, что по круговой обошёл поляну и уже более свободно прошествовал к принцу, иногда поглядывая на перебинтованного и уснувшего зверя. В ответ же он лишь фыркнул неопределенно в лицо Арика. Часть 3 Так и провёл свои первые три ночи путешествия под чёрным, со светлыми крапинками звёзд, небе да на той же поляне Арик: рядом с небольшим костром, своим жеребцом и чудным зверем, к коему иногда подходил поначалу снять швы, а после проверить состояние, вновь промокая остатками снадобья покрывало. Его радовало, что уже хотя бы рана не кровоточила и потихоньку покрывалась коркой. Маленькие радости принца, что сказать. — Смотри, потихоньку, да заживает. Если уже эта большая рана начала зарубцовываться, значит через несколько дней вновь будешь спокойно бегать и прыгать на своих дв… Четверых лапах. — осекшись, произнёс Арик, аккуратно завязывая вновь узлы когда-то бывшего покрывала, но теперь уже и тряпки, на спине раненного. Теперь, конечно, холодные ночи коротает, увы, не под чем-то тёплым, но хотя бы с отдушиной в том, что одно существо спасено. Правда уверенности в том, что этот зверь был безопасным не только для него с Ксандром, но ещё и для простого люда, не было ни капли, но и нельзя же было просто оставлять живое умирать и безвольно на это смотреть. Если же нездешний поначалу ещё рычал на каждое приближение человека, то к ночи второго дня уже подуспокоился относительно прошлого дня, но все же настороженно поглядывал в их сторону. Принцу иногда казалось, что и вовсе он, как только выздоровеет, так откусит ему чего, не поленится, и со спокойной душой пойдёт себе дальше. На такие не особо веселые мысли Арик вздыхал и улыбался чему-то своему, совершенно безобидно и открыто. Как-то из таких вечеров молодой человек, пока жарил пойманного зайца на небольшом костре, не выдержал и спросил у зверя: — Не могу же я тебя все время звать никем и никак, а обращаться на «Эй!», так я быстрей головы своей лишусь или ещё чего, чем тебя долечу, — на эти слова принц в ответ услышал что-то в виде тихого кряка со стороны нездешнего, но все же продолжил, — сколько бы я к тебе не подходил, не пытался показать, что не хочу ничего плохого тебе сделать, кто-то все равно сторонился, пока не решил таки примириться со своей участью и дать мне спокойно тебя подлатать. Но так же и я более ничего странного не заметил около нашего небольшого лагеря, пока каждый день охотился нам за пропитанием, а значит тебя никто не ищет да и ты сам никуда не стремишься. Такой независимый и как же тебя тогда прозвать… Значит будешь Вилтом! Вот, Вилт, теперь это твоё имя. А меня как раз таки Ариком зовут. Зачем правда представляюсь перед тобой, не знаю, но все же. Подсаживаясь поближе к зверю, в то время оставив мясо зайца поджариваться на костре, парень взял лапу в свою руку, словно познакомились и не было тех нескольких дней, когда один лечил, а второй рычал. С такого самовольного порыва человека нездешний даже раскрыл широко свои белесые впадины, удивляясь его нахальству, но после все же аккуратно перевернулся на брюхо, а чёрным носом ткнулся в человеческую шею, аккурат в острый выступ на горле, будто принимая это знакомство и таки соглашаясь на новое имя. Довольно таки странным движением зверя принц был приятно удивлён, что его таки приняли хотя бы так, просто дать ему имя — это уже что-то значило для молодого человека, потому и на такой столь приятной ноте он чуть не поджарил их ужин до вида угольков, что было довольно-таки символично. Ничего не скажешь, но за последующие несколько дней принц прикипел чем-то внутри него к сему существу, которому начал рассказывать интересные истории, что когда-то слышал от нянечек в детстве; смешные, иногда постыдные случаи из жизни при дворце да играх с простыми детьми. Через пару дней Вилт уже спокойно становился на все свои лапы и ходил изредка за принцем по поляне или же на охоте, иногда кидая в него смеющиеся взгляды, а иногда и головой поддевая то руку, то ногу человека, из-за чего последний осекался и делал ошибку. Арик хоть и дулся, ругал зверя за такое поведение, но не обижался и лишь гладил по гладкой, словно шёлк, чёрной шерсти на загривке. Только вот кто-то из них забыл, что предназначение его долго ждать не будет да плюшками не побалует. Потому вот так и проснувшись в одну из светлых зорь, Арик нигде не заметил зверя. Нигде не было примятой травы от его тяжелых лап, не было и его на привычном месте под раскидистым широколиственным деревцем, корни которого так удобно вросли в землю, что и лежанку сделать там для большого тела Вилта не составило и труда, лишь натаскав туда побольше мягкой травы. — Вилт! Вилт, ты где, зараза такая? — в который уже раз, бегая по поляне и её окрестностям, кричал молодой человек, разбудив тем самым своего жеребца и все возможное мелкое зверьё в кустах. Но ничего приятного этот поиск не принёс, из-за чего вернулся юноша к Ксандру с испорченным настроением и четким намерением, что пора продолжать путь. Итак слишком долго задержался на открытом пространстве с этим неземным зверем, которое так и быть понравилось парню. Словно что-то родное стал чувствовать, когда изредка Вилт давал себя погладить или же почесать, не задевая покрывала. — И вот как теперь быть, скажи мне, пожалуйста? Он не то, чтобы просто улизнул, словно воришка какой, так ещё и покрывало спер, представляешь? — больше для показу возмущался принц, через пару часов собрав все свои небольшие пожитки и водрузив их на коня. — А если я без него не могу? — П-р-р-ф-ф-ф. — Ну и ладно, может и смогу. И все равно, а вдруг оно ценно для меня?! — Ф-ф-р-ф-р. — И не важно, что оно сто лет, со времён прадеда деда, лежало в подвале и пылилось ненужной вещью. Реликвия, можно сказать! А тут ушла она, точнее унесли и в виде тряпья. Эх, нечестно это все, Ксандр, не-чест-но. — ещё немного повздыхав, уже и сам Арик залез на коня да отправился обратно на ту едва видную тропу к одинокой деревушке в этих землях. До неё они добрались лишь спустя полдня, за который ничего не произошло из того, что могло бы было помешать их дальнейшей поездке, а природа уже не так радовала привыкший к ней глаз принца, а потому и увидев в поле зрения края едва видных крыш домов-землянок, Арик припустил жеребца, чтобы побыстрей продвигался туда. Слишком давно он пробыл в одиночестве, так что сейчас был бы не против хоть какого-либо общения. Нет, он не был бабушкой-болтушкой, которые чаще всего попадаются на базарах да рынках, но и разговаривать лишь с Ксандром да неизвестным улизнувшим существом не давала надежды на полноценное общение. Потому заехал Арик в деревушку с тихой радостью внутри, изредка видя пробегавших неподалёку детей, гоняющих домашних птиц по двору. Что же мог бы сказать наследник об этой деревне? Собственно, ничего особенного! Обычная деревня, коих было достаточно на окраинах городов. Широкие, да невысокие деревянные дома, припорошенные сверху землёй, словно спрятали от кого. Окна маленькие, двери — на совесть сделаны у большинства, а заборы на честном слове держатся. От последних Арик решил держаться дальше, чтобы чего не сломать. Ксандр же вместе с принцем оглядывался, рассматривая новую территорию заинтересованно, вот только он первый заприметил, что сельчане начали выходить из своих домов, да поглядывать на всадника, который так непринужденно ехал по их деревне. Давно не видали они новых людей у себя, вот и заблестели у некоторых глаза. — Ну, Ксандр, как тебе здесь? — наклонившись поближе к чёрному уху своего жеребца, спросил принц, оглядывая «пополнение» народа на улице. Он хотел было сказать ещё что-то, из-за чего что-то внутри поджалось и не давало спокойно расслабиться после недели напряжения. Словно предчувствие чего-то плохого. Но этому чувству не дало развиться появление на пути принца белокурого, словно летнее солнышко, юноши с веснушчатым, но неуверенным лицом. Он выглядел едва ли на двенадцать-пятнадцать лет, но за светлыми кудрями не видно было ни глаз, ни половины лица, пока тот не поднял голову и не обратился к Арику: — Здравствуйте, молодой господин! Звать меня Лука, и я житель этой деревни. — лучезарно проговорил мальчик, немного лишь помявшись пред продолжением своей речи, словно учил, да позабыл. — Давеча не видали мы здесь новых лиц. Позволь накормить, напоить да на ночь оставить, на тёплую перину уложить. Если поначалу Арик и сомневался в столь радушном гостеприимстве, то вскоре он отбросил назойливые мысли об отказе и с радостью, спрыгнув на землю с коня, отправился на другой конец деревушки в уютный дом главы в сопровождении столь странного паренька. Но принц был слишком изнурён дорогой и внезапным препятствием, что не заметил обеспокоенного взгляда Луки и все время мнущихся рук в чувстве нервозности. Лишь к приближению сумерек наследника оставили одного в крохотной, относительно его покоев в замке, комнате с мягкой периной, чистейше белой ночной рубашкой и пряным напитком самодельного сбора, действующий как расслабляющий чай из лесных трав, ягод и чего-то ещё, что было сложно понять. Что-то знакомое, но недостижимое. А вот сытный ужин с местными блюдами говорили лишь об одном: пора лечь и отдохнуть со спокойной душой. Вот только врождённое любопытство было больше желания улечься на вызывающе раскрытое ложе, предаваясь своим мыслям. Арик бы ещё так некоторое время и провозился над своими раздумьями, на что этот вкус может быть похож, да и простоял бы статуей посреди комнаты, если бы не понял, что настала оглушительная тишина. Совершенно. Ни голосов переговоров людей на улице, ни шёпота домочадцев за дверью, за коей должны были находиться глава со своей семьей. Да даже домашний немногочисленный скот примолк, словно никого более не осталось в этой деревне, если бы только не одно «но». Когда молодой человек вышел в главную комнату, через которую и проходил коридор к, практически, всем дверям этого дома, кроме выхода к конюшням, то раздался тихий, но четкий стук в дверь. Свечи едва дрогнули у окон, а Арик лишь заозирался по сторонам в поисках хозяев. — Да что за чертовщина, — возмутился он, шагая к двери, — и ведь всего час назад они были столь любезны и не отвертеться от них было, а сейчас тотчас повымирали! Нет, принца заставил бурчать не тот факт, что ему приходится отворять чужие двери для незнакомцев, а то непонимание, куда все делись. Ну не испарились же в самом деле, да и вымереть это тоже вряд ли, не успели бы попросту. Потому отворил дверь в темноту сумерек наследник в смешанных чувствах. Вот только увиденное заставило его сконцентрироваться и напрячься. Посреди широкой улицы в полный рост стоял чересчур высокий и тощий человек, приглядываясь к чему-то в темноте, словно хищник учуял добычу. Он стоял спиной к принцу, отчего ему удалось понять, что хоть и редко, но передвигается человек на четвереньках, словно животное, а кости и сухожилия плотно обхвачены кожей, не давая усомниться в его наихудшем виде. Редкие волосы, что свисали куда-то вперёд нелюдю, а это точно уже не человек, были лишь у самого края черепа, сверху лишь отсвечивая чистотой черепной кости. — Ёк-макарёк… — совсем уж не браво выдохнул Арик и чуть ли с места не подпрыгнул, как его, оказывается, хорошо услышали и резко развернулись назад, оглушительно крича. «Лучше б ты не поворачивался,» — промелькнула мысль у молодого человека перед тем, как поспешить зайти обратно в хозяйский дом и запереться изнутри. Кто ж знал, что вместо лица у этого нелюдя будет… Точнее ничего совершенно не будет, кроме острых гнилых зубов, что успели опасно клацнуть перед лицом принца. Это был просто оживший мертвец. Огромный, голодный мертвец, который проходит весь дом снаружи и «деликатно» стучит в каждые окна, что видит, пытаясь так выманить на улицу свою жертву. А то, что молодого человека звали далеко не поглядеть на прелестные звёзды на небосводе — и так было ясно. Первый шок от увиденного прошёл довольно-таки быстро у принца, а потому дальше началась сдерживаемая паника и попытка найти хоть что-то, что могло было бы считаться за оружие. Юноша не собирался отсиживаться в домике и подвергать других людей селения опасности, хотя небольшой червячок где-то на задворках сознания говорил, что неспроста это все. Ой как неспроста. Да и видел же в плутном взгляде барина что-то такое, что не внушало доверия. Слишком был любезен, добросердечен и учтив для стандартного вида барина: дорогая одежка, слоями навешанная на узкие плечи, упитанный вид да ремень, едва не рвущийся под натиском далеко не лёгкого живота для средних лет у мужчин. Такие люди и по характеру не сахар, как знал Арик со многих приемов во дворце. Да, поначалу любезничают, холят и лелеют, но только стоит отойти от них на пару-тройку локтей*, так много о себе услышишь. Но сейчас принц не собирался раздумывать, какой там характер у какого-то чуждого ему человека, сейчас была более сущая проблема. Тук-тук-тук. Главная комната, окна у парадных дверей. Тук-тук-тук! Кухня, дверь и окна слева от парадной двери. ТУК-ТУК-ТУК! Барская комната, задние окна дома. Принц был в гостевой комнате, правой от парадной двери, куда ещё не успели «вежливо» постучаться. Он рыскал везде, где только можно того, незнамо чего, и там, незнамо где: в сундуке, под периной, под дубовым столом да лавкой. Только ничего не удавалось найти. Паника все с большей силой нарастала, когда-то ранее ясный разум затуманивался, подсовывая под глаза наследнику красочные картины его гибели, ведь до сих пор этого чертового стука так и не последовало в его окна! Но ведь затишье бывает только перед бурей… Чёткий стук разбиваемого стекла позади Арика, летящие осколки и обезображенная морда мертвеца едва ли в метре от собственного лица парня. Можно сказать, ему повезло, ведь ещё долю секунды назад он искал там, под окнами в груде хлама, который не удосужились убрать горе-хозяева, что-то хотя бы для защиты, и нашёл старую кочергу. Кочергу! Молодой человек так не радовался с самого детства, когда ему подарили Ксандра, как тут какой-то железной палке. Но и эта палка вполне смогла бы спасти ему жизнь. Вот только слишком уж внезапное проникновение нелюдя заставило наследника не по-мужски закричать и упасть, стремительно отползая к двери и, по своей неосторожности, локтем влететь в придверную тумбу. Наверное, шок и адреналин в крови юноши делают своё дело и боли как такой не было, только вот упавшая на пол толстая свеча привлекла к себе внимание. «Нечисть боится огня.» — как-то прочитал в одной книге он. Арик быстро поднялся вновь на ноги вместе со своим «оружием» и от нового, оглушительного крика мертвеца схватил в свободную руку деревянный подсвечник с единственной зажженной на всю комнату свечой, выставляя руку вперёд так, словно сейчас кинет его к мертвецу. Последний же, хотевший ещё минуту назад полностью забраться в небольшую комнату для удовлетворения жажды, увидел пламя и уже с шипением из-под гнилых зубов убрался с глаз принца на темную улицу селения. — Так вот, гад, где твоё слабое место… — сказал себе Арик, то ли нервно, то ли мстительно улыбаясь широкой улыбкой. — Теперь-то я знаю, как тебя со свету сжить! Наследник как был в ночной рубашке, так и выбежал на улицу, не стремясь ничего выпустить из рук да и обуваться ему не за чем. Вы что, не царское это дело! Но да опустим подробности, не затем он выбежал в шутовском виде на главную дорогу, вслед за мертвецом. Теперь то он знал что да как делать, а потому не мог упустить возможности. — Эхей! Громила, а я тут! — принц по ребячески высунул язык и потряс задницей перед нежитью, которая успела убежать уже к другому такому же освещенному дому, как барский, но была остановлена окриком и манящей человечинкой. — Попробуй догони, гад! И вот и началась нечестная гонка наследника Арика Амби де Лироя с нездешним существом то по главной улице, как по более чистой для пяток одного, то по узким улочкам меж землянок, неудобным и малым для второго. Молодой человек пытался отбиваться от загребущих лап нелюдя кочергой, но острые когти таки задевали то голые ноги, то раздирая на спине хлипкую ткань. С каждым поворотом Арик понимал, что если это затянется ещё дольше, то его догонят и съедят, как то было в его панических мыслях. Но нельзя было сдаваться, осталось ведь совсем чуть-чуть! И вот они выбегают на поле, где недалёко был достаточно большой стог сена, чтобы наконец таки осуществить план. Вот только таки ему удалось продержаться в этой гонке и он молодец, но осталась самая опасная часть, где мог и сам погибнуть, если повезёт, вместе с мертвецом. А если нет… Задумываться над вторым «если» не было уже ни сил, ни желания, так ещё и огонь свечи был слишком мал, что тоже не радовало. Но если сейчас он этого не сделает, то больше ничего не сделает в своей жизни. Потому на остаток своих сил наследник кинул едва горящую свечу в сухой стог сена, кочергу вставил туда же и пробежал мимо, чтобы после резко преклониться к свежей траве, давая нелюдю по инерции улететь вперёд, и побежал обратно, уже к полыхающему стогу. Ещё… Х-а-а-а… Чуть-чуть… Новый крик нездешнего оглушает, его мертвое дыхание уже рядом, а загребущим рукам не хватает каких-то сантиметров до живого тела. Последний прыжок через огонь и Арик валится кубарём на траву, лишь приоткрывая один глаз да откашливаясь, чтобы вобрать наконец-таки воздуха в грудь. Мертвец прыгнул за ним же, не замечая для себя опасности, о чем и существенно пожалел. Нелюдь кричал, бился в агонии, пытался выбраться из смертоносного огня да снять себя с раскалённой кочерги, на которую умудрился напороться во время прыжка, но оказался в ловушке и в ней же остался прахом, упокоившись с остатками. — Я жив. Черт побери, я выжил! Ха-ха! — закрыв лицо руками, Арик рассмеялся во весь голос. Нервы, что поделать, после такого не только их можно лишиться, но и поседеть вскоре можно. Так бы он и пролежал с истерическим смехом да облегчением от того, что спасся, вот только его радость поддержали ещё и со стороны деревни: радость, визги, хлопанье в ладоши. Тут-то варежку принц и закрыл, подрываясь с места в своих лохмотьях, на рубашку ночную это уже мало походило давно, и рассматривал всю толпу деревни, что вышла незнамо откуда. Кто с чем горазд: кто с вилами, кто со сковородами, кто с топором али так же, как недавно принц, с кочергой! А вот и сам барин со своей дородной женушкой вышел прямиком к наследнику. — О, Господин, вы спасли меня и мою деревню! За эт… — Кто это был? — перебивая мужчину, сразу спросил наследник. — Кто? — а глазками барин хлоп-хлоп. — Кто-кто, дед Пихто и баба Никто. Нелюдь этот, кто же ещё! — А, да-к Хобырь вестимо. — Почему он здесь? И подробнее про это существо. — Почему — никто не знает. Появился внезапно и теперь появляется каждые три дня, забирая по одному человеку, не боле. Его по виду, как сами видели, Господин, можно узнать али же по стуку: где горит свет, туда он и стучится то в двери, то в окна, выманивая жертву. Сам же в дома не заходит, пока не пригласишь… — Тогда какого лешего он окно в моей комнате разбил и хотел в него влезть по мою душеньку?! — Да-к мне ж откуда знать! До вас такого не было! — Ах ну да, благодарю, я вся Ваша проблема, — и поклонился в шутовском поклоне, вспомнив и про ещё одну интересную вещь, — ах, да, барин, а где же вы со семьёй были-то, когда в Ваш домишко вломиться вздумали-то? От Вас-то ни слуху, ни духу даже когда в дверку-то постучалися. Куда ж пропали, благородный? — А. Ну, Господин… Вы понимаете… — Нет, не понимаю. Воздуха в голове мало, покороче, милейший. — Так получилось… — Так получиться может только одно! Но, вижу, у Вас их трое. — и Арик глянул за спину барину, рассматривая три трясущихся головки от страха у маминой юбки. — Мы принесли Вас в жертву! — рассердился мужик поясничеству принца, уже выкрикивая причину и ничего не скрывая. — Вы все равно приезжий, и о Вас вряд ли будут беспокоиться или искать, раз отправились в нашу Богом забытую деревушку! Да какое нормальное существо придёт в это убогое место, которое забросили ещё до рождения такого гаденыша, как ты?! Вот и решили всей деревней спрятаться в своих подвалах, везде потушив свет, и дать на растерзание мой дом, чтобы наконец эта нечисть упокоилась и три дня мы могли бы спокойно жить! Да такого как ты, даже эта тварь бы не сожрала. Но, о Боги! Кто-то смог таки найти слабое место и убить это чудовище, а самому остаться в живых. Да лучше б ты вместе с ним и сдох! Барин-таки сорвался с цепи и вывалил на Арика все то, что ранее не видел никто в деревне. Весь тот яд, из чего будто бы и состоял мужик. А теперь, брызжа слюной из стороны в сторону, словно бешеный пёс, орал на того, кто помог этим бедным людям, живущим спокойной жизнью когда-то, даже ни разу не отблагодарив. Народ под сей монолог и стих, лишь тихо переговариваясь меж собой да взгляд в землю-матушку отпуская, пристыдившись таки оглушающих слов. — Понятно все с вами. — тяжко выдохнув, Арик почесал голову да задумался. И вот что ему делать с этими людьми? Барин вряд ли долго теперь продержится на своём посту, после таких то слов и оскорблений. Сам же молодой человек ничего не ждёт взамен на то, что ему нелегко далось убить нелюдя. А что взять с простого люда? Денег — и так хватает, драгоценности — мешаться будут в пути, оружие — да итак видно в руках держат, у самого недавно такое же было. Ничего ему не надо, пусть живут себе да только спасибо скажут. — Барин, смотри, я до первых петухов встаю, беру еду в дорогу и проводящего до истока Вашей реки. С Вас — одна ночь, еда и человек, с меня — уход, как Вы и хотите. На этом всё. Проходя мимо мужика, наследник заметил, что тот хотел ещё что-то, видимо, нелестное сказать, да только жена хорошую затрещину дала да сказала помолчать, мол не видишь, тебе шкуру спасли, а ты грубишь, ирод? Но вслушиваться в семейные разборки не было желания, потому лишь принц так и продолжил плестись уже и через поредевшую толпу деревни к барскому дому, слыша в свою сторону слова благодарности да долгой жизни. Все-таки народ не такой, как их барин. Это хорошо, значит нужно сказать отцу об этом «хорошем» месте. До своей гостевой комнаты Арик добрался с туманом в голове, не помня дорогу, а свалился на кровать и понял, насколько у него болит все тело и стопы ног от многочисленных ран, голова трещит от бешеной гонки, а усталость берет своё над человеком. Как упал на кровать наследник Амбироуля, так и уснул крепким сном, уже не замечая, как возле разбитого окна снаружи показалась чёрная грива Ксандра, а через некоторое время и в его комнате мальчишка с травяным отваром для ран принца. Раз сам о себе не смог озаботиться, так это сделал Лука.