лекарство от здоровья.

it's a secret!

      Одно дело, когда вы совсем не знакомы; сталкиваетесь у какого-то бара, он в отчаянный, ты уставший, вы не задумываетесь, что будет дальше, потому что сейчас от него несет перегаром, а от тебя фруктово-ягодным салатом, что подают с шампанским. Вы сталкиваетесь лбами, смеетесь и извиняетесь, а после пытаетесь пройти, но каждый не может уступить и двигается в ту же сторону. И вы думаете: "Ох, эм.. Наверное, это судьба". Нервный смех в сторону, слегка потные, от волнения, ладошки вы суете в карманы и слегка трете пол носком кеда. Это прекрасно, когда ты слышишь от него: "Может, пойдем выпьем?", а ты, словно давно знаешь этого человека, начинаешь беспокоиться, говоря по типу: "Нет, лучше давай мы просто прогуляемся. Видно, ты уже достаточно выпил". А он соглашается, он не смеет тебе отказать, ведь как это - просто уйти, вот так столкнувшись пару минут назад лбами. И ты его приглашаешь на что-то большее, на целый чай домой, зная, что это может выйти в конце не простым чаем.       А другое дело, когда вы..       Братья.

***

      – Гук!       Хриплый голос старшего разносится по всему дому, считая даже чердак, где птицы, наверное, с ума уже посходили.       – Я же просил тебя: не трогай мою кружку, балбес.       Брюнет за считанные минуты оказывается в чужой комнате, где младший, словно ни в чем ни было, сидит в кресле в позе лотоса в наушниках и играет в игры на компе, даже не слыша старшего. Чон все, что и может сделать, так это цокнуть на чужое молчание и закатить глаза на незамечание, шепча тихое "придурок" и хватая кружку.       Но буквально через секунду старший чувствует поверх своей руки ледяную руку Гука, что уставился прямо в глаза своему старшему брату и даже не моргает. Его глубокие глаза и правда не двигаются. Это жуть, как пугает. По телу Чона пробежались мурашки: он слегка расслабляет хватку, благодаря которой держал свою кружку, а после слышит:       – Во-первых, я все слышу.       После этих слов Гук поворачивает голову в сторону, давая старшему понять, что у того одно ухо было открыто, и усмехается, держа чужую руку еще крепче.       – Во-вторых, балбес и придурок живет напротив моей комнаты. Тебе напомнить, кто там живет?       Младший был на вид не просто серьезным. Он был раздраженным, но эта раздражительность не вырывалась полностью: она будто была за всеми остальными чувствами, тем самым хорошо скрывалась. Гук ведет взглядом вниз и проходится им по шее своего брата, спускаясь еще ниже и смотря под вырез его футболки, наблюдая за движущей грудной клеткой, что подымалась при вдохе и опускалась при выдохе. Взгляд скользит еще ниже, прямо на чужой пах: здесь уже у младшего на лице оказалась некая ухмылка, и он отпускает руку только тогда, когда поднимает взгляд в глаза брата и слышит его шумный глоток.       – Не мешай играть.       Последнее, что выдает младший сын в семье и одевает обратно наушники, давая старшему понять, чтобы тот уже поскорее проваливал. А Чон даже не против и правда свалить поскорее, потому что у него сейчас припадок кролика не случился, а сердце чуть в пятки не ушло. Поэтому он хватает кружку и буквально вылетает из комнаты,захлопывая дверь и убегая на первый этаж.       – Что с ним происходит..

***

      – Ты уверен, что это не переходный возраст или что-то типа этого?       Блондинка аккуратно зачесывает за ухо прядь своих волос, прикусывая губу, слегка кожицу сухую сдирая. Это та самая девушка, которая забрала сердечко бедного Чон-и еще в далекие восемь лет. Именно тогда они впервые нормально разговаривали. У старшего уже тогда загорались его глазки, мечтая когда-нибудь этой прекрасной девушке предложить встречаться, а там и что-то больше.       – Вряд ли. Это не похоже на переходный возраст и даже на гормоны. Он постоянно меняется в настроении, это..       – Биполярное расстройство. На людей это смачно влияет. Слушай, он кого-нибудь видел? Например, тени или каких-нибудь существ.       Резко по телу старшего пробежалась дрожь. Он помнить тот момент, когда мальчишка был на кухне и ел, а после завел интересный разговор.

прошлое время.

      Сидя за столом и доедая свой завтрак, в пороге кухни появляется силует Чона, что проходит внутрь сонный и совсем уставший. На кухне царила мертвая тишина, даже ложки как-то бились об друг друга еле слышно. Мальчик мотает аккуратно худыми ножками в носочках и смотрит в тарелку, что практически была пустой.       – Я вижу тени людей. В своей комнате.       Гук-и решил первый прервать тишину, сообщив старшему о том, что видит буквально каждую ночь. Но Чона это, скорее, не испугало, а удивило. Он резко поворачивается к брату и подходит к нему, смотря ему в глаза и слегка сверху нависая, поддерживая расстояние при помощи рук: упирается ими в ручки стула кухонного.       – Что ты видишь?       – Тени, Чон-и.       Чон был уверен: не зря ему дедушка говорил о болезнях и чтобы старший связывался крепко с младшим. Он был, блять, уверен. Но он не мог отдалиться от Гука, потому что этот мальчишка будто притягивал к себе, как магнит.       – Скажи, ты видишь только тени или что-то еще?       В глазах старшего читается беспокойство и немного реального испуга. Если это то, о чем говорил Чону дедушка, то что прикажете делать парню? Сказать матери? Закрыть его в комнате? Рассказать всем, чтобы опасались? Убить? "Все, что угодно, но не это. Умоляю, Гук. Ты не мог пойти по этим стопам, прошу тебя".       – Я вижу существ и слышу голоса.       У Чона тупик. Он отстраняется медленно от мальчишки и сглатывает вязкий ком в горле, который резко стал не пропускать кислород в легкие. Как будто он не в горле, а в дыхательных путях. По рукам и ногам бегут сильные мурашки, которые создают некий ток, и при касании к любому предмету тебя бьет им, из-за чего ты вздрагиваешь и внутренне кричишь, болезненно и с грустью в голосе.       Старший был готов ко всему. Но не к этому.

наше время.

      Брюнет резко останавливается, заставляя девушку остановится напротив и странно на того посмотреть, ведь в лице старшего не читалось чего-либо хорошего.       – Ты в порядке? Ты как-то странно выглядишь, даже побледнел немного.       Девчонка подходит к старшему чуть ближе и укладывает руку ему на плечо, слегка поглаживая его большим пальцем и заглядывая в глаза напротив с беспокойством. А Чон молчит, он не может рассказать ей то, что было года два назад, он даже уже не помнит. Но старший прекрасно помнит, что тогда сказал младший и с каким лицом.       – Я.. мне нужно идти. Прости.       Парень разворачивается и быстрым шагом идет к дому, зачесывая волосы и сглатывая нервно. Сейчас в голове полная каша, он не хочет во все это верить, не хочет попасть в ловушку, не хочет влюбляться. Старшему чертовски страшно от этой ситуации, он боится, что влюбиться в младшего и попадет под нож, ведь шизофреники в частых случаях нападают, а в редких убивают. Но кто знает, что может случиться на самом деле? Может, он вообще уже придумал план как убить всю семью, в том числе и самого Чона. Эти мысли сильно терзают, они не дают покоя.

***

      Гук стоит в прихожей и провожает старшего брата на прогулку, хмыкая и закрывая дверь.       – О да, наконец-то этот дом лишь в моем распоряжении. Какое счастье.       Темноволосый мычит и прикрывает глаза, полной грудью вдыхая воздух в доме, что перемешан с ароматом выпечки матери и различных свеч, что расставлены по всему дому. Младший любил находится дома один, потому что именно тогда он мог делать все, что ему взбредет на голову. Это не какие-то тусовки, наркотики, выпивка или дешевый табак из ларька рядом со школой. Это что-то лучше. Для Гука.       На экране большой плазмы светится жесткое порево двух брюнеток, по ягодицам которых проезжает тонкая плетка. Мужчина, что совершает все действия, накаченный и в маске, но младший уверен, что если бы он снял ее, то девушки скорее кончили бы от его прекрасного личика, нежели от этой садомазы. Он напорист и груб с их телами, не жалеет их ни капли. А член младшего дергается не от того, что девушки сексуально двигают бедрами и стонут громко, а от актера, что дерет этих девушек.       – Блять.       Все, что может сказать сейчас Гук. Больше из его уст никакие слова не вылетали. Да и, в прочем, зачем?       Теплая рука направляется прямиком под резинку черных шорт младшего, скользя подушечками тонких пальцев по горячий плоти, что твердеет моментально. Младший уже привык к такому раскладу: он один, в его руке его же член, что двигается блядски медленно, а перед глазами очередное жесткий трах, в котором глаза Гука шастают не по девушкам, а по активам, что дерут их что есть мочи. И парнишке это безусловно нравится. Но больше ему бы понравилась компания со своим старшим братиком.       Гук давит большим пальцем на головку органа, расставляя ноги чуть шире, чтобы было удобнее, и расслабляясь в спине, ведь младший не хочет нагружать там мышцы. Сейчас будут нагружены мышцы только на руке. Задев коротким ногтем уздечку, от куда обильно вытекала прозрачная и вязкая субстанция, младший сильно дергает бедрами вверх, тем самым сгибаясь слегка в спине. Из уст вырывается хриплый стон, а глаза сами по себе закатываются от приятных ощущений. Черноглазый любит себя мучить. Он обожает мучить.       Когда рука начинает потихоньку двигаться, член младшего начинает твердеть до такого состояния, что по ощущениям ты словно держишь камень, а не какой-то орган человека. И это заводит, заводит болезненное возбуждение, с которым младший не спешит справляться. Он не спешит ускорять темп руки, потому что он обожает, когда в районе паха тянется боль вперемешку с диким возбуждением, что хочется на стену лезть от такого. Стоило Гуку взгляд поднять на экран телевизора, как рука сразу ускоряется, но вместо картинки с тем мужчиной в голове картинки старшего. Голого старшего, что извивается на постели, умоляет ускориться и не останавливаться ни на секунду. Чон, который умоляет убить.       Ладошка испачкана в белой смеси, член пульсирует, а снизу уже ничего не тянет. У Гука дыхание сбилось настолько, что он буквально задыхаться начинает. А после по дому разносится его истерический смех; он откидывает голову назад и смеется со всей громкостью, что у него осталась. И плевать, что могут услышать соседи с другого дома, ведь в этом доме окна открыты. Плевать, что могут придти и начать стучаться в дверь. Младшему плевать на все.       – Я хочу его заполучить. Я хочу своего брата.       – Так заполучи его, Гук-и.       Резко из угла комнаты вылезает черное существо, его кости трещат, а сам он истекает мерзкой черной субстанцией, что растекается по полу. Темноволосый сразу же голову поворачивает и ведет языком по ладони, слизывая свою сперму и одеваясь, но он.. не напуган?       – Я думал, мы уже закончили этот разговор.       Спокойно произносит младший, выключая телевизор и вставая с места, зачесывая прядки волос назад. Он смотрит на существо, зная, что это все в его чертовой бошке, но разве он хочет воспринимать это, как нереальность? Гук не может управлять этим.       – Ну, Гук-и. Признай, ты же хочешь его попробовать. Откусить маленький кусочек, чтобы насладиться сладостью этого мяса. Его упругости и вкусности. Ну же, не отказывайся от такой возмож..       Но резко в дверь стучат, а существо исчезает, оставляя младшего одного. Гук направляется в прихожую и тянется к замку, щелкая им и открывая дверь, застывая, ведь видит старшего.       – Чем это пахнет?       – Я.. Это опыты. Ну, ты понял.       Парень врет старшему уже в который раз, ведь не хочет сейчас ему признаваться. Еще не время, друг. Еще не то время.       – Скоро приедет мать, поэтому нужно приготовить ужин. Ты мне помо..       Гук не дает договорить старшему: он жмет его к стене, ударяя лопатками об бетон, рыча и голову опуская, мертвой хваткой держа чужие руки. Младший не знает, что на него нашло, но он хочет сейчас лишь одного – поцеловать своего брата.       – Что за девушка, с который ты гулял?       У черноглазого голос дрожит, он не хочет узнавать об этом, не хочет знать, кто эта девушка Чону. Он хочет ее уничтожить, закопать заживо, чтобы она страдала, задыхалась в земле. А после гнила, чувствуя, как ее начинают жрать всякие насекомые.       – Отвечай, сука!       Младший злиться, он ударяет старшего об стену лопатками еще раз, жмурясь и все еще стоя с опущенной головой вниз. Ему.. больно? Грустно? Он не понимает. Он не знает, что им сейчас владеет.       – Я гулял с подругой детства, Гук. Это моя подруга, Гук.       Услышав это, темноволосый открывает глаза и медленно опускает брата из хватки, стоит еще пару секунд, а после разворачивается и уходит в комнату, хлопая дверью со всей силы. А у старшего как будто тупик и в голове, и в жизни. Он впервые не знает, как ему поступать и что делать дальше.

***

      – Я хочу уехать.       Произносит Чон матери, видя шок в ее глазах, но он продолжает стоять на своем, зная, что та не согласиться. Старший начинает злиться и психовать, он уже орет на собственную мать. В конечном итоге он получает положительный ответ с условием на то, что он постоянно будет на связи.       Неужели это.. конец?