Не такие, как все.

Наблюдать за братцем было довольно занятно. Хао занялся этим почти сразу же, как только его новое тело приобрело способность передвигаться самостоятельно. Признаться, до этого момента он испытывал жуткий дискомфорт и негодование. Представьте себе, что вы все отлично помните, соображаете и вам уже пора вершить великие дела, но вы лежите пластом и ничего не можете поделать. Хао не надо было представлять. Он уже не в первый раз оказывался в подобной ситуации и был готов к этому, но все же... Предаваться целыми днями размышлениям о последнем провале было невыносимо. Что на этот раз пошло не так? Эти глупцы, клан Асакура, в очередной раз пошли против своего же основателя. Все им неймется эта идиотская справедливость! И даже несмотря на то, как им досталось, в этот раз они тоже наверняка не угомонятся. Раз Кейко произвела на свет двоих, а тело одного он занял, значит, второй пацан будет новым героем, на плечи которого взвалят непосильную ношу по уничтожению главного врага всех шаманов - Хао Асакуры. Ну-ну. А вы не думали, что парнишка может и перейти на другую сторону? Все веселье еще впереди... В общем, как только предоставилась возможность, Хао Асакура занялся делом. Начать понемногу изучать реалии современности, в которой он переродился, проверить старые связи и тайники - это все было рутиной, с которой он справился без труда. Новые приспешники пока только обучаются, либо с ними еще рановато связываться, а вот проведать своего братца и заодно подслушать, не забыли ли о нем милые родственнички... Для начала, Хао обнаружил, что Асакуры даже не потрудились спрятать свою резиденцию от его глаз. Вот так нахальство! Мол, приходи в любое время, нам то что. За этим всем наверняка стояла та бабка, Кино, от которой всегда одни проблемы. Слишком уж она себя переоценивает. Но разобраться с ней можно успеть в любой момент, а пока она должна будет обучить Йо всему, что знает. Как и Йомей. Судя по наблюдениям Хао, Микихиса вечно отсутствовал и ничему не учил сына, что даже вызвало у огненного шамана негодование. Это ж что за папаша такой? Он же наверняка в курсе, что ожидает его сынулю, так и даже дома редко появляется! Не то чтобы Хао особо когда-либо кому-то сочувствовал, но на минутку ему стало почти жаль пацана, который рос в окружении чокнутых стариков и матери. Даже отец ничему учить не собирается... Тяжелый случай. Отложив возмущение в сторону Микихисы на потом, Хао принялся наблюдать за тем, каким растет Йо Асакура. Результаты наблюдений сначала были довольно неутешительными: мальчишка рос, как сорная трава, лишь подпитываясь намеками деда на великое будущее. А где жесткие тренировки с самого детства, где подготовка к неумолимо приближающемуся соперничеству с его персоной? Когда на очередной день рождения Йо подарили CD-плеер, Хао чуть не задохнулся от ярости. Лучше бы подарили ему наконец хранителя! Такими темпами ему даже не придется поглощать Йо, а проще будет просто его прикончить. Ну и дела... Сам парень был на первый взгляд ему не чета: типичный ленивый мечтатель (хотя, при таком-то окружении, только мечтать и остается), который еще и умудрился в столь юном возрасте подцепить какую-то девицу. Правда, сама девчонка была не так проста: в ее мыслях Хао обнаружил твердую уверенность, что ей уготована роль Королевы Шаманов. Огненного шамана забавляло, какие планы она строит на его брата, который и знать еще толком не знает, через какой ад ему придется пройти с такой-то сварливой особой. Однако, она могла стать в будущем угрозой для его собственных планов, поэтому необходимо за ней приглядывать. Обо всем этом великий шаман размышлял глубокой ночью, вглядываясь в пламя костра в очередном временном лагере. Из соображений безопасности оставаться на одном месте было пока еще слишком опасно. Не тогда, когда его сторонники еще не собрались вместе, а другие кланы шаманов готовят новых героев для его уничтожения. Но совсем скоро все изменится... Хао прикрыл глаза. В этот раз этот мир определенно будет его, чего бы там не хотелось другим шаманам. А еще он заберет к себе Йо и сделает из него нормального шамана. Если не придется его убить, конечно.