Русал

      В океан они вернулись под неровный свет догорающей дорожки свечей. Мерцающее пламя поселяло в душе Питера тревогу: он боялся увидеть потухший камень и как бы не храбрился и не говорил Тони, что это ничего не значит — ему хотелось, чтобы они оказались родственными душами, чтобы камень засветился их общим цветом, чтобы тепло обожгло ладони, а сердца затопило счастье. Как рассказывала Мэй о Бэне… Интересно, что она чувствует сейчас, общаясь с Хэппи? Считает себя виноватой или понимает, что Бэн не простил бы себе, что оплакивая его всю свою жизнь, возлюбленная не позволяет себе быть счастливой. Ведь, не смотря на легенду, мало кто решался прервать свою жизнь, многие находили себе новые пары, женились, заводили детей. Таких пар было мало. В их городе, кажется, уже ни одной… Встретить своего суженого — шанс один на сотню. Питер вспомнил, как Нэд рассказывал о Роберто, потерявшем свою возлюбленную в молодости и на старости лет встретившего юнца. Он влюбился в него и всё повторял, что чувствует, что знает его всю жизнь. Это был единственный случай, задокументированный в архивах, когда за одну жизнь души встретились дважды.       Пока Тони переодевался в подводный костюм, Питер спрятал маску, которую они решили не оставлять на берегу, в ближайших скалах. С волнением и трепетом он достал заговорённый камень, опуская на дно, и принялся в чёткой последовательности выводить древний рисунок, закрепляя его рунами и запечатывая ракушками. Постоянно сверяясь со схемой и боясь напортачить, ведь делал это впервые.       Когда с приготовлениями было покончено, Пит подплыл к берегу, чувствуя, как от волнения подрагивали кончики пальцев. Волны ночного океана ласкали плечи, прося успокоиться. А пламя романтичной дорожки дрожало под тёплым ветром. Это просто старинный ритуал. Вовсе не обязательно, что у него вообще есть пара. Возможно он родился после того древнего обряда. Либо это всё сказки и выдумки, а камни просто ощущают единение сердец или чего-то в этом духе, и это называют связью душ… Нет, Питер не сомневался, он хотел верить в эту красивую легенду, но… что если камень не засветится? Он же любит Тони, мечтает о земле и… как тогда поступить? Пит и дальше бы пребывал в собственных мыслях, если бы Тони не опустил на песок огромный рюкзак и не принялся надевать ласты.       — Что это? — Питер с любопытством наблюдал, как человек фиксирует с помощью ремней странный мешок на спине с тянущимся к лицу шлангом и заходит в воду.       — Акваланг. Я не могу задерживать дыхание надолго, а это приспособление будет подавать мне сжатый воздух из баллонов. Так я смогу пробыть на дне до пары часов.       — Пару часов? — Питер восхищённо оплыл Тони, не понимая, как такие небольшие мешки могут удержать столько воздуха. — Вау. Это. Никогда такого не видел.       — Ну, всё бывает впервые? — от улыбки Тони Питер невольно потупил взгляд, вспыхивая щеками. Почему ему казалось, что речь не только про этот акваланг? — Объяснишь, что нужно делать? Под водой я смогу общаться лишь жестами.       — Эм… нет. Я тут принёс для тебя телепатический кристалл.       — Теле… Что?       — Ты сможешь делиться со мной мыслями, — от этой новости брови Тони удивлённо поползли вверх, а дар речи мгновенно исчез, давая возможность мозгу переварить услышанное. Делиться? Как? По вай-фаю? Или это похоже на блютус? Питер, не замечая насколько ошарашил этой новостью человека, повесил тому на шею прозрачный кристаллик. — Смотри. Это не сложно. Сейчас тебе надо взять его в ладонь и сконцентрироваться. Представить, что все мысли из твоей головы перетекают в руку и попадают в кристалл. Тебе надо повторять простую мантру «Я — это круг. Круг — это я». Для того чтобы кристалл признал и сфокусировался только на тебе. Но главное — заставить мысль струиться по телу, управляй ей.       Тони смотрел стеклянными глазами на Питера, пытаясь понять, шутят над ним или предлагают на полном серьёзе заняться шаманством и волшебством хвостатых. Питер не выглядел как тот, кто решил поиздеваться, но и просто так взять и поверить, что можно начать транслировать свои мысли как какая-то антенна — Старк не мог.       — У тебя получится. Это не трудно. У нас все умеют, — продолжал беззаботно улыбаться Питер, забавляясь реакцией Тони. У него же есть волшебная штука, которая связывает его с другими людьми, почему он так удивляется? — Главное закрой глаза. Расслабься. И пробуй. Ты почувствуешь, когда получится.       — А если нет?       — Тогда я подскажу. Давай, Тони. Смелее. Это проще, чем научиться фотографировать, — подмигнул Питер и нырнул в воду.       — Проще, чем фотографировать? — Тони задумчиво повертел в пальцах прозрачный гранёный камушек. — Я собираюсь делиться мыслями. Бре-ед.       Но ему ничего не оставалось, как поддаться на провокации русала и попытаться сломать собственное мировоззрение. Отплыв от берега на пару метров, они легли на дно, смотря в глаза друг другу. Питер не мог не улыбнуться такому забавному в маске и загубнике Тони, пускающему пузыри. Он напоминал телескопа переростка или взбесившуюся рыбку ёж. Старк выдохнул целое облако пузырей и вопросительно вскинул бровь, спрашивая, что дальше. Питер кивком головы указал на болтающийся на шее камень. Тони недоверчиво посмотрел на русала, на кристалл, на русала и, тяжело вздохнув, сжал на безделушке пальцы, закрывая глаза.       Я — это круг. Круг — это я. Я — это круг. Круг — это я. Я — это круг. Круг — это я. Господи, чепуха то какая! Я — это круг. Круг — это я. Только раз на пятый Тони вспомнил о том, что надо заставить мысль перетечь в руку. На пробу он напряг мышцы, словно делал танцевальную волну. Ничего. Так ладно. Концентрируясь на теле: голова, шея, плечо, произнести слова: Я — это круг. Предплечье. Кисть. Круг — это я. Кончики пальцев… Я — это круг. Круг — это я. Голова, шея, плечо, вниз по руке. Я — это круг. Круг — это я. Я — это круг. Круг — это я. Неожиданно пальцы закололо, а кристалл будто нагрел кожу. Тони тут же открыл глаза, удивлённо смотря на сжатый кулак. Ничего. Кристалл как кристалл. И получил от Питера оплеуху. Тот тыкал в кулак человека и показывал подобие взрыва пальцами. Получилось?       — Сф-фее-тиитса? — попытался узнать Тони, но Питер после трёх попыток прислушаться, что выдавливает из себя человек так и не смог разобрать слов.       Сначала Старку хотелось всплыть и узнать, но решив попробовать ещё раз и прищурив один глаз, он стал думать: Я — это круг. Круг — это я. Никакого тепла. Я — это круг. Круг — это я. Никакого света. Я — это круг. Круг — это я. И недовольный взгляд Питера. Фыркнув на такую забавно сморщенную моську, Тони всё же послушно закрыл глаза. Прислушался к ощущению невесомости. Тяжести акваланга. Подающегося по шлангам воздуха. Лёгкое покачивание от волн. Кристалл в кулаке. Я — это круг… мысль соскакивает на плечо, бежит поруке, достигая камня. Круг — это я… импульс скользит обратно. Ладонь. Рука. Плечо. Голова. Я — это круг. Круг — это я. Я — это круг. Круг — это я. Я — это круг. Круг — это…       — Тони?       Тони выпустил изо рта загубник и с целым облаком пузырей всплыл на поверхность. Глотая воздух, отплёвываясь от солёной воды и пытаясь понять как? Как он услышал чужой голос в своей голове?! Счастливый Питер вынырнул из воды и повис на шее человека, не давая отдышаться и прийти в себя.       — Получилось! Ты! Смотри! Тони! — Питер схватил его ладонь, всё ещё сжимающую кристалл и потянул пальцы на себя. Камень светился алым в центре, золотыми лучами расходясь в стороны. — Вау! Никогда такого не видел…       — Это? У меня получилось?       — А сам как думаешь? — Питер коснулся своего синего кристалла, а в руках Тони камень призывно засверкал золотым. — Сожми его. И сконцентрируйся на мне.       Тони подчинился. Смотря на Питера, пытаясь представить, как уже его мысли бегут по руке, в кристалл и вспышкой достигают камня, снова по руке и эхом отражаются в голове:       — … е пл-х-о, да?       — Что? — находится на поверхности и общаться мысленно — казалось чем-то глупым, но Пит явно был уверен в обратном. Поэтому бросив:       — Через кристалл. Ну же! — снова ушёл под воду.       Голова. Плечо. Рука. Пальцы. Вспышка. Я — это круг. Круг — это я.       — Что ты … Пит?       — Гв…р-ю не… — Питер открывал рот, повторяя свои мысли, но сейчас всё внимание Тони переключилось на его губы и счастливый взгляд, оставляющий россыпь забавных солнечных морщинок в уголке глаз. Красивый. Так бы и поцеловал, под водой, лаская губы, оглаживая нёбо и вырывая стайку пузырей, пока не закончится воздух. С каждой секундой взгляд Питера становился всё более смущённым, а щёк коснулся румянец, будто он…       — Я н-пр-тив, — смех Питера в собственной голове звучал так звонко и ярко, что охватившее на секунды смущение безвозвратно капитулировало. В конце концов, Пит если и не знал, о чём думает Тони, то точно знал, чего он хочет. А стесняться своего желания целовать и обладать Старк не собирался. Только не с Питером, которого он…       — Ты слышишь всё?       — Вс… о ч-м … дума-шь и … хо-ешь, — Питер опустил взгляд, смотря на мерцающий кристалл человека, который морщился и хмурился, теряя звук, будто надеялся так поймать нужную волну. — Пока ты … его, я б-ду сл-ш-ать.       — Но, как же тогда… — Тони пытался сконцентрироваться на конкретном предложении, неожиданно осознавая, что параллельно в голове вертелся ещё десяток фраз.       — О н-с не зн-ют… Я науч-лся… Сортировать м-сли. Глушить те, чт… не при…жат соб-седн-к… У тех, кто … плохо, … будут зву-чать, … на вт-ром плане. И их можно …. Ты науч-ся. Я уверен.       — Пока я даже тебя плохо слышу. Но в целом могу понимать, о чём речь. Как на счёт… начать шаманить на волшебном камушке? — подумал Тони, и, видя, как расплывается в счастливой улыбке Питер, не успел разжать руку. — Люблю тебя, Пит, — сердце сделало кульбит, ушло в пятки и там и осталось. В мыслях это звучало слишком нежно, интимно, искренне и всеобъемлюще, что невольно пугало. Надеясь заглушить свою мысль, Тони накинул сверху. — Поцеловать тебя…       Питер на секунду замер, не мигая, смотря на Тони, у которого от такого взгляда всегда появлялось ощущение, что ему в самую душу пробираются, а с этими магическими кристаллами так, по сути, и было. Зато можно смело сказать, что Пит был ближе всех к нему, так как побывал в его голове. Русал тепло улыбнулся и хитро наклонил голову на бок:       — Целуй.       Прозвучало это как приказ, а не разрешение, но Тони был рад любой возможности перестать думать о том, что ему влезли под кожу, а он сам нестерпимо желает оказаться так же глубоко в мальчишке. Во всех смыслах. Сделав вдох, оставив загубник болтаться в воде, Тони припал к солёным губам, пробуя подводный поцелуй, и радуясь, что его трюк, похоже, сработал. Стоило об этом подумать, как в его голове раздался полный нежности голос:       — Я тоже… люблю.       Как и представлял Старк, оторваться от губ удалось лишь тогда, когда в лёгких закончился весь кислород. Ловя пальцами регулятор, делая жадный вдох, Тони внимательно смотрел на русала. Любит. Любит. Любит. Слышать его признание в голове. Ощущать в поцелуе свои и не только эмоции — казалось чем-то невероятным. Любит.       Питер пытался добиться от Тони большего, но пока получалось передать далеко не все мысли и, как убедился Старк — в голове у него абсолютный бардак. Он перескакивал с мысли на мысль, не договаривал слова или просто мог переключиться на что-то другое. И если Питера он стал слышать отчётливо, то трансляция своих мыслей пока напоминала сбоящий приёмник с десятком каналов. Устав от шквала слов, чувств и мыслей, приправленных десятком эмоций, Питер всплыл на поверхность.       — Ты молодец. Быстро научился, — прошептал Питер, убирая руку Тони с камня и ласково целуя в щёку.       — Ещё учусь, пока отвратно получается.       — Ну… трёхлетки так же учатся, только у них всё «мама» да «папа», и «дельфин», и «смотри водоросли!», «Какой камень!», «Я хочу кушать…» и многие другие детские мысли. У тебя тяжелее…       — Мог бы сказать думать только о тебе, — Тони обвил руками талию русала, пробираясь под плащ, притягивая ближе к себе и целуя идеальное ушко.       — Тогда мы вряд ли б смогли сконцентрироваться на учёбе, — Питер подставил шею под поцелуи, забираясь пальчиками в мокрые пряди. — У нас ещё заговорённый камень. Помнишь?       — Помню… Пит? — Тони шептал слова, оставляя лёгкую дорожку поцелуев и исследуя пальцами податливое тело.       — Мм-м?       — Хочу тебя. Всего. Сейчас… У нас же есть время?       — Н-не-ет, уже… Венера в зените. Нам стоит поторопиться.       — А потом?       — Потом я тебя сам не отпущу, — улыбнулся Питер, смотря своими чарующими глазами в самую душу.       — Каким бы не был ответ твоего чудо-юдо камушка? — Тони понимал, что Питер надеется увидеть, чего так отчаянно желает и чего вряд ли получит. Да, они чувствовали что-то особенное, им было хорошо рядом друг с другом. Но соулы? Серьёзно?!       — Люблю тебя. — Питер прошептал признание в самые губы и нырнул в прохладный океан.       Тони ничего не оставалось, как последовать за ним. Благо он оснастил мелководье фонарями, заодно устроив тест драйв новому типу освещения, что производило свет за счёт колебания воды, по сути, внутри каждого прожектора находились микро водяные мельницы, заряжающие аккумуляторы, питающие светодиоды. Оставалось только успеть до начала рабочего дня вернуть всё на место. Инженеры его хоть и любят, но за кражу разработок точно по головке не погладят. Питер ждал человека на дне, которое превратил десятком ракушек и закорючек на песке, в лучшую абракадабру мира. Выглядели эти узоры таинственно и как египетские пирамиды внушали уважение и некий трепет. Тони осторожно опустился на дно рядом с русалом.       — Ну? Что делать?       Кристалл не засветился золотым, и Тони пришлось повторить свои действия снова. Ничего. Закрыв глаза и думая о золотом свечении в пальцах, он отправил свой вопрос по руке: Что делать?       — Тебе надо положить… к каждой ракушке свою… провести параллельную моей линию… Оказаться в центре не руша рисунок… повторить за мной… Тот прозрачный шар поднимется от песка и… он коснётся нас, узнавая души.       — Звучит очень странно, но… давай попробуем?       Сначала Тони просто раскладывал ракушки, не особо задумываясь над тем, что и зачем делает, но с каждой минутой, проведённой над таинственной руной, он всё больше всматривался в причудливые узоры, пытался уловить смысл тонких линий и завитков. Скользя палкой вдоль уже оставленного рисунка, он всё никак не мог поймать одну назойливую мысль, что гуляла где-то на грани сознания. Такое странное чувство. Принятия? Осознания? Чего-то… знакомого? Вот завиток, похожий на пламя. Это руна воздуха. А вот такой символ у китайцев означает землю. Поднимаясь всё выше и выше, рассматривая нарисованные на песке причудливые узоры, он, не моргая, следил за чуть рябящими и будто шевелящимися линиями. Невольно отмечая, что глазные мышцы перенапряжены и им стоит дать пару дней отдыха. Вон, в центре что-то вспыхнуло, а по песку пробежала мелкая рябь… определённо нужен перерыв от экранов и мелких деталей. Прикрыв на пару мгновений глаза, Старк снова посмотрел на дно и, наконец, увидел: четыре стихии, четыре стороны света, и самое главное — это был не просто рисунок — глаз. Вокруг которого вилась вязь древнего языка, что сначала он принял за волны и закорючки.       Питер парой аккуратных взмахов хвоста вплыл в видимую границу ока и протянул Тони руку, второй сжимая кристалл. Старк не раздумывая коснулся раскрытой ладони своей, соединяя пальцы и смотря в глаза.       — Судьба, моя душа открыта. Я чувствую любовь, — голос без помех и прерываний зазвучал в голове, посылая целый табун мурашек по пояснице.       — Счастье моё сокрыто. Он будет мой вновь? — вторил Питеру Тони, всё ещё не веря в то, что собирается делать, но не в силах отрицать того, что магия или неизвестная ему сторона физических законов существуют в телепатических кристаллах. Иначе как он сейчас слышит Питера?       — Судьба, моё сердце бьётся. Желанье пленяет хвост. Пусть камень к нам прикоснётся. И душам протянет мост, — шептал Питер, крепче сжимая пальцы Тони и молясь всем богам, чтобы магия произошла. Чтобы то чудо, о котором он слышал — удалось увидеть собственными глазами. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста!       Тони открыл глаза, смотря на жмурящегося и шепчущего что-то одними губами Питера. Ничего не произошло. Камень как лежал на песке, так и не шевелился. Руны были такими же, какими они их нарисовали. А луна и софиты освещали морское дно, как и обычно. Ничего магического. Питер несмело приоткрыл глаз, осматриваясь. Его губы дрогнули, уголки стали опускаться вниз, а глаз коснулась печаль. Не получилось! Тони уже хотел обнять русала, притянуть как можно ближе к себе и шептать, что всё это ерунда, если они любят друг друга, как… Ракушки, что спокойно лежали на дне, завибрировали, задрожали и заскользили по линиям, превращая две линии в десятки своими гребешками, сплетая узор, выстраиваясь по краю. Глаз оживал, обрастая ресницами-ракушками. У Тони сердце ухнуло в пятки, когда дрогнул песок, и как веки-песок, руша ровные линии, понёсся в стороны от хрустального зрачка, раскрываясь. Луна засветила ярче, синеватый луч попал в прозрачный шар, и тот вспыхнул пронзительным белым, как самая яркая лампа, как сжатая до кулака нейтронная звезда. Пульсируя и ослепляя, камень медленно поднимался вверх. Вспышка. Лицо Питера. Вспышка. Его удивлённые глаза. Вспышка. Тони прищурился, желая видеть, но яркий свет бил по сетчатке, болью отдаваясь в затылке. Старк дёрнулся, но стальная хватка пальцев Питера не дала связи разорваться. Жмурясь, чувствуя, как из глаз бегут слёзы, он пытался рассмотреть хоть что-то в ослепительном белом, но будто проваливался куда-то. Ускользал из собственного тела, всё дальше и дальше. Пропала тяжесть акваланга. Исчезло ощущение пространства. Собственного тело стало… далёким. А дыхание показалось бессмысленным… и чувство падения и головокружения. Уши заложило водой. И что-то где-то гудело, пульсировало. Чистый сгусток энергии.       — Тони? — голос Питера. Совсем рядом. За спиной. Старк повернулся, облегчённо улыбаясь, надеясь, что просто потерял ощущение пространства, как напряжённо замер. Он стоял в мастерской, своей и не своей одновременно, за его спиной слепящим голубым светился кружок стекла встроенный в железный костюм. Миниатюрный ядерный реактор?! Тони на секунду завис, пытаясь это осмыслить, но тут резко повернулся. Поражённый. Питер! Он шёл на ногах, в каком-то мешковатом синем свитшоте старшей школы наук и технологий, держал в руках дурацкую красную маску и… улыбался своей разбитой губой. — Не обращай внимания. Заживёт. Что ты хотел мне пока…       Мир вспыхнул белым. В пальцы вернулась чувствительность. Его будто дёрнули на себя. В сжавшиеся лёгкие поступил кислород. В слепящем свете Тони выхватил удивлённые глаза своего русала. А следом им в грудь ударила волна. Только чудом они не разжали пальцы. Другой рукой метнулись друг к другу. И врезались ладонями в хрустальный шар. Заговорённый камень горел, обжигая кожу, а Тони не мог оторвать глаз от захваченного эмоциями Питера. Глаза в глаза. Дрожащие губы. Излом бровей. А, к чёрту. Тони выплюнул регулятор и коснулся сжатых в тонкую линию губ. Вспышка. В голове или в камне. Не имело значения, был лишь Питер, его дрожащие пальцы и не смело отвечающие губы. Поцелуй.       И мир провалился в темноту. Точнее он пришёл в норму, но после ослепляющих лучей казалось, что они парят в космосе. Притяжение в руке, которая прилипла к заговорённому камню, пропало. Тони поймал рукой регулятор, делая вдох, и неуверенно перевёл взгляд на Питера. Камень пульсировал, гудя от напряжения. Вспышка!       Тони интуитивно попытался закрыть русала собой. Ничего не произошло, лишь камень полностью потух. Мерцая внутри алым и синим. Пульсары тянулись друг к другу, сливаясь в тонком касании, будто обнимая, поглощая друг друга. А вокруг них клубился фиолетовый туман. Питер чуть ли не вплотную прижался носом к заговорённому камню, всматриваясь внутрь. Тони не отставал от него рассматривая загадочный космос. Это напоминало газовую туманность, в которой зарождалась двойная звезда, таинственные и далёкие сплетающиеся галактики. Старк даже ощутил на мгновение силу гравитации и скорость вращения, мир пугающе ухнул у него под ногами. Питер потянулся как зачарованный к хрустальному шару, желая коснуться. Он манил и звал. Пит слышал странный звук: нарастающий стук, превращающийся в бульканье пузырьков или удары по железным пластинам деревянными палочками с невероятной скоростью. И шум завывающего ветра. И жар. У Тони заложило уши. Он как в замедленной съёмке видел, как из центра в стороны разбежались фиолетовые вспышки, как сгустилась дымка и как в хрустальный шар, туда, где ещё секунда и был бы палец русала, ударил разряд, слишком похожий на щупальце осьминога. По камню побежали трещинки. Вспышка. И он осыпался хрустальной крошкой, погружая океан во тьму.       Питер словно окаменел, он не шевелился, смотря на свои подрагивающие пальцы. Он видел как что-то, ладно, стоило быть откровенным хотя бы с самим собой, фиолетовое щупальце с присосками как у осьминога, метнулось в его сторону в атакующем жесте. И оно разбило стекло. У Питера все волосики стояли дыбом, от воспоминаний об обдавшем его потоке от превратившегося в пыль шара. Что? Что это было?       Тони смотрел в испуганные глаза Питера, не решаясь коснуться, но тот всё больше и больше паниковал, его грудная клетка ходила из стороны в сторону, а пальцы дрожали. Даже плащ на плечах, казалось, сжался и припал к своему хозяину. Желудок неприятно свело тревогой, а сердце заныло от одного взгляда на поддающегося страху Пита. Так точно не должно было быть… никаких осьминогов в космосе не водится. Зато водится в океане и в легенде об одном злобном существе… Сглотнув, Тони положил руку на плечо вздрогнувшего русала. Ловя взгляд испуганных глаз, замечая закушенную губу и тревожно заломленные брови, Тони кивнул на берег. Питер будто этого и ждал, тут же срываясь с места и утаскивая человека за собой на спасительную сушу.       Он отпустил руку Тони лишь, когда его плавники коснулись песка. Отползая подальше от воды, поджимая хвост, обхватывая его руками и тяжело дыша, Пит дрожал всем телом, не замечая своего состояния. Смотря слепым взглядом на садящуюся в океан луну, прокручивая в голове один и тот же момент. Манящий зов. Касание. Щупальце. Волна. И затапливающий, оседающий на костях страх и дурное предчувствие…       — Пит? — Тони, оказавшись на берегу, принялся тут же снимать с себя акваланг, желая быть как можно ближе к русалу. — Что случилось?       — Камень рассыпался… И эта дымка, Тони? — Питер смотрел с мольбой на человека, то ли отчаянно желая, чтобы его мысли сказали за него, то ли не желая слышать их никогда в жизни. Плащ, чувствуя состояние своего хозяина, крепче облепил подрагивающие плечи и потянулся подолом к человеку, подзывая. — Рассыпался. А я почувствовал…       — Волну? — Тони поджал губы. Он не был знатоком магии хвостатых. Да любой магии. Но даже он понимал — это был выброс какой-то энергии. И не веря во всю эту чертовщину, он готов был молиться самому Нептуну и приносить жертву Венере, лишь бы это не было никак связано с магией. С заклинаниями. С Урсулом. Только не с ним. Пусть просто дурацкий розыгрыш. Неудачное колдовство. Криворукий ученик. Что угодно. Пожалуйста!       — Да-а…       — Он не должен был так делать? — Питер замотал головой, кусая губы. — Но он светился.       Русал вздрогнул, ощутив на плечах горячие ладони Тони, и беспомощно прижался к сильному телу. Хотелось закрыть глаза и не думать ни о чём. Особенно о видении. Или, что это было? Иллюзия? Прошлое? Мечта? Уловка? Камень рассыпался. И дымка… фиолетовая дымка, как в той иллюзии Стивена, как свет ракушки Урсула, как его щупальца.       — Мне страшно, Тони, что если это… — Питер задохнулся фразой, ловя губами такой необходимый воздух.       — Тш-ш, всё хорошо. Я рядом. Мы в порядке. Просто какой-то маг недоучка где-то накосячил. Ты же сам говорил. Камни заговаривают ученики. — Тони старался говорить бодро, обнимая Питера, но у самого поджилки леденели от мысли, что это всё не простая случайность. — Думаешь, они не ошибаются? Или может это мы что-то не так сделали. Я вообще-то впервые что-то не инженерное чертил. Наверняка рука дрогнула и вместо солнца у меня элипсоид вышел. Пит. Хэй!       Тони с тревогой смотрел на закрывшегося в себе русала. Его глаза покраснели, а нос как у зайчонка судорожно сжимался, обещая вот-вот покраснеть и намокнуть под солёными каплями, бегущими из глаз. Он дышал короткими рывками, которые грозили перерасти в настоящую истерику или панику. Было необходимо попытаться как-то успокоить или сменить тему, и если с первым было проблематично, без содействия с хвостатой стороны, то со вторым:       — Я видел тебя, — прошептал Тони, вспоминая о привидевшемся в свечении моменте. Он был таким реальным. Будто настоящим. В груди чувствовалось странное томление. Хотелось закрыть глаза и вспомнить.       — Что?       — Когда камень ярко светился. Я словно провалился куда-то. И ты позвал меня. Ты был простым студентом, а я стоял в мастерской и смотрел на Марк 53. — Тони чуть воздухом не подавился, потому что в голове раздался собственный голос: «Марк 53, тест функционирования радиопоглощающих пластин. День первый. Дубина, ты пишешь?» Дышать стало трудно.       — Тони? Тони, ты в порядке? — Голос Питера донёсся откуда-то издалека, он всё ещё видел ту мастерскую. Мог в мельчайших деталях рассказать, что лежало на столе или как выглядел Питер, или что именно он тестировал. Но… как?       — Камень? Он мог… не знаю… показать будущее?       — Ты видел нас… — Питер, поражённый осенившей мыслью, схватил Тони за плечо, заглядывая в тёмные глаза, будто пытаясь увидеть те мгновения в отражении. — А я видел тебя в океане! Ты плыл мне на встречу, так быстро, будто… у тебя был хвост. Алый с золотым. Или нет. Не знаю. Меня слепило солнце, я видел лишь лицо.       Питер перевёл взгляд на кристалл Тони, касаясь его подрагивающими пальцами и прижимаясь к горячему телу. Прикрывая глаза от тепла тут же заключивших его в кольцо рук. Они молча сидели на берегу, смотря на набегающие волны, пытаясь обдумать и переварить услышанное и увиденное.       Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Питер несмело пошевелился в уютных объятьях и сам обнял руки человека, задумчиво чертя пальчиками какие-то руны. По его дыханию Тони чувствовал, что тот собирается с духом и хочет что-то сказать, но ему самому не хотелось ничего слышать. Такой сказочный день обещал вот-вот превратиться в очередную главу в его жизни о том, что после любого, даже самого мимолётного, счастья приходит расплата.       — Тони… ты же видел? Щупальце? Оно разбило шар… — тихо прошептал Питер, изворачиваясь в кольце рук и заглядывая в глаза человека. Костры и свечи догорели, берег погрузился почти в полную темноту, освещённый луной и подводными бликами фонарей.       — Я видел две туманности, две галактики, которые обнимали друг друга в космической дымке… — Тони с нежностью коснулся заломленной бровки, ласковыми касаниями прося выпрямить её. Очерчивая скулы и с лёгкой усталостью встречая серьёзный взгляд. Говорить об этом не хотелось. Не сегодня. Но Питер, был бы не Питером, если бы не поднял тревожащую его тему сразу. Тяжело вздохнув, пряча глаза под пытливым взглядом, он неуверенно произнёс. — Пит, я помню, что ты рассказывал. Он где-то на земле, сосланный без сил и права вернуться. Жаждущий мести и все дела. Но, причём тут мы?       — Стивен сказал, что… Видел как моя мама плавала к Скалистом Утёсу и… Тони, я единственный полукровка. Никогда раньше от союза русалки и человека не рождались дети. Что если…       — Но ты сам говорил, Его лишили магии!       — Да. Следов магии не было. Но, это странно, ты не находишь? Ещё и этот Рик… — Питер передёрнул плечами, всё ещё помня взгляд ледяных глаз на своей коже.       — Рика ищет полиция за проникновение в личную жизнь. И за торговлю наркотиками.       — Что?       — Я всё не мог понять, как он узнал, где искать, пока не вспомнил, что разбил телефон на мысе. Пришёл туда, а там ни осколка. Должно быть, он как-то сумел восстановить данные. Просканировал геолокации. И вычислил мыс. А если смог вскрыть базу данных, то мог и твоё имя узнать из аудио записей. — Задумчиво протянул Тони, притягивая чуть отстранившегося русала поближе к себе, целуя в кучерявую макушку и устраивая на ней подбородок. Так было спокойнее, сердце переставало биться как сумасшедшее, дурное предчувствие не сновало под рёбрами, а лёгкое тепло обволакивало тело. — В любом случае — больше он нас не тронет. Я почти вернул ему деньги, остаток переведу на карту в ближайшие месяцы. А копы пусть позаботятся о его аресте.       Питер кивнул, расслаблено облокачиваясь на Тони, принимая его беззвучную просьбу не думать о произошедшем. Хотя бы сегодня. Одна ночь погоды не сделает, верно? Прикрыв глаза, наслаждаясь горячим дыханием, ласкающими и разминающими напряжённые мышцы руками, Питер отпускал себя. Тревога всё ещё сжимала свои путы в груди, цепляясь за лёгкие, но дышать с каждой минутой проведённой в объятиях становилось легче. Быть может Тони прав и это просто неудачное колдовство? Мысли о магах всколыхнули в воспоминаниях самый главный и невероятный подарок, о котором он умолчал, желая сделать сюрприз. Или это был не подарок, а выклянченный магией нимф эликсир. От странных событий сегодняшнего дня нещадно болела голова.       — Стрэндж подарил мне эликсир… — тихо начал Питер, думая о том, что всё же стоит рассказать сегодня. Одним событием больше, одним меньше. Их уже и так слишком много.       — Что он делает? — Тони зацепился за эту историю, надеясь уйти от тяготящих мыслей, хотя бы попытаться. Решать проблемы по мере их поступления — это, конечно, хорошо, но что делать, если сваливается не проблема, а какое-то несуразное и непонятное нечто? Казалось, что кто-то высыпал на их головы пазл, часть кусочков головоломки потерялась, а оставшиеся никак не складывались в хотя бы приблизительную картину. Возможно, подождать — было лучшим решением в такой ситуации.       — Обращает… — Питер сам не заметил, как из объятий сполз головой на колени Тони, перебирающего его пряди. От таких нежных и трепетных касаний невольно закатывались глаза. Хотелось больше. Прижаться сильнее. Чтобы Тони коснулся того чувствительного места за ушком. И провёл ногтями по загривку. Едва не мурлыча, он продолжил, щурясь от удовольствия. — Превращает одно в другое, на время.       — То есть… он, можешь… — Пит с интересом смотрел на подбирающего слова человека. Тот казался возбуждённым какой-то посетившей его идеей, — превратить меня в русала?       — Ты? Ты хочешь?! — Питер, захлопал глазами, подскакивая с колен, смотря в глаза Тони, и не мог поверить в услышанное. Да он сам желал этого, но вот так! Просто?!       — Стать русалом на пару часов? Да я что угодно отдам за возможность ощутить это! Питер, это же невероятно! Ты можешь так долго не дышать под водой. Плаваешь с огромной скоростью. Тебе открыты тысячи морских секретов. Рыбы. Колонии водорослей. Дельфины. Подводные пещеры. Ваш город и тот затонувший корабль. Я хотел бы увидеть это твоими глазами.       Слышать и видеть, как горит Тони, описывая его мир, было чем-то невероятным. Этот человек любил его больше, чем сам русал. Его взгляд при словах о затонувшем корабле. Его улыбка при упоминании дельфинов. Его восхищение самим Питом. Это было лучше, чем признание в любви. Это и была любовь.       — Тони! — Питер не смог сдержать эмоций, смаргивая выступившие слёзы и порывисто обнимая человека. — Тони.       Поцелуй вышел не таким невинным, как может быть хотелось Питеру в такой ситуации. Но, к морскому чёрту! В эту ночь всё идёт не так, как планировалось. Но одно, он упускать, точно, не планировал. Несмело скользя ладонью по горячей груди, Пит замер на напряжённом животе, отрываясь от алых губ и заглядывая в пленяющие душу глаза. Ему хотелось большего, но он не знал как. Боялся сделать что-то не так. Стеснялся переступить какую-то незримую границу, хотя отчаянно желал.       — Тони. Пожалуйста, — прошептал Питер и коснулся губ, прося поцелуй. Такой, какой мог дать только он. Уверенный. Страстный. Полный затаённого желания и зашкаливающей нежности. От которого перехватывает дыхание, плавники дрожат, из головы вылетают все мысли, а хвост отнимается. Поцелуй — способный заставить не думать, раствориться в ощущениях и отдаться мгновению.       — Пии-ит, — простонал Тони в поцелуй и повалил русала на песок. Жадно рассматривая своё сокровище. Кажется, он хотел не так, но, пофиг. Забейте. На эту романтику при свечах. На десяток подушек. На пламя костра и лёгкую музыку. Когда вокруг вас плавают фиолетовые тучи, становится как-то не до киношной обстановки. Стоило просто отдаться мгновению. И просьбе любимого человека, русала, души, соула. — Какой же ты…       Тони припал к шее распаляющими поцелуями, слизывая солёные капли недавно покинутого океана, скользил ладонями по груди, ласкал впалый живот, дарил нежные касания и снова нырял вниз, изучая языком каждый соблазнительный изгиб, каждое выпирающее рёбрышко и такую манящую складку перехода человеческой кожи в дельфинью. Он целовал, прикусывал, облизывал и щекотал горячим дыханием, желая выбить все тревожные мысли из головы, желая забыться самому. Оседлав русала, несдержанно вжимаясь бёдрами, закованными в одни лишь плавки, Тони прикусил выпирающую ключицу, отщёлкивая крепёж плаща. Ласково целуя оголившееся плечо и сгорая от нетерпения и восторга. Раздевать Питера было чем-то особенным, трепетным и интимным.       — Тоо-они.       Питер закрыл глаза, прогибаясь и срываясь на стон, сам расправляясь с нижними крепежами. Плащ понятливо отполз в сторону, сворачивая клубочком, не желая мешать парочке, которая даже не обратила на него внимание. Скользя прохладными пальчиками по груди, к животу, очерчивая не явные кубики пресса и по косым мышцам замирая у ткани плавок, Питер, прикусив губу, опустил ладонь на пах человека, вздрагивая от жара. Тони не двигался, позволяя исследовать себя, шалея от ощущений, превращаясь в оголённый нерв. Прикусывая щёку изнутри и напрягая бёдра от несмелых, таких желанных и чертовски невесомых поглаживаний. Задыхаясь. Хотелось вжаться в руку, усилить давление, ощутить перепонки на члене, но он лишь ловил искры перед глазами, когда Пит опускал свой взгляд вниз и юрким языком смачивал губы. Ни одной приличной мысли. Боги. У него так никогда не стояло, как сейчас.       — Если бы ты только знал, как же я хочу тебя. Ты невероятный. Такой искренний, такой красивый, такой отзывчивый. Удивительный, — Тони задыхался и сгорал в нетерпении, но не смел шевелиться, боясь спугнуть русала, гладившего его сквозь тонкую ткань, соблазнительно прикусывающего губу острым клыком и ласкающего напряжённое и подрагивающее от напряжения бедро. — Пит.       Не в силах выносить этой медленной пытки, Тони опустился на Питера, припадая к припухшим губам и потираясь об ответный бугорок. Содрогаясь всем телом от простреливающего удовольствия. Ещё никогда ему не было так хорошо от одной ласки. Никогда перед глазами не взрывались сверхновые. Никто не заводил его так простыми касаниями. Прохладные пальчики тут же перебрались на ягодицы и по-хозяйски их сжали. С губ против воли сорвался стон, а член призывно дёрнулся. Он не говорил с Питером на тему его особенностей, но, погуглив информацию, предположил, что у русалов строение как у дельфинов, а значит рано или поздно выдержка Пита лопнет, и тот не сможет отделаться одним лишь холмиком. Довести его до грани хотелось безумно. Но пока за грань Питер толкал Тони своими невозможными мягкими губами, втягивающими кожу на шее, заставляющими её гореть.       — Пи-ит! — Старк прекрасно понимал, что если тут кого-то и трахнут — то это будет он, и впервые был согласен. Ему хотелось ощутить Питера. Сдаться его напору. Хотелось попробовать раствориться в нём и передать контроль. Но сначала было бы неплохо хоть немного подготовиться… а пока. Он перехватил руки русала, вжимая в песок у него над головой и оставляя ответные засосы. Мой. Мой. Мой, стучало в сознании, пока он осыпал дорожкой укусов-поцелуев тонкую шею и ключицы.       — Тони. Я, — Пит всхлипнул, прогибаясь в пояснице. Всё тело пылало, в паху было слишком влажно и горячо. Так хотелось… по хвосту прошла дрожь, стоило Тони лизнуть ставшие чувствительными соски. — Я не могу больше. Не могу сдерживаться.       — Так отпусти себя, Питти, — Тони, не отрывая взгляда от распахнутых глаз, повёл носом по поджавшемуся животу, вдыхая резкий аромат океана с нотками ночного бриза, и, прикрыв глаза, поцеловал бархатную кожицу хвоста под восхитительный всхлип-вскрик. Старк жадно облизнулся, рассматривая распластанного и дрожащего Питера: порозовевшие щёки, растрёпанные волосы, блестящие желанием глаза, тяжёлое дыхание, острые жемчужинки сосков, подрагивающие мышцы хвоста и заметно приоткрывшаяся паховая щель.       — Тони. Пожалуйста, — Питер всхлипнул. Это стало последней каплей. Тони коснулся щели языком, пробуя солёную горячую смазку и чуть проникая внутрь под оглушительный стон. Питер дёрнулся руками к Тони, не зная чего хочет: отстранить, прижать сильнее... Пальцы, живя собственной жизнью, вплелись в волосы, направляя.       Питер сгорал от смущения и дрожал от новых для себя ощущений, это было совсем не то же самое, что трогать себя самому, отдавался языку Тони. Прижимая к себе, вскидывая бёдра, прося сделать так ещё и скуля от ласковых поцелуев. Плавники дрожали, по позвоночнику гуляли волны наслаждения, а Тони так жарко и так правильно придавливал к песку своим телом.       — Тони. То-они!       Тони подался к прекрасному в возбуждении и не сдерживаемой страсти лицу, всматриваясь в тёмные с бликами звёзд омуты, чувствуя, как тонет в нём без остатка и шанса на спасение. В мыслях был только он. Его улыбка. Его непослушные локоны. Его горящие жизнью глаза. Его невероятный и выдающий с головой хвост. Его Пит. Не выдержав взгляда человека, русал закрыл глаза, подставляя шею. Тони, прихватив губами выпирающий кадык, скользнул пальцами в щель, тут же касаясь горячего и бархатного, искупанного в смазке члена. Боги, как же это было необычно. И чертовски возбуждающе! Потянув его на себя, высвобождая из жаркого плена, Тони всё же отстранился, зачарованно рассматривая: разделённый пополам рельефной складкой мышц, аккуратный член с более заострённой, чем у людей головкой. Нижняя часть была в складочках кожи и явно подразумевала возможность увеличения до не маленького размера. Рот тут же наполнился слюной в предвкушении. Хотелось узнать какой Пит на вкус, как он будет стонать от удовольствия, и насколько станет больше. Старк не стал отказывать себе в желании попробовать доставить удовольствие, которое всегда получал сам.        Коснувшись губами рифлёной головки, он обвёл её языком, скользнул к уздечке, расслабил горло и подался на влажный ствол, прикрывая глаза. В волосы тут же вплелись цепкие пальчики, подталкивая взять глубже и Тони не сдержал стона, посылая манящие вибрации. Пит был вкусным, сладко-солёным с терпкими нотками. Выпустив тяжёлую головку из влажного жара, он облизал губы, жадно скользя и лаская взглядом. Вот бы заглотить целиком, просунуть язык в щель и приласкать, посмотреть, как будет извиваться и стонать Пит, прося большего. Будто догадавшись, о чём думает человек, тот вцепился в его волосы, не давая сдвинуться ни на дюйм и зажмурился. Если бы руками он не вцепился в Тони, то наверняка спрятал бы в них своё полыхающее личико.       — Пит, — голос стал бархатным, хриплым и тягучим, словно мёд, что так понравился русалу. — Посмотри на меня. Я не сделаю ничего такого, что ты не захочешь…       — Я хочу. Тони, я… — Питер закусил губу, выпутывая дрожащие пальцы из волос человека, который тут же подался к русалу, ласково целуя в щёку, нос, завладевая губами. Успокаивая. Переплетая пальцы одной рукой, другой же скользя к паху. Замирая на дрожащем животе. — Просто. Я. Я никогда… Это глупо, да? Переживать?       — Нет, это прекрасно, Пит. Ты прекрасен. Такой открытый. Отзывчивый. Ласковый. Позволь коснуться тебя. Подарить наслаждение, — Тони задыхался от собственного возбуждения, но заставлял себя сконцентрироваться на дрожащем русале. Успокоить. Распалить. И заставить забыться. — Отпусти себя Пит. Расслабься. Доверься инстинктам, они не подведут.       И Питер обнял Тони, прижимая ещё ближе к себе и пряча пылающее лицо в изгибе шеи, обдав горячим дыханием:       — Тони, пожалуйста…       Дождавшись просьбы, Старк аккуратно обхватил Питера рукой, скользя по всей длине, распределяя выделяющуюся смазку, которой было так много, что она уже чавкала в ладони. Вверх. Вниз. Медленно. Тягуче. Вверх. Ему хотелось скользнуть в припухшую щёлочку. Изучить. Приласкать. Попробовать. Хотелось коснуться и себя, прижаться к Питеру, потереться об него…       — Мм-м, Тонии-и!       — Ты такой горячий там, — Тони чуть подался вперёд, вжимая своим пахом член обратно в щель. Питер застонал, жмуря глаза и кусая губы. — Эти губы могу кусать только я, Пит. — Он прошептал это в самые губы, спасая их от острых зубов и заменяя своими, вылизывая сладко-солёный рот, оглаживая рифлёное нёбо и несдержанно толкаясь глубже, вырывая протяжные стоны, хаотично скользя руками по такому отзывчивому и желанному телу. Плавки мешали, тесные, до боли прижимающие такую чувствительную головку, хотелось их снять и ощутить Питера кожей.       — Т-тони! Я! Мм-м, — Питер заломил брови, цепляясь пальцами за бёдра Старка, тормозя и одновременно вжимая в себя сильнее. — Хочу почувствовать тебя. Их… их можно снять? — Он кивнул на плавки.       — Нужно, Пит.       Тони сел на пах мальчишки. От одного вида зажатого меж его ног и прижатого к сочащейся щели члена тело сводило дрожью возбуждения. Он так залюбовался открывшимся ему видом, что не сразу понял, что Питер сделал. Только повторный треск ткани привёл в чувства. Русал только что голыми руками порвал достаточно прочный материал и отбросил тряпку в сторону. Тони даже сказать ничего не успел, задохнувшись сначала от взгляда, а потом от нерешительных касаний прохладных пальцев. Не кончить помогла только решимость продержаться как можно дольше.       — Ты… ты такой, — Питер с интересом провёл по стволу, доходя до основания и касаясь дорожки волос, соскальзывая на яички и чуть сжимая, Старк утробно зарычал и толкнулся в ласкающие пальцы. Потрясающий контраст, как он и думал. — У нас такого нет.       — Зато у вас тоже есть это, — Тони надавил на щель, оглаживая бархатистые стеночки, Питер распахнул рот, подкидывая бёдра. — Ты не пробовал такое? Да?       — Тони, — Питер ловил губами воздух, как выброшенный из воды карп. — Тони, п-пожалуйста?       — Что ты хочешь, Пит? Скажи мне, — он подался вперёд, ложась на мальчишку, вжимаясь раскалённым телом. Шалея от ощущений и того, что видел: Питер так мило поджал губы, смотря прямо в глаза и собираясь с мыслями, что выдержка трещала по швам. Дразня, Тони огладил головку и не смог сдержать хищную улыбку.— Ну же, Питти.       — Подрочи мне, - прошептал Пит в самое ухо, тут же краснея даже ушами, но при этом выбивая весь воздух из лёгких человека. Резко провёл по всей длине, сжимая пальцы в кольцо. – Пожалуйста.       Тони обхватил его член, и в две руки они мучили друг друга, доводя до края и захлёбываясь стонами. Пит хаотично двигал бёдрами, Тони сильнее вжимался в него, мешая двигать рукой. Ноги дрожали. Пот градом скатывался по спине, смешиваясь с каплями океана. Перед глазами гуляли цветные пятна. Уши закладывало от громких стонов полных наслаждения и собственного хриплого, ласкающего, пробирающего до мурашек шёпота.       — Пит. Пит, — Тони завладел губами, даря глубокий поцелуй, и совсем не ожидал, что это невинное очарование коснётся своими пальчиками сосков и выкрутит их до звёзд перед глазами. Руки подвели, он рухнул на Питера, проскальзывая ему в щель головкой, чувствуя, как в живот ударяет горячая струя и срываясь в наслаждение сам.