350 км/ч.

х х х

I'm spending my time watching the ship and the globe Why beauty's in the simple things Your sweetness and your elegance I'm happy you know — Kae Sun

Пляж залива Чистой Воды находится на полуострове Коулун. Чтобы добраться туда, вам стоит проехаться по зелёной ветке метро, а затем сесть в автобус под номером сто три. В этот будний день тут совсем мало народа. Сяо Чжань продолжал «влюблять» Ибо в Гонконг, хоть тот в этом совсем не нуждался. Он заочно любил всё, что нравится Чжаню, так что перед Гонконгом у него всё же шансов не было. Сяо Чжань его обожал. Они идут вдоль воды, удерживая обувь на пальцах. У Ибо пару раз падает кроссовок, и Чжань цокает на это языком, но после смеется. Они совершенно не знают, что будут делать дальше, но сейчас это не имеет никакого значения. — Ты скучаешь? По гонкам? — Конечно. Чжань кивает. Он пытается быть тактичным, как и всегда, но с Ибо порой недостаточно намёков. Прошла уже неделя, Ибо пора возвращаться в Пекин, о чем агент не устаёт ему напоминать каждый день. Но Ван Ибо просто игнорирует это. Словно не существует ничего в этом мире, кроме Чжаня и его Гонконга. Сеть ломится от фотографий и сплетен, но они ещё ни разу не позволяли себе что-то выходящее за рамки на улицах. Да и сейчас не рискуют. Сяо Чжань неожиданно бросает обувь на песок и начинает бежать. — Догоняй! — Какого… Ибо роняет свои кроссовки и бежит следом за этим ненормальным по раскаленному песку. Он догоняет Чжаня стремительно, успевая шлепнуть его по бедру, но вместо того, чтобы перегнать и вырваться вперед, он по итогу вовсе валит его на песок. Плохая мысль, они вряд ли смогут избавиться от песка теперь во всех возможных и невозможных местах, но никто об этом не жалеет. В конце концов, они догадались взять с собой плавки. Если лизнуть Сяо Чжаня, он будет солёным на вкус. Это и так понятно, но Ибо проворачивает это нехитрое дело — ведет языком по чужой шее, слизывая соленые капли океана, за что получает щипок где-то у бедра. Конечно, вряд ли в кустах сидит кто-то со скрытой камерой, но Чжань тихо напоминает о том, что они всё же в общественном месте. Но на пляже пусто. Совсем. Они лежат на мелководье, Ибо опирается на локти позади себя, пока Сяо Чжань явно решил поймать дзен. Ибо не ждёт, что тот заговорит сейчас, но это происходит и вопрос немного выбивает его из колеи. — Ты проходил нормальный осмотр после того, как тебе стало тогда плохо? Полностью? Ибо медлит с ответом. Щурится на солнце, переводит взгляд куда-то вдаль. — Зачем? И так всё понятно. И я не хочу возвращаться в гонки. Это будет неправильно. — Почему? — У меня теперь есть ты. Чжань молчит некоторое время. Ибо сгибает колени и обнимает их, смотря на то, как волны пенятся в попытке слизать как можно больше песка и их самих. — Ты не думал… что твоя мама и не хотела, чтобы твой отец уходил из гонок, даже несмотря на то, что она была у него и ты только родился? Ты говорил с ней об этом? Для твоего отца гонки ведь были всем, да? — Мы практически не говорим о таких вещах. Особенно об отце. Но ей всегда не нравилось то, что я тоже увлечен гонками. Хоть и не такими. Но мотоциклы даже опаснее… Так что, она одобрила мой уход с лёгким сердцем. — М-м. Пообещай мне… что если после обследования, на котором я настаиваю, окажется, что дело в чем-то другом… и это не твое сердце... может быть диагноз был не совсем корректным, или ты, благодаря тренировкам и образу жизни, его укрепил… и тебе можно продолжить заниматься гонками… ты попробуешь вернуться. Ибо переводит взгляд на Сяо Чжаня. Тот уже смотрит на него, выпрямившись и сев по-турецки. — Почему? — Потому что я хочу видеть тебя счастливым. А гонки делают тебя таким. Это было смыслом твоей жизни долгое время. Мне больно наблюдать, как ты пытаешься найти их во всём остальном. Ты хорош, пойми меня правильно. Но в жизни гонкой нужно воспринимать только гонку. Всем остальным нужно наслаждаться, вникать в сам процесс, а не нестись. Ты должен уйти из мотоспорта только тогда, когда тебе надоест. Действительно надоест. Я видел, как ты провожаешь взглядом каждый байк, который встречается на пути. Не обманывай себя тем, что ты «ушёл». Ты все ещё на той самой трассе, только отобрал у себя мотоцикл. — Чжань. — Что? — Кажется, я тебя люблю. — Я попробую с этим жить, Бо-ди. — Ты сволочь. — Всё? Уже прошла любовь? Ибо мстит, брызгает водой с песком, Чжань встаёт, чтобы попытаться убежать… в океан, что просто безмерно логичное решение. И когда Ибо ловит его снова, Чжань обнимает в ответ, чтобы прошептать на ухо «я тебя, кажется, тоже. Очень.» Несколько месяцев спустя Пекин, студия GQ Сяо Чжань испытывал сложности. Все пятеро мужчин были в легком и радостном неадеквате, как обычно с ними и бывает. Ибо вообще берегов не видел, явно перевозбудившись, но это ладно — его впервые фотографирует сам Чжань, хоть мог бы и перепоручить это занятие. Он ведь теперь арт-директор GQ, его обязанности намного шире и выше, чем фотосессия ведущих Day Day Up. Ван Хань пытается призвать всех к порядку, но сам же смеётся минуту спустя: Да Чжанвэй чихает, но не успевает прикрыть рот, и брызги летят далеко вперед. Да поможет им Небо. — Так. Ладно. Просто… Просто делайте все, как обычно, я буду ловить моменты. Музыку погромче, да. М-м? Подправьте Гао Тяньхэ тон, пожалуйста, начинает отсвечивать… — Господин Сяо, простите нас. Ибо так много о вас рассказывал, а мы так позоримся сейчас! Так, всё. Собрались! Мы же профи! Что нам делать, господин Сяо? Господин Сяо улыбается и качает головой. Да, он может представить, что Ибо мог рассказать своей студийной семье. Он хвастался им на каждом углу, зачем-то продвигал его в медиа, поддерживал слухи о «лучшем друге» и совершенно не беспокоился о том, что это довольно рискованно. Да, фан-база Ван Ибо не была масштабов айдола, но с каждым днём близилась к этому. И самого Сяо Чжаня стали осаждать в общественных местах, снимая о нём тик-токи и бесконечно фотографируя, особенно в аэропортах и на шоппинге. В сети отмечали его безупречный стиль, кто-то даже откопал его курсовые работы времён международной школы дизайна и привлёк внимание к таким мелким фактам, как например то, что он рисовал и разрабатывал для многих исполнителей обложки альбомов. Об этом раньше никто особо не задумывался, а теперь кто-то мог сказать «Вау! Это же Сяо Чжань делал обложку для Ван Фэй!» и информация эта переходила в категорию ценной. Оказалось, что Чжань связующее звено между очень многими известными актерами, певцами и деятелями искусства, и теперь он сам считался одним из них. Хотел ли он этого? Не совсем. Было трудно разобраться. Все пятеро ведущих усаживаются, наконец, на высокие барные стулья. Сяо Чжань переходит в монохромный режим и наклоняется, чтобы поймать ракурс, который ему понравится и будет выгодным для каждого. Проблема в том, что Чжань всё время ориентируется на Ван Ибо, а это плевое дело — ему подходят все ракурсы и углы. Да и позы тоже. В Сяо Чжане просыпается истинный фотограф и зреет желание от души над Ибо «поиздеваться» в студии, чтобы вытащить что-то иное на поверхность. Он ни разу не заикался об этом, но ему правда очень давно хотелось провести для Бо-ди фотосессию. Один на один. Без какого-либо подтекста, просто внешность Ибо располагала к экспериментам и попытке разрешить извечный вопрос фотохудожника — сколько граней красивого можно раскрыть в человеке, который и без того безусловно красив? Да, о вкусах не спорят, и кому-то может не нравиться такой типаж. Но никто не может остаться равнодушным, вот и всё: это главное отличие чего-то настоящего от пластмассового. Несколько часов спустя Сяо Чжань сосредоточенно рассматривает снимки на ноутбуке. Народ начинает собираться по домам, но Чжань задерживается. Они сделали около трехсот снимков. В журнал войдут всего шесть. По одному портрету и один общий кадр. Чжань намерен отобрать для рассмотрения штук сорок прямо сейчас. Он не замечает, как остаётся один. Пьет остывший чай из термоса и все прощелкивает кадры. Шея немного затекла и он чуть разминает её левой рукой. — У тебя глаза не устали? Чжаню не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Он усмехается и делает еще один глоток, щелкает и щелкает. Ван Ибо укладывает ладони на его плечи и мягко сжимает. — М-м. Можешь меня помять усиленнее. Вы мне всю душу вытрясли за этот день. Ибо шепчет «прости», но в голосе сплошное веселье. Он правда мнет чужие плечи пару раз, затем целует в волосы и в наглую усаживается на чужие колени. Чжань наигранно кряхтит, умоляет его пощадить, но щелкать кадры не перестаёт. Ибо наглеет. Он умудряется усесться на чужие бедра, обнять одной рукой за шею, а второй чуть сжать Чжаня за подбородок, заставляя на себя посмотреть. Остаётся надеяться, что это офисное кресло, с гордым шведским названием «Лонгфджэлл», выдержит испытание. — Я тут, вообще-то. Даже в 3D, так сказать. — М-м. Да ты даже четырёхмерный, не прибедняйся. А ещё пахнешь вкусно. Но мне нужно закончить с этим… — Не-а. Мы идем ужинать. У нас свидание. Уже шестое. — А не пятое? Ты каждый раз считаешь мой день рождения, а это ведь не честно. Это не было свиданием. — А что это было? — Предпочитаю считать тот день знакомством. Ибо вскидывает брови. Чжань зеркалит его взгляд, а бровями даже поигрывает. Ибо щурится, выдыхает «придурок» и тянется, чтобы снять с Чжаня его очки. — Всё. Ты потерял свою супер-способность. Придётся смириться с этим и идти со мной ужинать, если хочешь её вернуть. — Ты взял в заложники мои очки, да? Думаешь, я без них ничего не могу? Ибо пожимает плечами, вертит в руках тишейды в этой золотистой оправе. Gucci. Сяо Чжань очень часто весь — от Gucci и даже официально признан членом этой фэшн-семьи. Ван Ибо видел снимки, где Чжань выступал в роли модели. Это было редкостью, но как же он хорош. Во всём хорош. Даже странно. — Почему ты… почему ты никогда не раскручивал себя? Не знаю. Ты мог бы… быть кем-то большим. Не очень звучит, но я имею в виду… — Почему я никогда не стремился быть известным и добиваться масштабного признания? Ибо кивает и поднимает взгляд, надевая на себя чужие очки. У Сяо Чжаня не такие уж проблемы со зрением, Ибо даже почти что не ощущает разницы, если головой не вертеть. — Быть известным… это почти что как иметь клеймо. А я эгоист, если ты не заметил. Хочу быть счастливым. Даже сейчас, когда благодаря кое-кому существует хештэг с моим именем и несколько агентств делают мне разные предложения… я уже не так свободен, как раньше. Но прежде чем ты надуешься, делая вид, что всё в порядке, но примешь это на свой счёт, это того стоит. Ты этого стоишь. Так что, раз уж будучи рядом с тобой нельзя остаться незамеченным… я буду соответствовать. Ибо улыбается краем рта и тянется ближе. Касается чужих губ в легкой ласке. Очки мешают, так что Чжань снимает их, чтобы надеть Ибо на голову. — Ты бы сиял куда ярче меня, Сяо Чжань. — М-м. Тебе придётся делать это за нас двоих. Кресло опасно скрипит, когда Ибо вжимается в него с силой. Чжань выразительно цокает языком и прихватывает нижнюю губу в кусачем поцелуе, прежде чем предпринять попытку спихнуть с себя Ибо. Тот поддается только с третьего раза, при этом крепко целуя Чжаня где-то у виска и взъерошивая его волосы. — Очки всё равно не отдам. Доделывай на ощупь. — Я не такой слепой, как ты думаешь, ок, да? А, хрен с тобой. Оставлю пока так. Ибо довольно улыбается, наблюдая, как Чжань начинает собираться. В его планах куда больше, чем у них есть сейчас.