Волк Шоно

      Работа, в столь яркий летний день в королевстве, на пару-тройку минут прервалась. Настало время обеда и двое шастающих то туда, то сюда персон, желали заглянуть к кому-нибудь в гости лишь с благой целью.       Боль резко разнеслась по всему телу иголками. От неё закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Недоросль тут же свалился с ног, не в силах стерпеть эту боль. Сердце бешено стучало.       — Ты чего? — Девушка тут же кинулась к другу, пытаясь поднять его с земли.       — Только не снова… Ты опять пришёл, — шёпотом говорил он из-под капюшона. Хотелось было заплакать, но парень тут же вспомнил, где они находятся.       — Кто пришёл? — спрашивала девушка. — Что с тобой?       Он поднялся на ноги, не без её помощи, и заговорил с отдышкой:       — Боль пришла. Сейчас всё пройдёт, — пытался парень успокоить, в первую очередь себя. Он махнул рукой, желая сейчас же забыть только что произошедшее, сказав себе, что разберётся с этим потом. Его должен волновать только скорый разговор с народом, а не былое.       Спутница засмотрелась на витрину сапожного магазинчика и остановилась, нахмурив брови.       — Да как такое можно продавать? — шёпотом возмущалась она, неодобрительно покачивала головой.       Яркие красные башмачки с чёрной подошвой красовались за мутным стеклом, приятно поблёскивая наполированной кожей.       — Ты на цену так злишься? — посмеивался друг.       Она грозно посмотрела на него исподлобья и грустно вздохнула:       — Хотелось бы, — и отвернулась от башмаков, словно была обижена на них.       «Да, красный, и правда, вызывающий цвет, хотя ей бы подошёл, » — подумал парень и пошёл вслед за ней.       Девушка постучалась в чужой дом, и они стали ожидать. Дверь открыл хозяин, удивлённо рассматривая незнакомцев. Их визита здесь не ждали.       — Доброго дня, мы от высших чинов. Пришли поговорить с вами, — дружелюбно улыбаясь, произнёс парень.       Мужчина испуганно вздрогнул, но взмахом руки пригласил их войти. Ветхий дом снаружи был таким же и внутри: было чисто, но подгнившие доски, полуразрушенная печь. На предложение пообедать гости ответили отказом, лишь присели за стол в окружении небольшой семьи.       — Нам нужно провести с вами беседу, — заговорил парень, загадочно складывая руки перед собой в замок. — Славно ли вам живётся?       — Ну, мы трудимся не покладая рук и как-то… живём, — отвечал мужчина, опасаясь сказать чего-то лишнего.       — И вы можете прокормить семью? — девушка заметила скудную похлёбку из репы.       Собеседник расстроено развёл руками, пытаясь найти хорошее оправдание.       — Дорогой друг, я знаю, что значит трудиться с детства на короля, чтобы подать была меньше. А нынче подать слишком велика…       — Да, в последнее время жить стало ещё сложнее, — нехотя признал он. Больше ему нечего было сказать.       — Срок жизни короля приходит к концу. Интересно, каким же станет новый король?       Казалось, разговор был окончен молчанием собеседников, и гости встали из-за стола, собираясь уходить.       — Новый король станет спасением, — сказал на прощанье парень, и они скрылись за дверью.       Неторопливо, не привлекая к себе внимания, двое дошли до лесов, где и скрылись среди стволов и листвы.       — Всё же правильно? — юноша не до конца был уверен в своём убеждении.       — Если ты не звучал убедительно, то хотя бы смягчил их взгляды. Если придёт новый король, то не будет сильного отторжения. Думаю, ты так и сделал, — девушка прилегла к земле, закрывая глаза.       — Других ты лихо заговорила.       Лицо её вытянулось и превратилось в лисью морду, а тело обросло рыжей шерстью. Она стала лисицей и выбралась из своих одеяний, которые парень тут же поднял. Уши привстали, улавливая звуки.       — Что сказать: не отнять лисью натуру, — усмехнулась лиса, держа нос по ветру. — Рядом стражи нет, держись на расстоянии — дам знать, если будет опасность.       Они с самого утра бродили по главному городу Нагабдрага, беседуя с людьми. Повстанцы уже давно набирали последователей и подогревали народ. Им впервые поручили подобное задание.       Пробираясь всё ближе и ближе к границе, ситуация становилась опаснее. Лиса, прокравшись вперёд, к кустам, резво закрутила хвостом по земле, прижимая уши и предупреждая друга о страже. Он скрылся за деревом, наблюдая за воинами, обходящими границы. Заметят — посадят в темницу, а чтобы не посадили, придётся драться. Лучшим решением было скрыться.       Стража прошла мимо, не заметив повстанцев, а те продолжили путь. Ветер свистел между стволов деревьев и шелестел их кронами, развивал серый плащ. Граница была пересечена. Лиса остановилась, принюхалась и бросилась бежать.       С каждым шагом рубцы на деревьях становились грубее и чётче, всё больше их становилось. Это выглядело пугающе, но вдалеке звучали плохие попытки что-то сыграть на струнном инструменте.       — Здесь была битва? — нервно смеясь, парень шагал вперёд, снимая с головы капюшон, а под ним оказались длинные и чёрные волосы, заплетённые в косу — чтобы не мешались. — Мавра? — он был удивлён, застав подругу за игрой на мандолине. Она громко щипала струны, пытаясь сыграть мелодию.       — Что ты делаешь? — громко возмущалась лиса, подбегая к ней. — Ты так струны порвёшь!       Девушка испуганно подняла ладони, больше не прикасаясь к ним.       — Вы так долго там были, мне стало скучно, — Мавра пыталась оправдаться.       — В первое время ты тут, видимо, не скучала, — парень большим пальцем трогал глубокие следы от меча.       — Да. Ну как, поговорили? — интересовалась она.       — В основном говорила Рут. Но у меня что-то получилось с последним.       — Шоно, так что за боль? — спрашивала Рут, одеваясь после перевоплощения.       — Она давно не появлялась, — Шоно сглотнул, чувствуя себя неуютно. — Это та боль, которая появлялась когда я чувствовал, что за мной начали наблюдать.       — То есть… — хотела было сказать Мавра.       — Да, — подрагивая, кивнул он. — Это — то самое чувство, — Шоно тяжело вздыхая, закрыл лицо ладонями.       «Опять! Зачем? Почему? Всё было так хорошо! Почему ты опять пришёл?»       Тёплые руки обхватили его плечи сзади, а к щеке прильнула чужая щека. Шоно думал, что это Руфь — она так утешала, но рядом с ухом прозвучал низкий голос:       — Может он скоро уйдёт? Как тогда, а? — предполагала Мавра.       — Я не думаю, — обнадёжила Рут. — Может этому существу от тебя что-то надо? — она обняла друга сбоку, замечая, как он ещё больше расстроился. — Дорогой мой, всё пройдёт, обязательно.       — Я не знаю, — Шоно громко выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Я не понимаю что ему нужно, — заговорил он спокойно.       На него уставились две пары глаз, с растерянностью и сожалением.       — Всё хорошо, я разберусь, — уверил Волк. — Теперь в Соибхечад, в Пато?       Мавра закивала и начала собираться. Она давно выросла из материнских доспех и носила прочную кольчугу поверх поддоспешника, но не желала переплавлять историю в сталь. И девушка решила сохранить их в доме дяди Вальтера, куда путешественники и хотели направиться.       — А потом? — ему будто память отшибло, он никак не мог вспомнить их плана пути, в ответ на что на него странно посмотрели.       — Ты чего? — во взгляде Рут читалось беспокойство. — Дальше к Эдуарду — получить дело, а потом в Эгалу — на свадьбу к Эгилю.        Шоно резко остановился и задумался: «Эгиль жениться? Да и как и когда они успели договориться о походе в Соибхечад?»       «Что было до этого? Что было до боли? Неважно».       До Соибхечада было рукой подать и к вечеру они были там. Пато-эстадо в Верхнем Соибхечаде начинался с маленьких домов, находящихся далеко друг от друга, и больших хозяйств и постепенно перетекал в близко-стоящие дома, разъезженные широкие дороги и улицы, на которых разгуливали соибхечадцы.       Привычное воспоминание из детства: уютная и большая дубовая изба выглядела так же, как и шесть лет назад.       — Кто заявился? — Изида встретила путников у порога, добродушно разводя руки. — Присаживайтесь.       Вальтер заметно постарел, в бороде появилась седина, а трое детишек выросли.       — Ну-с, с чем явились? — он изогнул бровь.       Мавра положила на стол большую связку:       — Мамины доспехи, хочу сохранить их.       — Выросла? — усмехнулся Вальтер, разворачивая ткань. — В Эрнеста пошла?       Мавра неловко пожала плечами.       — Великая женщина была, большая, хотя я был тогда мальцом, — вспоминал он, но тут заметил возмущённый взгляд жены. — Да ну, ты ж у меня величайшая, — весело и любовно произнёс Вальтер.       И за обычной беседой во время ужина он обмолвился об одном случае:       — Девчонка тут недавно пропала — дочка Габелера. С утра убежала куда-то.       — У него уже дочка? — удивилась Мавра.       — Её нашли? — взволновался Шоно.       — С утра ищут. Ребёнку три года отроду! Что с ней в лесу-то случился? — причитала Изида. — Своим же говорю — не ходите в лес, тоже забредёте куда-то. Нет! Пошли искать Силетну! — возмущалась она, глядя на двух старших сыновей.       — Ну мы же не заблудились! — пристыжено говорил один.       — И не нашли, — грустно подхватил второй.       Изида рассерженно вздохнула.       — Может, мы её найдём? — предложила Руфь.       — Девочка-то немая, да ещё и глухая, — Вальтер ужасался, не находя даже шанса, что её найдут. — Позовёшь — не услышит. Даже крикнуть не может.       «Никто не нашёл, значит нужно заклинание. Лисий нос тут тоже не помешает».       — Мы сейчас же идём её искать! — воскликнул Шоно, вставая из-за стола.       — Считаете, вы её найдёте? — он провожал их обнадёживающим взглядом.       — Ну вы что же неуверенны в наших силах? — сдержанно расхохоталась Руфь. — Отыщем и приведём!        За порогом медленно темнело. Искать беглянку было опаснее и сложнее. Мавра говорила, что тут водятся не только волки, но и звери поопаснее…       «Главное не найти её мертвое тело».       Дорога лежала к скромному поместью Мартинов. Они постучали в дверь, которую им любезно отворила служанка.       — Добрый вечер, — приветствовала она.       — Габелера бы нам повидать, — сказала Мавра и тут же перед гостями из-за стены появился молодой мужчина и прекрасная девушка. Они были встревоженны.       — Мавра? — удивился он. — В-волк?       — Да, здравствуй, — ей было неловко. — Мы хотим помочь — дочь найти твою, пока не стемнело.       — Нам нужна её вещь, — напомнила Руфь.       — И её изображение, — дополнил Шоно.       — Да-да, портрет в гостиной, — Габелер кинулся вверх по лестнице, пропадая из виду.       Девушка вздрогнула, оставаясь наедине с гостями. Она нервно перебирала пряди тёмных волос, закрывая ими шею и щеку.       — Мальтура, — представилась она, проводя их в гостиную, к семейному портрету.       Картина висела в центре над камином. Статный Габелер, хорошенькая Мальтура и маленькая девчонка со светлой кожей и чёрными кудрявыми волосами. Шоно закрыл глаза, запоминая, прокручивая её образ в голове.       Лицо матери на портрете было чистым и гладким, но вновь кинув взгляд на Мальтуру, и заметил различия: на её лице и шее простирался красный и длинный шрам, чем вовсе не портил её красоты. Шоно решил не расспрашивать женщину об этом, но Мавра не отличалась тактичностью:       — Что за шрам? — спросила она, пытаясь, наверное, отвлечь родителей от тревоги за ребёнка.       Мальтура съёжилась, а на лице появился стыд и ужас.       — Несчастный случай, — махнула она рукой, не желая отвечать на этот вопрос.       Габелер уже спешил к ним, бережно неся в руках какую-то игрушку.       — Кукла Силенты, — передал Рут он вещицу.       — Где вы её в последний раз видели? — спрашивал Шоно.       — Там — на дворе играла.       Сад был таким же прекрасным, как и много лет назад. Розы разрослись пышными весенними цветами. Пчёлы спали. Рядом начинался лес, зловеще маня в темноту.       — Тут же всё закрыто. Как она могла убежать? — не понимала Руфь, окидывая взглядом двор, обнесённый со всех сторон заборчиком.       — Ну, — Шоно уже начал догадываться. Он подошёл к ограде, медленно оглядывая её и вспоминая заветное место. Доска под его рукой колыхнулась, и Шоно аккуратно отодвинул её рукой вверх — она держалась на одном гвозде сверху и была сломана у земли, образуя собой тайный проход наружу. — Не починили? — вздохнул он, вспоминая, как пролезал в этот сад.       Габелер схватился за голову, стыдливо улыбаясь.       Шоно пролез в щель забора и оказался на дорожке, которая вела в лес:       — Пойдём по её дороге, — подозвал он подруг, и они ушли в чащу.       Руфь вырвалась вперёд и скрылась за густыми кустами, а через пару мгновений лисицей оказалась на низкой ветке с куклой в зубах. Она принюхалась, улавливая запах девчонки.       — Мавла, — еле проговорила она с вещью в пасти. — Пойдёх х хомной?       — За тобой не угонишься, — остановил её Шоно.       Лисица глубоко вздохнула и кинулась искать девочку самостоятельно, а он встал посреди леса, закрыл глаза и начал читать заклинание:       — Тровэу! Тровэу, ми петац, монтру виан войон, тлону ал ми виан аерон, Силента.       Закат стал тусклым, а впереди шлейфом простиралась яркая голубая дорожка. И Шоно шагнул вперёд, словно зачарованный. Всё вокруг казалось таким не важным, не нужным, туманным, есть только одно — Силента.       — Далеко? — услышал он лишь голос Марвы.       — Да, — коротко ответил он. — Тихо, — посторонние звуки отвлекали его.       Шли долго. Казалось, вот-вот силы его закончатся.       Беглянка, внезапно, просто стояла на маленькой поляне перед камнем и не двигалась.       — Нашли, — облегчённо прервал Шоно заклинание, но тут заметил, что Мавра насторожилась. Он ещё раз взглянул на Силенту. Это был далеко не камень. — Что делать?       Девочка обернулась и бросилась к путешественникам, прячась за ногой Мавры. Бурый «камень» зашевелился, реагируя на резкое движение, поднялся большой массой и громко зарычал.       Это был медведь. Он кинулся на них.       — Не бежать! — крикнула Мавра, бросаясь вперёд с мечом. — Ещё больше рассвирепеет!       Рыжий комок шерсти прыгнул откуда-то сверху на шею зверя и вцепился мёртвой хваткой острых клыков. Медведь громко зарычал, завертел головой, пытаясь скинуть с себя лису. Тактика его была проста — упасть на землю спиной, задавив соперника, но лисица резво отпрыгнула и встала на лапы, готовая к драке.       — Вовремя, — громко и весело рычала Мавра, пытаясь отпугнуть и перекричать медведя, но он тут же огромной тушей бросился на них. Они разбежались в разные стороны. Мавра попыталась пройтись лезвием по его боку, но оставила лишь лёгкий порез: кожа была толстой.       Шоно опомнился — испуг ввёл в ступор. Он пытался думать, что ему делать сейчас. А сейчас, когда друзья в опасности, а за его спиной безмолвно плачет девочка, думать было сложно. Они не смогут одолеть медведя, всё что он мог сделать — применить заклинание.       «Душа леса!» — внезапно пришло в голову.       — Молчите, прошу! — крикнул Шоно подругам. Такое было условие лесного духа.       Мавра и Руфь ещё держались, а он начал своё долгое заклинание — песнь. Силента пыталась убежать, от чего он крепко держал её запястье, но нужна была кровь. Шоно припал к земле и обнял её предплечьями, освобождая руки.        — Всё хорошо, тише, — он думал, что утешал ребёнка, но успокаивал себя, медленно и нежно разрезая кожу ладони по старому шраму и продолжая произносить непонятные строчки.       Ласковый и тёплый голос теперь подпевал его песне. Медведь удивительно спокойно поднял голову, слушая её. Он послушно успокоился и сел на землю. Ветер закрутил листья в один женский силуэт. Всё в один момент застыло, время остановилось, давая передышку. Глаза — лепестки уверенно смотрели на Шоно, отчего по телу пробегали мурашки.       — Чародей? — дух леса говорил шелестом листьев и свистом ветра. Шоно кивнул. — Не бойся, можешь говорить, только по делу. Сможешь изгнать меня?       — Нет, я не знаю как, — удивился он. — Заклятье для призраков не подойдёт?       — Нет, — роса, словно слёзы покрыли её лиственное лицо. — Дай сил мне! — зло заговорила она, протягивая ему руку. Шоно протянул в ответ. — Не жалей, волчонок!       Закружилась голова.       «Хватит, прошу!» — умоляла душа.       Лесной дух был доволен. Она отвернулась и молчаливо ушла, уводя за собой животных, оставляя путешественников в тишине надвигающейся ночи.       Мавра подбежала к другу, тряся его плечи.       — Можешь говорить, она ушла, — медленно проговорил Шоно. Он пытался придти в себя.       — Вот именно — Руфь ушла! — испуганно и возмущённо кричала Мавра. — Ушла вслед за медведем! Что ты сделал? Что это было?       — Чёрт! — его голова устало склонилась, утыкаясь в рукава-фонарики платья Силенты.       — Я пошла её искать, — Мавра уверенно направилась в ту сторону, куда ушли звери.       — И опять столкнешься с медведем, — Шоно желал остановить её, пытался встать, но у него не получалось. Ноги подкашивались. — Не надо. Только хуже сделаешь. Как ты её найдёшь?       — Не знаю, — вся это ситуация выводила её из себя. — Хорошо, хорошо. Говори своё заклинание, и мы идём её искать.       — Мавра, у меня нет сил.       Она, наконец, здраво посмотрела на друга и принялась ему помогать. Мавра перекинула его руку через шею и подняла на ноги, взяла девочку за ладонь и так, медленным шагом, они поплелись к деревне.       Через некоторое время он уже шёл самостоятельно — скрючившись и медленно, но всё же шёл и думал: «Зачем же духу леса изгоняться? Вечная жизнь в миру, чего ж ей неохота?»       Шоно обернулся, смотря в глубь тьмы, и задумчиво хмыкнул.       «Или может это наказание такое — вечное существование? Так отчего же нет такого заклинания в книге? Неужели этого даже не надо?»       — Так что это было? — Мавра усадила Силенту на шею, чтобы идти быстрее.       — Ты не видела?       — Нет.       — Ах, это была душа леса. Говорить при ней нельзя, а то зверьё злое нашлёт. Такое их условие. Лес — это тишь для них.       — А почему ты разговаривал?       — Так она мне и позволила.       — Ох, надеюсь, с Руфь всё будет хорошо, — Мавра ещё раз оглянулась назад. — Она ж лисой ушла.       — Рут сильная, — усмехнулся Шоно и громко зевнул. — Справиться. А с утра пойдём её искать.       Он хотел бы себя не корить за такое решение, но логика здраво говорила ему — нет, не давая развернуться и пойти на поиски сейчас.       Лес благополучно оказался позади. Они вернулись обратно к поместью. Силента радостно замахала руками, мычанием подгоняя Мавру, а она и правда начала ускоряться. Шоно присел на ступени крыльца и облокотил тяжёлую голову на руки, пытаясь не уснуть.       — Силента! — толи восторженно, толи удивлённо воскликнула Мальтура, снимая ребёнка с плеч Мавры. Родителям не нужно было лишних слов, а слёзы были им не чужды. Слёзы вовсе не радости и не те — чувственные, а слёзы переживания, извинений за то, что они не самые лучшие отец и мать.       Шоно никак не мог вспомнить, где он видел подобное, но сейчас он явно ощущал, как же не хватает Руфь и её улыбки тут.       

***

      — Где сетку можно взять?       — Какую сетку? — совсем не понимал Вальтер, прочищая каналы на своём поле.       — Ну сетка… Ловушка для зверей, бредень можно, — размахивал руками Шоно, пытаясь объясниться. — Сетка!       — Вы вчера пришли вдвоём побитые усталые и сразу легли спать. А сейчас спрашиваешь за сетку? — мужчина облокотился на подобие мотыги с полукруглым наконечником. — Шоно, всё хорошо?       — Да, да, да. Всё нормально, просто небольшие трудности, — он старался держаться уверенным.       — Сетка? — Вальтер опустил голову и глубоко продохнул.       — Да.       — Для охоты?       -Угу.       — Что с тобой поделаешь? — охнул он тихо. — Поищи под крышей сарая, — махнул Вальтер в сторону своего дома и продолжил чистить каналы от грязи.       Шоно бросился бежать обратно. Голову припекало. Поле было большим и находилось под наклоном, что помогало поливать его. Несмотря на жару, растения были зелёными и свежими. Запах мокрой земли бодрил после сна.       Он пробрался в сарай, оставляя дверь открытой, давая солнечному свету осветить внутренний хлам. Прямо под деревянной крышей проходили широкие доски, на которых тоже лежали какие-то вещи, но чтобы отыскать важное, нужно было встать на лестницу. И всё же немного повозившись и чуть не упав с неустойчивой стремянки, Шоно нашёл большую и прочную сетку — ловушку для зверя.       — И так зачем нам ловить Руфь? — Мавра волновалась, отчего быстро шла по улице Соибхечада, не обращая внимания на людей.       — Понимаешь, если бы с ней всё было хорошо, то она бы вернулась к нам, — Шоно всё ещё пытался продумать план тщательнее, но чувства и эмоции сегодня брали верх над ним. — Я думаю, что лесная душа каким-то образом заставила Рут забыть о том, что она в первую очередь человек. И теперь она ходит где-то там может одна, а может с другими лисами и думает, что она лиса, просто большая лиса. Понимаешь?       — Я поняла твою мысль. И ты её потом расколдуешь?       Шоно натянул на лицо широкую и жалкую улыбку, означающую «Я, чёрт возьми, не знаю что нам дальше делать!»       — Я не нашёл в книге ничего похожего, — именно сейчас голосок стал мальчишески-тонким, от чего Шоно чувствовал себя ещё слабее и беспомощней.       — И что? Мы её просто поймаем и будем держать в ловушке, пока не придумаем как человеком её сделать? — подруга была растерянна и возмущена.       — Да погоди, у меня есть два способа, — теперь Мавра внимательно его слушала. — Я слышал в легендах, что нужно поцеловать заколдованного, чтобы чары спали.       — Да! Дикая лиса так будет рада поцелую от человека, что откусит нос! — она не прекращала повышать тон.       — Мавра! — резко крикнул Шоно. Последовало молчание. — Не пыли! Всё будет хорошо.       Она громко зарычала, а потом глубоко вздохнула и взяла себя в руки:       — Откуда ты вообще взял эти легенды? Никогда не слышала.       Шоно задумался и зашагал медленнее. Он помнил лишь концепт таких легенд, но не знал, что в них рассказывалось, и где их слышал. Шел и пытался вспомнить, заметно отставая от подруги, но вдруг знакомый мужской голос прервал его мысли:       — Шоно, Мавра!       Их звал Габелер, сложив руки на верхах деревянной оградки и дружелюбно сощурив глаза. Сам он стоял в саду и на минутку оторвался от маленькой чайной церемонии дочки.       — Доброго утра, — Мавра сделала шаг к нему, но всё ещё не останавливалась.       — Я бы вас хотел отблагодарить, — вежливо заговорил он. — Могу ли я пригласить вас на ужин?       — Может лучше на обед? — в какой-то момент Мавра остановилась и вздохнула. Она как-то легко согласилась, даже не думая, но Габелер не был смущён таким ответом.       — Договорились. Снова в лес идёте? — усмехался он.       — Да, дела, — Шоно попытался свести диалог на нет. К счастью, Габелер умел читать между строк и не стал допытывать их вопросами.       Отойдя дальше от деревни, Мавра продолжила диалог:       — А что со вторым способом?       — Второй, — опомнился он и заговорил растеряно, — до него я сам додумался. Если же Руфь забыла кто она, то ей надо напомнить, ведь так? И мы ей сыграем и споём любимую песню… — он был не уверен, но это всё, что он успел придумать.       — Чудесный план, — Мавра была разочарованна этими планами. — Прекрасно.       — Да, я не знаю, как её расколдовать, — признался Шоно, стыдливо закрывая руками лицо.       — Ладно, нужно хотя бы попытаться что-то сделать. Не получиться — узнаем у её родителей, может они знают, — воодушевляла Мавра. Она пыталась смириться с таким раскладом дел, почёсывая затылок. Планы были абсолютно безнадёжны, но стоило попробовать.       Лес при свете дня теперь не был таким пугающим и манящим как вчерашней ночью. Руфь была недалеко, друзья успевали устроить ловушку. Выбрав подходящее дерево, они расстелили на листве сетку, привязали к её концам канаты и перекинули через дерево. Мавра, припорошив ловушку для зверя травой, кинула в центр сетки свежее мясо и спряталась за деревом. Шоно же залез на верхушку дерева и начал следить за Руфь — лисицей.       Её привлёк запах мяса. Она грациозно и быстро оказалась рядом, но, как назло, в ловушку не лезла — чуяла запах человека, отчего сомневалась. Но голод взял верх над разумом и лисица, присушиваясь к шорохам и медленно крадясь, подошла к свежему зайцу.       Мавра потянула на себя канат. Ловушка в один миг подняла Руфь вверх. Она испуганно заскулила и всё пыталась выбраться из сетки, но это было бесполезно. Шоно спрыгнул с дерева и встал перед большим зверем, который со временем успокаивался, понимая, что выхода нет.       — Я не думаю, то она шибко хочет целоваться, — на Шоно зверь смотрел недобро, испуганно и исподлобья.       — Я же говорила, — Мавра затянула канаты на соседнем дереве и присоединилась к другу. Она, было, протянула руку к лисе, но та зарычала, не подпуская девушку. — Вот животное, — прошептала Мавра, одёргивая руку.       Шоно поступил также и на удивление, лисица более охотно приняла его, обнюхала ладонь и явно узнала. Взгляд голубых глаз поумнел, но Руфь не собиралась возвращаться. Зверь даже дал себя погладить и жалобно заскулил, но Шоно оставался непреклонен и опасливо поднёс губы к лисьему лбу. Она не укусила, что уже радовало, но и первый способ провалился.       — Что ж, коль так, то пой, Мавра, — Шоно достал из вещей Рут мандолину.       — Что? Ты пой! — она развела руки. — Я не умею.       — Мне Рут запретила петь — сказала, что когда голос ломается, то петь нельзя, — пытался он вспомнить ноты.       — А что петь-то? — нехотя согласилась Мавра.       — Ту простую песенку, которая начинается на «Я у дуба твоего напою…»       — Ужас, — она опозорено опустила голову, но услышав начало мелодии, начала петь.       Однажды Шоно загорелся желанием научиться играть хотя бы на мандолине, хоть та и выглядела устрашающе с её восьмью струнами, потом понемногу начал петь, но голос из детского, начал становиться грубым, отчего его попытки на некоторое время прекратились. И все эти небольшие уроки он брал у Рут.       Шоно по-настоящему увлёкся, зажимая и дергая струны, но вдруг Мавра перестала петь, а он даже сразу не заметил, что в сетке, вместо лисицы, запуталась девушка.       — Тебе стоит поучиться пению, — насмехалась Руфь, застыв в сетке вверх ногами.       — Я вижу, ты тут остаться хочешь? — Мавра растянула канаты и начала медленно и аккуратно спускать сетку и Рут на землю. Но около земли рука соскользнула, и Руфь упала на траву, четырехнулась и охнула.       — Гадина, — нарочито злобно произнесла она, массируя спину.       — Рут, — Шоно обнял её. — Прости что вчера не пошли за тобой, я просто не мог! Мне не хватало сил найти тебя!       — Да, что там с тобой было? — Мавра любезно протянула ей одежду, а сама принялась складывать сетку.       Руфь присела на траву, для других дел сейчас была не готова, просто думала и пыталась вспомнить всё, что с ней произошло. Она выглядела забавно и жутко: волосы спутались, в них оказались перья, ветки, листья, рот её был в крови, а в глазах одно лишь непонимание.       — Сначала, я пошла охотиться, потом спать. Ходила — ходила и в голове одно и тоже крутилось — «Странно. Что-то не так. Что случилось?»       — И всё? — Шоно уже залез на дерево, скручивая канаты обратно.       — Да, — Руфь встала и отряхнулась от такого наважденья. — Я совершенно не знала, что я человек. А потом — вы поёте и играете эту, — она скривилась и пренебрежительно выплюнула, — песню. И я сразу вспомнила и подумала — «Только не она!»       — Так вы же её постоянно поёте, я думала она тебе нравиться, — почесала Мавра затылок, ожидая, когда все соберутся в обратную дорогу.       — Нет, мы её учим, потому что она самая простая, — заговорил Шоно.       — То есть у меня совсем всё плохо с голосом, — она жалостно усмехнулась.       Рут задумалась, кусая губы:       — Да, — с трудом сказала она, но тут же запричитала, смотря в пол, — Ну так у многих… у некоторых… если работать, то всё получится…       — Буду, если понравиться, — немного помолчав, ответила Мавра, не разочаровавшись в таком ответе — Руфь говорила честно с ними, от чего все неловко улыбнулись, переглядываясь.       Они собрали ловушку и направились обратно в деревню Пато.       — На обед к Габелеру, — пробормотала Мавра, пытаясь разглядеть светило через густую крону и определить по нему время.       Руфь наклонилась и с удивлением посмотрела на лица друзей, и тихо спросила:       — А?       — Габелер пригласил нас на обед, — пояснил Шоно. — Отблагодарить нас.       — А меня же пригласили? — неловко поинтересовалась она.       — Наверное, — друг оглянулся. Рут выглядела растерянной, от чего некоторое время шла молча, а потом напевала простую мелодию, пытаясь собраться с мыслями.       Лес шумел. Но шумел умиротворённо, будто колыбель. Шоно потянулся и зевнул. Тень от листвы и ветер нагоняли дремоту. Он закрыл глаза и шёл, ориентируясь только на память, на чутьё и на шаги подруг. Он был наполовину полон, спокоен и рад, уголки губ сами потянулись вверх. Почти и не думал и не хотел.       «Сейчас самое время, чтобы чувствовать себя хорошо».       — Что это за песня? — Шоно понравился ритм и мелодичность того, что пела Рут.       — На ходу придумываю, — коротко бросила она и продолжила.       — Красиво звучит, — он расплылся в улыбке, а тело его расслабилось, не ощущало ни боли, ни дискомфорта.       — Может и правда научиться чему-то такому… менестрельскому? — Мавра задумалась. Наверное, она даже не хотела получить одобрение, а просто не знала, стоит ли тратить на это время?       — Давай! — Рут загорелась желанием, а в глазах появился огонь, который вскоре потухнет на занятиях. — Я тебя попробую научить! А ты… — она не размышляла, а немного стыдилась, — … научи меня метко из арбалета стрелять…       — Не нравиться ближний бой? — Мавра почему-то усмехнулась.       — Не то что бы, просто… неуверенно себя чувствуешь, когда у вас правила, как стоять, как мечом замахиваться, куда бить, а я просто делаю, что считаю нужным. Это ж не всегда действенно. Я хотя бы буду уверенна в арбалете.       — По рукам, — она пожала плечами, а потом неожиданно повернулась к другу, идущему позади. — Тебе тоже не помешают парочка занятий хотя бы с коротким мечом у Эдуарда, — в её словах чувствовался упрёк.       — Огонь всё решит, — Шоно махнул рукой, а из ладоней посыпались искры.       — Как в этот раз, да?       — Хорошо, а тебе разве меч помог против медведя?       Мавра закатила глаза, игнорируя его встречный вопрос.       — У меня в бою только меч, — заговорила она серьёзно. — Я бы ни за что не отказалась от ещё одной возможности для победы.       Мавра ушла вперёд — толи обиделась, толи хотела выйти из спора победителем. Она всё ещё боролась с завистью и была лишь человеком, без чародейства и зверя.       «Наверное, думает о том, как нам просто полагаться на магию, а ей нелегко справляться своими силами. Но моё колдовство это и есть моя сила!»       Шоно и Руфь переглянулись, пытаясь подобрать слова, но тут же оставили эту затею. Всё же существуют проблемы, с которыми друзья не смогут помочь. Всё равно Мавра одумается или забудет, а может поймёт и отпустит.       На крыльце поместья все замялись, но дверь открыла служанка и пригласила в дом.       — Проходите, — дружелюбно их встретил Габелер.       Шоно не понимал куда идти, и он остановился посреди коридора, неловко ссутулив плечи, но Мавра толкнула его боком, подгоняя его. Хозяин дома вывел их на веранду, а там за столом уже сидела Мальтура и следила за дочерью. Женщина встала и приветственно поклонилась.       Стол был накрыт чудесно, хоть и казалось, что вполне обычно. В центре красовалось аппетитное жаркое, и от его вида Шоно будоражило странное чувство из ниоткуда взявшегося голода.       Шоно отодвинул стулья для подруг и уселся сам, в аккурат напротив Габелера. Он радушно улыбался, а от его юношеского стыда и стеснения не осталось ничего, конечно, столько лет прошло.       Мальтура же сидела тихо, почти не шевелясь, лишь изредка поглядывала на дочь. Шоно надеялся, что она просто не в настроении, но может и впрямь она такая грозная и неподступная?       — Непривычно видеть столько еды, — тихо посмеялся он.       Никто не собирался начинать обедать первым и пару мгновений все сидели молча, будто к накрытому столу нельзя было и притронуться, но Мавра не стерпела и воткнула вилку в сочное мясо. Шоно, оробев, наложил себе полтарелки овощей. Они так редко ели не в лесу, а если даже ели за столом, то не такие блюда. Он положил за щеку кусочек мяса, на языке стало терпимо печь.       «Соленое… Острое!» — подумал он, но заметил, что все едят это же мясо с превеликим удовольствием. — «Только мне оно не по вкусу?» — Шоно едва заметно сморщился, но чтобы не расстраивать хозяев, мясо проглотил, а к нему больше не притрагивался.       — А расскажите нам о ваших путешествиях! — любезно просил Габелер.       Эта просьба встала картофелем в горле. Он не помнил ничего, кроме прихода в Нагабдраг по поручению Эдуарда, но не будет же он рассказывать про это.       — Ну про сирену вы слышали? — предположила Рут. Мавра подавилась.       — Не во всех подробностях, только слухи, — Габелер с ожиданием истории уставился на неё.       — Из Пато-эстадо до нас дошел слух о сирене на озере, что через реку вытекает в океан в деревне Боато и про то, что она рыболовов топит.       В голове все сразу прояснилось.       — Дык там, — местная женщина указала на большое озеро вдали от деревни. — Рыбаки хоть поодиночке, хоть вдвоём топятся. Теперь впятером в лодочку лезут. И все равно одного да выципит, а второго третий в лодочку обратно затащит, А как она на дно утащит, так и пропал рыбачок и никто его больше не видовал.       — И сколько же таких, рыбачков? — Шоно неуверенно тер плечо.       Женщина начала загибать пальцы, считая в уме пропавших.       — Двенадцать, а то и больше. Зато староста вам за её голову заплатит сорок золотых.       У Шоно вспотели ладошки. У него совершенно не было плана, и все, что он мог сделать точно, то это пригрозить сирене огнем. Голову ей отрубать не очень-то хотелось, хотя Мавра это с удовольствием сделает. Но он решил, что обезглавливание — крайний случай.       Ну делать было нечего, сами вызвались. Подошли просить лодку у рыбаков — те покосились на них, несколько раз предупредили о сирене и отправили плавать. Да только плыть далеко — на самый центр, где всегда большой улов. А сами рыбаки не уходили теперь далеко от берега и провожали путешественников взглядом.       «Не потонем!» — уверял себя Шоно. " Она ж не охмурит Мавру или Рут, а если я попаду под её чары, они меня вытащат», — наивно думал он.       Мавра все гребла и гребла, пока Руфь и Шоно думали.       — Она же к нам просто так не приплывет, как-то надо её достать, — размышлял он.       — С чего ты взял? Может и приплывет. Ты хорошая приманка для нее, — подшучивала Рут.       — И как нам найти её? — думал он, когда чьи-то прозрачные пальцы коснулись бортика лодки. — Я могу поднимать воду по частям, но это займет у меня много сил.       Перед Маврой появилась прекрасная сирена, да такой невиданной красы, что она сама потянула к ней руки.       И тут БАБАХ и сирена лежит на дне лодки. Даже никто ничего не понял, ни Мавра, ни сама сирена, ни Шоно, который до сих пор думал над той же задачей.       — И тут я её хватаю и вышвыриваю в лодку! — продолжала Руфь рассказ. — Прижимаю её, чтобы она не ускользнула в воду. Мавра сразу очухивается, а он стоит и все еще думает, как сирену достать. И я ему говорю «Я сирену нашла!», — она звонко рассмеялась, и улыбаясь, продолжила. — У нее ноги такие длиннющие — за борт переваливались, а сама она голубая, как водица, волосы скользкие, на ногах ласты, на руках перепонки как у лягушки…       — Мы у неё выяснили, что она отбилась от косяка своего, заплутала и попала в это озеро, где у нее не было еды — особой водоросли, что растет в океане. И решила она, как в старые добрые полакомиться людьми. И пути назад в океан у нее не было — оползень с гор завалил реку.       — Мийям, давай мы тебя переправим через камни и ты по реке попадёшь в океан, — лишь Шоно мог говорить с ней на языке искаженных, который сирена и то еле понимала.       — Вы… Через камни? Я не умру на суше? — переспрашивала Мийям, надеясь, что правильно поняла предложение.       — Да, все будет хорошо, — уверял Шоно.       — Да, все будет хорошо, — повторяла она.       Сирена вылезла из лодки и плюхнулась в озеро, только голова торчала из воды.       — За нами, — пояснил он, указав на перекрытое устье реки, и они погребли дальше, а когда доплыли до конца, причалили к берегу.       Шоно вскарабкался на камни, завалившие реку и начал произносить заклинание, медленно водя руками, будто сбирая воду со дна. И вскоре на воздух взлетела большая капля воды с Мийям, что барахталась внутри, переживая, что упадет. Шоно аккуратно и медленно двигал воду, стараясь не обрушить её на сушу, заклинание давалось тяжело, но вот большая капля вылилась в реку, а сирена помахала им рукой и поплыла против течения, на прощание, оставив пару чешуек, что были хорошими составляющими каких-нибудь зелий. Жаль, что Шоно ни зелий, ни отваров не умел готовить, поэтому вскоре передал их Миаэру.       — И что же вы, даже вознаграждение не получили? — возмутился Габелер.       — Получили, вот только пришлось доказать, что сирены больше нет на озере…       — Пришлось ещё раз выплывать в него вместе с рыбаками, чтобы они убедились. У меня так болели руки! — охнула Мавра.       — Так, а как же вы Силенту нашли? — расспрашивал хозяин.       Шоно и Руфь задумались, стоит ли говорить об этой ситуации, или они лишний раз обеспокоят итак настрадавшихся родителей. Но Мавра не думала.       — Её медведь чуть не сожрал, — спокойно произнесла она.       Хозяева ахнули.       — Да как же так? Она чуть не погибла, — в унисон произнесли они.       — Но мы его прогнали, — пыталась уйти от темы Рут, но только создала новые вопросы.       — Нет, я же знаю, медведя не так просто прогнать, если он разыгрался, то добьётся своего, — утверждал Габелер, что был еще тем охотником. — Да и как вы сирену то переправили?       Шоно вздохнул. Они умолчали о магии, поэтому говорили в двух словах, что вызывало вопросы. На самом деле он давно хотел выяснить кое-что у Габелера.       — Вот, — достал он заветную книгу и положил перед ним. — Помнишь? — Габелер кивнул. — Откуда она у тебя взялась?       Хозяин поместья встал из-за стола и махнул рукой.       — Пойдем.       Через сад они попали в коридор с полками книг вдоль стены. Он достал книгу и открыл её.       — Это читала моя мама, когда мы болели. К ней еще люди приходили, и она их лечила. Я не понимал тогда, не понимаю и сейчас. —       На страницах красовались уже понятные ему закорючки. — Это как-то связанно, все это магическое пособие и это лечение. И все это неспроста да? Раз ты носишь до сих пор эту книгу с собой, значит, она тебе приносит пользу?       Шоно рассматривал все эти длиннющие заговоры от болезней.       — Несомненно, я бы не стал тягать лишние килограммы непонятно чего. Даже не знаю, огорчит тебя это или обрадует, но, похоже, твоя мать понимала смысл этих букв. И она была не просто женщиной, умеющей лечить, она была как я — искаженной, или может даже засловцем. И раз ты не понимаешь, что тут написано, то скорее первое, раз это тебе не передалось.       — Занимательно, — лишь сказал он, пытаясь переварить сказанное.       — Можно я её возьму? — Шоно пошелестел книгой.       — Только не эту.       — А есть еще?       Габелер принялся искать подобные книги. Насчитали ещё шесть таких, с разными заклинаниями и применениями, и все были против болезней. Шоно хотел взять парочку и отнести Миаэру.       — А такие есть? — он указал на свое магическое пособие.       — Нет, эта единственная. Мать к ней даже не прикасалась, а если я хотел её посмотреть, то прятала её от меня на верхнюю полку. Так и не пойму, почему?       — Возможно боялась, что ты тоже окажешься способным к магии, — догадался Шоно. — А с чего ей этого бояться, я не знаю.       — А покажи магию свою, — глаза Габелера засветились детским огоньком.       Шоно осмотрелся и заметил вазу с цветами розы на подоконнике, щелкнул пальцами и слегка потянул на себя. Лепесток розы оторвался и полетел, словно по ветру, которого не было, и осел на ладонь Габелера. Шоно ладонью словно подзывал воду, она булькала за прозрачным стеклом, но ваза сама двигалась на край подоконника и чуть не упала, если бы он вовремя не поднял её на воздух.       — Вот такой, ещё не совсем умелый я, — усмехнулся Шоно.       — Вы так и переправили сирену через камни?       — Ага, — он задумался, пока Габелер ставил книги на свои места. Ведь Миаэр тоже говорил о позапрошлом лекаре маге. И в Соибхечаде оказался такой.       «Может это закономерность? Нужно поспрашивать лекарей в Эгале».       Но тут он вспомнил, про ещё одного странного лекаря.       «Гелиан!» — осенило его. — «Мавра согласится сходить в нижние поселения?»       — Габелер, а что случилось с твоей мамой?       Он вздрогнул, будто это было жуткое воспоминание.       — Я проснулся однажды утром, — его голос дрожал, но он собрался и начал уверенней. — Я проснулся. Все окна и двери открыты, а в доме никого: ни служанки, ни отца, ни матери. Это казалось очень странным, ведь через должен был быть урок правописания от мамы, но его не было. Думал как хорошо, сегодня я один, веселись сколько хочешь, — Габелер стоял сжавшись, будто ребёнок в тот вечер. — А потом пришел отец, и сказал, что мама ушла ночью куда-то и не вернулась. Я не знал, что мне думать. Она же любила нас, как она могла все бросить и пропасть?       Шоно не понимал, как реагировать на эту странную историю. Окна открыты… Ушла…       — Может, я что-то выясню, — смутно сказал он.       — Так сколько лет прошло, — пожал плечами Габелер, как ни в чем не бывало.       — Время не играет роли. Былое всегда в настоящем, — Шоно положил две толстенькие книжки в сумку и выглянул в окно, посмотреть на тени. — О, так мы же не успеем!       — К чему это?       — На свадьбу к королю Эгалы!       — Вы приглашены туда? — Габелер широко раскрыл глаза в нескромном удивлении.       — Ну да, так сказать в первых рядах, — засмеялся Шоно, выскакивая на улицу. — Друзья! Солнце уже далеко не в зените, мы задержались!       — Уже пора? — заныла Руфь. — Так хорошо сидели!       — Вставай клуша, сегодня не спим! — толкнула подругу Мавра, что уде подскочила. — Срежем путь?       — Вы уже уходите? — Мальтура даже не встала.       — Да, путешествия зовут! — бодро произнес Шоно, а потом обратился с прощанием к Габелеру. — Так вы же даже не знаете, кто спас Эгалу от пожара, — он произнес заклинание и поспешно скрылся за калиткой. — Хорошего вечера! Еще увидимся! — прокричал он на прощанье и трое путешественников двинулись в сторону леса.