лекарство от здоровья.

he's obsessed with me.

      Чужие детские руки падают на мягкую белую постель, переворачиваясь на живот и зарываясь аккуратным носом в перьевую подушку. Чон только недавно вернулся со школы, решая сразу же завалиться на свою кровать и немного отдохнуть от программы второго класса. Да, он находился во втором классе, но для него это уже было жуть, как запарно. Он жаловался своей маме, прибегая к ней в комнату и топая ножками недовольно:       – Я не хочу учиться-я-я..       Падал лицом в ее колени и хныкал жалобно, постоянно умоляя маму, чтобы она забрала его с этого жуткого места и никогда туда не возвращала.       Но не смотря на все эти минусы, Чон все равно выходил гулять со своими друзьями по соседству и убегал на площадку, где они играли в различные игры, по типу догонялок, туки-туки и так далее. Старшему было хорошо в эти моменты: он не знал забот, сразу обо всем забывал, для него такой момент был словно иным миром. Тут все просто и легко, ты можешь наслаждаться этим, не волнуясь о чем-либо. И плевать, что твое домашнее задание еще не написано в тетради, что ты в школьной форме до сих пор, что портфель не собран на следующий день. Чон был тем мальчиком, который просто любил жизнь.       Но тут есть еще одно маленькое, практически незаметное "но".       – Чон, приди домой, пожалуйста. Я не могу оставить Гука одного дома.       А Чон не может отказать своей матери. Он шумно выдыхает и разочарованно, с некой ленью, берет свой портфель, а после подходит к своим друзья и грустно проговаривает, что его мама зовет домой, потому что ему нужно посидеть с братом.       – С братом?! Ты не говорил, что у тебя есть братец, Чон-и.       Проговаривает одна девочка из компании, вставая с песка и отряхивая свои модные бриджи с пайетками, что при движении меняют свой цвет. Он была самая красивая из девочек в их детской компании. Такая яркая и прекрасная, она будто заменяет солнце в пасмурные дни. Ее блондинистые локоны постоянно падают на плечи, из-за чего она их смахивает, потому что мешаются. Чон влюблен в нее? Он не знает. Он не разбирается еще в этом.       – А, да. Он мой близнец, Гук зовут.       Парнишка нехотя проговаривает последние два слова, потянув руку к своему затылку и начиная его неловко чесать, потому что он не думал, что та девочка так резко с ним заговорит. И зарываясь пальцами в свои волосы последний раз, парень поднимает взгляд сначала на друзей-мальчиков, а после на ту девчонка, слишком громко сглатывая неприятный ком в горле.       – Если что вдруг, мы ждем тебя здесь. Все равно нам далеко уходить от дома нельзя.       Старший видит чужую улыбку из молочных белоснежных зубов и улыбается в ответ, а после разворачивается и перебегает шустро дорогу, оглядываясь и последний раз за сегодня помахав своим друзьям в знак прощания.

***

      – Гук-и, малыш.       Женщине хватает сказать лишь эти слова, как буквально через секунд тридцать она видит в кухонном проходе своего младшего ребенка, улыбаясь ему и пальцем маня, намекая тем самым, чтобы тот подошел.       – Да, мамочка?       Голос Гука был самым превосходным в нем: он был нежным, совсем не резкими приятным на слух. Женщина всегда любила сажать малыша на свои коленки и гладить по волосам, расчесывая их ноготочками и слегка кожицу на голове массируя подушечками пальцев.       – Мне сейчас нужно уехать к папе, чтобы поехать с работы вместе и закупиться продуктами. Ты посидишь со своим старшим братиком, м?       Как только мальчишка слышит слова старший брат, он практически сразу голову поднимает и хлопает ресницами, смотря на маму. В его глазах сразу звезды радости загорались и с ними спрыгивал с чужие острых колен и хлопал в ладоши, смеясь счастливо. А мама смотрела на своего сына и усмехалась, ведь все, чего она хотела, так это хорошие отношения между ее сыновьями.       Гук был восхитительным ребенком. Он знал, что ему нужно, умно рассуждал на какие-то детские темы и каждый вечер садился рядом с мамой, рассказывая очередной свой сон, где путешествовал или.. был кем-то. Последний его сон был про убийцу. Он рассказывал своей маме об этом сне со спокойствием, словно это для младшего нормальное явления. И, в какой-то степени, матери становилось насчет этого не по себе. Обычно дети пугаются этого (помнится, даже Чон прибегал ночью в слезах и кричал маме, что за ним гналась собака), но Гук был тем ребенком, кому такие сны были обычностью. В его глазах постоянно читалось умиротворение. И это пугало.

***

      – Ма-ам, я дома.       Голос Чона был громким, поэтому его можно было услышать даже на втором этаже в самой последней комнате с закрытой дверью. Он снимает с себя джинсовку и вешает ее на вешалку, а после приступает к черным новым кедам, которые мальчишка уже за два дня полюбил. Но проделав столько вещей, старший все равно не услышал материнского ответа, из-за чего насторожился, сведя брови домиком. Парнишка аккуратно, на носочках проходит вглубь дома, прихватывая на всякий случай ложку для обуви, держа ее у своей головы обеими руками. Сейчас напряжно: с кухни раздался грохот какой-то металлической штуки, из-за чего Чон вздрагивает, как кролик, буквально подпрыгивая на месте и охая.       – Кто здесь?!       Дрожащим голосом проговаривает старший и направляется аккуратно в помещение, откуда донеся металлический стук об плитку. И пройдя нужное расстояние, резко оказывается в проходе и кричит:       – Ага, попался!       Но перед глазами была совсем иная картина: тот самый неизвестный гость, который издавал звук металла, оказался младший брат Гук, который сидел на полу в одной футболке, испачканный весь в, специально растопленном для торта, шоколаде, и со сломанной ручкой от кастрюли в руке, хлопая ресничками и встречаясь со взглядом старшего своим.       – Я р-ручку от кастрюли сломал...       Виноватый и такой тихий, совсем невинный Гук-и сейчас опускает голову вниз и теребит пальчиками край своей испачканной в шоколаде футболки, бегая взглядом по полу и шмыгая носом. Но Чон не злился; он подходит к своему младшему брату и берет его за руку, поднимая с пола, а после ведет в ванную комнату, чтобы умыть чужое лицо от лишней размазни, которую навел сам младший.       – Я не злюсь на тебя, Гук, ты просто испугал меня. Я подумал, что мама решила тебя все-таки забрать с собой, но я ошибся. Извини, что накричал.       Рука старшего скользит по мордашке брата, смывая остатки шоколада и шумно выдыхая у чужого уха, в скором времени хватая полотенце и вытирая лицо Гука. А повернув к себе и сняв с детского тельца испачканную футболку, для Чона открылся прекрасный вид.       Кожа малыша была идеального оттенка, нежная и без каких-либо рубцов. Чон, признаться честно, даже завидует брату, потому что сам не имел такую кожу. У старшего она была совсем другая, то ли еще не сформировалась, то ли такая и будет. Опустив взгляд ниже, паренек натыкается на чужие соски, что было слегка твердыми от холода, потому что в ванной всегда прохладно. Бусинки сосков были, как горошины – кругленькими и менялись при прикосновении: сначала становятся твердыми, а после приобретают вновь мягкость и так по кругу. Взгляд блудит еще ниже и останавливается на детском половом органе, что можно разглядеть сквозь трусики мальчишки. Чон готов себе подзатыльник дать за то, что так открыто пялится на своего младшего брата, ведь так нельзя и это странно для него.       – П-пойдем, я дам тебе другую футболку.       Старший буквально вылетает из ванной комнаты и несется в комнату Гука, сразу же открывая шкаф и доставая оттуда чистую футболку, а когда закрыл шкаф, хотел уже пойти обратно в ванную, как вздрагивает, видя в проходе младшего.       – Я хочу другую, желтую.       Чон не понимает, что вообще происходит. При виде голого младшего сердце начинает бешено стучать, взгляд становится мутным, а в горле пересыхает так, что здесь понадобится литров десять для того, чтобы отпиться. Но все равно наблюдают за движениями брата. Смотрит, как тот достает футболку, как одевает ее медленно, как облизывает свои розоватые губки и переводит взгляд, из-за чего братья застывают и смотрят друг на друга на протяжении минуты. Но старший соизволил первый нарушить тишину:       – Ложись спать, скоро родители приедут, они сказали мне тебя уложить.       Парню и правда ничего не остается, как просто свести все темы на "нет" и схватить мальчишку за руку, приведя к кровати и приталкивая слегка младшего к ней, намекая, что нужно лечь. А Гук не может отказать старшему, поэтому сразу ложится в свою постель и укутывается в одеяло с помощью брата, смотря на него пару секунд и со словами "спокойной ночи" закрывая черные, как уголь, глаза веками.       Как только младший засыпает, Чон встает с кровати и идет на выход, но в пороге останавливается, шепча тихое:       – Спокойной ночи, братец.       И уходя в зал, чтобы дождаться родителей.

***

      Глаза мальчишки открываются, когда свет выключают, провожая чужую спину взглядом и сглатывая, сжимая под одеялом белоснежную простынь. Он разворачивается на спину и укладывает ладонь на лоб, предварительно смахнув челку назад. Взгляд утыкается в стену, но резко мальчик видит силуэт, что не движется, а стоит на месте, поэтому он приподнимается и пытается разглядеть, увидев в этом силуэте человека, но хватило посмотреть на него больше минуты, как он исчез, оставив младшего в непонятках.       – Это был человек?