Всё ради тебя

Лифт, мягко шурша, останавливается, двери медленно разъезжаются в стороны, и Константин выходит. В конце длинного коридора перед высокими железными дверями с надписью «Интенсивная терапия» над ними сидит Александр. Константин идет по коридору, ежась время от времени от неприятных воспоминаний. Да, конечно, этот коридор со свежевыкрашенными стенами, чистыми полами, выложенными мраморной плиткой, мягкими стульями, стоящими около дверей в кабинеты, вовсе не похож на тот, где он лежал после ранения — с облупившийся везде, где можно, штукатуркой, и порванным линолеумом. В тех коридорах царил полумрак, и единственное, что отчётливо запомнилось Константину — это без конца мигающая лампочка. Его мучила бессонница: болела раненая нога, а лампочка эта раздражала донельзя… Здесь, конечно, всё иначе, впрочем, главное, разумеется, даже и не это. Главное, чтобы врачи помогли… — А, это ты? — бесцветным голосом спрашивает Александр, когда Константин, придвинув второй стул поближе, садится рядом. — Как там Коля? — Уснул, — вздыхает Константин. — Врач сказал, пусть до утра тут побудет, а завтра можем забрать его домой. А тут… как? Александр пожимает плечами: — Операция пока ещё не закончилась. Кость, он же Колю спас, понимаешь? Собой закрыл, получается. А я… в общем, наговорил я ему тогда… гадостей всяких. Ну, вот ничего поделать не могу: чуть стоит из себя выйти, и меня, как говорится, несёт. Уже плохо соображаю, что и кому говорю. Отец тоже таким был. Константин ободряюще похлопывает его по плечу: — Всякое бывает, Саш, чего теперь перебирать-то? Как говорится, кто старое помянет… — Никогда этого не забуду, — снова вздыхает Александр, — и отблагодарить не смогу до конца дней. — Знаешь, что он тебе скажет? — улыбается Константин. — Что он сын офицера и внук офицера, и «всего лишь исполнял свой долг». Ну, или нечто в таком духе. Так что, если ты в недобрый час надумал вдруг деньгами его отблагодарить, то лучше и не заикайся даже об этом. Потому что в этом случае точно — обидится смертельно. — Если только… — Саш, — Константин берёт брата за руку, — ты бы ехал домой, а то Мишка у нас там один совсем. С ума, наверное, сходит, куда это мы все запропастились. — Я с Колей ещё хотел увидеться. — Он все равно до утра спать будет. Всё завтра, Саш: и увидитесь, и поговорите. — Скорее всего, — невесело усмехается Александр, — он просто пошлёт меня подальше. — Дай ему время, увидишь, он во всем разберётся и всё поймёт. В конце концов он у нас парень сообразительный. — Господи, — шепчет Александр, — как только представлю себе, что мы могли его потерять… — Хватит, — не терпящим возражения тоном говорит Константин, — не хватало только и тебе ещё в больницу загреметь. Иди домой и отдыхай. — А ты? — Я подожду, а как только узнаю, как тут, сразу же приеду. Александр нехотя поднимается со стула…

***

Константин сам хотел поехать выручать Колю, но Александра было не так-то легко переубедить. Он заупрямился и заявил наотрез: поедет сам. — В конце концов, — примирительно проговорил Александр Христофорович, — особой разницы нет. Главное, помните: в споры не вступать, бумаги подписать, вывести мальчика из дома, а там уж — наше дело. — Только бы они ничего ему не сделали, — покачал головой Александр. — Мы позаботимся, — отозвался Александр Христофорович, — чтобы так оно и было. Согласно полученным от похитителей инструкции, бумаги нужно было привезти по указанному адресу в Сестрорецк. — Не нервничайте, — давал последние наставления Александр Христофорович, закрепляя крохотные микрофоны на одежде Милорадовича и Александра, — и ведите себя естественно. — Не привыкать, — пожал плечами Милорадович. — Всё понятно, — кивнул Александр. Как только машина Александра выехала со двора, Константин решительно направился к отдававшему последние распоряжения Александру Христофоровичу. — Я могу с вами? — спросил он. Тот некоторое время молча разглядывал его и, наконец, кивнул: — Ладно. Поедете вместе со мной. Они ехали чуть позади, но машину Александра из виду не теряли. За ними по пятам следовал микроавтобус с надписью «Аварийная». Константин догадался, что это — группа захвата. — Этот человек, сейчас он носит имя Алексея Романычева, у нас давно уже в разработке, — рассказывал Александр Христофорович. — За ним не одна финансовая махинация, знаете ли. Десять лет тому назад он попал-таки за решетку. Тогда еще под своим настоящим именем — Петра Палена. Потом в следственном изоляторе произошел пожар, и он якобы погиб. Я еще тогда не поверил в это, говорил начальству: нужно более тщательное расследование провести. Мне дико не понравилось, что убийство Павла Романова, вашего отца, так удачно совпало с арестом его заклятого врага. А потом этот пожар… Но мне было сказано, мол, вы, кажется, начитались детективов, дело ведете не вы, так что помалкивайте… А получилось, я был прав. — Главное, чтобы удалось сейчас его обезвредить, — отозвался Константин. — Уж постараемся! Уже в Сестрорецке, когда они без труда нашли нужный двор, «Аварийная» вырвалась вперед. Константин же с Александром Христофоровичем объехали двор с другой стороны и остановились у ворот пустого, закрытого детского сада. — Отсюда прекрасно видно, — Александр Христофорович указал на небольшую, чуть покосившуюся сторожку. — Послушаете? — он протянул ему наушники. — Принёс? — услышал Константин незнакомый голос. — Ты прекрасно знаешь, — отозвался Александр, — что для подписания всех документов требуется не один день. — Не играй со мной, Сашенька! — Я даже и не думаю. Сказал же: все подпишу. Главную доверенность — прямо сейчас, остальные — чуть позже, а вы отпускаете Колю. Я же, если хотите, останусь вместо него. — Один у двери, второй — снаружи! — скомандовал незнакомый голос. — Готовность номер один! — тут же распорядился Александр Христофорович. — Мальчика я забираю, — раздался в наушниках голос Милорадовича. — Проваливайте! — отозвался незнакомец, и тут же раздался какой-то невнятный шорох. — Группа — на выход. Полный вперёд, ребята! — отдал команду Александр Христофорович. Уже через минуту Константин услышал жуткий грохот, крики и выстрелы. Вздрогнув, он снял наушники и уставился на Александра Христофоровича. Сердце колотилось так, что дышать было трудно. — Понял! — кивнул Александр Христофорович, который не прерывал связи. — Пошли, — кивнул он Константину. — Двоих взяли, товарищ подполковник, — отрапортовал один из группы захвата, — но главного фигуранта пришлось ликвидировать. Как оказавшего сопротивление. И там ещё скорую надо срочно. — Вольно, капитан, — отвечает Александр Христофорович. — Давай скорее! — кивает он Константину. Когда они приблизились к сторожке, оттуда как раз выводили двоих молодых людей, похожих, точно братья-близнецы. На обоих были наручники. Их посадили в фургон, и он тут же сорвался с места. Александр был бледен, как полотно, Коля — немногим лучше. Александр обнимал младшего брата за плечи, но тот, увидев вошедшего Константина, тут же кинулся к нему. — Всё, всё, — проговорил Константин, погладив брата по голове, — тихо. Всё закончилось! Коля в ответ всхлипнул и лишь покрепче прижался к нему. — Врача бы нужно, — голос Александра был хриплым. Он подошел к братьям и погладил Колю по плечу. — Да, они уже едут, — отозвался Александр Христофорович, склоняясь над раненым Милорадовичем и помогая тому чуть приподняться. — Ой, Миша… Тебе обязательно нужно лезть, впереди всех, да? — покачал он головой. — Будто у тебя прям горящая путёвка на тот свет пропадает! — Всё лучше, чем… если бы он пальнул в мальчишку. Где… они? — прошелестел Милорадович. — Главный фигурант мёртв, двое других — на пути в участок. — С Колей… что? — Твоими стараниями, Миша, — отозвался Константин, подойдя ближе, — с ним полный порядок. — Это хорошо, — Милорадович постарался улыбнуться, но тут же закусил губу и закрыл глаза. — А вот с тобой, — взволнованно взглянул на него Александр Христофорович, — я смотрю, не очень. Потерпи чуть-чуть, сейчас скорая приедет. — Наклонившись, он крепко сжал ладонь Милорадовича. — Только попробуй мне помереть тут, товарищ полковник, своими руками придушу тогда! — Не дождётесь! — не открывая глаз, проговорил Милорадович. — Ну, значит, всё в порядке, — усмехнулся Константин. — Помню, он это повторял всю дорогу, пока тащил меня, раненого, по горным дорогам, — объяснил он Александру Христофоровичу и братьям. — Я просил, мол, да оставьте меня уже, вдвоём мы не выберемся. Мне, дескать, похоже, судьба выпала там остаться. Навсегда… А в ответ, помимо слов, которые вслух в приличном обществе не говорят, он повторял своё коронное: «Не дождутся!» — Где всё-таки носит этих грёбаных врачей?! — выругался Александр Христофорович, и практически в ту же самую секунду прибыла скорая помощь… Александр настоял на том, чтобы раненого отвезли в один из лучших медицинских центров, сказав, что там у него есть знакомые врачи, и вне всяких сомнений, там помогут лучше, нежели где бы то ни было ещё. Уже в больнице он попросил и том, чтобы Колю также осмотрел врач. Младший брат чувствовал себя не очень хорошо: его знобило, и он жаловался на головную боль. — Ничего страшного, — успокоил их врач, — молодой человек просто перенервничал. — Но лучше будет ему пока остаться у нас, по крайней мере, до утра. — Ты не переживай, — сказал Коле Александр, — всё будет хорошо. — Я домой хочу, — пожал плечами Коля и умоляюще посмотрел на Константина. — Коль, давай послушаемся доктора, хорошо? — отозвался тот. — Ну, перестань, тебе же не пять лет, — прибавил он, заметив, что младший брат готов расплакаться. — Отдохнешь, а завтра я сам приеду и заберу тебя. — Ну, ладно. Но… ты не уходи пока, хорошо? — попросил Коля. — Я с тобой хочу. Александр в ответ вздохнул и, пробормотав, что он пока сходит проведать Милорадовича, поспешил ретироваться. Константин вздохнул, глядя ему вслед; что ж, как там ни крути, не время сейчас для серьёзных разговоров. — Костя! — позвал его Коля уже после того, как ушел врач. Константин присел на стул у постели брата и подоткнул тому одеяло. — Я бы… ты понимаешь, всё, что случилось… это из-за меня. Я случайно там… прочитал… А Саша… — Тшш, — Константин отрицательно покачал головой, — сейчас тебе нужно отдыхать. Мы всё обсудим после. — Там про папу было… — Я знаю, Коль, Саша мне всё рассказал. Настоящим виновником был тот самый человек, который приказал тебя похитить. Он на нас, на нашу семью, давно зуб точил. Но теперь всё кончено. — А как же… — Всё, больше ни слова. А то, знаешь ли, врач на меня рассердится и выгонит за то, что я тебе отдыхать мешаю. Давай-ка, закрывай глаза и — спать. — А хорошо всё же, — тихо проговорил Коля, закрывая глаза, — что их поймали, правда? Заснул Коля быстро: подействовало лекарство, которое дал ему врач, и только тогда Константин отправился на поиски брата. Заодно надо было узнать, что с Милорадовичем.

***

— Позвони мне, — просит Александр, — как только узнаешь, как тут, ладно? Константин кивает; в это время в пустом коридоре раздается негромкий звонок, возвещающий о том, что именно на этом этаже остановился лифт, и вслед за этим — дробный стук каблуков. — Думала уже не найду, тут такие лабиринты! — взволнованно глядя на Константина, произносит Катерина. Он сразу узнаёт её: в последний раз, когда он встречался с Милорадовичем, и они, так скажем, несколько засиделись, она, вернувшись уже поздно вечером домой, укоризненно покачала головой, а потом, пряча усмешку, проговорила: «Ой, мальчики!» «Не сердись, Катюша, — развел руками Милорадович, — все ж таки не каждый день встречаешься с боевыми товарищами». — Что с ним? Как это произошло? — спрашивает она. Александр, кивнув брату, спешит убраться восвояси, а она смотрит на него исподлобья, с явной неприязнью. — Вы не переживайте, — говорит ей Константин, — думаю, всё образуется. Во всяком случае, когда мы ехали, он был в сознании, да и врач сказал, что обошлось, так скажем, малой кровью. Хотя… конечно, могло быть хуже. Впрочем, давайте я вам лучше всё по-порядку расскажу. Она опускается на стул рядом с ним и слушает, затаив дыхание. — Какой кошмар! — восклицает она. — А ваш брат… с ним ничего не случилось, я надеюсь? — Благодаря Мише — ничего. Она вздыхает, нервно хрустит костяшками пальцев. — Катерина… — начинает Константин, — простите, отчества вашего не знаю. — Александровна. Но можно без отчества, — отвечает она. — Вы не волнуйтесь, — повторяет Константин. — Бывало ведь и похуже… Она проводит рукой по лицу, грустно улыбается и тихо произносит, отведя взгляд: — Вы себе представить не можете, как я испугалась; у меня ведь никого, кроме него, нет. Тётка моя, точнее, сестра моей бабушки по отцу, которая меня воспитывала, умерла три года тому назад, а родителей я почти и не помню. Совсем крохой была, когда они погибли… Потом интернат… Я сейчас в хореографическом училище преподаю. Как окончила его, так там и осталась. Мечтала, конечно, что балериной буду, как Плисецкая, но… Ногу сломала в двух местах: покаталась на горных лыжах. Мне девятнадцать тогда было. Поехала развлечься с парнем своим, он говорил: «Да это плёвое дело, научишься! Поехали, отдохнёшь, что ты, как проклятая, всё в училище своём!» А как узнал, что я могу и вовсе на ноги не встать (травма серьёзная была, там ещё и позвоночник задет был, и вообще вопрос стоял о том, смогу ли ходить), так и испарился в неизвестном направлении. Пока восстановилась… Словом, с мечтой стать второй Плисецкой пришлось распрощаться. А с Мишей я полтора года тому назад познакомилась; его сестра возглавляет благотворительный фонд, который организовывал фестиваль балетного искусства, где принимали участие наши выпускницы, в том числе и мои ученицы. Я на тот банкет идти не очень хотела, но директор наш уговорил… Миша сопровождал сестру; я еще подумала в первый момент, что он ее муж. С тоской так подумала, знаете ли. Потому что… увидела его: он стоял рядом с нашим хореографом, а я — чуть поодаль, с ученицами. Он обернулся, я с ним взглядом встретилась, и дальше — как в кино. Знаете вот, иногда показывают в романтических мелодрамах всяких: двое стоят, друг на друга смотрят, а всего остального мира в этот момент нет. Он словно в тумане, размытый, неясный контур… Пропала, одним словом. На мое счастье, он мне потом сам об этом говорил, у него были те же мысли и те же ощущения. Я будто и не жила вовсе до него, так… было что-то, точно во сне. А теперь… Ох, — она встряхивает головой, трёт рукой глаза, — простите Бога ради, Константин Павлович, что я тут так откровенничаю. У вас ведь своих трудностей хватает. — Я вас очень хорошо понимаю, — отзывается Константин. — А выслушать человека, если ему это очень нужно — важно. Поэтому вам вовсе незачем извиняться. — Спасибо! Дверь распахивается почти бесшумно, и врач выходит к ним, кивает и стягивает с лица маску. Константин замечает, что тот еще довольно молод. Лицо его серьёзно и сосредоточено, но прочитать по нему что-либо попросту невозможно. — Как он? — спрашивает Константин. — Всё в порядке, — отвечает врач. — Сейчас опасность полностью миновала. Честно скажу, ему очень повезло: если бы чуть ниже, то задело бы легкое, и… — Можно его увидеть? — быстро спрашивает Катерина. — Вы родственница? Она энергично кивает. — Войдите. Но только ненадолго, он все равно пока еще от наркоза не очнулся. — Идите, — говорит ей Константин. Врач пропускает их вперед, они быстрым шагом идут в противоположный конец коридора к нужной палате. Катерина устремляется вперед, Константин идет следом за ней. На пороге он задерживается, переводит дух и заглядывает в палату. Катерина присаживается на край постели, смотрит, не отрываясь, на Милорадовича. Константин подходит ближе и тихо произносит, чтобы хоть как-то приободрить её: — Вот видите, всё в порядке. Ничего, до свадьбы заживёт. Катерина кивает ему в ответ, улыбается сквозь слёзы и осторожно берёт Милорадовича за руку.