О трёх сыновьях

4 часть Утро для наследника настало слишком рано, словно только прикрыл на миг свои очи, а уже заря постучалась в открытое окошко, да «славный» петушиный возглас объявил о сборе своих вещей в путь-дорогу. Сон ушёл не сразу, пришлось все его соблазнительные стороны отгонять от себя и собирать силы в кулак, дабы Арик смог хотя бы открыть глаза да сесть на постель. Все вчерашние происшествия за день не были забыты и таки волной накрыли сознание, вновь погружая молодого человека в ту ужасную схватку. Тот животный страх при появлении чего-то неземного, чего не должно было бы существовать на белом свете, вновь охватил Арика, полностью погружая все тело в крупную дрожь, а мысли о том, какое безрассудство он выдумал тогда. Так бы неизвестно сколько в сие состоянии просидел бы наследник, ежели не новый уличный возглас пернатого, кой разогнал его темные мысли. И ведь правильно сделал. Обещание, данное ещё вчера главе селения, надлежало быть исполненным в срок. Посему молодой человек поднялся с насиженного места, шипя от неприятных стягивающих ощущений на спине. Конечно, за одну едва ли ночь вряд ли бы что-то зажило от жутких когтей мертвеца, но ведь стоило ожидать худшего. Не на что ему жаловаться, спасибо, что жив. Так что, положив на все с высокой колокольни, Арик нашёл-таки свою одежду, быстро переоделся из тряпья, кое хозяевам придётся либо сжигать, либо на лоскуты пускать, и со своими немногочисленными вещами отправился сразу на поиски верного друга и товарища Ксандра. Если поначалу в светлую головушку принца ещё закралась мысль о том, что куда мог деться во время нападения Хобыря жеребец, ведь даже никакого навеса или ограждения для коней здесь и не слыхали, не то чтобы говорить о загонах или же отдельного сарайчика. То когда же Арик обошёл хозяйский дом вокруг и заметил своего неизменного коня, с тем же присущим ему пафосом поедавшего сено, то и мысли никакой не осталось. А зачем? Ведь с ними обоими все в полном порядке, так чего ещё надобно? Да собственно все! Остаётся лишь продолжить свой неизменный путь и узнать, что же таки ждёт принца, из-за чего ему и всучили странное послание. — Ну, что, Ксан? С тобой, надеюсь, лучше обращались, нежели со мной, — словно извиняющееся улыбнулся молодой человек, гладя коня воронова, — Эх, поехали отсюда. Не нужны мы здесь никому. Будто вражды им хотим, да вот только с чего бы ради? Ты хоть мне поясни. Но да ладно, пускай будет так, как есть, обиды на них не держу, прощаю за дерзость, здесь и моя вина есть. В сие есть своя правда, ведь покуда селянам знать, с какими намерениями явился к ним наследник? И он умолчал, позабыл по глупости своей, да и они не поинтересовались, боле удивившись, появлению нового человека. Обе стороны сглупили, нечего сказать, лишь простить за глупость да удалиться восвояси… Ну, до поры до времени, ведь есть уже кое-какие мысли у одного молодого человека на сию деревушку. — Самое обидное здесь знаешь что? А то, что проводящего так и не удосужились выделить, какова и была просьба. Разве это что-то сложное по сравнению со сражением с этим… Как его… Ох, боги, Хобырем! И удумали ж. Ксандр даже не обратил внимание на возмущения своего человека, лишь спокойно дожевывая остатки сена и встряхивая головой, сём отпугивая назойливых летающих букашек. Время же их ухода из селения все меньше и меньше оставалось, хотя ко скольки они должны были удалиться ничего не было сказано, но внутреннее «я» наследника говорило, что лучше пока здесь не задерживаться. Да и в принципе везде сего не делать. Много времени молодому человеку не понадобилось, чтобы собрать свои небольшие пожитки, вновь взнуздать коня да сесть верхом, дабы продолжить свой путь. Прощальных слов Арик не стал оставлять, лишь раз оглянувшись на другую окраину деревни, откуда пришёл, да так и пошёл неведомо куда. А ведь и вправду он не знал эту местность, как и другой житель Амбироуля. — Господин, постойте! — юный окрик достиг Арика совершенно неожиданно и резко. Удила больно врезалась в Ксандра, а наездник был сброшен за свою же неосторожность. — Господин, Вы как? Это из-за меня, да? Сдерживая порывы выругаться, как однажды, подслушал совершенно случайно, отец Леона, он лишь косо-криво поднялся с земли-матушки, едва ли обтряхнул походный плащ да обратил свой взор на сего человечка, что вломился в его путь нежданно-негаданно. На его удивление сим оказался тот небольшой светловолосый юноша, коего и вытурнули встречать наследника. — Ну что ж, здравствуй, мил человечек, — с усмешкой ответил Арик, присаживаясь пред ним, — И для чего же я тебе понадобился, позволь спросить? — Да-к все просто, я с Вами иду, — невинно улыбнулся Лука, в руках мня ремень от какого-то мешка за спиной. — Нет, ты будешь здесь. Там опасно, а ты ещё мал для этого. — Но как же! Господин, Вы же просили у хозяина проводящего давеча? — Было дело, но не ещё один груз в дорогу, — уже понимая, к чему клонит юнец, настроение Арика стало меняться в худшую сторону. — А я и не груз! — ещё шире улыбнулся Лука, чуть ли не прыгая от радости, что его переполняет, — Я — Ваш проводящий до… — Нет. — Что? Как нет? Почему нет? Но никто же больше не согласился! Я один выпросился у хозяина! Я туда каждое семидневье хожу! — Нет, такому мальцу, как ты, нельзя туда. Себя-то ещё отстоять я смогу, а ты даже палкой не поможешь, так что… — Я из лука умею стрелять! Зачем Ваша палка? — словно дитя надулся Лука, продолжая отстаивать свою кандидатуру на роль проводящего. — Я сказал нет и все. — Хорошо, ежели Вы не согласны, чтобы я сопровождал Вас, то как же тогда доберётесь до нужного Вам истока, не зная нужной тропы? Этих троп там около десятка, фейри на славу постарались запутать их, дабы люди не нашли те воды. — И по что они так сделали, али не секрет? Арику не нравилось то, как говорит этот малец. Хотя уже и менее похожий на него, ведь ежели он и выглядел как мальчишка, едва ли схожий на ребенка пятнадцати лет, но по говору и мозгам его — что-то не укладывалось, ощущалось, что большее, чем думает наследник. — Река и её исток зовут здешние Эва, — Лука уже перестал перебирать в своих небольших ладошках ремень и взял в них поводья, направляя коня наследника за собой в лес, — По приданиям деревушки, эта река когда-то подарила жизнь умирающему населению от набегов таких, как вчерашний, нечистей. Из-за внезапных появлений чудовищ и больших выплесков тёмной магии в когда-то процветающий край, наш лес превратился в пристанище для этих чудовищ и стал практически непроходимым, тропы начали путаться и приводить не к полянам да алодьям с полезными травами и живности, а прямиком в лапы к тёмным, хитрым, безмозглым и кровожадным тварям, что не знали пощады и желали больше человеческой крови и плоти. Фейри уже давно покинули это лес, переместившись западнее, к столице, а тьма поглотила нас. Но ни колодцев, ни подземных вод под деревушкой не удалось найти, поэтому барин собирал небольшие группы людей и отправлял их в лес, по старым тропам, дабы отыскать Эву и пополнять свои запасы воды в ней. Так и уходили люди по обозначенным тропам, но ежели не возвращались в течение нескольких дней, то более их никто и не ждал, потому что все понимали, что они уже мертвы. Значит не та оказалась тропа, не к истоку она приводит… — И сколько людей из деревни так было потеряно? — некультурно перебил мальчика наследник, ужасаясь внутри такой бесчеловечности, но понимая, что без жертв никак, а на кону стоит жизнь всего поселения. — Около двух десятков жизней было утеряно бесследно и лишь трое были найдены у ворот поселения уже мёртвыми. По ранам на их телах можно было уже сказать, что они не жильцы. — ответил Лука, поворачивая коня за собой в чащу, следуя бойко по узкой тропе, — Но благодаря этим потерям поселение знало какие шесть троп ведут к гибели, но вот ещё оставалось четыре дороги. Никто из селения не хотел идти на верную смерть да отдавать своих мужей и сыновей. Было много споров с барином, крики и ругань. И так не один день. Мне же надоело это всё слушать да жажда начинала подступать к горлу, поэтому как-то на рассвете я выскользнул из дома и отправился ко второй развилке, до которой, кстати говоря, мы и пришли. Мальчишка широко, по-детски улыбнулся наследнику и указал на небольшую поляну, едва освещенной предрассветными лучами солнца. Арик остановился также с другой стороны от Ксандра и оглядел ничем непримечательную местность. Она чем-то напоминала то место, где он встретил чудного зверя, названного Вилтом. Парень лишь вздохнул тихо, припоминая того волка, что шустро от него сбежал. Ну, вот и куда он подевался? Мог и остаться. Хотя и наследник понял, что будь он на его месте, то сделал бы то же самое, что и зверь. Ведь кто знает, что может удумать человек, особенно не с сих земель и невесть откуда взявшийся. Да, помог. Да, спас от, возможной, гибели, но это не говорило о том, что, может, Арику приспичит в голову что-то для себя исследовать в столь странном существе, кое никогда не видел. Но не надобно было такое принцу. Зачем? Его, может, такое и привлекало со стороны познания неизведанного, но не с умалишенными ведь наклонностями. Но мысли читать мало кто мог, поэтому парень лишь согласился быстро с убежавшим зверем. — Но ведь это простая поляна. Я как-то на похожей давеча останавливался пред тем, как попасть в вашу деревню, вот только та была больше, а эта совсем скромная, — вновь оглядевшись, сказал Арик, вот только на эти слова конь недовольно всхрапнул, несильно замахав головой. — А, дак это тоже такая же развилка, — через несколько секунд раздумий, подал голос Лука, — только с большим количеством троп и менее опасными последствиями, так как находится в относительной близости с границей западных краёв. Там, конечно, тоже появляется иногда нежить, но не настолько часто, как в сердцевине леса. Ныне мы идем именно к ней. — Постой, только не говори мне, что исток находится именно там! — с подрастающей внутри принца паникой, он понимал, что сий вопрос был риторическим и уже знал на него ответ. — Дак вестимо, что да. Именно поэтому по увеличению нашего расстояния от деревни к Эве, и лес будет больше сгущаться, вскоре уже и будут появляться более кровожадные препятствия, что меньше боятся солнца, чем ночные чудовища. Арик, понимая, что их дальше ждёт, лишь обреченно тихо взвыл, свалившись у ближайшего дерева, дабы дать пару минут волю эмоциям. Ну, вот зачем его сюда закинули? Ещё и ищи то, незнамо что и незнамо где, лишь один ориентир на исток реки, до коей неизвестно сколько идти. А если они ещё и на ночь в этом месте должны будут остаться? Дак даже патруль не установишь ночной, белокурый мал и лук-то вовремя взять не поспеет, как одно из чудовищ может его растерзать, да и принц сам без сна вряд ли долго продержится. Здравый разум хотел помахать ручкой и уйти от наследника, вот только минутная слабость дала о себе знать, по инерции он прислонился корпусом к дереву позади себя, в корнях которого и уселся, и точно также быстро вскочил с шипением. Спина ещё не зажила после гонки по селению с Хобырем и отрезвила от нарастающей паники. — Господин, перекусите, а то до следующего привала достаточно идти и не факт, что мы надолго сможем остаться у истока, — Лука протянул Арику хлеб с вяленым мясом сверху, облегчённо глядя на принца. Его всё-таки взволновало состояние пришлого, после своих слов, но и врать смысла не было. Лучше заранее предупредить, чтобы молодой человек был готов к неожиданным возможным препятствиям. Поэтому решил из своей сумки достать яства и накормить принца, живот коего отозвался на призыв о еде. Последний лишь немного стушевался, после такой «песни», вновь сел на насиженное место, но уже не прикасаясь к стволу, и взял предложенное. — Спасибо, — поблагодарил он и пред тем, как откусить, всё-таки соизволил сказать, — Кстати, меня зовут Арик, а не господин. — Хорошо, а я Лука, — со смешинкой в глазах пискнул белокурый и принялся за еду. — Помню, как тут такое позабудешь, — также весело ответил наследник, тоже поспевая за мальчишкой. Пока парни перекусывали и подкармливали ворчливого коня, они не заметили как на одной из верхушек деревьев на них неотрывно смотрел ворон красными глазами. 5 часть Немного назад во времени После радости жителей о смерти неведомой доселе нежити все решили разойтись по своим домам, дабы дать наконец со спокойствием улечься на мягкую перину и провалиться в сладкий сон, кой больше не наполняли страхи о собственной смерти и истязании Хобырем своих бренных тел. Когда поле опустело, а стог, доселе полыхавший ярким пламенем, потух, со стороны мрачного леса «выплыла» высокая фигура, с головы до пят укутанная в длинную мантию тёмного цвета да с чёрным шарфом, кой прикрывал нижнюю часть лица и покрывал собой широкие плечи вплоть до локтей, крепко держась при каждом движении. Сама же фигура прошествовала до остывающих останков и пепла. — Что же с тобой стало… -в пустоту произнёс голос из-под плотной ткани, набирая в руку горстку пепла, единственное, что осталось от нежити, да стога сена тоже, и перебирая её в длинных пальцах, покрытых тканью перчаток, — Видно, кто-то сильно испугался, но не так, как людишки с деревни… Сладость страха смешана с остротой упрямства и горечью расправы. Интересно… Тихий бас словно смаковал недавно прошедшие действия двух небезызвестных фигур. Существо под мантией словно наблюдало за действиями, кои были уже сделаны. Он наблюдал более не за своим питомцем, пугающий и съедавший людей, а за светлым огоньком, кой старательно убегал и что-то ещё на ходу успевал делать против Хобыря. Когда же действия были окончены и высокая фигура вновь встала в полный рост, он тихо рассмеялся. Давно тёмному чародею не давали отпора, даже так, косвенно. Жители этих земель знали, кто на самом деле это всё сотворил с их землями, кто создал этих ужасных тварей и породил черноту, впитываясь в каждое растение, заставляя этих людей чувствовать страх и неизбежность, бессилие и душевные страдания. Эта сладость человеческих мук приносила хозяину чёрной магии энергию и наполненность. Но вот чтобы после столь долгого времени с последнего неудавшегося сопротивления ему вновь дали отпор, точнее даже не ему, а через его нечисть, это удивило и азартом расплылось в сознании чародея. Быстро успокоившись, он лишь на прощание махнул рукой над пеплом, забирая с собой останки бывшей зверушки, да вновь направился туда, откуда и «выплыл». Сейчас ему необходимо было обдумать то, что увидел, и проследить за этим огоньком. Этот человек не давал покоя чародею. Он манил… Возвращаемся в нынешнее время После небольшого перекуса и своеобразного отдыха, они вновь отправились в путь: Лука следовал слева от коня, ведя его за собой, принц же по правую сторону, следуя за мальчишкой. Если бы Арик шёл один, даже если бы дали карту и указали начальные и конечные точки, то всё равно бы пропустил какой поворот и уж дальше не хотелось даже думать, что могло было быть с ним. Наследник даже передёрнул плечами и огляделся, пытаясь осмотреть местность. Но, к его сожалению, ничего не менялось: всё тот же глухой лес, где-то вдалеке ломается сухая ветка под тяжёлыми лапами зверя, где-то карканье птиц над головами. Удручающая ситуация, не приносящая хороших предчувствий. — Лука, ты же говорил, что тебя замучила жажда, и ты решил сбежать из дома, дабы самому найти этот исток, — решил продолжить отложенный диалог Арик, пытаясь отвлечься от неприятных ощущений, словно кто-то за ними следит и явно не одна пара глаз, — Но как ты смог это сделать, коли остались ещё четыре непроверенные дороги? Да, данный вопрос ещё сразу после первой части рассказа мучил парня, но рассматривание местности, нагнетающие мысли, боль и перекус сбили с вопроса на время, но сейчас всё же улучил момент, дабы уточнить. Ведь это было странно, достаточно странно и в какой-то мере невообразимо. — Ага, — легко согласился светловолосый. И дальше наследник лишь успевал впитывать всю новую информацию от Луки, иногда таки переспрашивая моменты. А такие всё-таки были. Юноша продолжил свой монолог с того момента, где и остановился.

***

Влекомый жаждой, Лука решил положиться лишь на свои ощущения в лесу. Его на тот момент не волновали те монстры, коими запугивали ещё с младенчества домочадцы своих детей, не пугали те воспоминания, как однажды он увидел вышедшего из леса разорванного и едва живого человека. Он даже не вспоминал об этом всём, отдаваясь на волю природе, даже такой коварной и кровожадной, коя и была у них. На той поляне, до куда люди спокойно доходили, мальчик остановился и прислушался к лесу, пытаясь сквозь шелест листвы, далёких рыков зверей и редких кричащих птиц уловить хоть отголоски источника. Но ничего не было, словно только пугающий рык, всё ближе и ближе продвигающийся к живой плоти, и был в сим лесу. Тогда его захватила паника и светловолосый просто бросился бежать в первом попавшемся направлении, главное — подальше от нечисти, поближе к воде. Хотя никто ещё не знал, где именно искать Эву. Чувство паники, страха и жажды заглушило в мальчишке на какой-то период понимание времени. Треск. Он рядом. Фффрыхх Быстрее! Словно он при каждом втором шаге чувствовал то на руках, то на ногах, а то и вовсе на макушке светлых волос чужое, холодное дыхание, пробирающее сквозь одежду и оставляющее липкие ощущения. Но при одном из поворотов Лука не заметил пред собой сваленое кем-то большим деревце, отчего ему ничего не оставалось, как неаккуратно его перескочить и зацепиться штаниной за сухой сук. Так он и выкатился кубарем с порванной штаниной на опустевшую рощу. Времени Лука не терял зазря и спрятался в корнях вековых дубов, закрывая ладошками рот. Ему казалось, что преследовавшая его нечисть могла его услышать, как он шумно дышит после забега, как громко в ушах у него стучит сердце да даже словно физически ощутить его страх. Дрожь сковала мальчишку. Но всё прошло через несколько минут. Будто с его сознания сняли, как покрывало с ложа, тот зверский страх и паника, вызванная разгулявшимся сознанием, утихала. Но он просидел так ещё треть часа, даже когда полностью успокоился. Вот только после робкого взгляда назад, на то место, откуда прибежал, и убедившись, что более никого там нет, вышел из своего укрытия. Он не знал, где находится, настолько далеко если и заходили люди, то их более не видели, ни мёртвыми, ни живыми. А тут Лука и живой. Страсти. Вот только юношеский организм требовал ещё больше влаги, а ноги становились ватными, не хотя продолжать путь. Лука решил дать себе небольшой отдых в столь сомнительном месте. Здесь человек был словно на ладони у чудовищ и диких зверей, но другого не оставалось. Долгий бег от неизвестного существа и только прошедший страх дали о себе знать усталостью и сонным состоянием. Вернуться в облюбованные корни старого дуба было верным решением, но не более, даже проявления эмоций от осознания того, что, возможно, потерялся и вряд ли сможет найти дорогу назад, он себе не позволял, словно чувствовал, что может стать ещё хуже, чем есть на сий момент. Сначала Лука думал, что он каким-то образом уснул, хотя упорно боролся с сознанием, не давая упасть в такую манящую негу сна, ведь страх быть съеденным был сильнее. Он слышал едва заметный шум воды по левую сторону от себя. Но ведь сны не могут быть столь реальными, ведь так? Мальчик решил всё-таки подняться с насиженного места, дабы убедиться, что либо у него наваждение от жажды и теперь он слышит везде недостижимую воду, либо и вправду он нашел источник неведомым путём. Вот только по звуку воды ему пришлось пробираться сквозь непролазные растения, что словно преграждали путь, закрывая собой что-то ценное, аки дракон своё злато. Светловолосый рвал небольшими ручками растения, запинался, путался, падал, но продолжал идти. Глаза заполнялись так и невыплаканными слезами. Отчаяние крадучись сковывало движения, словно говоря «Там ничего нет… остановись…», а детская надежда продолжала давить, переставлять ноги и рвать на грани истерики яростно травы, что лезли в светлые очи, заслоняя собой всё приближающийся звук воды. Ещё один рывок и Лука чуть ли вновь не свалился, но удержался, падая на колени и поднимая голову. Свет, грот и Эва. Мальчик замер, не веря в своим словам, своей удачи. Слёзы, кои всю дорогу чрез мерзкие растения застилали глаза, словно градом полились из глаз. Грязные, в остатках сока трав, ручки вытирали влажные щёки по пути до мирно журчащей воды. Тихие всхлипы не успокаивались вплоть до того момента, пока светлоокий не поднёс в дрожащих ладошках воду к губам и наконец таки опробовал вкус сладостной воды.

***

— Ну, как-то так, — вновь едва слышно хихикнул юноша, но наследник, настороженный сим пересказом, понимал, что не от счастья явно это делал, а от нервов. — И ты хочешь сказать, что сейчас именно туда ты меня и ведёшь, не так ли? — Да. — И ты уже не боишься там вновь появляться? — Дак покуда ж, это только по первой было страшно дико, а потом уже и легче было. Правда не всегда без запугиваний, но куда ж без них в этом-то лесу. Арик пребывал в озадаченном состоянии, пытаясь в голове уместить всё то, что ему удалось увидеть за начало своего похода, и то, что ему поведал Лука. Согласно мышлению, его либо отправили на верную смерть, либо испытать насколько внутренний мир у него стоек и непоколебим. Но если от первых двух существ, а тот странный волк на обычного явно мало походил, он был только напуган и в какой-то мере начинал прощаться со всеми родными и близкими мысленно, то согласно логике дальше — больше. С каждым шагом вглубь леса мрачные мысли молодого человека становились лишь мрачнее, как собственно и видимость в гуще. Солнце уже начинало клониться к горизонту, оставляя после себя на небе лишь тёплые предзакатные лучи, да только путники всё ещё шли по узкой тропе, иногда чертыхаясь от «невесть покуда взявшихся коряг». Ну, Арик так точно. Вот только разлеживаться он себе не позволял, подгоняемый то ли страхом напороться ещё на одну нежить, то ли будто ехидным фырканьем Ксандра, что иногда скашивал взглядом на венценосную особь. — Ещё один фырк и не получишь своей травы, а с болот остатки будешь выискивать, — пригрозил принц, вновь поднимаясь с земли и отряхивая штаны. Конь лишь вскинул морду, недовольничая таким раскладом, да бил по своим ногам вороным хвостом. Лука по другую сторону от коня тихо хихикал в кулак, дабы ссорящиеся не обиделись того пуще. — А какую травку он любит? — Свежую, желательно только недавно проросшую и в больших количествах для такой-то туши, — ухо обиженного коня трепыхнулось в сторону упоминания о еде, — Да тише, ты, Ксан, пока никто никого не кормит, первый узнаешь и умнёшь свою порцию. — А овощи любит? Наши только в путь ели, аж за ушами трещало! — Конечно, куда ж без этого. И овощи, и фрукты заморские, но они редкие и дорогие дома, так что от еды не отказывается никогда, да только повредничать люб… Договорить принцу не удалось из-за шороха кустов пред путниками. Не то, чтобы шум помешал бы закончить вполне логически предложение, но помимо шороха веток и листьев куста были ещё и цокающие звуки, словно кто-то острыми наконечниками меча или клинка идёт по камням. Это-то и было странным и настораживающим. Наследник тихо достал из ножен клинки и немного пригнулся, дабы защищаться. Вот только конь, сколько бы ни показывал свой характер при Арике, но всё же являлся пугливым существом, из-за чего испуганно всхрапнул и переминался с ноги на ногу, готовясь бежать от опасности. Но вот из кустов показались сначала словно две тонкие черные кости, сужающиеся к концу, а после уже чуть выше прошуршал и показался один человеческий череп, а после и второй в большой близости с первым, будто шея у них была одна на двоих. Дальше было хуже, как показалось принцу. Остальное тело было покрыто чернотой в перемешку с человеческими костями и шерстью. Только от таза нечисти шёл шерстяной хвост, вместо ног. Мысленно парень даже сравнил из-за хвоста эту тварь с ногами, но это явно было нервное, ведь кроме похожего формой хвоста, этот скелет ничем более не был связан с ними. Только Ксандр был не согласен дальше смотреть на это непонятное существо, ведь оно так противно перебирает своими передними конечностями в сторону путников. Конь испуганно всхрапнул и резко встал на дыбы, дёрнувшись в сторону, не по осторожности задевая онемевшего Арика. Принц, благодаря этому пинку, смог наконец оторвать взгляд от твари неизвестной, но ноги не сразу нашли опору, из-за чего тот был откинут на скользкую траву под ним. Вот только если бы он упал вперёд, а не назад, на покатый склон, то, возможно, всё сложилось бы иначе, только, увы, не в этот раз. Арик покатился вниз по наклонной, ветки всё время норовили то хлестнуть его по лицу, то впиться в мягкое тело, камни отбивали руки, ноги и бока, а от раненой спины вновь пошла волна боли, заставляя принца на особо неприятных перекатах вскрикивать и испустить стон боли при приземлении. Спуск был недолгим, но вязкая, отвратительно пахнущая вода не добавляла радости, как и боль во вновь открытой ране. — Да чтоб тебя… Добился ты своего болота и болотной травки, — ругался наследник, заставляя себя встать и раздражённо оттряхивать одежду от воды, что успела затечь за шиворот и в ботинки. А стоило только обернуться и осмотреть местность, где оказался, так на нервный смешок пробило. Болото, что ни на есть настоящее, куда уже пригрозил отправить своего нерадивого коня. — Хах, однако хорошее место… Вязкая жидкость болота, покрытая тиной вокруг толстых стволов деревьев, по коре которым порос плотным слоем мох. Где лежат поваленные деревья, скрытые на половину в тине и под ней, где небольшие островки с травой посреди болота. Они только на вид кажутся твёрдыми, но стоит только ступить на некоторые человеку, как его может спокойно утянуть вниз под воду или второе дно болота. Арик ещё в замке слышал про эти обманки на болотах от охотников, которых вытаскивали товарищи. Их необходимо проверять на прочность палкой или чем-то длинным пред тем, как делать следующий шаг. Продолжить свои мысли о болотах наследник не успел, на новой местности небольшой блик света прошёлся по косой линии и сверху сначала был удар по земле, а после волной воздуха до него дошел небольшой жар, будто там, где Арик недавно был с друзьями, кто-то ударил огнём. Вскрик Луки и испуганное ржание Ксандра заставили принца забеспокоиться, забрать свои клинки с твердой поверхности склона и через ноющую боль в спине бежать по редким, осыпающимся выступам. — Чёрт тебя дери! — под опорной ногой и рукой новые выступы вновь осыпались, отправляя принца на землю болота. Беспокойство за Ксандра и Луки почти брало верх над разумом молодого человека, заставляя вновь и вновь обдирать в некоторых местах руки, дабы забраться наверх и помочь им. Но его словно кто-то не выпускался из болотных пут. Арик знал, чувствовал с самого утра, словно за ним кто-то неустанно следит, но не видел, кто и откуда это мог быть. Да и следящий не спешил показывать свой лик. В очередной раз скатившись вниз к болоту, Арик с бараньим упрямством хотел лезть дальше, уже мало что понимая из-за боли по всему тему, только то, что надо помочь. И явно сейчас не себе. Хотя это надо было бы поставить на первое место. Но видимо не в этот раз принц это поймёт. Только вот встать он не успел, как даже болотные жители, то бишь насекомые и нечисть, замолчали разом, а по другую сторону болота на грани слышимости словно кто-то пел. Детский голос напевал плавную мелодию, какие поют домочадцы младенцам перед сном, успокаивая и будто говоря: «Всё будет хорошо, успокойся и сладко спи, дитя моё». Только слов не было здесь слышно, слишком далёк был глас дитя, а парень так и продолжал сидеть на своём месте, думая лишь обо дном. Откуда здесь ребёнок? Один ли? Как его здесь ещё не убили?! — Как так-то… — ошарашенно лишь шептал наследник, но не мог оторвать взгляд от глухой темноты пред ним на расстоянии. Их отделяло лишь болото. Но вот только с каждой секундой пение становилось всё жалостней и плаксивей, прося забрать с собой. Вскоре и слова начали слышаться принцу, вполне четко, но мало. — Забери меня… Хнык, хнык… Прошу, помоги мне… — Нет, нет, это не правда, — быстро шептал себе Арик, отползая назад на заднице и пытаясь оглядываться по сторонам, — Здесь нет живых. Особенно детей. Это всё неправда, наваждение… — Помоги мне… Забери меня, хнык-хнык… Незнакомый певучий голос становился всё ближе, слова повторялись вновь и вновь, шорох в кустах, в ветках деревьев, в траве на островках нагнетал обстановку всё больше действуя на психику, словно испытывая, насколько же хватит этого человечишку. Арику было нехорошо: удивление от подобных встреч с нечистью уже отходило на второй план, боль в истерзанных руках и порезанной спине давало понять, что он ещё жив и это не дурной сон, клинки были уже давно вновь достаты из ножен и выставлены более удобно для обороны, вот только если приглядеться, то отчетливо видно, как руки парня дрожат. Страх своё всегда берет. Только матерый рыцарь, что побывал большую часть своей жизни в войнах и кровавых битвах, может в таких ситуациях не испугаться. Хотя кто знает… Но таковым принц не был, но и сдаваться просто так чувствам и нечисти не собирался. Страшно? Да! Больно от не зажитых ран? Естественно. Жить хочешь? Пуще прежнего, а посему пора было выяснить, кто на этот раз покушается на жизнь наследника Арика. — Помоги мне… — Закрой рот! — изо всех сил рявкнул Арик, поднимаясь с земли, — Кто ты?! Зачем зовёшь?! А ну, покажись, быстро, тварь адова! — Хе-хе-хе-хе… Неизвестный смех стал последним звуком, который издала нечисть, а после слышался только шорох неподалёку от парня. Такой реакции на свои слова не ожидал он услышать. Ожидал мгновенного нападения, ожидал рёва, ожидал увидеть ещё одно нечто, на человека не похожее даже отдалённо, но никак не смеха и затишья. — Затишье перед бурей… — буркнул себе под нос парень, стараясь прислушаться в очередной раз к шороху и хотя бы отследить нечисть. — Пр-р-равильно, светлячок, — скрипучий женский голос прошелестел над ухом наследника пред тем, как чужая рука толкнула принца в спину к кромке болота. — Чёрт тебя дери, кто ты?! Что тебе надо?! — Арик успел перед самой землей сгруппироваться и сделать перекат, дабы присесть удобно и теперь увидеть, кто на него охотился. Даже не так, игрался, как кот с едой. Наверное, лучше бы и не видел, хотя и с Хобырем был уже знаком. Хищное тело нечисти словно стекало со ствола дерева, около коего буквально недавно стоял наследник. Оно… Нет, всё-таки она, перебирая передними конечностями, спускалась к земле и хищно скалилась на человека. Тело было сложено как у дикого животного, только передние конечности были в виде человеческих рук с длинными когтями, задние же остались звериными. Гладкий хвост, как у змеи, ловко струился по коре, иногда цепляясь за ветки, дабы спуск тела был плавен и тягуч. Шея нечисти была длинней обычного понимания принца и выгнутой, как у драконов. Голова более походила на человеческую, но только формой и негустыми волосами. Остальное к сему не относилось. Уши длинные и заострённые. Глаза большие и навыкат жадно осматривали «добычу». Остальное лицо было непонятным, сухим и опасным, будто тончайшей кожей плотно обили человеческий череп. Да и всё тело также, где каждую мышцу было видно хорошо. Наверное, в этом существе только в двух местах не было так плотно обито кожей: хвост и молочные железы, что плавно покачивались при ходьбе нездешнего существа. — Какой ты сла-а-авный… Какой ты вку-у-усный… — скрипел женский голос, тихо, словно хищник, подбираясь к жертве. — Повторяюсь, кто ты такой?! — Как некультурно такое у дамы спрашивать, человечиш-ш-шка, — дугой обходит из одной стороны в другую нечисть, приближаясь к наследнику, кой всё также пятился назад, в воду. — Ты не дама, ты чудовище! — упорно стоял на своём Арик. — Кто знает, не все люди — люди, они тоже звери и похуже тех, что ты мог уже видеть здесь. Поэтому не смей звать нас чудовищами, коль другого не ведаеш-ш-шь. — Соглашусь, но от своего не отступлюсь и потребую ответа на свой вопрос. — Брюнге звать меня, коль угодно любопытному, но и ты отсюда, светлый, никуда не денешься. Слишком сладок твой запах, а на вкус поди ещё пр-р-риятней. — Что значит «светлый»? Что такое ты брешешь?! — никак не хотел понимать наследник, что же в её словах так настораживало и пугало больше, уже явно не только внешний вид. — Всё просто, ты самая лакомая добыча для нас, тёмных. То, что захочет иметь каждый из детей Владыки, и также захочет съесть, — облизнулась Брюнге, уже взглядом пожирая принца, — Взять его! Щиколотки и плечи наследника резко пронзила боль, словно сотнями иголками, и неизвестная сила потащила его назад, заставляя с головой плюхнуться в грязную воду. Арик барахтался, введя в ход и ноги, и кинжалы, обрезая что-то, желая только одного — глотнуть воздуха, а не гниющей воды, коей уже успел пару раз вдохнуть. Так хотя бы на несколько секунд он смог выбраться из-под водной глади на воздух и увидеть, как ошмётки трупов ревели, кряхтели и шаркали в сторону человека, вновь протянув к нему свои конечности, дабы тот снова погрузился к ним на глубину. Все они были преисполнены желанием утопить наследника вслед за собой, не дать ему выбраться, попробовать хоть кусочек, хоть косточку. — Захлебнись же, человечиш-ш-шка! — зло прошипела Брюнге, уже самостоятельно кинувшись на Арика, кой пытался выбраться из болота и отвязаться от трупных остатков, что так не желали сего. Она прыгнула на принца и погрузила его в воду, удерживая голову под водой. Клинки были утеряны, руки всё время соскальзывали с гладкого тела нечисти и зацеплялись лишь иногда за редкие волосы, дабы отодрать от себя существо и вылезти, но ничего не получалось, а остатки волос так и оставались в дрожащих руках парня. Воздуха катастрофически не хватало, силы медленно утекали из тела Арика, мысли были только о спасении и поиске друзей поначалу, но и только там. Когда же лёгкие охватило огнём, глаза закатывались, а последние пузырики воздуха уходили из тела принца, он заметил лишь только усилившуюся боль в голове, пронзившую на мгновение голову. Вот и конец, а предназначение так и не прошёл… Лёгкость тела и чуждые, глушённые водой, звуки Арик принял за бред перед смертью, но последний рывок решил таки сделать, дабы не стать таким же трупным ошмётком, как те, что до этого тащили его на дно. Едва собрав остатки силы, наследник рывком выдернул себя из-под толщи воды и зашёлся страшным хриплым кашлем, избавляя своё тело и лёгкие от гнилой воды и не успевших перевариться остатков еды. Воздух сейчас казался сладким и режущим глотку, но настолько необходимым, что даже не сразу парень заметил, что никого более из нечисти рядом нет. И только на одном островке посреди болота в густой траве был тёмно-серый балахон и что-то говорил. — …посмеешь ещё раз приблизиться и от тебя не останется ни одной крупицы пепла, а твоя гнилая душа отправится в чистилище, откуда ходу нет ни туда, ни обратно. Ты меня услышала, падаль? — тихий бас нёс в себе приговор и холод смерти. От такого хотелось и самому наследнику лишь покорно согласиться на всё, что угодно, лишь бы не было ничего произнесено вновь. — Д…да, Влад…дыка, — прохрипел знакомый голос из кустов. — Катись отсюда, чтоб тебя не видел, — полурык и резкое движение в противоположную от человека сторону, а после и хлёсткий плюх в воду. Арик не мог больше смотреть на эту картину, тот животный ужас уже основательно укрепился в сознании, а руки с ногами не переставали трястись. Была бы воля его, никогда бы его ноги здесь не было бы после тех дней, что наследник познал все тёмные стороны Восточной земли. Но ещё больше он не хотел подводить своих друзей и отца, что поведал ему о данном предназначении. Хотелось закрыться в собственной комнате и списать эти все дни за слишком реалистичный кошмар, но рваные раны, огонь в лёгких и все чувства, прожитые им, не давали верить в это. Всё являлось правдой, а значит надо брать себя в руки и следовать дальше. Пока принц еле передвигался подальше от болота, темный балахон встал в полный рост и сверкнул золотом глаз, лишь наблюдая за человеком. Брюнге достаточно сильно помешала планам чародея, покусившись на то, что ей не принадлежит, то, чего касаться нельзя, даже если это пока и не объявлено. Светлый огонёк, что потихоньку вновь разбегался по всему телу парня, как кровь по венам, манил собой, приковывая взгляд тёмного, но тот и не пытался двигаться, оставаясь на одной точке, позволяя только следить издали. — Это Вы сбили с меня это… эту нечисть? — подал голос Арик, понимая в голове, что так и есть, но и убедиться всё-таки стоило, да и стоит не просто так, значит что-то надо, всё не просто так было. — Да, Брюнге слишком возвысила себя, стоило поставить на место, — голос незнакомца уже не был пропитан тем холод, коим недавно можно было и убить, и заморозить деревушку точно, он обволакивал спокойствием и умиротворением, словно ничего и не было. — Тогда смею Вас отблагодарить за свою спасённую жизнь пока лишь только словесно, ибо не имею ничего при себе, надеюсь, не сочтёте за грубость и скупость, — смутившись, от правдивости своих слов, поведал Арик, пытаясь издали разглядеть своего спасителя. — Почему же? Вполне можешь и сейчас отблагодарить, — довольно протянул чародей, вновь ярко сверкнув глазами, — Ты мне частицу своей светлой энергии можешь предложить. То, на что так кровожадно в этом лесу охотятся чудовища. — Это как? — вновь струхнул парень, — Мне придется отдать руку? Ногу? Пальцы? Что это значит? Почему Вы говорите как этот… Чёрт, Бранко… Брунге… Брюнге? — Светлая энергия — это чистота души и благих намерений, то, что выделяется при положительных действиях и помыслах. Она никак не ощущается, только даёт свой отклик в магии, но я не вижу в тебе никакого магического потенциала, только резервуар энергии. Так что? Ты готов поделиться своей энергией за спасенную душу или стоило оставить на растерзание? Довольные ноты в голосе незнакомца слышались отчётливо даже на расстоянии, но он не настолько сейчас пугал наследника, как заинтересовал так легко отделаться своей жизнью в уплату. Раз это не физическая величина, то может стоит согласиться? А то ведь он может и глазом не моргнуть, также спокойно как спас, так и убить. Ведь от Арика не убудет, если позволит, не так ли?.. — Я согласен, — твердо дал знать свой ответ принц, оседая на скользкую траву. Ноги уже отказывались держать тело, а крови слишком много ушло. Возможно, потом он и пожалеет, что согласился на это, но не сейчас, от него и живого места нет, поэтому это не самое страшное, что могли от него попросить. — Закрой глаза и не смей открывать, — вкрадчиво прошептал незнакомец. Арик сделал, как было велено, не пытаясь противиться, ведь и сам был не против. Только боль в голове вновь начала увеличиваться с тупой на давящую, а после и острую, пронзая, словно насквозь, голову, заставляя тихо скулить каждые несколько секунд. Но тихий шорох приближающейся к нему ходьбы не мог не услышать. Потом почувствовал прохладное прикосновение к вискам, отчего благодарно вздохнул. Оно помогло уменьшиться боли и отойти от преисполняющих его чувств. А после и вовсе ушел в царство Морфея, не замечая сего. Слишком измотал его ещё один день в ужасающем лесу. А вот чародей делал всё это намеренно. Он знал, как он действует на простой люд, как от одной лишь его ауры силы слабые могут слечь навечно и более не встать. Он видел, как сложно было этому светлячку при приближении тёмного, но терпел, стараясь сего не показывать. Это даже всколыхнуло ещё один интерес глубоко в голове чародея: а сколько силы тот может выдержать, не рухнув в обморок или вовсе в пожизненный сон? Но сразу отбросил, опасно, а этот человек ещё был необходим Владыке Тёмных, поэтому решил облегчить его участь, избавив сначала от боли, а после и в сон погрузив. Так будет легче достать сладкую силу, что подпитывает его тёмную, смердящую. Забрав достаточно, лишь четверть из всего резервуара, чародей оставил его в покое, теперь уже разглядывая парня из интереса. Молод, красив, хорошо сложен. Но рваные раны по всему телу, синяки от удушья да кровавая одежда всё портили. Тёмному это не нравилось, посему пред уходом певуче он прочёл заклинание, поводив руками над телом наследника. Недолгое свечение чужого тела и теперь не было ни единого шрама или кровоточащей раны на юном теле. — Так-то лучше, светлый, — довольно хмыкнув, чародей напоследок оглядел сонное тело Арика и только после исчез в темноте густого леса, дабы вновь из укрытия наблюдать за таким интересным человеком. Как же можно его оставить, когда в нём слишком много того, что так ему необходимо, да и красив мерзавец. После ухода Тёмного Владыки из воды прыжками выскочил труп без ног, неся в зубастой пасти утонувшие клинки, выплюнул их неаккуратно около заснувшего человека, и припустил обратно в бездну, дабы тоже не отхватить от главного.