Русал

      Питер знал, что Тони будет его ждать и, возможно, захочет удивить в праздник, о котором слишком много слышал и слишком мало знал, но он не ожидал увидеть залитую светом костров и электричества Бухту. Светящиеся огоньки оплели деревья, шесть костров горели по периметру, освещая белый песок, а один трещал в центре, прямо перед наполовину собранным шатром, от которого к океану вела тропинка выложенная лепестками цветов и свечами. Подплыв к берегу, Пит не смог сдержать восхищённого восклицания: даже в воде стояли большие фонари, освещающие морское дно.       — Тони-и.       Питер, чуть не завизжал от радости, закусывая губу, и поспешно ныряя под воду, позволяя улыбке растянуться от уха до уха, а целому восторженному облаку пузырей улететь вверх. Сердце затрепыхалось в груди, разгоняя адреналин и предвкушение чего-то особенного, волшебного и необычного. Решив дать себе пару минут, чтобы немного успокоиться, Пит принялся проверять принесённые с собой запасы: крабы, сетка мидий, вяленый осьминог тёти Мэй и бутылка старого пиратского рома. Вообще-то Питер пить не собирался, но когда Хэппи, хитро подмигивая и желая хорошей ночи, вручил её, решил не отказываться, в конце концов — он уже почти взрослый! Набор для акульего браслета, телепатический кристалл и заговорённый камень лежали в небольшом мешочке. А самое ценное — жемчужина Ли, которую Питер спрятал в створки обычной мидии и перевязал кельтским узлом, похожим на сердце, висела у него на шее, ожидая своего часа.       Плащ нетерпеливо захлопал краями-крыльями, как бы намекая — Пора! и русалу ничего не оставалось, как выплыть из-за скалы под свет лучей, и тут же замереть на месте, потому что из шатра вышел он. Для Питера мир замедлился: вот прозрачная белая тюль порывом ветра отползает в сторону, вот Тони делает босой ногой шаг на песок, нервным движением поправляет идеально уложенные волосы и одёргивает полы ослепительно белого светящегося в ночной тьме пиджака. Забыв, что стоит дышать, Питер скользил восхищённым взглядом по лоснящейся чёрной атласной рубахе, открывающей вид на восхитительные ключицы. Вниз, к идеальной талии, подчёркнутой ремнём. И по стройным ногам к голым ступням с аккуратными короткими пальчиками, которым он завидовал хвостатой завистью.       — Питер? — человек останавливается, с интересом, но некой опаской рассматривая морского гостя. — Это ты?       Вспомнив о маске, скрывающей лицо, и непривычном для человека костюме, Питер сложил пальцы в форме сердечка и заливисто рассмеялся, так и не сняв магические аксессуары:       — А ты думал кто? Мой костюм. Нравится? — красуясь, он сделал несколько оборотов вокруг своей оси, поднимая муть на мелководье.       — Оо-у, так вот какой костюм ты имел в виду? Мой по дресс-коду не проходит? — Тони подошёл к самому берегу, но не спешил заходить в воду, рассматривая своего русала. Сейчас он был как никогда похож на морское существо из старинных сказок и легенд. Его плащ так и манил коснуться, а глаза маски сверкали как живые, чаруя. Перья, не смотря на то, что были под водой, не намокли и подмигивали золотыми пушистыми кончиками.       — Мне нравится, как ты одет. А этот костюм я нашёл случайно, сегодня. И он волшебный, представляешь?! Стрэндж сказал, что эта вещь принадлежала нимфам и сама выбирает своего хозяина. И Скат выбрал меня! Из сотен русалов — меня! Представляешь?! А ещё он ударил током Флеша и, кажется, может делать что-то такое, что доступно даже не всем чародеям города! А ещё я был в палате магов, желая купить заговорённый камень для нас, а там оказался Стивен — он у нас каждый год троим счастливчикам делает подарки магические. Так вот! Он вручил мне обращающий эликсир! И… ты, наверное, и половины не понял, да? — замолчал Питер, с досады хлопнув по воде рукой, которой только что активно жестикулировал. Тони не сдержал своего тёплого бархатного смеха.       — Давай ты мне всё-всё подробно расскажешь, как только выдохнешь и снизишь скорость повествования. Или это тоже одна из способностей?       — Я рад тебя видеть, — Питер поднял глаза на человека, жалея, что маска скрывает его улыбку, которую так хотелось ему подарить. — У меня есть подарок для тебя. И деликатесы, твои любимые, только их приготовить надо. А ещё Хэппи дал мне пиратский ром! А Мэй вяленого осьминога, он вкусный — её лучшее блюдо. И я принёс заговорённый камень!       — Так, я понял, понял, что ты подготовился, — поднял руки Тони, всё так же улыбаясь, но не заходя в воду. — Мы будем на твоей половине или на моей праздновать? У меня там мягкая зона и ужин, но я готов взять акваланг и исследовать дно океана.       — Правда? — Питер одним движением снял маску и теперь уже сверкающими от счастья, а не магии, глазами смотрел на довольного произведённым эффектом человека. — Ты нырнёшь со мной?!       — Конечно, зачем ещё я притащил столько подводных софитов?       — Тони, — Питер не сдержал радостного возгласа, сияя лучезарной улыбкой. — Ух ты! Круто! Я, я всё гадал, как проводить обряд на земле, а тут ты! Вау! Да. Но сначала ужин в твоём шатре. Ты соберёшь его?       — Он готов. — Тони любовался таким открытым и искренним в своих мыслях мальчишкой. Кажется, он, привыкший жить в фальшивом и блестящем мире, никогда к этому не привыкнет. Когда кто-то рядом с тобой говорит всё, что думает — казалось чем-то странным. Все эти пропущенные без фильтрации и на супер скорости мысли и идеи… Но это было что-то по-особенному прекрасное, видеть чистые эмоции, не припорошенные желанием подружиться или что-то разнюхать. Искренняя дружба, интерес, желания. Невероятный.       — Но… он же прозрачный и крыши нет. — Питер с сомнением окинул придирчивым взглядом конструкцию, не понимая, почему человек уверен в обратном. Как под таким спрячешься?       — Так и задумано, Пит. Скоро поймёшь, — подмигнул Тони нахохлившемуся, как мокрый воробей, русалу. — Так, я в костюме, поэтому можешь подплыть как можно ближе к берегу?       — Я могу и сам выбраться, если ты забыл. — Питер парой мощных ударов хвоста оказался на мокром песке, подтаскивая съестные припасы и аккуратно устраивая на коленях маску.       — Не забыл, но! — Пит и глазом моргнуть не успел, как оказался на руках человека, — я хочу носить твою тушку на руках. Помнишь?       Последние слова опалили горячим дыханием ухо, заставляя невольно вильнуть хвостом и обдать человека брызгами. Обняв Тони, Пит с замиранием сердца смотрел, как тот идёт по дорожке, освещённой десятком свечей, в груди разливалось тепло, а томление окутывало тело. Эти свечи и лепестки были похожи на заговорённые огоньки и ракушки молодожёнов у русалов. От такого сравнения щёк коснулся румянец, не способный унять трепета возбуждения. Хотелось прижаться ближе, скользнуть пальцами в мягкие волосы, притянуть к себе для долгого поцелуя. И Питер не стал себя сдерживать, воплощая свои желания. Сегодня он не собирался сомневаться, робеть и баламутить воду попусту. Эта ночь будет посвящена Тони. Их общим желаниям.       — Мм-м, Пит… — прошептал Тони, подаваясь вперёд, захватывая в плен мягкие губы, не перехватывая инициативу, лишь предлагая действовать решительней. Вспыхивая от таких нежных губ, несмело скользящего язычка и дрожащих ресниц. Приоткрывая рот, зазывая попробовать большее. Руки предательски задрожали, и Тони был вынужден разорвать поцелуй, именно тогда, когда Питер со стоном коснулся его языка своим. — Прости. Я рад твоей инициативе, но, давай доберёмся до палатки?       Питер лишь хмыкнул, прижимаясь носом к оголённой шее, оставляя лёгкие поцелуи и ощущая, как чуть подрагивают руки человека. Прикусив мочку уха, вырывая из груди Тони стон, он вдруг вспомнил про плащ, бьющий током. Скат, до этого не подававший признаков жизни, мягко прижался к рукам человека своими кончиками, чуть поглаживая. Тони сначала не придал внимания этим странным ощущениям, но сделав ещё шаг — настороженно замер.       — Пит? — стараясь звучать ровно и не выронить своё хвостатое сокровище, он чуть прочистил горло. — Твой плащ. Он мог обвиться вокруг моих рук и погладить меня?       — Мог, — хихикнул Питер и, убрав руку с шеи Тони, скользнул к его руке, довольно улыбаясь. Признал. И даже проявил симпатию. — Здорово, да?       — Ну… оживших мантий я ещё не видел.       — Я тоже только у Стрэнджа видел. Это редкость, — Пит ласково коснулся золотых уголков плаща, любуясь мягкой игрой света на ткани.       — Я начинаю ревновать. — Тони аккуратно опустил свою ношу на мягкие подушки, разбросанные по всему периметру палатки, но не спешил убирать руки, чуть поглаживая влажный бархатный хвост, жалея, что плащ скрывает прохладную поясницу с соблазнительными ямочками.       — Не стоит. Я люблю вас по-разному, — прошептал Питер, жмурясь от удовольствия, и испуганно замер, понимая, что сказал вслух то, к чему не был готов. Или был? А Тони? Он…       — Любишь? — Тони чуть отстранился, смотря на смущённую мордашку, не решающегося даже моргнуть русала. Нежно коснулся поддавшейся румянцу щеки и наклонился ещё ближе, заглядывая в сверкающие янтарные глаза, прошептал в самые губы. — Тогда как хорошо, что это взаимно. Да?       Питер не успел осмыслить услышанное, как его губ коснулся язык, прося впустить, а рука чуть подтолкнула на мягкую лежанку. Перед глазами вспыхнули звёзды или это были искры от костра, когда Тони скользнул языком по рифлёному нёбу, огладил острые зубки и потянул за нижнюю губу, скользя ладонью по груди.       — Пит… — Питер выгнулся в тёплых руках, забывая обо всём на свете, концентрируясь на Тони и его обжигающих касаниях. Зарываясь пальцами в мягкие волосы и притягивая ещё ближе к себе. Постанывая от нежных поцелуев и блуждающих по телу рук. От приятной тяжести, что ощущалась над телом и которой было слишком мало. — Я… даже не думал, — бормотал Тони, целуя линию челюсти, соскальзывая на шею и замирая у впадинки прикрытой золотой цепочкой плаща. В этом условном одеянии Питер был… желанен, сексуален и до поджимающихся пальцев горяч. Ведя обратно влажную дорожку языком, он не смог не озвучить свои мысли, заглядывая в тёмные, отражающие блики костра, глаза. — Что ты можешь быть ещё притягательней и сексуальней. Но этот плащ, маска и ты… Мм-м, какой же ты…       Ощутив уверено спускающуюся к низу живота ладонь, Питер задрожал, не в силах вынести всех ощущений разом, по телу уже гуляло желание, как цунами захватывая всё новые и новые участки, стремясь раскалённым потоком к паху. К морскому чёрту ужин, к мурэнам ритуальные церемонии, Тони ощущался так правильно, что хотелось забыть обо всём. Просить, касаться Там. Целовать. И раствориться в человеке. Почувствовав, как напрягся русал, Тони со стоном отстранился. Питер был слишком отзывчивым. Стоило перевести дыхание и чуть остыть. Не хотелось свести столько сил и приготовлений к чему-то быстрому. Напоследок всё же сорвав солёный поцелуй с алых губ, Тони поднялся с мягкого ложа, незаметно поправляя брюки:       — Пойду, принесу твои морские запасы. И приготовлю нам ужин. Тебя вынести к костру или будешь наблюдать отсюда?       Питер, осоловело моргая и пытаясь обуздать желания своего тела, обвёл взглядом шатёр:       — Я останусь здесь. Тут красиво, — ему было необходимо отвлечься от ощущений и взгляда Тони. Рассмотреть обстановку – показалось неплохой идеей, тем более было на что посмотреть: маленькие огоньки на деревянных палках, как спустившиеся с неба звёзды перемигивались ярким светом, тюль таинственным туманом покачивался, впуская свет костров, мягкие подушки и одеяла напоминали человеческие диваны, и было странное ощущение дома. Их личного логова, сочетающего несовместимое. Словно в подтверждение мыслей Питера музыкальная подвеска из ракушек и прикреплённых к ним колокольчиков легонько зазвенела под дуновением ветерка. Питер с интересом протянул руку к прозрачной ткани, как люди такую сделали? И наконец, понимая, почему Тони сказал, что шатёр готов: он был создан не для скрытия с глаз, а создания уюта и подчёркивания красоты за его пределами.       Через прозрачную тюль было прекрасно видно, как Тони разбирает припасы около костра. Кидает в воду крабов и раскладывает на решётке моллюсков. Питер залюбовался такими простыми, отлаженными движениями, идеальной спиной, обтянутой лёгкой тканью и соблазнительными ягодицами. Невольно облизнувшись, в красках представив обнажённого человека в свете луны, Пит спрятал вспыхнувшее лицо в ладонях. Отсутствие Тони никак не помогало остыть и взять под контроль собственное тело. Как тут можно успокоиться, когда эта чёрная ткань так красиво обнимает его тело, игриво отгибает уголки ворота, демонстрируя грудь, и соблазнительно прячется за поясом брюк. Питер закусил губу, наблюдая, как человек подхватывает оставшуюся ношу и заходит в шатёр, его красивое лицо освещали маленькие огоньки, свисающие с переплетений палок. Подчёркивая тёмные глаза с пушистыми ресницами, оттеняя губы и как-то по-особенному оседая светом на скулах. Идеальный.       — Скоро ты меня разбалуешь крабами, Пит, — Тони сел рядом, делая вид, что не замечает возбуждённого взгляда, и несмело протянул руку к плащу. Ткань боднула ладонь, словно пёс, просящий ласку.       — Тони. Я, у меня есть для тебя подарок, — Питер снял с шеи кельтский узел, скрывающий большую мидию, чувствуя, как бьётся суматошно сердце. И заговорил, смотря на свои пальцы, не решаясь поднять взгляд на человека — На Соулову ночь принято дарить своим парам подарок. Но не просто тому, кто тебе нравится, а родственной душе. Я расскажу тебе легенду, но сначала, хочу вручить тебе это.       — Ты же сказал…       — Я знаю. И я принёс всё необходимое для магического обряда, но… понимаешь, мне кажется, я чувствую, что ты — мой соул. Рядом с тобой я по-настоящему счастлив и, не смотря на то, каким будет ответ заговорённого камня, я буду рядом. Поэтому, вот, мой суженный…       Питер на раскрытых ладонях протянул Тони подарок, низко опуская голову и дожидаясь, когда он примет его. Так всегда делали Мэй и дядя Бен, преподнося дар. Жар рук Тони коснулся его ладоней, небольшой вес исчез, а следом сухие губы нежное коснулись лба, даря такой же поцелуй, какой маленький Питер видел каждую Соулову ночь во время вручения подарков. Питер поднял блестящие глаза, откуда Тони знает? Или он случайно угадал? Или у них тоже так принято? Сердце радостно сжалось в груди, пускаясь во весь хвост по течению, а в голове зазвучал голос мастера Ли: «Счастья вам. Но будьте осторожны».       — Спасибо, Пит. И я катастрофически не доволен, что ты утаил от меня такую приятную и важную часть Соуловой ночи. — Чувствуя ком в горле, пытаясь уловить каждую эмоцию на лице распутывающего морской узел человека, Пит не мог выдавить из себя ни звука, лишь смотреть с затаённым дыханием и щемящей сердце нежностью и тоской по чему-то родному и до боли светлому.       Справившись, наконец, с узлами, Тони задумчиво повертел в руках створки тёмного моллюска, и, хмыкнув, крутанул их в разные стороны. У него дрогнули пальцы, когда он раскрыл свой подарок. Пару мгновений Тони, не отрываясь, смотрел на жемчужину, а после поднял изумлённый взгляд, словно Питер ему Луну с неба достал. Он даже не сразу смог хоть что-то произнести, удивлённо хлопая ресницами, то открывая рот, собираясь что-то сказать, то тут же закрывая его и снова смотря на жемчужину. Касаясь так трепетно, будто она была однодневным кораллом — только тронь и рассыплется. Питер не мог сдержать улыбки. Тони видел в подарке то же что и он, а может даже больше…       — Я… Питер, она прекрасна. Как, как ты такую вырастил? Как сердце… — Тони всё ещё не мог оторвать глаз от врученного сокровища. — Невероятно. Я сделаю для неё оправу и ни за что не сниму. У нас есть поверье, что Куриный Бог — камень с дырой внутри — приносит удачу. Эта жемчужина точно способна на большее…       Человек поднял на русала глаза, и в них читалась не вера, нет — обещание: «Мы будем счастливы». Как зачарованный анемоном малёк, Пит подался к Тони, ласково очертил скулу, скользнул прохладными пальчиками на шею, касаясь приятной ткани, вдыхая такой любимый аромат лёгкого бриза, кофе, металла и чего-то столь тонкого, что не удавалось пока разобрать. Прикрыв глаза, он несмело замер у самых губ, целовать человека до сих пор казалось чем-то невероятным. Невозможным.       — Тони… — так беспомощно тихо, и так просяще громко. У Старка сводило внутренности и грудную клетку наизнанку выворачивало от этих искренних, блестящих золотыми вкрапинками морского песка, глаз. Открытый, манящий и пробуждающий невероятный коктейль из желания и нежности, взгляд. Не в силах выдержать этого копошения внутри, Тони подался к мягким губам, прижимаясь в благодарном поцелуе. Закрывая глаза и растворяясь в руках Питера, дарящих прохладу и умиротворяющее спокойствие.       — Спасибо. Спасибо, Пит.       Питер купался в ласках и поцелуях, нежном шёпоте и искренних словах благодарности, чередующимися с поцелуями и объятьями. Тони не пытался распалить его, не касался чувствительных точек, он будто дарил всего себя и целовал так трепетно, что невольно на глаза наворачивались слёзы, а в носу пощипывало от едва сдерживаемых всхлипов. Мир расплывался в золотых бликах и вспыхивал чистым белым, словно Луна смотрела лишь на них, освещая союз и прокладывая лунную дорожку жизни. Мир замер, погружаясь в невероятное и магическое, настоящее и иллюзорное. Природа давала добро, русал чувствовал это в трели музыкальной подвески, мерном рокоте прибоя и обнимающем и тянущемся к человеку плаще. Это было похоже на ту магию, что описывали в легендах о благословлении Венеры. С уголка глаз всё же сорвалась слезинка, а за ней ещё одна и… Питер всхлипнул, крепче прижимаясь к человеку.       — Пит? — Тони отстранился, с тревогой смотря на дрожащего русала.       — Всё хорошо, я просто… — Питер закусил палец, борясь с захватывающими эмоциями и пытаясь подобрать слова. — Это будто, будто коснулся Луны… — из глаз всё же потекли слёзы, а нос мило покраснел. — Я не знаю, как объяснить. Будто вернулся в детство или другую жизнь. Получил то, чего так не хватало, и это прекрасно, но и больно от того, что до этого жил без этого и даже не подозревал, что должно было быть вот так…       Тони молчал, понимая, что имеет в виду русал. Его тоже раздирало такое странно чувство чего-то давно забытого и родного, он не ощущал всего, что шептала природа русалу, но и того, что мог разобрать — казалось с лихвой. Не желая разреветься за компанию с чувствительным мальчишкой, он оставил ещё один нежный поцелуй и слизнул зависшую на щеке слезинку. Обнимая и пряча лицо в изгибе шеи.       — Я тебя понимаю…       Питер всё же вылез из шатра и с улыбкой наблюдал за суетящимся человеком, время от времени отщипывая кусочки вяленого осьминога и скармливая с рук Тони. Первый кусочек тот взял настороженно, но стоило ему распробовать, как сам тянулся к прохладным пальцам, словно ручной дельфин, и не упускал возможности оставить лёгкий поцелуй на губах. Питер был только за, специально приманивая Тони к себе, отводя руку чуть назад и буквально заставляя ложиться на себя, чтоб дотянуться до деликатеса. Млея от жара человека, скользящих по телу рук и приятной, ощущающейся так правильно, тяжести. Хотелось забить на крабов, на мидий и какое-то мега вкусное, со слов Тони, тирамису, которое тот спрятал в холодильную камеру. Хотелось обнять его, утащить на подушки, обнимать, целовать и ни за что не отпускать от себя. Даже про заговорённый камень и эликсир думать не хотелось. Был только Тони и неутолимая жажда прикосновений. Но, мечты мечтами, а старающийся ради него человек, и ожидание очередного восторга от, казалось бы, обычной, еды, не оставляли ни шанса на то, что Старк сдастся его пленяющим глазам и позволит утянуть себя в шатёр Венеры.       Когда бутылка рома была торжественно вскрыта, а с ужином покончено, Питер не мог сдержать улыбки, нежась в объятьях человека. Отмечая, что алкоголь немного сыграл свою роль и ударил по голове, но было так хорошо и легко, что задумываться об этом совершенно не хотелось. Тони улыбался как-то слишком снисходительно, наблюдая за русалом, рассказывающим про свои дневные приключения. К рому он практически не прикасался, хоть и хотелось до подкожного зуда выпить ещё пару бокалов. Но возможность запомнить каждый миг — казалась гораздо притягательней, чем вкусить вековую выдержку. От расслабившегося и отпустившего себя Питера, он бутылку тоже спрятал, поймав замечательный момент, когда тот был уже немного пьян, но всё прекрасно понимал.       После истории о плаще, Тони невольно посматривал на вроде бы спокойную мантию, пытаясь осознать, что в его мире есть маги, нимфы и заклинания. К русалам он уже привык и воспринимал как родных, но вот что в его технологическом мире есть необъяснимое волшебство!!! Нестерпимо хотелось утащить Питера в свою мастерскую, изучить плащ и маску от и до. Особенно маску. Она казалась другой. Наверное, было глупо так думать, но Тони буквально ощущал исходящую от неё силу и напряжение. Будто она вот-вот обещала превратиться в шаровую молнию или пустить разряд достойный электрического угря. Питер же, казалось, ничего такого не замечал, его смех, вторящий музыкальным ракушкам, наполнял шатёр заливистым перезвоном, а улыбка освещала всё вокруг, испаряя смутную тревогу и нервозность. Когда Пит устроился у него под боком и, забрав руку, стал задумчиво рисовать только ему известные узоры и символы, Тони и вовсе забыл о таящимся в углу шатра артефакте. Обнимая русала, целуя его и греясь в солнечной улыбке и звонком голосе, он думал лишь об одном: вот его настоящее сокровище. Собственная идеальная жемчужина.       — Нам надо тебя приодеть! — неожиданно заявил Питер, поднимаясь с груди Тони, и потянулся к своим ритуальным запасам. — Я видел, как ты смотрел на мой браслет, поэтому… купил тебе такой же. Он собирается под запястье и это одно из любимых развлечений парочек в Соулову ночь. Как бы знак, что они хотят принадлежать друг другу. — Щёки Питера смущённо вспыхнули, но бурлящий по крови алкоголь добавлял решимости. — И, думаю, пора рассказать тебе легенду о родственных душах. О соулах, предначертанных друг-другу звёздами…       Тони проследил за взглядом Питера, устремлённым к чёрному небу. Полная луна не давала засиять всему Млечному Пути, но яркие созвездья и планеты всё равно весело перемигивались на небосводе. Несколько лёгких облачков светились подобно далёким туманностям, чаруя и завладевая вниманием. Тони любил смотреть в небо в детстве, мечтая о далёких планетах и полёте в космос, но после гибели родителей звёзды напоминали отнятые у землян души. Он до сих пор не мог понять, как в один день всё переменилось, и некогда прекрасное небо стало раздирающим душу лезвием. Сейчас тоска и боль никуда не ушли, но дополнились теплом и светлой грустью смешанной с нежностью.       — Открывай. — Пит протянул задумавшемуся Тони деревянную коробочку, и тот очнулся от своих мыслей. Мотнув головой, будто отгоняя назойливых мошек из водорослей, он аккуратно вскрыл ещё один подарок: в деревянных отсеках лежали клыки, китовые усы и десятки разных металлических шариков и запорчиков. Глаза человека азартно загорелись, Питер не смог сдержать улыбки, даже эта простая сборка браслета представляла для Тони интерес. Как же он должен выглядеть в своей мастерской? Окружённый сотнями деталей и разными изобретениями…       — С чего начнём?       — Сначала надо замерить длину запястья. Потом подрезать усы. И вставить первый клык.       Питер раскладывал на пледе детали, сверяясь с какими-то рунами на шкатулке. А Тони не мог оторвать глаз от тонких пальчиков с прозрачными перепонками, вот бы показать ему свою мастерскую. Сделать там бассейн и несколько столиков для работы. Его пальцы определённо идеально бы справлялись с крошечными деталями. А Тони мог бы болтать с ним целыми днями, занимаясь любимым делом. Впрочем, днями вряд ли, подработку в автомастерской ещё никто не отменял, хоть деньги упорно прибавлялись в кармане. Задумавшись он заскользил пальцами по приятной на ощупь коже хвоста, подбираясь к пышному плавнику, окрасившемуся от света огня и ламп в рыжий цвет. Интересно, каким он у него будет, когда Пит вырастет. И как это происходит? По щелчку пальцев? Или постепенно? И почему тогда у кого-то раньше, а у кого-то позже… Пит вроде бы говорил, что большинство его ровесников уже цветные, и даже есть более младшие с яркими хвостами…       — Мм-м, Тони, — Питер передвинул свой хвост, уходя от обжигающих касаний, которых хотелось больше, жарче, сильнее и везде, но в то же время он всё ещё боялся поддаться желаниям. — Мы же хотели собрать браслет? И легенду надо рассказать…       — Верно, — Тони наклонился к Питеру, целуя манящие губы, и снова устраивая ладони на бёдрах. — Но мы можем и совмещать…       — Н-не можем… — проскулил Пит, запрокидывая голову и плавясь под выбивающими все мысли и способность говорить поцелуями в шею. Если бы его руки не были заняты браслетом, то он точно бы уже в противовес своим словам запустил пальцы в мягкие волосы и притянул к себе. — Тони.       Разочарованно выдохнув, Старк отстранился, но лишь для того чтобы по-хозяйски устроиться на хвосте Питера как на подушке. Запрокинув голову, он игриво посмотрел на опешившего русала, не знающего, куда теперь деть руки, и что вообще делать.       — Ну, Пит? Будем собирать браслет? — Тони протянул руку, но тут же приподнялся и клюнул Питера в щёку. — Или продолжим?       В четыре руки, вдевая клыки в металлические крепежи и защёлкивая их между собой, они растворились в старом как мир процессе. Тони сначала пытался понять, как работает внутренний замочек двух шарниров, но в какой-то момент сдался русалочьим мастерам. Щёлк. Звук скользящей по металлу кости нового зуба. Перезвон метала. И щёлк. Под этот размеренный звук сцепляющихся друг с другом замочков Питер начал свой рассказ:       — Эта легенда слишком древняя и каждый рассказывает её по-своему. Но в одном все единодушны — это произошло тогда, когда по земле ходили Боги, а люди только начинали познавать себя и землю. Русалы жили на всех берегах, не прячась и ничего не боясь. Нас было много. Мы были свободны и процветали.       Тони собирал браслет, следуя за пальцами Питера, блики костра пускали причудливые тени, а мигающие огоньки над головой разбивали мир на десятки всполохов. Он смотрел на браслет, но видел описываемый русалом мир:       — И однажды один талантливый и сведущий в своём искусстве маг полюбил. Он влюбился в человека, прекрасную девушку, которая с каждым годом становилась всё краше. — Голос Питера, как и его пальцы, дрогнули. Он всячески гнал от себя мысли, что будет с Тони через пару лет или десятилетий. Понимая, что ничего не сможет сделать, ничего предотвратить. Время неизбежно возьмёт своё… — Мы русалы стареем медленней, чем люди. Магу было невыносимо смотреть, как время разлучает его с возлюбленной. Каждый год отчаянье и страх становились всё сильней. Но они любили друг друга. Не смотря ни на что.       Тони чувствовал дрожь Питера, понимал, какие параллели он проводит и чего боится. Сейчас они были почти ровесниками, и ближайший десяток лет всё будет отлично, но после… что их ждёт спустя двадцать лет? Тридцать? Выдержат ли их чувства проверку старостью? Тони сжал пальцы русала в своих, стараясь перестать думать о том, как больно будет Питеру, когда его не станет. Одно дело погибнуть на руках того, кого любишь, и совсем другое — остаться одному на долгие годы… так некстати появился страх потерять Пита самому. В очередной охоте или под винтами корабля… Сердце болезненно сжалось, а в затылке запульсировала тревога. Нет, он бы не вынес такого. А Питер? Какую боль придётся пережить ему?! Не лучше ли им расстаться сейчас? Найти пару среди своего вида. Завести детей. Быть просто друзьями… но от одной мысли, что Пит будет целовать кого-то… Нет! Тони понимал, что не сможет отказаться от него. Ни за что.       — И тогда сама Венера, трепетно хранящая верные пары, подсказала ему заклинание. Маг долго бился над рунами и чарами, пытаясь постичь тайну богов. На это ушёл не один десяток лет. Его пара стала слабеть, её лицо покрыла сетка морщин. Она просила забыть её, начать жить заново. Быть счастливым, потому что не простит себе его вечной скорби. Но маг не слушал. — Тони грустно улыбнулся, понимая, что именно так всё и будет… догадываясь, чем кончится эта прекрасная, но как всегда печальная, легенда. Питер, полностью погрузившись в историю, обнял человека, рисуя пальчиками узоры на атласе рубахи, кажется, это были человеческие сердечки. — Но, даже разгадав секрет Венеры, маг был в отчаянье: ему не хватило собственных сил для заклинания. И тогда он задумал вобрать в себя энергию пролетавшей звезды.       — Комета? — Тони удивлённо посмотрел на Питера, мозг тут же напряжённо заскрипел, пытаясь понять, на каких видах излучения или полях может работать волшебство. Это же физика, перенаправленная энергия, не более. Простой приём подвластный тем, кто знает как. Не так ли?       — Да. Через три года, над горизонтом засверкал яркий росчерк. Выждав пика кометы, маг заговорил души. Но он не знал, что благодаря энергии космоса связал незримыми нитями судьбы всех искренне любящих на планете. Комета улетела, унеся на своём хвосте магию богов. — Питер с благоговением поднял взгляд к звёздам. Мэй говорила, что в конце этого года комета снова прилетит посмотреть на своих «детей» и заговорит новых суженых, даровав им вечность. — Девушка старилась, но больше они не боялись потерять друг друга. И когда однажды на рассвете её душа покинула хрупкое тело, не стало следом и мага. Он выбрал свой путь сам, не желая ждать встречи. Их души нашли новые сосуды, а велением Магии и Судьбы, они встретили друг друга. И так за жизнью жизнь, из века в тысячелетия, родственные души ищут и находят друг друга…       Тони смотрел на погрузившегося в свои мысли Питера и не знал что сказать. Конечно, это была сказка, но в неё хотелось верить. Надеяться и мечтать, что однажды — они встретятся вновь.       — И если твоя душа существовала уже тогда, то пока ты не встретишь своего истинного, своего соула, твоя душа не обретёт покоя… — Питер застегнул собранный браслет на запястье Тони не спеша выпускать его руку из своих пальцев, касаясь аккуратных клыков с охранными рунами и нежно поглаживая кожу. — Если тебя тянет куда-то так сильно и не объяснимо — значит, твоей паре нужна помощь. Если тебе кажется что всё, что с тобой происходило — уже было — ты вспоминаешь прошлую жизнь. Если тебя окутывает умиротворение в руках партнёра, а все мысли, как плохие, так и хорошие, покидают разум — значит вы родственные души. Которые искренне и безрассудно любят, понимают и чувствуют без слов, а главное ни за что не смогут прожить друг без друга, стоит им впервые встретиться…       От слов Питера по спине побежали мурашки. Вот вам и подводные камни, вот и обратная сторона медали такого прекрасного идеализированного мира. И, конечно, это можно было бы назвать мастерски притянутыми за уши и обыгранными словами, но было ещё кое-что — никогда и ничто не могло описать так точно и так правильно все эмоции и все пункты. Любовь? Да, конечно. Тоска по несбыточному? Возможно. Эффект дежавю? Несомненно. Но почему в груди так испуганно всколыхнулось сердце, и показалось, что говорят не о ком-то рандомном — а о них?       — Выходит, та первая наша встреча… — тихо, не желая потревожить момент, прошептал Тони, вспоминая свою первую мысль при взгляде в огромные глаза, в которых плескался океан. — Я помню, как ощутил невероятную смесь тоски, боли, одиночества и надежды, но списал это на накрывшую меня дурь и воспоминания…       — А я помню, как при одном только взгляде на тебя потерял дар речи, мысли покрылись завесой тумана. Ум и здравый смысл твердили, что это опасно, запретно, что надо бежать, а любопытство и душа умоляли остаться, хоть на пару мгновений, ведь это был единственный шанс. Ты был первым человеком, который пленил меня своей песней, голосом, внешностью. Словно явился из сна! А ещё ты смотрел так, будто… очарован?       — Ты смотрел так же восхищённо, Пит. Я не верю в сказки и легенды, но я хочу, чтобы ты оказался моим… соулом? Суженым, — губы Тони тронула улыбка, называть Питера так казалось чем-то невероятно прекрасным.       — Скоро узнаем, — Питер кивнул на заговорённый камень, похожий на прозрачный с сотней застывших пузырьков шарик. — Это ничего не будет значить. Даже если не сработает. Ты человек. Я русал. А эта штука из подводного мира заговорённая каким-то падованом, так что…       — Боишься, что не я твоя половинка души?       — Половинка? Души целые. — Питер удивлённо посмотрел на Тони.       — У людей так говорят про подходящих друг другу людей, считается, что они половинки друг друга, но твой вариант мне нравится намного больше. — Тони зачарованно рассматривал лицо Питера сидящего так близко, только руку протяни и коснёшься молочной кожи подчёркнутой лунным светом и оттенённой всполохами костра. — Родственные души.       — Да-а… Рискнём?       — Обязательно. Но сначала, — Тони всё же поддался порыву, желанию, зову, нежно касаясь приоткрытых губ, запечатлев лёгкий поцелуй. Его хотелось подмять под себя, целовать страстно, изучить каждый миллиметр тела и узнать вкус чужого удовольствия. Но так же хотелось просто обнимать, смотреть в невероятные глаза лучащиеся искренностью, и слушать истории о подводном мире или рассказывать что-то самому, ловя восхищённые взгляды. Ощущая быстрый пульс и улыбаясь от сбившегося у русала дыхания, Тони ласково очертил контур его губ, и оставил ещё один нежный поцелуй на кончике носа. — Ты говорил, что гадать лучше всего под водой. Верно?