Сдохни, если сможешь без меня

« Когда ты умрёшь, каждый начнёт ценить тебя. » Разве?

***

Джагхед не мог найти удобное положение на кровати. С каждой сменой позы его терпение натягивалось, словно струна, которая вот-вот порвётся. Он не выдерживает, поднимается и протирает кулаком глаза, запуская руку в уже грязные тёмные волосы. Завтра твои похороны. Речь? Нет, он не хотел выливать всю ту волну эмоций посторонним людям. Ту волну, которую показывал лишь тебе одной. Джонс встаёт на ноги впервые за долгое время. В окошке стояла глубокая ночь, даже кое-где вдали слышалось уханье сов. Ночь была практически тихой, дождь перестал лить с момента аварии. Возникало ощущение, что он тоже оплакивает потерю. Лишь шелест листьев нарушал спокойствие, перебивая голоса птиц. Ветер был совсем слабый, но, в то же время, тёплый. Парень идёт на кухню. Он решает выпить кофе. Рука тянется к полке, с которой достаёт стеклянную баночку с растворимым напитком. Джонс берёт откуда-то со стола грязную и немытую ложку, зачерпывая ею кофе. Он хватает чайник, но обжигается. Рука инстинктивно отдёргивается. Вода льётся в чашку, заполняя её до краёв. Две столовые ложки опускаются на дно. Джагхед медленно мешает кофе, постепенно закрывая глаза. Он не спал с момента, как ты ушла. Прошла уже неделя, после этого невозможно свыкнуться с происходящим, а тут сразу похороны. Джагхед злился на всех, на всё, на себя. Он ненавидел тот день, когда оставил тебя одну, чтобы отомстить какому-то куску дерьма, который не стоит даже того, чтобы взглянуть на него. Теперь ему хочется добить этого ублюдка. Наверное, по большей степени, от безысходности. Непроизвольное медленное движение рукой заставило чашку упасть на пол и разбиться вдребезги. Джагхед опустил пустые глаза вниз. Перед его босыми ногами были разбросаны небольшие, но острые осколки. Парень даже не заметил, как один из них впился в его ногу, вызвав лёгкое кровотечение. Тёмный кофе был разлит по полу огромной лужей. Джонс чувствовал, как ноги горят от высокой температуры жидкости. Он поднял голову, уставившись в потолок, и тяжело вздохнул. Джагхед снова посмотрел на ногу и наклонился, чтобы достать осколок. Случайным образом, он задел рукой банку кофе, которая упала, но на стол, однако, немного содержимого всё же высыпалось на пол. - К чёрту это всё. Осколки продолжили лежать на полу, утопая в горячей завязи кофе. Нога парня продолжала кровоточить из-за вытащенного стекла, но его это не особо волновало. Он молча лёг на диван, с которого не поднимался уже несколько дней, накрыв себя одеялом. Кровать пустовала принципиально. Джагхед не мог спать там, где до этого спал с тобой.

***

Он стоял на пороге твоего дома. Его глаза были такие красные, такие изнурённые. Они утратили свой блеск с момента, как ты покинула его. Взгляд передавал всю ту боль и тот холод, которые не давали ему спокойно спать ночью. Войдя в твою комнату, Джагхед пытался найти для себя утешение в этом. Но не мог. Он разглядывал каждую вещь, плавно открывая каждый ящик, каждый шкафчик. Джонс сидел на твоей кровати, смотря в окно, на протяжении нескольких минут. Он ждал, что ты вот-вот вернёшься, снова заставишь его улыбаться, снова прочитаешь ему те непонятные для него книги со сложным сюжетом, но из твоих уст он готов был слушать их вечно. Глазами Джагхед искал зацепку, хотя бы одну, указывающую на твоё присутствие. Но ты молчала, не отвечала ему. Ты хотела прокричать ему что-то , но не могла. Ты хотела дотронуться до него, но не могла. Ты хотела поцеловать его в лоб, сказав, что всё будет хорошо, но не могла. Ты ничего и никогда больше не сможешь. Джонс встал с кровати и, зажмурившись, зашёл в ванную. Перед ним зеркало, душевая кабина и ванная. Он тяжело вздыхает, глядя в своё отражение. Молодой парень в чёрном строгом пиджаке, бабочкой и в потёртых брюках, но уже без шапки. Она сейчас лежит в твоих руках. Джагхед смотрит и не может понять, как всё происходящее позволит ему дальше жить. Он замечает резинку, лежавшую на раковине. - Твою мать. Джонс протирает заслезившиеся глаза. Он надевает твою резинку, которой ты всегда заделывала свой аккуратный хвостик, на руку и закрывает глаза, поджимая губы. Джагхед не говорил на похоронах. К нему подходили какие-то люди, которых он, по понятным причинам, даже не слушал, не пытался запомнить их лица или слова. Он хотел послать каждого, приблизиться к нему, но сил не было даже на банальные фразы. Джонс практически не мог говорить. Если и удавалось что-то произнести, потом он начинал биться в истерике. Один в доме. - Джагхед Джонс. Плачущая Элис зашла в комнату. Парень тут же вышел из ванной, заглядывая в её глаза. Взор был такой же холодный, но его переполняла тоска и боль. - Простите меня, я лишь хотел... - Что ты, я не против, - произнесла Элис, кивая и подходя ближе. В конце-концов, она обняла Джагхеда за плечи, погладив его по щеке, - прости, что нам так и не удалось нормально с тобой познакомиться. - Да. Это было единственное, что мог ответить Джонс. Кратко и неосознанно. - Извини за наше отношение к тебе. - Что, простите? - Хелл плохо относился к тебе довольно долгое время. Я знала о том, что вы с Бетти вместе. Но если моя дочь счастлива, я не имею права запрещать. - Но откуда? - Материнское сердце не обманешь. Элис слегка улыбнулась, но потом добавила: - Ты частенько забывал убирать лестницу, - засмеялась Купер сквозь слёзы. Уголки губ Джагхеда немного поднялись, но, как бы они ни старались, улыбка, увы, уже не сверкала на его лице. - Простите за всё. - Ты нас прости. Элис на прощание обняла Джонса и вышла из комнаты. Возникало ощущение, что она хотела удалиться оттуда как можно скорее, чтобы окончательно не сойти с ума. Да, и вообще, какая мать справиться с горем, когда теряет ребёнка? А я вам отвечу - никакая, абсолютно. Джагхед последний раз окинул глазами комнату и тоже спустился вниз, не оглядываясь назад. Он ненавидел прощаться. На первом этаже собралось много людей - жителей города, которые знали Бетти, которые оплакивали её. По крайне мере, так должно было быть. Джонс хотел расстрелять всех, кроме родителей и друзей девушки. « Зачем здесь все эти уроды? » - проносилось у него в голове раз за разом. У камина он заметил священника, который проводил похороны. Джагхеду стало тошно. На похоронах присутствовали даже те люди, которые желали Бетти лишь зла. В этот момент Джонсу захотелось устроить сцену, вывести отсюда « посторонних », но он держался. Из последних сил, но держался, как и предыдущие дни. Он пытался контролировать гнев, слёзы, боль. Постепенно отстраняясь, Джагхед не мог справиться с травмой, с потерей любимой, и потому со временем его сердце зачерствело без её любви. Он покинул похороны раньше других, чтобы не выходить с толпой, не чувствовать их противный запах лицемерия. Джонс избегал различных вопросов, потому что единственный, с кем он мог обсудить смерть своей девушки - это он сам, либо его отражение в разбитом зеркале.

***

Самая тяжёлая ночь в его жизни, не считая той, когда он появился на свет. - Блять, блять, блять. Дрожащими руками Джагхед открыл шкафчик, висевший в ванной, и достал оттуда небольшой флакон перекиси, а также вату и пачку таблеток. Его кисти, пальцы и ладони утопали в крови. В её крови. На некоторое время Джонсу удалось прорваться в операционную, дотронуться до неё, но длилось это недолго. Врачам пришлось применить всю свою физическую силу, чтобы вытащить за дверь парня. Он кричал, рыдал, его разрывало изнутри. Произошедшее в больнице раз за разом мелькало в его голове. Сейчас он судорожно смывает с рук твою кровь, пачкая мебель вокруг. Он обошёлся лишь струёй воды, которая смыла последние остатки тебя с его дрожащих рук. Одна за другой таблетки отправляются в рот. Успокоительное, валерьянка и другие, помогающие уснуть глубоким сном. Они помогут Джагхеду забыть хотя бы на время, обрести вновь контроль над телом, успокоить себя, остановить бесконечные слёзы. Но разве это поможет?

***

После похорон Джагхед продолжает вести образ жизни отшельника. Несколько раз звонил телефон, на который парень, уже по привычке, не хотел отвечать. Ему было совершенно не до этого. Плевать, кому там что нужно. Третий стакан ликёра, смешанного с виски - то, что нужно. Мгновенно пьянеешь, забываясь в этом раю до момента, пока на дисплее телефона случайным образом не заметишь звонок от того, кого ты явно не ожидал услышать. Встрепенувшись, Джагхед отодвигает стакан подальше, хватая телефон и снимая трубку. - Бетти? Это ты? Бетти, ты слышишь меня? Джонс пытался достучаться до абонента, но услышал совершенно другой голос. Тот был мужской, грубый, но до боли знакомый. - Джагхед, сынок, это я. Парень откладывает телефон, сбрасывая звонок. Он начинает истошно кричать, срывая голос. Сколько эти ранения будут продолжаться? Когда всё это закончится? Телефон снова завибрировал. Джагхед закатил глаза и яростно схватил телефон. - Чего тебе от меня нужно!? - Сын, я хотел поговорить с тобой... - Так говори, блять! - Я знаю, что произошло. - Неужели? Джагхед был в гневе, в ярости. Он ненавидел отца, он ненавидел, мать его, всех, кто беспокоил его в данный момент. - Мне очень жаль, Джагхед. - Ох, правда? - Да, я правда тебе соболезную. Я не знал её, совсем, но чувствую твою боль. - Не чувствуешь. - Не говори так. - Чего ты от меня хочешь? Джонс не хотел слушать отца, особенно сейчас. Ему элементарно было не до чего. Всё, что сейчас происходило в его голове - это зов голоса Бетти. - Звоню, чтобы выразить сочувствия. И... Я знаю то, о чём не знаешь, скорее всего, ты. Можем встретиться и обсудить это? - Нет, - сухо отрезал Джагхед. Парень забился в угол дивана в гостиной, не обращая внимания на всё ещё разлитый кофе, который купался в осколках стекла. Джонсу хватило сил лишь на то, чтобы одеться утром подобающим образом. - Почему? - голос отца был явно полон переживания. Он пытался вывести сына на разговор, но тот не поддавался. - Не хочу тебя видеть, - также с безразличием произнёс Джагхед, но, немного придя в себя, добавил, - вообще, никого не хочу видеть. Он хотел было уже бросить трубку, как услышал фразу отца: - Это касается Бетти. И всё. Это единственное, что нужно было сказать, чтобы удержать подавленного сына на проводе. - Что ты сказал? - Я знаю об Элизабет то, чего не знаешь ты, сынок. От Элис Купер. Джагхед поджал губы, сдавливая их изо всех сил. Он чуть отстранился от трубки, позже, прислонившись к ней снова. - Говори по телефону. Не хочу никого видеть сейчас, особенно тебя. - Сынок... - Ты бросил меня, отец! Но, извини, сейчас мои денежные средства на номере будут потрачены лишь на человека, который всегда был рядом со мной. Скажи уже то, что собирался, и я пойду. У меня есть много важных дел. - Ладно, как скажешь, сын. Отец Джагхеда немного помолчал, будто разбирая в своей голове по полочкам каждое дальнейшее слово. Джонс в это время с нетерпением ждал конца этой бессмысленной беседы. Возможно, раньше он бы и обрадовался звонку пропавшего отца. Но не теперь. Как смеет он звонить в такое время, плюс ко всему, говорить какие-то глупые новости о Бетти? - Как я уже говорил, я беседовал с Элис недавно. Узнал о Бетти некоторые вещи. - И? - Дослушай меня. И, вообще, тебе сейчас лучше присесть. - И без того сижу. - Джагхед, главное не нервничай. - Да что происходит, твою мать? - уже злобно повышал голос парень. - Ты знал, что Элизабет была беременна? Джагхед открыл рот. Вот она - ещё одна болевая точка в его сердце. Он чувствовал, как вот-вот разорвётся. Неужели это происходит с ним, сейчас? Может, это сон, и он сейчас проснётся и увидит перед собой Бетти? - От меня? - хрипящим и тихим голосом спросил Джагхед у отца, который несколько минут терпеливо ждал реакции от сына. - Как я понял. Джонс бросил трубку сразу. Он медленно положил телефон на пол. Во взгляде читалось отчаяние, страх, боль. Хрустальные прозрачные слёзы навернулись на глазах. Казалось, что им не было предела. Одна слеза скользнула по щеке Джагхеда, останавливаясь у подбородка. Парень не мог переварить эту новость. Он чувствовал, как его сердце колотится в бешеном ритме, но продолжал молча сидеть и отчаянно перебирать все воспоминания, связанные с девушкой. - Блять. Точка кипения достигнута. Слёзы с бешеной скоростью брызнули из глаз парня и потекли по щекам. Очень скоро он совсем потерял контроль над своими эмоциями и впал в истерику, сквозь состояние полного помутнения всё ещё пытаясь остановиться, приглушить собственные вопли тонкими бледными пальцами. От напряжения он откинулся на спинку дивана, голова упала на подушку, и, если бы та не была мягкой и поддерживающей, от удара такой силы он бы потерял сознание. Впрочем, может, так ему было бы легче. Почему он узнаёт эту новость от человека, которого ненавидел? Почему Бетти не рассказала? Откуда Элис узнала? У него мог быть сын или дочка? Каждый вопрос, который посещал сознание Джагхеда, бил в живот, вызывая тошноту. Его руки дрожали, прикрывая рот. Но это не помогало, истерический крик всё же выбрался наружу. Джонс рвал глотку. Боль не приходит одна, никогда. С ней к твоему арсеналу добавляется ещё какая-нибудь мерзость. Джагхед чувствовал, как его глаза щиплет, худые конечности дрожали в панике. Крики стихли, но надолго ли? Он сломлен. Теперь окончательно.

***

Какой день подряд он пьёт? С момента твоих похорон прошло пять дней, а он до сих пор пьёт, разбивая каждую опустевшую бутылку о стену. Липкие капли вина текли по стене, расплываясь на обоях багровыми мутными линиями. Опьянённое сознание могло бы даже спутать эти пятна с самой настоящей кровью, уже слегка запёкшейся. В доме были распахнуты окна. Свежий воздух пробирался в комнаты, оставляя приятный телу холодок в каждой из них. Джагхед ходил по дому, наворачивая круги. Он не спал, не ел, его тело ослабло окончательно. В руке лежала очередная бутылка виски. Сделав глоток, парень вытирает рукавом рот и продолжает медленно двигаться по квартире. Если бы ты видела его сейчас, то была бы разочарована. Вы с малышкой были бы разочарованы. У тебя могла бы быть семья. Дремлющий под боком уставший муж, которого ты обнимаешь со спины, прислоняясь к ней, чувствуя знакомый запах, а рядом с вашей кроватью - кровать вашей дочери. Ты бы смотрела любящими глазами на это крошечное создание, которое, благодаря тебе, узнает, что значит жить. Переведёшь взгляд на Джагхеда, который возился бы весь день с малышкой, набирая тебя каждый раз, пока ты прогуливаешься и дышишь весенним чистым воздухом, чтобы узнать какие-то бесполезные мелочи, чтобы не облажаться с ролью няньки. Он дико устал, но ты гордишься им. Он справился. Вернее, справился бы. Ведь, теперь, ты одна. Он тоже один. Вы порознь, причём, настолько далеко друг от друга, что тянуться вздрагивающей рукой к нему - пустая трата времени. Линия горизонта, которую никогда не пересечь. Джагхед говорит с тобой. Он разглядывает стены, но уже не пустыми глазами. Иногда даже удавалось смеяться, иногда танцевать, а местами, вообще обнимать пустоту. У него снесло крышу. Сколько бутылок он уже выпил? Сколько раз он пытался поговорить с тобой? Всё это сильно сказывается на парне, который, буквально недавно, наслаждался тобой в ванной, держал тебя за хрупкие бёдра, целовал твою бледную шею, обвивал твою тонкую талию своими сильными руками. Теперь же он видит тебя. Ты приходишь к нему? Нет. Но в его голове ты проживаешь с ним каждый день, словно настоящая. - Джагхед? Девушка с тёмными волосами в чёрном плаще осторожно приоткрыла входную дверь. За ним - рыжеволосый парень, аккуратно выглядывающий из-за спины девушки. - Арчи, я не знаю. Я боюсь. - Вероника, он ничего не сделает нам. Нужно помочь ему. Арчи и Вероника, та ещё парочка. Вероника долго лежала в кровати, рыдая ночами в подушку. Она не могла поверить в то, что тебя нет. Она больше не сможет увидеть твою улыбку, сходить с тобой пообедать по привычке. Она не сможет обнять тебя. Лодж пыталась жить дальше, понимая, что ты бы этого хотела, но не могла. Родители Вероники старались привести её в чувства долгое время. Удалось им это сделать только за день до похорон. Арчи отказался от всего, кроме утренних пробежек, которые помогали справиться с горем. Но то, что происходило с ним ночами, оставляет желать лучшего. Заглядывая в твоё окно, он видел пустую тёмную комнату. Ни включённый настольный свет, ни тебя, лежащую в кровати, заполнявшую личный дневник, ни твоего хвостика - ничего из этого он уже не видел. Только пустота и тьма. Тогда Эндрюс начинал колотить боксёрскую грушу, выбивая из неё весь свой гнев, подавленность и слёзы. Эндрюс подтолкнул Веронику в дом и закрыл дверь. Пара огляделась по сторонам. Они хотели помочь Джагхеду хотя бы немного отвлечься, хотя, даже сами не верили, что у них это получится. Джонс вышел пританцовывая с бутылкой виски из ванной комнаты и с улыбкой встретил ошарашенных его видом гостей. - Привет, друзья. Хотите чаю? - спросил Джагхед, протягивая паре ликёр. - Джагхед, что с тобой? - недоумённо спросила Вероника, подходя ближе к парню. - А что со мной? - Да, всё определённо хуёво... - протянул Арчи, также подойдя ближе. Джагхед переживал не лучшие времена, не говоря уже о его внешнем виде: растрёпанные волосы, запах спиртного изо рта, помятая футболка, которая насквозь пропахла потом, пижамные порванные штаны. Белки глаз заалели из-за отстутствия сна. Лодж обняла Джонса, Арчи хотел воздержаться. Это было уже слишком для него, однако, Вероника подтолкнула его совершить то же действие. Джагхед в непонимании попятился назад, отстраняясь от друзей. - Ребята, вы зачем пришли? - Проведать тебя, - вздохнула Вероника, украдкой оглядывая грязные стены и множество стёклышек от бутылок на полу. Они были разбросаны буквально повсюду. В доме Джагхеда и правда стоял неприятный запах. Он отдавал в ноздри, заставляя морщиться. - Не стоит, я прекрасно себя чувствую! - Разве? - возразил Арчи. - Слушай, Джаг, - Вероника дотронулась до плеча парня, затем продолжила, - мы тоже скорбим по Бетти. Но, может, позволишь нам помочь тебе хотя бы умыться? - Нет. - Джагхед, сейчас твои возражения вообще не в тему. Мы пришли помочь тебе. Нам надо держаться вместе. Эндрюс подхватил Джонса под руку, собираясь вести его в ванную, но тот отдёрнул её. - Успокойтесь, народ. Бетти со мной. Друзья переглянулись. Арчи ударил себя по лицу. - Что ты сказал? - Бетти с тобой? Джагхед заулыбался и кивнул. - Она говорит со мной, приходит, причём довольно часто! - О нет... - Чёрт возьми! Вероника всплеснула руками, глядя на Арчи, который не нашёл подходящих слов, он лишь открыл рот, пожимая плечами. - Джагхед, мне кажется, нам стоит прямо сейчас отвести тебя... - Вероника запнулась, обдумывая дальнейшие слова, - к человеку, который сможет помочь. - Не нужно мне помогать! - воскликнул Джонс, сделав глоток напитка, вновь вытираясь рукой. - Чувак, поверь нам. Это уже страшно. - Что страшно, Эндрюс? - в глазах Джонса читалась ненависть, - Бетти? - Нет. То, что ты говоришь с ней. - А что же в этом странного? Вероника закрыла лицо руками, но Арчи не хотел оставлять всё вот так. - Джагхед, у тебя реальные проблемы. - Если вы не уберётесь отсюда прямо сейчас, то, клянусь, проблемы будут у вас. - Позволь нам хотя бы помочь убрать твой дом. Арчи сам не на шутку злился. Вероника в панике смотрела на двух парней, которые вот-вот собирались наброситься друг на друга, словно дикие звери. И, чего доброго, ненароком покалечить друг друга. - Проваливайте. Эндрюс взглянул на отчаянную Веронику. Он опустил руку вниз, подавая некий знак. - Как скажешь. Если ты всё же согласишься на помощь, то звони. Пара удалилась, и, как только входная дверь захлопнулась, в неё полетела бутылка, разбиваясь об железо. Осколки вновь разлетаются по прихожей. Его не волнует то, что осколки на лету впиваются в него и уходят под кожу.

***

Бессчётное количество дней он сидит один в ванной. Вот уже не в первый раз Джонсу выкуривает по пачке сигарет за день. Который день подряд он распивает свои любимые спиртные напитки. И вновь он продолжает звать тебя, говорить с тобой, чувствовать твои губы на своём практически полностью обезвоженном и холодном теле. Взгляд пустой, парня ничто не способно поставить на ноги. Джагхед сидит в ванной, смотря в стену напротив. Света практически не было, ржавые ножницы лежали рядом. Его руки обвивают трясущиеся колени, а взгляд настолько пустой, что его, кажется, уже ничто не способно поставить на ноги. Он нервно рассматривает пену на ладонях и закрывает глаза. Бетти засмеялась, когда немного пены упало на нос Джонса. Он поморщился и улыбнулся. - Ты такой ребёнок, Джагхед. Я не могу. Элизабет убрала ладошкой пену с волос и носа парня, параллельно поглаживая его плечи второй рукой. - Ты знаешь, что я обожаю твои прикосновения, Элизабет? - Знаю, - улыбнулась Купер и уткнулась носом в его лоб. Джагхед резко придвинул её к себе и начал покрывать поцелуями шею девушки, наслаждаясь тяжёлым дыханием и сиплыми стонами наслаждения. - Я обожаю твой кофе. Бетти сидела на кухне в доме Джагхеда, разглядывая стены с различными рисунками. Джонс любил временами сидеть у окна и рисовать различные картинки, больше похожие на какие-то пугающие карикатуры. - Именно поэтому сейчас я стою как какой-то идиот в одних трусах и завариваю его тебе, причём ты, на минуточку, одета, - возмутился Джонс, который хлопотал на кухне, пока Бетти сидела за столом. - Что ж, кажется, мне тоже нужно раздеться? - вопросительно ухмыльнулась Купер, начав снимать с себя свитер, но Джагхед тут же подскочил и схватил её за руки. - Нет, не надо. Ты замёрзнешь... - Ну и что? С тобой и замёрзнуть не страшно. Купер прикоснулась губами к носу сидящего перед ней на корточках Джагхеду. Она чуть высунула язык и лизнула его в носик. - Засранка, - улыбнулся Джонс и, поцеловав светившуюся от счастья Бетти, снова отошёл готовить. Камин. Огонь, языки пламени которого плавно переливались самыми яркими и тёплыми оттенками цвета. Приглушённый свет и звёздная ночь за окном. Два бокала красного сухого и немного фруктов. Бетти задорно взяла вишню и начала наслаждаться её спелыми боками. - Какая же ты... Джагхед жадно смотрел на то, как девушка расправляется с ягодой и оглядывается на него. - Какая? - Красивая, - улыбнулся парень, получив в ответ смешок. - Включи музыку. - Например? - O Children. - Это та... - Та, которую мы любили слушать, пока ехали в машине. - Вы только посмотрите на неё. Какая предпочтительная! - усмехнулся Джагхед и подошёл к магнитофону, стоявшему на подоконнике в гостиной дома Куперов. Музыка заиграла, сразу влившись в уши влюблённых. Эта мелодия была настолько успокаивающей, настолько медленной и проникновенной, что Джагхед не мог позволить себе упустить этот момент. Он подошёл к сидящей в кресле Бетти и протянул ей руку с просьбой о танце. Девушка с улыбкой поставила бокал на стол и, выпутавшись из пледа, приняла предложение Джонса. Он положил руки на её талию, но Элизабет была намерена сократить расстояние. Она обвила шею парня и уткнулась носом в его шею. Джагхед в ответ на это прижал её к себя настолько близко, насколько это вообще было возможным, сжимая Бетти крепче и крепче с каждым движением. Они медленно начали двигаться в такт музыки. Сердца обоих пылали, а глаза желали большего, но всё это они оставят на потом. Сейчас они танцуют, словно маленькие дети в лагерях. В них страсть, азарт и, несомненно, желание. Желание быть друг с другом всю жизнь. Желание не отпускать друг друга. Желание целоваться днями напролёт. - Я люблю тебя, - прошептал Джагхед. - Я люблю тебя, - ответила таким же шёпотом Элизабет. Джагхед смотрел в окно. Он вытирал дрожащей рукой подступившие слёзы. Лицо совсем потеряло смысл предавать счастливые эмоции. Джонс сильно похудел. Если бы сейчас его отправили к врачу, то, определённо, нашли бы тахикардию. Он пил кофе в нереально больших количествах, выкуривая сигареты раз за разом. Он понял, что больше не может так жить. Но и возвращаться в реальную жизнь ему тоже не доставит огромной радости. Всё это время, пока он говорил с тобой, он думал лишь о том, как вернуться назад. О том, что можно сделать, чтобы ты очутилась у него под боком солнечным утром. Ты не можешь остановить его. Кричи, рыдай, страдай, но не сможешь достучаться до него. Он принял решение. Ты бы не хотела этого, определённо. Стала бы умолять его не делать задуманное, но опоздаешь. Джагхед в последний раз окинул взглядом свой дом. Он посмотрел на кухонный стол, за которым ты любила разглядывать рисунки. Он мельком оглядел кровать, на которой вы любили нежиться целыми днями, отказываясь подниматься. Гостиная, кухня, окна, стулья. Ничего не забыл. Выйдя на улицу, Джагхед вдохнул свежий воздух. Он не оставил после себя абсолютно ничего. Решив покурить последний раз, он понял, что в пачке осталась как раз одна сигарета. Он тут же ею занялся. Джонс наслаждался дымом, проникающим в его лёгкие, который затем высвобождался из ловушки в атмосферу. Он сделал максимальное количество таких вдохов и выдохов, растягивая удовольствие от последнего, что его радовало. Он поправляет не расчёсанные тёмные волосы и садиться в машину, заводя её. Джагхед посмотрел на заднее сиденье, на котором когда-то отвозил тебя в больницу, но тут же отвернулся. Он в отчаянии схватился обеими руками за руль, положив голову сверху. Последние слёзы медленно покатилась из его глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. Джагхед вздыхает и смотрит вперёд. Он давит на педаль газа и трогается в путь. Выйдя на главную трассу, Джонс набирает скорость. Машина начинает ехать быстрее. В это время Джагхед окидывает прощальным взглядом поля и деревья, дома и магазины. Всё то, что попадалось на пути. Скорость продолжала нереально расти. Больше. Ещё больше. Перед ним дерево. Джагхед сжимает челюсть и жмуриться, разворачивая автомобиль немного вправо. Звук столкновения. Разбитые стёкла и фары. Машина в кашу. Пламя. Авария, которая убила Джагхеда. Убила по его собственной воли. Он не мог жить без тебя, поэтому пытался найти разные способы вернуться к тебе, снова очутиться в твоих объятиях. И он нашёл его. Теперь он всегда будет с тобой. Он нашёл способ целовать твои руки, губы, плечи.Он нашёл способ увидеть тебя снова, взглянуть в твои добрые и улыбающиеся глаза. Отныне, так будет всегда.