Всё ради тебя

Коля смотрит на стоящую на столе тарелку, думая, что, пожалуй, можно расколотить ее вдребезги, а потом… А что, собственно, потом? Это ж только в кино супер-герой осколком от стакана разрезает путы, потом — одним метким ударом в сонную артерию убивает сразу всех врагов и убегает через окно. Коля подходит к окну: внизу, во дворе, стоят несколько машин. Отсюда, с последнего этажа высотки, они кажутся почти крошечными. Нет, ни о каком побеге даже и думать не приходится. Крыльев у него, как у Бэтмена, нет, по стенам отвесным, как Человек Паук, он тоже не в состоянии лазить. Да и вообще, все, что случилось — это не кошмар, не фантастический фильм… Он отходит от окна, вновь приближается к столу, обходит его, не отрывая взгляда от тарелки, на которой лежит бутерброд с сыром, и бутылки с водой. Нестерпимо хочется пить. Да и есть тоже, если честно. Но взять что-то из принесенного теми людьми… Коле страшно: что если они отравят его? Хотя, если это не больно, если просто выпить, скажем, эту воду, а потом — уснуть, то ещё ничего. А вдруг это не входит в их планы, вдруг они станут как-нибудь пытать его? Чего они вообще добиваются? Сначала он подумал, что случайно выпавшая из словаря старая тетрадка сохранилась еще со школьных времен старшего брата и случайно завалялась на полке среди книг. Он поднял ее, полистал… К его вящему удивлению это оказался дневник Александра. Коля и сам не понял, как это получилось, но он принялся читать. Поначалу Александр писал всякую ерунду вроде того, что «позвонил Л. и попросил ее забрать мелких из садика, сам не успею», или «А.А. объяснил мне, как лучше связаться с иностранными инвесторами, чтобы ни П., ни он об этом пока не узнали», а потом… Теперь Коля, пожалуй, жалел, что сунул нос в эти записи. «Я могу говорить что угодно, как угодно пытаться себя оправдать, но оправдания мне нет. Это только моя вина. Он умер из-за меня. Я все равно что убил отца. Своего родного отца… Что я наделал?» — эти слова, написанные знакомым почерком старшего брата словно отпечатались у Коли в голове. Стоило только глаза закрыть, и они возникали перед его внутренним взором. В той тетради было еще много чего написано, но всякий раз, о чем бы Александр не рассказывал, о каких бы делах не рассуждал, он неизменно возвращался к одному: тому далекому дню. И всякий раз делал один и тот же вывод: в смерти отца виноват он один. Коля старался вспомнить отца, но в памяти возникали только обрывки воспоминаний вроде того, когда отец и мать возили его в детский мир и покупали школьную форму, или того праздника, когда Костины друзья играли на гитаре, а отец ссорился с Александром. Получается, что именно старший брат лишил его отца. Коля сам не замечал, что плачет. И что теперь делать? Как жить с осознанием того, что близкий тебе человек — убийца? В конце концов Александр ведь тоже не чужой, и он дорог Коле. Те давние дни, когда он постоянно возился с младшими, играл с ними и читал им сказки — их тоже нельзя выкинуть из памяти. Что же теперь делать, нужно ли рассказать обо всем Косте? А что это изменит? Коля не знал, как поступить, ему нужно было побыть одному, все обдумать. Недолго думая, он собрался и поехал к ребятам в общежитие. Весь вечер он просидел в углу, глядя в бокал с газированной водой, отмахиваясь от навязчивых вопросов Паши. — Что случилось-то, ты чего как в воду опущенный? И лимонад пьёшь, словно неродной? Опять, что ли поругался с братом своим? — Паш, давай я потом тебе все объясню, хорошо? Просто… мне нужно сейчас посидеть в тишине. — Ну, как скажешь, — пожал плечами Паша. — И это… можно я у тебя ночевать останусь? — Да без проблем, я ж тебе говорил: можешь на меня рассчитывать. На другой день Паша предложил прогулять лекции, и они все утро проболтали о всякой ерунде. Коле удалось на некоторое время забыться, не думать об этом проклятом дневнике. Может быть, он и набрался бы смелости, поговорил с Пашей, и они придумали бы, как поступить, если бы не случилось то, что случилось. К тому времени, когда закончилась третья пара, явился Петя и позвал их обедать в кафе. Паше понадобилось срочно забрать лекции по экономике, и они пошли с Петей вдвоем. Коля даже и заказ еще не успел сделать, как к их столику подошел Антон. — Как хорошо, что я нашел вас, Николай Павлович! — воскликнул он. — Александр вас прислал, да? — буркнул Коля. — Да, они с Константином Павловичем повезли вашего младшего брата в больницу. — Мишу? Что с ним? — Приступ острого аппендицита. Александр Павлович просит вас срочно приехать, он сказал, не время для ссор. — Да, — Коля быстро поднялся на ноги. — Петь, ты перед Пашей извинись за меня, ладно? Сам понимаешь. Петя молча кивнул. — Пошли! — Коля подхватил свою сумку и поспешил за Антоном. Они ехали уже минут сорок, по крайней мере, Коле показалось, что они успели весь город объехать. — Мы сразу в больницу поедем? — спросил Коля, выглядывая в окно. Антон промолчал, но вместо этого заблокировал вдруг все двери. — Что… происходит? — насторожился Коля. — Сидите спокойно, Николай Павлович, — тихо проговорил Антон. — Мне надо следить за дорогой. И… извините меня! Если сможете, — тихо прибавил он. В очередной раз выглянув в окно, Коля увидел, что едут они по совершенно незнакомой ему дороге. Ещё пару раз он пытался выпытать у Антона, что случилось, но вдруг машина остановилась на обочине, тут же рядом резко затормозил черный опель с тонированными стеклами. Антон разблокировал дверь, она резко распахнулась и двое мужчин в коричневых куртках с капюшонами резко выдернули Колю из машины. — Тихо, парень! — проговорил один, заламывая ему руку. — Ни звука, иначе я тебе шею сверну, понял? Коля даже охнуть не успел, как второй похититель завязал ему глаза, после чего его подхватили под руки и запихнули в свою машину. — Гони давай! — услышал Коля. — Куда вы… — начал было Коля, но тут же получил подзатыльник. — Тебе сказали, парень, сиди молча, если жизнь дорога! Он затих, напряженно думая о том, кто все эти люди, и что, собственно, от него хотят. И чем все закончится? А вдруг они его убьют?.. Как долго они ехали, Коля не мог сказать, ему показалось, что целую вечность. Наконец машина остановилась, его вновь подхватили под руки и, так и не сняв повязку с глаз, куда-то потащили. Сначала его вели по улице, правда, потом скрипнула железная дверь, и Колю завели в парадное, потом они вошли в лифт, он медленно пополз вверх… В конце концов Колю втолкнули в комнату и заперли дверь. Только тогда он стянул повязку и огляделся: он находился в совершенно пустой, только что отремонтированной комнате, стены явно были покрашены не так давно, так как еще ощущался запах свежей краски. Мебели в комнате, кроме пластмассового стола, на котором стояла пластиковая бутылка с водой, не было. Коля подошел к окну, выглянул на улицу, обнаружив, что его заперли на одном из последних этажей высотного дома. Когда совсем стемнело, дверь распахнулась, вошел один из тех, кто привез Колю в эту квартиру, молча кивнул ему, мол, давай на выход. Пожав плечами, Коля пошел за ним, все равно ведь — делать нечего. Его привели в довольно большую, роскошно обставленную гостиную: повсюду были ковры, зеркала, дубовая мебель, обитая бархатом. В углу, чуть поодаль от наглухо зашторенного окна, сидел человек, лица которого Коля толком не рассмотрел. В комнате царил полумрак, поскольку верхний свет не был включен, горел лишь ночник на тумбочке у дивана. — Добро пожаловать, мой юный друг! — голос его был низким, с хрипотцой. — Присаживайтесь, — он указал Коле на табурет у окна. Сопровождающий подтолкнул его в спину: — И помалкивай! — снова повторил он. — Ну-ну, — почти ласково протянул хозяин, — будь повежливее с нашим дорогим гостем… В общем, Николай, дело в следующем, — обратился он к Коле. — Сейчас мы позвоним вашему брату и побеседуем с ним. От вас потребуется самая малость: сказать, что вы здесь, и с вами все в порядке. Понятно? Коля молчал, сцепив подрагивающие руки в замок. Такое он видел только боевиках, типа какого-нибудь «Коммандос». Его похитили, чтобы заставить Александра сделать то, что нужно этим людям, или же выманить у них деньги. В кино, конечно, все закончилось хорошо: герой спас свою дочь, а враги его получили по заслугам, но вот пойдет ли Александр ради Коли на подобное — это вопрос. Нет, нельзя так думать о нем! Все-таки не такое уж он чудовище, что бы там ни было… Они с Костей обязательно придумают что-нибудь, и он выберется отсюда. — Оглох, что ли? — гаркнул над ухом громила, который притащил его сюда, и вслед за этим отвесил Коле довольно-таки увесистый подзатыльник. — Я все понял, — быстро ответил Коля. — Ну и чудно! — обрадовался хозяин. — Давай! — обратился он к своему подручному, протягивая ему телефон. Что говорил этот человек Александру, Коля не слушал, просто был не в состоянии ни на чем сосредоточиться. Сердце у него колотилось так, что ему казалось, все присутствующие должны были слышать. Вроде Александр должен был что-то подписать… — Два слова, — сказал бандит, протягивая Коле трубку, которую тот схватил, точно утопающий спасательный круг: — Да! — выдохнул он. — Коля? — услышал он на том конце голос Александра. — Ты… держись там, слышишь? Все будет хорошо. — Я… понял! — слова давались ему с трудом: горло сдавило так, будто кто-то хотел удушить его. Трубку тут же выхватили у него из рук, после чего грубо схватили за шкирку и чуть не волоком оттащили в другую комнату. Через некоторое время ему принесли тарелку с бутербродом, а потом вновь оставили одного.

***

Коля поднимается на ноги, обходит комнату: из угла в угол, от двери к окну и обратно. За окном уже почти рассвело. Выходит, он здесь уже целые сутки? Или ему только так кажется? После того, как его привели сюда после телефонного разговора, он уселся на пол, закрыл глаза и… Сколько прошло с тех пор времени, он не помнит. В замке вновь поворачивается ключ, и Коля вздрагивает. Вчерашние его знакомые, оба два, вновь заходят, молча завязывают ему глаза и ведут куда-то. Он понимает, что они выходят из квартиры, спускаются на лифте, затем его вновь куда-то ведут. У Коли перехватывает дыхание, он спотыкается, но его крепко держат под руки. «А если они прямо сейчас возьмут и убьют меня?» — успевает подумать он прежде, чем его приводят к месту назначения. Они поднимаются на три ступеньки, Коля слышит, как скрипит дверь; его заводят внутрь и в очередной раз снимают с глаз повязку. — Ну вот, сейчас нам остается подождать немного. Скоро он будет здесь. — Теперь Коля может как следует рассмотреть этого человека. Он уже довольно стар, по крайней мере, узкое лицо его все сплошь покрыто морщинами, и пальцы, мерно постукивающие по столешнице, узловатые, изуродованные артритом. Он сидит, закинув ногу на ногу, курит, выпуская дым прямо Коле в лицо. Коля оглядывается вокруг, видит, что они в каком-то заброшенном домишке: пол покрыт потертым линолеумом, обои на стенах выцвели и кое-где висели лохмотьями. Ему никто не предлагает присесть, и он просто отходит к маленькому зарешеченному окошку, которое выходит на кирпичную стену. Проходит, наверное, целая вечность, прежде чем раздается стук в дверь. — Наконец! — хозяин кивает своим подручным, и один из них, достав пистолет, идет открывать. — Добро пожаловать, друг мой! — все так же ехидно улыбаясь, произносит хозяин бледному, как полотно, Александру, который, в свою очередь, не сводит взгляда с Коли. — Проходите же, — продолжает хозяин таким тоном, точно приглашает на чай. Александр переступает порог, а следом за ним, к удивлению Коли, входит Михаил Андреевич. — Что, один прийти забоялся? — усмехается хозяин. — Вы же позволили ему взять сопровождающих. Нам нужно удостовериться, что вы сдержите слово и отпустите мальчика, — спокойно отвечает за Александра Милорадович. — Ну-ну, — качает головой хозяин. — Принес? — обращается он к Александру. — Ты же знаешь, — все так же, в упор глядя на Колю, точно он ему сказать что-то хочет глазами, — подписать все документы — это дело нескольких дней. — Не надо играть со мной, Сашенька, — ухмыляется хозяин, — иначе я просто велю сейчас пристрелить вас. Всех троих. И начну с мальчишки. — Спокойно, Пётр Алексеевич, — разводит руками Александр. — Я же не договорил. Так вот. Я всё отдаю тебе, как условились. Главную доверенность подпишу прямо сейчас. Остальное — как только документы будут готовы. И вы отпускаете Колю прямо сейчас. Я же, если хочешь, останусь здесь вместо него. — Чудно, — неожиданно легко соглашается Пётр Алексеевич. — Один — у двери, второй — снаружи! — командует он своим подручным. Александр переглядывается с Милорадовичем, тот протягивает Коле руку. Коля бросается ему навстречу, по-прежнему не в силах преодолеть дрожь во всем теле. — Ничего, брат, все в порядке. Сейчас мы уйдем отсюда, — тихо говорит ему Милорадович и кладет руку на плечо. — Не бойся. — Мальчика я забираю с собой, — обращается он к хозяину. — Проваливайте! — небрежно машет он рукой, глядя на Александра, который просматривает разложенные на столе бумаги, подписывая одну за другой. Они останавливаются на мгновение у двери, как неожиданно раздается жуткий грохот, и в дом врываются ОМОНовцы. Коля не успевает даже испугаться; он видит только, как Александр быстро вскакивает из-за стола, хватает стул, изо всех сил бросает его в Петра Алексеевича, тот уворачивается и кричит, что так просто они отсюда не уйдут. Коле кажется, что у него вот-вот лопнут барабанные перепонки; все звуки сливаются в единый гул. Михаил Андреевич резко разворачивает его к себе лицом, будто хочет обнять, и вдруг толкает что есть силы в сторону выхода. У Коли даже закричать не получается, будто весь воздух из легких вышел… Александр, невесть откуда оказавшийся там, успевает подхватить его. Зато Михаил Андреевич почему-то падает на пол лицом вниз, как подкошенный. Вслед за ним навзничь падает хозяин дома, который до этого по-прежнему всё ещё стоял около стола. Прежде, чем зажмуриться, Коля замечает, как сотрудник ОМОНа опускает руку, в которой крепко зажат пистолет. А потом наступает темнота и тишина.