Волк Шоно

      Шоно спал, когда они пришли. Их было двое, от чего Мавра негодовала. Они были высокими, выглядели богато, в общем — взрослые.       Один представился Пармёном и выглядел он мудрым, хоть и не носил бороды. Кудрявые рыжие волосы были заплетены в хвост, а на вытянутом лице россыпь веснушек. Глаза полны усталости, но в них была капля фальшивой ласки, чтобы понравится ребёнку после баек Руфь.       Другого, как представил им Пармён, звали Адоменом. Он был красив, статен, высок, но отчего-то противен. И вроде бы в нём не было ничего противного, несомненно: русые волосы переливались на свету словно золото, хитрый и спокойный взгляд и уверенное лицо, но к нему не хотелось приближаться. Адомен был диким прекрасным зверем: любуешься издалека, но подойти опасно — руку откусит.       Кое-как разбудив себя, Шоно понял, что весь путь обратно все пойдут по дороге. Большие и страшные чёрные кони фыркали, зовя в дорогу.       И шли они в молчании. Шоно старался держаться ближе к Руфь и Мавре, пока Пармён и Адомен плелись вместе с конями сзади, болтая о чём-то взрослом.       — Пармён, — вдруг окликнула Руфь его. — А что за новая должность?       Он от неожиданности вытянулся, смотря на неё потерянным взглядом:       — Вице-канцлер. Теперь знаю все указы, акты.       И вновь тишина, пока мужчины не попросили привала. Кони на поляне неохотно ели сухую траву.       — Нужно было взять собой еды, — разочарованно сказал Пармён, устало присаживаясь.       — Руфь, — Мавра хитро выгнула бровь. — Пошли охотиться, а то дворяне желают поесть.       — Хватит так говорить, — шептала ей она. — Будто они виноваты во всём!       Мавра натянуто вздохнула, будто не слышала подобного.       — Шоно, разведи пока костёр, — наказала она, уходя вместе с Руфь.       «И как его развести незаметно?» — думал он. Ему не хотелось вновь мучиться с костром, но и не очень-то хотелось светить магией просто так, перед едва знакомыми людьми.       — Может тебе чем-то помочь? — предложил Пармён, чувствуя себя сейчас не нужным.       — Да, — активно закивал Шоно. — Можете хвороста собрать?       — Ага, руки не замарайте, — из лесу крикнула Мавра, смеясь. — Да что? — пререкалась она с Руфь.       — Пошли, — толкнул Пармён друга, поднимаясь.       Они встали и отправились искать сухие ветки по обочинам дороги, пока Шоно наспех собрал хвороста, заклинанием разжёг очаг и наблюдал за работой мужчин. Смотря на их старания и страдания в поисках дерева, он не вынес и сам направился в лес.       Сейчас одиночество казалось чуть более успокаивающим, но очень хотелось вернуться обратно. И быстро собрав все обломки деревьев и веток, Шоно вернулся к очагу.       — Где ты был? — взволнованно кинулся к нему Пармён.       В ответ на этот странный вопрос, он указал взглядом на дерево на руках. И подкинув дров в пламя, они уселись у костра — ожидать охотников.       — И как же вы победили волков? — натянуто спрашивал Пармён, не находя общих тем.       — Ну, Мавра их мечом била, — Шоно поднялся, схватил палку из кучи для костра и резко размахнулся, показывая, как это происходило. — А я встал и ударил ножом волку прямо в голову, — Пармён слегка вздрогнул. — А он меня в руку укусил, — он показал запястье с оставшимся шрамом от укуса. — А Руфь… — ребёнок всё думал, как это преподнести и решил соврать. — На дереве сидела.       — А призрака? — недоверчиво усмехнулся Пармён.       Шоно уже жалел, что хвастался этим.       — А он таким большим был и страшным, — он решил хвастаться по полному, с преувеличением и недосказанностью. — У него была верёвка и камень, и он ими размахивал. А мы его связали его же верёвкой и утопили обратно.       — Здорово, — Пармён умело льстил и восхищался, пока Адомен устало смотрел в сторону. Они явно не поверили в эти детские рассказы, зато сказать больше было нечего.       В спасение неловкой ситуации пришли Мавра и Руфь с добычей — здоровым и уже освежёванным зайцем. От его вида пробежали мурашки, от чего Шоно зажмурил глаза, стараясь не смотреть на него, поэтому взгляд приковала Руфь. Её волосы были распущенны и растрёпанны, в них запутались сухие листья и ветки, что вызывало интерес у мужчин и вопросы во взглядах.       «Руфь в лису превращалась», — понял он. — «Это полезно на охоте…»       — Так что же вы — дети ходите по лесам? — похоже, Пармёна действительно интересовала их история.       Мавра сделала вид, что даже не слышит его вопроса, рассматривая коней на поляне. Не всем был приятен этот разговор. На помощь тут же пришла Руфь, рассказывая про своих родителей, которых увезли в Эгалу и про то, как она оправилась за ними.       — Хорошие кони, — оторвано произнесла Мавра. — Можно проехаться? — спросила она.       — Помочь? — предложил Пармён, соглашаясь.       Мавра махнула рукой, не принимая помощи. Она подошла к коню и аккуратно погладила холку и шею. Он удивленно замотал головой, учуяв кого-то нового, но в итоге успокоился, принимая ласку. Но вдруг Мавра в одно движение запрыгнула в седло и взяла поводья в ладони. Конь поскакал рысью, поднимая сухую листву на воздух. Она скрылась за поворотом дороги, тихо, но восторженно смеясь.       — А что на счёт вас? — Пармён был чуток, не собираясь ещё раз спрашивать неприятный вопрос у Мавры, поэтому обращался к Шоно.       — Нам, по крайней мере, мне некуда идти. У меня и у Мавры нет родителей, — всё же до сих пор он не мог принять то, что его родителей просто нет: их не было. А сам Шоно не мог понять, откуда же он взялся.       Пармён многозначительно кивнул, не желая продолжать этот диалог, тем более Мавра прискакала обратно.       — Хороший конь, — восхищённо и громко заговорила она, слезая с животного. — Нам нужны будут кони!       — А научишь меня ездить? — спросил Шоно, видя восторг в её глазах.       — Подрастёшь — научу. Сейчас ты слишком маленький, — обещала Мавра. — Даже в седло не запрыгнешь.       

***

      Тихим ходом мысли перетекали из одного русла в другое. Он всю дорогу перемывал эту мысль до костей, отбивая мясо речной калькой. Те, кто его защитит, выслушает, поймёт, найдутся, теперь просто стоял вопрос «Почему?»       «Почему их просто нет? Не существовало и не существует?»       Шоно совершенно не знал к кому обращаться с этой проблемой, с этим интересом. Теперь, только самому выяснять.       Который день длинной дороги был окончен у ново-каменных ворот. Мужчины, узрев результаты пожарища, заметно поменялись в лице, но, не смотря на едва проглядывающееся в их взглядах сострадание, держались строго и сдержанно. Особенно хорошо держался Адомен, осознавая, что это совершило его оружие.        Улицы были расчищены от обломков, разрухи и пепла, а стену поспешно возводили рабочие. Здания восстанавливались и строились от центра, согласно плану. Строительство шло быстро — теперь был короткий путь через Мутные реки, что ускоряло работы.       — Замок разрушен, поэтому все сборы происходят в таверне, — пояснила Руфь, рассматривая остатки сгоревших деревьев кнари на главной площади.       В таверне было пусто. Трактирщик до сей поры скучал за стойкой, но только завидев рыжих, встрепенулся.       — А где все? — Мавра удивлённо развела руки.       — Так-с приходят все вечером. Эгиль в своей комнате отдыхает, — отвечал хозяин таверны.       Мавра поспешила на второй этаж по лестнице.       — А Эдуард? — спрашивала Руфь.       — Он решил помогать рабочим на стройке, на пару с Петрой. Скоро явятся.       Эгиль с опаской смотрел на гостей, внимательно рассматривал их, медленно спускаясь. Его лицо сильно изменилось: на нём не было неловкого выражения или нелепой улыбки, оно было усталым, бледным, глаза опухли и покраснели.       — Добро пожаловать в Эгалу, — приветствовал он повстанцев. — Я кронпринц Эгиль.       — Нам очень жаль, Эгиль. Мы соболезнуем, — Пармён преклонился перед парнем. — Я Пармён, — представился он. — С недавней поры вице-канцлер. А это мой хороший друг — Адомен.       — Скоро все придут с отчётами за сегодняшний день, долго ждать не придётся, — Эгиль продолжал нервничать и ходил туда-сюда. Его всё съедало, будь то взгляды, слова, места, напоминавшие о его вине, будь то и мысли, которые он просто не мог не прокручивать в голове. Для смирения с Эгилем не нужно было даже говорить, просто встать рядом Мавре или Шоно и держать его руку.       Шоно положил большой палец на его запястье. Сердцебиение становилось спокойнее, размеренней.       Так он понимал, что не будет один, даже если его возненавидят. Он раскаивался в своей наивности, искренне.       — Вина? — предложил хозяин таверны, уже разлива напиток по кружкам.       — Стухших ягод ещё не хватало, — недовольно вздыхал Адомен, чем выводил из себя и Пармёна и Мавру.       Он сел как всегда по-хозяйски, элегантно положив ногу на ногу, и был опять недоволен юным возрастом персон, окружающих его, в особенности кронпринца и фактического правителя Эгалы. Адомен смотрел по сторонам, пытаясь рассмотреть все детали скромной таверны, но взгляд его замер на скованном и взволнованном друге. Пармён был неподвижен, словно статуя, сосредоточен, рассматривая руки. А Эгиль даже не присел: стоял рядом, ожидая советчиков, глав и секретарей.       Уставши потерев лоб, Шоно лишь только смотрел в одну точку на стене. Всё казалось чуждым ему и не хотелось думать. Но тут нагрянули Эдуард и Петра, явились со стройки. Эдуард вздохнул, сначала не веря своим глазам, потом радуясь другу.       — Это вы называете «сидит под стражей», — возмутительно шептал Адомен, но Пармён уже не обращал внимания на подобные слова, лишь крепко обнимал друга.       — Я не переживу если ты ещё раз куда-нибудь пропадёшь, — ласково заговорил он Эдуарду. — У меня сердце остановиться! — в ответ на это получил лёгкий подзатыльник.       — Ещё в обморок упади, — подстегал его Эдуард. — Не попадусь… Постараюсь, — они неприветливо переглянулись с Адоменом, но тут же сделали вид, что никаких обид и неприязней нет.       — Я правильно понимаю — вы втроём возглавляйте сообщество повстанцев? — прервал их Эгиль.       — Да, — за всех отвечал Пармён. Он сидел в центре компании.       — И сколько у вас последователей?       Все трое печально вздохнули:       — Четыре десятка, некоторые из высших сословий.       Люди постепенно приходили, отчитываясь о совершённых сегодня делах, косо поглядывая на троих русых мужчин. Шоно не хотелось тут присутствовать: опять они будут говорить о понятных вещах сложным языком. Хотелось выйти, проветриться, становилось душно от количества людей. Но идти одному на вечернюю улицу вовсе не хотелось.       — Руфь, — тихо окликнул он подругу. — Не хочешь сейчас прогуляться?       Она наградила его возмущённым взглядом, жестами рук показывая на глав восстания. Ей было слишком интересно, что произойдёт дальше. Тогда Шоно решил обратиться к Мавре:       — Пойдем, прогуляемся, может? Это всё равно не интересно.       Но Мавра медленно покачала головой, не отрывая глаз от Эгиля.       — Понимаешь, мне лучше остаться тут, на всякий случай, — говорила она, попутно пытаясь обхватить свои руки так, чтобы они не дрожали так сильно. — Некоторым нужна наша поддержка, а то они могут сломаться окончательно, — всё же Мавра удосужилась взглянуть на Шоно и растеряно пообещала, — После совещания сходим, хорошо?       Само совещание началось с представления гостей. Остальные же вели себя настороженно. Но чуть заслышав, что Адомен владеет мануфактурой производства пороха, на него посыпались обвинения: «Убийца! Свинья!..» прочие слова, которые Шоно хотел бы пропустить мимо ушей. Адомен же будто даже и не слышал их, саркастично улыбался им в ответ. Возмущённые голоса прервал громкий удар о стол крепкого кулака. Шоно испуганно вздрогнул. Эгиль грозно смотрел на подданных.       — Не стоит устраивать тут грызню словесную, — тактично и чётко выговорил он, смотря на всех исподлобья. — Продолжайте, Адомен.       — Видите ли, из двух зол, я выбрал лучшее. Королевство потребовало пороха. Если бы услышали отказ — посадили бы меня в темницу, а моё место занял бы кто-то другой, с другими намерениями. Но порох я, как понимаете, им поставил, — он так красиво стелил слова, обеляя себя. — Его было немного меньше, и наполовину он состоял из золы. Так что вас и целиком могли уничтожить, если бы не я.       Пару секунд все молчали под впечатлением правды       — И кто же будет следующим королём Нагабдрага? — внезапно поинтересовался Фок. — Вы сами?       — Нет, нет, нет. Лучший вариант на сегодня — граф Роланд — дальний родственник короля Каллиста и, пока что, единственный наследник на трон. И так: граф Роланд станет королём, а мы лишь организуем парламент.       — Как вы свергнете его? — встал Форт, грозно нависая над людьми широкой фигурой, от чего на пару мгновений лишил их дара речи.       — А-э, я думал сначала устроить тихий заговор, как завещал мой отец, но сейчас, я не уверен в этом плане, — растерянно начал Пармён. — Я считаю, нам нужна ваша поддержка и сотрудничество, — он также встал с места, не желая испытывать на себе давления. — Каллист своими нападками мешает всем. И мы свергнем его, вместе, — был уверен в своих речах.       — Пармён, вы только словами можете бросаться? — ухмылялся генерал.       Пармён уж вскипел, глаз дёргался, но на помощь к нему подоспел Адомен:       — Для вас это слова, для нас факты. Вы же видели — на местах взрыва и пожаров очень много золы. Мы ещё успеем заручиться вашим полным доверием, и, поверьте, не словами, а действиями.       Косые взгляды продолжались, но Адомен выкрутился как смог, невозмутимо оглядывая окружающих. Звучал он, к счастью, довольно убедительно, от чего Форт не решился продолжать этот диалог.       Недолгое заседание близилось к концу, когда Эгиль потребовал главного секретаря выдать им договор о сотрудничестве на подписание. И на сим оно окончилось. Троица повстанцев вздохнула с облегчением, когда небольшое количество важных людей вышли за порог.       — Хорошо держишься, — пыталась подбодрить Мавра Эгиля, но тот был настолько безразличным и унылым, что пропускал всё мимо ушей. — Ты как?       За него так и хотелось ответить «Никак». Никаким он сейчас был, вот и всё.       — Где твой боевой дух? — Мавра толкнула его в плечо, пытаясь хоть как то вернуть его из забытья. Но ничего не получалось, отчего та грустно вздохнула. — Пошли, — схватила она его за руку и потащила на улицу. — Петра, можешь дать меч?       Женщина встрепенулась, заслышав своё имя, и тут же достала оружие из ножен и пошла за ними. Шоно тоже пошёл, наблюдая, как некоторые следуют за ними посмотреть, что сейчас будет.       Эгиль принял меч в руки, но даже его не поднял, будто у него совсем не было сил на былое. Мавра же встала напротив:       — Давай, защищайся! — она замахнулась Эспадоном в пол силы, желая поразить противника в грудь.       Но лезвию помешало лезвие. Эгиль, как по привычке, резко вскинул меч, защищаясь. Дребезжащий звон стали, казалось, приводил его в чувства. Они боролись один на один. Мавра повторила удар, целясь в голову, но Эгиль резво приставил перед глазами меч и тут же перешёл в нападение.       Кронпринц двигался быстро, даже грациозно, не прилагая больших усилий и всё атаковал, атаковал Мавру с разных сторон, пока та даже не успевала ответить и лишь подносила меч под очередной удар.       Раскрутив сталь в обеих руках, Эгиль нанёс последний удар. Мавра, не совладев с равновесием, повержено упала на землю. На её лице просияла улыбка. Бой закончился быстро.       — Игра в поддавки тебя до хорошего не доведёт, — победно произнёс он.       — Я не поддавалась, — теперь, немного нервно смеялась Мавра, поднимаясь с земли.       Эгиль был смущён, свёл брови к переносице и закусил губу, тихо шипя.       — Ну, — протянул он, думая, как её не расстроить. — Тебе стоит поработать с атакой, но защищаешься ты хорошо. Форт хороший учитель, может тебя научить фехтованию, — неловко и быстро проговорил кронпринц.       — Научусь ещё, — прервала его Мавра. Шоно знал, что ей до одури стыдно и грустно от неумения орудовать мечом. Но всё перекрывало счастье от вида кронпринца.       К Эгилю вернулись силы. Он был бодр. Трезвый взгляд прошёлся по окрестностям и в глазах вновь засияли искры.       

***

      Поздним вечером звёзды сияли также ярко. Они, наконец, были вместе. Сейчас, и даже завтра, не было никаких дел, никакой спешки. Ночная тишь была музыкой для усталых голов.       — Сейчас лучшее время, чтобы чувствовать себя хорошо? — спрашивал Шоно, смотря в бесконечное тёмное небо. Словно молоко, звёзды разлились по чёрному полотну.       — Да, — прошептала Руфь, вдыхая последние запахи лета.       — Я даже не думала, что у меня всё плохо с атаками, — даже без грусти говорила Мавра.       — Успеешь научиться, — утешала Руфь. — Будешь всех нас защищать.       — Вот бы ещё не пришлось, — мечтательно вздохнул Шоно.       Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы они втроём лежали под звёздным небом, чтобы где-то вдали шелестела трава, чтобы никакая беда их не тревожила. Чтобы они всегда были рядом.       Всё равно на эти странности, на то, что у него нет родителей. Пусть всё это катится к чёрту!       — Я так хочу, чтобы мы всегда были вместе, вот так, как сейчас, — детский голос отчего-то дрожал.       — Будем, — уверяла Мавра.       — Обязательно будем! — поддержала Руфь.       «Несомненно», — шептала душа.