Сдохни, если сможешь без меня

Элизабет сидела на стуле с кожаным сиденьем, ёрзая на нём уже неопределённое количество времени. В онемевших руках подрагивал и красовался талон с номером 007. Купер бегала глазами по белым стенам и номерам кабинетов в городской женской клинике. В отведённой комнате стояли стулья, там же находился кабинет, нужный Бетти. Она начинала потеть от ожидания. Две женщины напротив сидели в телефонах, даже не беспокоясь о других. Купер сидела бок о бок лишь с одной женщиной, читающей Курта Воннегута. Она выглядела достаточно молодо, но в то же время возникало ощущение, что та многое повидала в жизни. На её руках проступали вены. Они покрывали всё её тело. Их синеватый оттенок был сильно выражен из-за тонкой кожи. Лицо женщины было без косметики, чистое, но с небольшими морщинами у рта и глаз. Волосы имели рыжий оттенок, они были густые и очень кудрявые, словно из девяностых. Женщина выглядела очень худой, это Бетти в ней заметила сразу. - Волнуешься? - внезапно спросила женщина, не отрываясь от книги. Видимо, она почувствовала на себя изучающий взгляд и решила сама начать диалог. - Немного, - ответила Бетти, сразу опустив глаза куда-то в угол от стыда. - Ты уверена, что это то самое? - Ну, я делала тест... - Сколько дней спустя после последнего полового акта? Бетти не на шутку возмутилась ещё в начале второго вопроса, не говоря уже о третьем. Однако, что-то заставило её поверить женщине. В ней было что-то такое, что не давало надерзить или ответить в грубом тоне. Возможно, непринуждённость в голосе с нотками доброты, которая обычно проявляется у людей, готовых помочь. - Восемнадцать. - Паршиво... Женщина сморщилась. Она показала всем видом, что ситуация не из простых. - Что собираешься делать? Этот вопрос заставил Купер слегка удивиться. Женщина со вздохом закрыла книгу и, убрав её в сумку, уставилась на Бетти. - Я не поняла... - Что ты собираешься делать с ребёнком? Обычно, на такие вопросы отвечать слегка странно, неловко, особенно, если этот человек тебе не знаком, но что-то в этой женщине вызывало доверие. Наверное, её добрые голубые глаза, либо слишком заинтригованный интерес к чужой проблеме. - Для начала я просто хочу поговорить с врачом. - Сколько тебе лет? - Мне... - Элизабет запнулась, но набралась смелости, чтобы не проглатывать слова, а говорить дальше спокойно, - семнадцать. - Понятно, как зовут? - Элизабет, можно просто Бетти. - Очень приятно, Бетти. Я - Алексия, можно просто Алекса, как нравится. - Ладно. - Итак, Бетти, - Алекса развернулась к девушке всем телом, - как ты представляешь себе свою будущую жизнь? Элизабет подняла бровь. Она никогда раньше не думала о том, что будет с ней после школы. Единственное, что она знает - это то, что Джагхед обещал увезти её из города. Они вместе уедут отсюда и никогда не вернутся в страну кошмаров, поглощающих Купер изнутри каждый день. - Я не знаю. Мой парень обещал уехать из города. Возможно, поступим в один колледж, а там посмотрим. Женщина начала медленно кивать. - Мне просто хотелось бы спокойно пожить. Забыть всё, что было начато в этом месте, начать писать новую главу своей жизни. - Ясно, ясно. А ребёнок? Бетти молчала. Она не знала, что говорить дальше, ведь толком сама не понимала, как ей быть. Да и план с поездкой в другой город звучал как откровенный бред. - Аборт будешь делать? - Не знаю... Я хотела бы оставить ребёнка, очень. Но мне кажется, что сейчас я не готова к детям, да и Джагхед не готов, не говоря уже об отсутствии денежных средств, на которые мы должны будем его содержать. Нам нужно будет найти жильё, поступить в колледж, подыскать работу. Мы даже не успели ничего обсудить. Ребёнок будет лишним... Бетти не стала делать акцент на последней фразе. Она произнесла её очень приглушенно, как будто шепча. - Джагхед? Твой парень? - Да. Алекса немного поиграла бровями, состроила непонимающее выражение лица, затем поджала губы и продолжила: - Знаешь, Бетти, я бы на твоём месте как следует подумала о том, чего ты себя лишаешь. Представь, прямо сейчас в какой-то части нашей планеты происходит очередная неудачная попытка зачатия ребёнка молодой парой. Они уже готовы идти на крайние меры, чтобы заполучить желаемое. Но вот что интересно: дети не валяются на дороге. Кому-то везёт, а кому-то нет. Вот же несправедливость в жизни какая, правда? Например, тот, кем ты дышишь, влюблён в другого человека, которому на него плевать. Так же происходит и с детьми. Тому, кто этого меньше всего ожидает - достаётся прекрасный шанс, а тому, кто всю жизнь ждёт этого момента - ничего. Круговорот несправедливости в природе. Но знаешь, что я тебе скажу? Я была беременна три раза, два раза делав аборт. И знаешь, что было потом? - Что? - Я нагулялась, переспала со всеми красивыми мужчинами города, а когда встретила того самого, безумно захотела семью. Но вот в чём дело: у нас не получалось. Сначала я думала, что проблема в моём мужчине, но, как оказалось, это были глупые ошибки прошедшей молодости. Из-за абортов у меня возникли осложнения, и я не могла забеременеть. Вот так, представляешь? - А как же третий раз? - Дался мне этот шанс далеко не сразу. Приходилось много работать, пробовать все способы, проходить лечение. Я даже ходила в церковь, пытаясь искупить свои грехи. И вот, однажды, мне стало нехорошо утром. А после девяти месяцев сложной беременности я родила здоровую девочку, которая уже заканчивает шестой класс. - Здорово... Я вас поздравляю. Бетти улыбнулась женщине, благодаря её за то, что в этот тяжёлый этап она находится рядом. Незнакомый человек, сидящий близко с Бетти, смог вызвать у неё улыбку, настоящую, искреннюю. Алекса взяла Бетти за руку. - Всё будет хорошо. - Я не знаю, как мне поступить... - Ребёнок не всегда может испортить твои планы. Получив шанс, ты передаёшь его новому человеку. Ты поможешь ему насладиться этой жизнью со всеми её изъянами: воздухом, водой, огнём, закатами и рассветами, любовью, страданиями, вкусной едой, крупными мечтами и желаниями, учёбой и домом. Готова ли ты лишить этого человека, который жаждет почувствовать это с помощью тебя? Он выбрал тебя. В глазах Бетти проявились слёзы, тянущиеся мокрой дорожкой к подбородку. Но, не успев достигнуть своей цели, были вытерты чужой рукой с тонкой кожей и синеющими венами. - Я не отговариваю тебя, не думай. Не буду давить, если ты уже приняла решение. Лишь даю наставления, основываясь на своих ошибках. Вижу, как это тяжело, да и сам проходила через такое. - Я оставлю ребёнка... - Бетти с красными и хрустальными глазами повернулась к улыбающейся Алексе, - я оставлю его, помогу стать человеком, помогу жить. Алекса сочувственно посмотрела на плачущую Элизабет и обняла её, ничего не добавляя. Обе понимали, с каким трудом приходиться принимать данное решение, в какой стресс оно погружает Бетти. На загоревшемся экране появился номер талона. Бетти увидела 007. Он высветился с явно выраженным звуком, поэтому две женщины в углу тут же оторвались от своих бесполезных занятий и начали пожирать взглядом бедную Элизабет, готовую провалиться сквозь землю от стыда и страха за то, что она даже не может подняться со стула. - Ты идёшь или как? Тебе даже приглашение выдали, - съязвила одна из женщин. - А не пойти ли тебе в задницу, стерва старая? - сразу ответила Алекса и улыбнулась Бетти, - всё будет хорошо. - Спасибо вам за всё, Бетти улыбнулась в ответ и, обняв Алексу на прощание, двинулась в кабинет. Купер постучалась и, услышав громкое: «Войдите!» опустила дверную ручку вниз, последний раз сразив взглядом женщину, не отрывающую улыбающихся глаз от Бетти. «Всё будет хорошо», - пронеслось в голове Купер, и она смело шагнула в кабинет, закрыв за собой дверь.

***

Жалкая белая бумажка, валявшаяся в мусорном ведре, казалось, стала единственной причиной подумать о своем будущем, подумать о том, как жить дальше. - Она просто стерва, - засмеялась Бетти, поднимая одну ногу на бордюр, схватив за руку Алексу, - сказала, что без родителей не может мне ничего рекомендовать. - Ну, если твои родители не звери... - Поверь, звери. - Тогда подожди, пока не станет совсем плохо, и они сами не узнают. Алекса улыбнулась, почувствовав, что ввела девушку в некое заблуждение. - Возможно, так и будет. Но пока что я буду молчать. - Если хочешь ставиться на учёт в больнице, то придётся идти с предками. - Слушай... - Бетти не верила в то, что говорит, - может, ты сходишь со мной вместо моей мамы? В конце концов, кто будет спрашивать у тебя паспорт? Алекса рассмеялась. - Ой, детка, не знаю. Ну, если ты согласна подождать некоторое время, пока мне делают опеку над тобой, то я с радостью. Женщина улыбнулась, достала из куртки пачку сигарет и, вытащив одну, подожгла. - Я бы предложила, но тебе нельзя, - сквозь зубы промычала Алекса, сделав первую тягу. - Даже не собиралась. - Ты решила, как скажешь парню об этом? Над собеседницами нависла долгая пауза. Алекса наслаждалась тягами, параллельно поглядывая на Бетти. Девушка думала о чём-то, по всей видимости, очень важном. Её взгляд выдавал внутреннее переживание. - Жизнь в последнее время не приносит мне ни черта хорошего. Она толкает меня в широкую бездну, но меня поднимают. Тогда она ещё раз толкает меня, в более глубокую. Я снова поднимаюсь, но, в конечном итоге, всё равно лечу с бешеной скоростью с большой высоты вниз, разбиваясь головой о камень. Хочу просто подышать этим воздухом, обдумать каждую проблему и постараться решить её, но не сейчас. Мне нужно расслабиться. - Понимаю, о чём ты. - Я знаю, Алекса. Я знаю... Ты в очередной раз испытываешь прилив адреналина, который заставляет биться твое сердце чаще обычного. Крепкая мужская рука обхватила твою спину, зарываясь второй в золотистые волосы. Егогубы ласкают твою шею, твои обнажённые бледные плечи, покрытые маленькими хаотично расположенными веснушками, придающими тебе некую особенность. Его пальцы игриво скользят в воду, опускаясь на поясницу, где они изучают твои ямочки. Ты улыбаешься, гладишь его по волосам, покрываешь медленными поцелуями его голову. Он снова спасает тебя. Сидя в наполненной ванне с пеной, вы забываетесь и тонете друг в друге. Вас не заботят родители и их угрозы. Вас не заботит приглушенный из-за перегоревшей лампочки свет. Твои пальцы гуляют по мускулистым плечам парня, сжимают их. Он всегда будет пролезать через окно в твою комнату, чтобы побыть с тобой. Его спина трётся о спинку ванной, голова прислоняется к стене, и он подавляет крик помощи. Он попал в твою ловушку, в твои сети. Ты сидишь сверху, целуешь его обветренные губы и смеёшься над ним. Это было так просто - привязать его к себе. Теперь он всегда будет рядом, что бы у тебя ни случилось. Не важно, абсолютно ничего уже не важно. Только ты. Только он. Никто больше. Джагхед любил закрывать глаза, когда целовал Бетти. Ему нравились ощущения, возникающие при этом. Они острые, ножами впиваются в живот, разливаясь в последствии приятным холодом, будоражившим его тело. Джонс чувствовал каждый участок кожи, каждую выпирающую косточку, каждый вдох и выдох Бетти. Он проводил языком по её рукам, ключицам, наслаждаясь мурашками девушки. Ему нравилось всё, включая различные царапины и шрамы. - Мне снился сон сегодня... - прервался Джагхед. - Да? Бетти с трудом оторвалась от губ Джонса, внимательно заглядывая в его глаза. - У нас оружие. Вокруг стоит толпа людей. Внезапно, я решил выстрелить, попал кому-то в ногу. А потом началась перестрелка, - Джагхед остановился ненадолго, обдумывая следующие слова, - но мы просто взялись за руки и стали наблюдать. Я стоял и улыбался, словно дурак, глядя на то, как люди убивают других, чтобы выжить. Но пули всегда летели мимо нас. - Мы просто с тобой живучие, - улыбнулась Купер. - Да. В конечном итоге только мы вдвоем и остались. Одни во всем мире. - Одни на планете? - Одни на планете. - А что потом? - А потом... - Джагхед хитро ухмыльнулся, - случилось кое-что безумное. Бетти поджала губы в улыбке и украдкой посмотрела вниз, в воду. - То самое, - подтвердил Джагхед, - мы сделали это прямо после перестрелки, на фоне кровавых тел и трупного запаха. - Фу, какой ужас, - Бетти поморщилась, но, представив эту картину у себя в голове, засмеялась. - Зря ты так, как раз наша тема. Джагхед смотрел на то, как девушка смеётся. Он думал о том, насколько сильно любит её, насколько ему нравится эта детская радость, эти веснушки, эти пшеничные влажные локоны, лежащие на его теле. Холодные руки Бетти прикоснулись к его груди, нежно поглаживая кожу. Джагхед впился губами в губы Элизабет, словно дикий зверь, мечтавший о еде целый день, который, наконец, поел. Он продолжал изучать пальцами тело девушки, блуждать ими по её груди, которую она так старалась прикрыть волосами, по её бедрам, которые медленно качались, задевая его. Джонс потянулся убрать волосы Купер с груди, но та прислонилась животом к нему, обнимая за шею и закрывая обзор. - Бетти, - Джагхед отстранился губами от тела Элизабет и наклонился к её уху. - Да? - Ты очень красивая, когда оголяешь грудь, ты знала? Джагхед улыбнулся, кладя руку на щеку Купер, немного отталкивая её от себя, что увидеть девушку полностью. Бетти с трудом улыбается в ответ, стараясь перебороть странное стеснение. Она, наконец, счастлива, как никогда, но только сейчас, только рядом с ним. Через несколько часов Элизабет снова останется одна, продолжая плакать и погружаться в мысли, словно в омут с головой. Но она знала, что в этот раз она не одна. Внутри неё теперь есть причина жить, и она не позволит Бетти делать запретные вещи, плакать и нервничать. Купер будет оберегать эту душу, до самого конца. - Я хочу кое-что сказать, - прошептал Джагхед на ухо девушке, обнимая её за талию, оторвав от мыслей, словно показывая, что он чувствует её напряженность. - Да, я тоже, - прошептала в ответ Бетти. Она собиралась признаться Джагхеду во всём. Насчёт Трэвиса, насчёт ребёнка. Прямо сейчас, в эту секунду, она поняла, что может, наконец, избавиться от своих демонов, от мыслей, терзающих её сердце. - Я люблю тебя. Молчание. Звуки лопающихся маленьких пузырьков пены. Тихое, но всё же раздражающее мигание лампочки. Плеск воды, бьющейся о стенки ванной. - Я не представляю свою жизнь без тебя. Я люблю тебя, - нарушил молчание Джагхед. Он держал ошарашенную Бетти за талию, испуганно заглядывая ей в глаза. Девушка молча смотрела на шоколадного оттенка плитку на стене. Бетти подавляла отчаяние. Желание признаться во всём Джонсу моментально покинуло голову. Она поняла, что теперь не сможет жить, как раньше, но ещё поняла, что не сможет без него. Без них. - Я тоже люблю тебя, - произнесла Бетти, успокоив тем самым Джагхеда, который резко выдохнул со своей фирменной улыбкой. - Я хочу быть только с тобой, Элизабет. - Я тоже, - ответила Купер, прислонившись губами ко лбу Джагхеда, опуская руку на его щёку. Джонс медленно потянулся к губам Бетти, закрывая глаза, но стук в дверь уничтожил все его дальнейшие намерения. - Вот чёрт. - Кто это? Бетти быстро поднялась, освободившись из объятий Джонса, и сняла с настенного крючка халат, укутываясь в него. - Вероятно, мама опять забыла какие-то документы. Я сейчас закрою дверь, а ты сиди максимально тихо. Если она узнает, что ты здесь, то нас похоронят заживо, хоть и в одной могиле. - Я понял. Ни звука. - Ни звука. Джагхед вылез из ванной, чтобы закрыть дверь за Бетти с внутренней стороны. Он надел на бёдра полотенце и сел на стул рядом с раковинной, ожидая возвращения девушки. - Сейчас, мам! Элизабет подбежала ко входу в комнату и открыла дверь, впуская Элис внутрь. - Солнышко, это важно. Можешь сейчас поговорить? - женщина сняла пальто и бросила его на кровать, куда упала небольшая стопка бумаг. Бетти шокировано наблюдала за тем, как Элис усаживается на кровать и начинает нервно перебирать листы. - Мам, что случилось? Бетти отошла от двери и села рядом с матерью на кровать. - У меня две важные новости. Во-первых, пришли твои анализы. У Бетти застыла кровь в жилах. Она почувствовала, как тело в очередной сотый раз теряет контроль. В глазах читался страх, который, казалось бы, покинул девушку навсегда. В данную секунду её некому спасти. - Что там? - дрожащим голосом спросила Бетти, потянувшись трясущимися руками к бумагам. Элис взяла дочь за руку. Девушка сразу почувствовала материнское тепло, но это не остановило выброс адреналина и окоченелые конечности. - Всё в порядке. Как мне сказал врач, семени в области половых органов не обнаружено, - Элис обняла дочь, - ты чиста. Инфекций не обнаружили. Бетти с облегчением закрыла глаза. Кровь снова начала обогащать организм кислородом. Подступивший обморок испарился. - Но это не всё. Элис отложила анализы в сторону и, развернув Бетти к себе, положила рку ей на плечо. - Трэвиса удалось заржать. Во время следствия он проживал с родителями, - женщина закусила губу, выдыхая сквозь зубы, - пришло время суда и дачи решающих показаний. Бетти снова почувствовала ком в горле. В глазах потемнело. - Когда? - Желательно в ближайшее время, пока дело не закрыли. Элис замолчала. Она смотрела на обездвиженную дочь, которой было противно находиться наедине с собой. Этот шрам никогда не заживёт, его нечем зашивать. - Бетти, изнасилование - это очень серьёзно. Я сделаю всё, чтобы этот ублюдок сел в тюрьму, клянусь. - Я всё сделаю. Сегодня же. Элизабет закивала, прикрывая глаза, чтобы подступившие слёзы не закрывали обзор. - Хорошо родная, - Элис приобняла дочь, - я сейчас поеду в участок по некоторым делам, затем заеду в издательство. Можем встретиться перед тем, как поедешь давать показания. - Почему меня не попросили дать показания раньше? - Велось следствие, мы дожидались результатов анализов. - Я уже давала показания до этого. - Да, но нужно было дождаться ответа из лаборатории. Помнишь, у вас изымали одежду? - У Трэвиса тоже? - При задержании, конечно. Если ты правильно описала его внешний вид в ту ночь. Бетти облизала посиневшие от холода губы. В ней проснулась настолько сильная ненависть, что она готова была разорвать каждого в этом чёртовом мире. Её тошнило от Трэвиса, от следствия, от себя. Она не могла прикасаться к себе, ей было противно. - Бетти, меня просят в участок. Ты сейчас поедешь со мной или пойдешь одна? - Одна, позже. - Хорошо, - Элис поцеловала Бетти в лоб и, захватив пальто и анализы, удалилась. - Твою мать... Бетти потерла глаза руками, сжатыми в слабый кулак и глубоко вздохнула. Она постаралась подавить отчаяние и встала с кровати, направившись обратно в ванную в надежде окунуться в объятия Джагхеда, чтобы снова почувствовать себя защищёнооц. Купер натянула привычную ей улыбку и вошла в ванную комнату, закрыв за собой дверь на щеколду. - Ты не закрывался? - спросила она, повернувшись спиной к парню, снимая халат. - Закрывался, - холодно ответил Джагхед. Бетти сразу же обернулась на это изменение в голосе парня. Она непонимающе оглядела его с ног до головы. Джагхед держал одной рукой свою шапку, другой прикрывал рот. - Почему ты оделся? Что произошло? - Что произошло, - с истерической нотой в голосе произнёс парень, - может, ты мне расскажешь, что произошло? - Не понимаю, о чём ты, - нахмурилась Бетти и принялась поднимать сброшенную на пол одежду у ванной. - То есть, ты даже не собиралась рассказывать? Джагхед вскочил с места и гневно сжал кулак. - Трэвис тебя изнасиловал? Бетти, надев толстовку, медленно развернулась лицом к Джонсу. - Я хотела рассказать тебе, честно. Просто... - Такие вещи не срывают, твою мать! - Джагхед со всей силы ударил кулаком о стену, из-за чего на косточках проявились красные следы, а кожа слезла, - Почему ты молчала? Почему я совершенно случайно узнаю о том, что тебя изнасиловали? Джонс быстрым шагом приблизился к Элизабет, прижав её к стене. Он молча смотрел на неё отчаянным взглядом. - Почему? Парень спросил это холодно, грубо, с досадой в голосе. Джагхед был разбит. - Я боялась, - Бетти сглотнула, не глядя на Джонса, который дышал ей прямо в лицо. Джагхед хотел сломать руку о стену, хотел разгромить дом. Он ненавидел себя за то, что не был рядом с Бетти. Ненавидел каждый свой поступок, ненавидел всего себя. Скрежет зубов удерживал агрессию. Кулаки сжимались всё больше с каждой минутой. Джагхед понимал, что не оставит это просто так. - Я убью его. Бетти в ужасе заглянула в глаза Джонса и отошла в сторону. Впервые в них было столько гнева и потерянности, столько боли и разочарования в самом себе. - Джаг... - Я изобью его до полусмерти. Его жалкое и гнилое тело будет просить помощи, валяясь на обочине, пока я обливаю его бензином. - Джагхед, нет, - Бетти бросилась на шею к парню, но тот её не слушал. Он словно обдумывал свой план вслух, не спрашивая разрешения. - Он будет разлагаться прямо посреди трассы, где по нему ещё несколько раз проедутся машины. Джонс оторвал от себя Бетти, оттолкнув её обратно в стену. - Тебе не стоит этого видеть. Сейчас для него не было ничего более важного, чем месть. Он убьёт за Бетти, любого. Даже себя.

***

Элизабет бежала под дождем, чуть ли не спотыкаясь о каждый камешек. Она промокла, замёрзла, но даже не собиралась останавливаться. Рука судорожно набирала номер матери. Временами Купер останавливалась, пытаясь поймать сеть. Её ноги дрожали, джинсы насквозь пропитались водой, руки всё ещё замерзали под напором дождя, который не думал даже щадить девушку. - Мама! Я иду в участок, где Трэвис? - Его ещё нет на месте. - Срочно набери мне, если он появится. - Хорошо, а что случилось? Но Бетти бросила трубку. Она продолжила бежать. Наконец, добравшись до пункта назначения, девушка сняла капюшон толстовки и вошла внутрь. В здании было очень тепло, поэтому Купер тут же почувствовала тепло. Она огляделась вокруг, ища свою мать и, если повезет, Трэвиса, но на скамейке возле окошка стойки информации она заметила лишь Элис, беседующую со стоявшим рядом следователем. - Боже мой, Элизабет! Ты вся вымокла, - заметив глазами дочь, женщина тут же подбежала к ней, помогая снять куртку. - Да, мам, знаю. Бетти подошла к небольшому зеркалу, висевшему рядом с гардеробом, куда Элис понесла куртку дочери. Девушка неуклюже выжала волосы и уверенно посмотрела в отражение. - Всё будет хорошо, - сказала сама себе Элизабет. Она обернулась на мать, которую, видимо, пугало происходящее не меньше. Бетти дождалась сигнального маха рукой от Элис и двинулась за ней. В длинном коридоре можно было наблюдать ужинающих полицейских, которым было плевать на всех, перепуганных граждан, требующих чего-то у стойки информации. Идя по нему, можно услышать напряженные разговоры и даже крики. Всё это слишком пугало Бетти, которая ещё плотнее прижалась к матери. - Волнуешься? - спросила Элис, - хотя, зачем я спрашиваю, конечно... - Я буду рада, если его посадят. - Мы тоже, дочка. - Папа здесь? - Нет, но скоро прибудет. Бетти кивнула. Следователь открыл дверь в кабинет, приглашая жестом войти семью. Они оказалась в небольшой комнате. Посреди неё красовался стол из красного дерева, за ним - окно, в котором было видно мрачное небо с кустистыми тучами. Дождь барабанил по стёклам. Недоеденный обед, скомканные листы бумаги, статуэтки на столе в виде игральных кубиков - чего здесь только не было. - Прошу вас, присядьте, - следователь указал на стулья, - я сейчас подойду, минутку. Мужчина вышел из кабинета, по ходу взглянув на часы, и хлопнул дверью. В кабинете повисла мрачная атмосфера. Особенно её выдавал вид из окна. - Безумная ночь... - Где Трэвис? Этот вопрос мучал Бетти больше всего на свете. Она ненавидела его, но надеялась на то, что из дома Трэвис выехал намного раньше, чем туда пришёл её любимый Джагхед Джонс, который был настроен не на дружелюбную беседу за чашкой чая. - Я не знаю. Сказали, что вот-вот прибудет. - Когда сказали? - Около часа назад. Бетти резко встала со стула, чем сильно удивила Элис, но в кабинет вошёл следователь, занеся две чашки горячего чая. - Прошу, угощайтесь, - он поставил чашки на стол перед Куперами, а сам сел напротив в кресло. Мужчина вызывал доверие своими небольшими глазками, которые при улыбки почти исчезали с его лица. Ему было лет сорок семь, но выглядит он куда моложе. Его волосы были средней длины, небольшая борода аккуратно уложена и причёсана, усы не были густыми. Он не был полным, как раз наоборот. Мужчина был одет в белую рубашку с тёмно-синим галстуком под цвет брюк.На его глазах красовались большие очки. - Большое вам спасибо, - улыбнулась Элис и взяла в руки чашку, наслаждаясь зелёным чаем. - Я дико извиняюсь, а когда прибудет Трэвис? - не успокаивалась Бетти. - Дача показаний может проходить как с ним, так и без него. Напоминаю, что вы уже давали показания, нам остаётся, опираясь, конечно, на результаты из лаборатории, вынести официальное обвинение и подать документы в суд. - Но... - Да, произошла небольшая задержка, за что мы просим прощения. Следователь полез в нижний ящик стола. Он начал быстро перебирать листы бумаги и ручки, пытаясь что-то найти. - Бетти... - Элис начала говорить очень скомкано, - я бы хотела, чтобы ты пошла к психологу. Элизабет подняла бровь, но не смогла ответить грубостью, как сделала бы это раньше. Она понимала, что эта травма останется на всю жизнь, если её развитие не предотвратить заранее. - Да, хорошо, - кивнула девушка и улыбнулась. Элис с облегчением продолжила пить чай, размышляя о предстоящей записи к лучшему психологу города. Бетти даже не притронулась к напитку. Она наблюдала за паром, медленно тянущимся из кружки и за следователем, который во время её диалога с Элис набрал чей-то номер. Телефонный разговор был достаточно коротким. - Дамы, у меня плохие новости. - Что случилось? - встрепенулась Элис. Бетти тоже сильно напряглась. - Родители Трэвиса не могут до него дозвониться. Он пропал. - Что? Каким образом? - возмущённо воскликнула старшая Купер. - Он вышел из дома на пятнадцать минут. По крайней мере, так Трэвис сообщил родителям. Но его нет на месте уже час. - Твою мать! - вскричала Бетти. Она снова вскочила со своего места и, не слушая вопли матери и просьбу остановиться, исходящую от следователя, выбежала из кабинета.

***

Ничто не тянет к себе ночью так же сильно, как заправка. Её мигающие издалека вывески, подсвеченные места для машин, курившая компания мужчин в возрасте, которая остановилась отдохнуть. Заходишь внутрь и видишь различные сладости, напитки и другие вещи. У кассы в специально отведённом месте лежат свежеиспечённые булочки. Толпы людей в очереди, жаждущих купить что-то. Свежий воздух снаружи, пропитанный влажностью асфальта, смешанной с травой. Всё это делало заправку волшебной ночной остановкой. - Винстон. Любой. Трэвис ненавидел заправки. Он ненавидел всё то, что может притягивать к себе людей. У него никогда не было настоящих счастливых эмоций. Рос парень в довольно тяжёлой семье, где каждый указывал ему, как жить. Его мнение никогда не учитывалось, по несколько раз на дню в его голову прилетала тяжёлая бляшка от ремня отца. Ещё в детском садике над ним все шутили из-за шрамов на теле. Мать Трэвиса, забирая его из садика, всегда просила говорить воспитателям, что это появляется из-за борьбы. Но ни в какую борьбу Трэвиса не отдавали. Он мечтал петь, всё детство хотел стремиться к этому, но только когда оставался один. Парень любил смотреть в окна. Таким образом он напоминал себе, что есть и другая жизнь, лучше этой. Но пока, запираясь в ванной, он слушал ругань, крики и болевые стоны. Отец Трэвиса всегда находил причину позлиться и избить кого-то. Мужчина часто напивался и вытворял ужасные вещи со своей семьёй ещё до развода. В тот день Трэвис пришёл домой и увидел разгневанного отца, сидевшего возле стены в коридоре. - Твои оценки. - Я объясню. - Не стоит. Очередная струя душа хлещет по больным местам. Синяки по всему телу гудели, словно их обжигали крапивой. Трэвис ненавидел свою жизнь, она жестоко с ним обошлась. Когда в его жизни появилась Бетти, он понял, что, возможно, не всё потеряно. До ситуации с газетой. Когда отец, хоть и совершенно случайно, выстреливает тебе прямо в ногу, твоё подсознание меняется в одно мгновение, по щелчку пальцев. Сколько бы он ни извинялся, Трэвис никогда не смог бы простить его. Он ненавидел свою семью, но ещё больше себя. Все его попытки и старания жить нормальной жизнью кончались прахом. Он стал настоящим ублюдком. Трэвис вышел с заправки и собирался открыть пачку новых сигарет. Он зашёл за здание, где не было ни души, и вытащил сигарету, но на его плечо упала крепкая рука. Парень медленно обернулся и застыл в ужасе. - Джагхед? - Привет. Мощный удар кулаком по лицу Трэвиса способствовал мгновенному вывиху челюсти. Джагхед замахнулся второй раз и снова ударил парня, но в этот раз в подбородок. Он схватил Трэвиса левой рукой за шкирку, прижав его к стене здания. Правая наносила удар за ударом по лицу Трэвиса, ломая ему вдребезги носовую кость. Кровь хлынула струёй из носа Трэвиса, но Джонс не думал даже останавливаться. Парень хотел закричать от боли, но Джагхед замахивался снова и снова, пока не сломал нос парня, а вместе с ним и челюсть. - Она тебе больше не понадобится. Джагхед взялся обеими руками за воротник куртки Трэвиса и со всей силы ударил его головой и каменное кирпичное здание, за которым они остановились. Джонс не мог успокоиться. Ему было мало. Он ненавидел Трэвиса, поэтому готов был даже на убийство. Джагхед вкладывал в каждый удар всю ту боль, которую Трэвис причинил его любимой девушке. Он чувствовал, как в его груди начался пожар, сжигающий каждый орган, каждый участок кожи. Джагхед нанёс следующий сильный удар ногой в пах парня. Трэвис, опирающийся рукой о стену, другой держась за живот, смог только выдавить стон. - Ничего, не будешь в следующий раз насиловать девушек. Джонс беспощадно нанёс финальный удар кулаком в живот Трэвиса, который, выплюнув струю крови изо рта, упал на землю. Джагхед хладнокровно наблюдал за тем, как Трэвис кашляет, валяясь не земле. На его лице практически не осталось живого места. Кожи не было видно под густым слоем крови, но Джонсу было плевать. - Мне не жалко тебя. Можешь попрощаться с жизнью, ублюдок. После этих слов Джонс хотел было уйти, но Трэвис остановил его. - Стой... Парень тяжело корчился от боли и кряхтел, выплёвывая кровь. - Я не собираюсь слушать тебя. Джагхед сел на корточки рядом с Трэвисом, грозно заглядывая в его побитое лицо. - Мне нужно кое-что сказать...

***

Бетти бежала так быстро, как никогда раньше. Она уже почти добежала до дома Трэвиса, который находился на другом конце города. Пришлось пожертвовать своей уже итак порванной одеждой и пробираться через лес. Ветки хлестали по лицу Бетти, оставляя красные следы. Она жалобно выла, но продолжала движение. - Нужно успеть, - повторяла она себе каждую минуту. Купер понимала, что Джагхед может ввязаться в дерьмо, из которого она не сможет его вытащить, поэтому, ускорялась каждый раз, когда на ум приходила эта мысль. Телефон отклонял звонки Джонсу. Бетти знала, где он сейчас, что делает, но продолжала набирать номер снова и снова, в надежде услышать знакомый добрый голос: «Я не стану». Он не может убить его. Не может! Как же мы? Что будет со мной, если с ним что-то случится? Как же наш ребёнок? От всех этих мыслей у Бетти начало сносить крышу. Она увидела свет фар от машин впереди и немного замедлилась. Купер остановилась и постаралась отдышаться, залившись тяжёлым кашлем. Она взглянула на время, на пропущенные, но Джагхеда не было ни слышно, ни видно. Девушка продолжила бежать, убедившись, что нет света впереди. Бетти ускорилась. Она рвалась, практически летела. Дорога уже близко, совсем рядом, рукой подать. Ты бежала, старалась остановить смерть, но в итоге сама попала под обстрел, отдав взамен свою. Твои ноги слушались тебя, выполняли указания, сердце помогало тебе идти и не останавливаться. Но всё это было зря. Ты выбегаешь на дорогу, но не видишь фар. Их и не было. Машина с бешеной скоростью вылетает издалека и настигает тебя. Ты в ужасе останавливаешься. В этот момент ты чувствуешь лишь ужас, страх и осознание того, что сейчас будет. Твоя рука инстинктивно опускается на живот, прощаясь с тем созданием, чью душу ты не смогла сберечь. Твоя рука лежит на животе, в последний раз, извиняясь за себя, за то, что не смогла подарить эмоции, которые ты испытывала. Теперь ни ты, ни он этого никогда не почувствуют. Ты даже не узнала пол своей второй души, не увидела его. И не увидишь. Машина не успевает остановиться, сбивая тебя со всей силы с пути. Скрип колёс из-за торможения - последнее, что ты услышишь в своей жизни. Крики «на помощь», слёзы, скорая, голоса. Больше ты этого не слышишь. Это конец. Твои глаза закрыты навсегда. Бездыханное тельце беспомощно холодело, валяясь на трассе под дождём, уныло падавшим вниз, стараясь разбудить тебя, но у него не вышло. Ты умираешь быстро, словно по щелчку пальцев. Но умираешь не только ты.

***

- Мне нужно кое-что сказать... Джагхед собирался было выслушать Трэвиса, но, внезапно его телефон зазвонил. Парень с опаской взял трубку с неизвестного номера, выслушивая каждое слово, приходя в дикий ужас с каждой секундой. Джонс срывается и бежит к тебе. Больница, палаты, всё знакомо. Твои родители наворачивают круги вокруг диванов в комнате ожидания у операционной. Элис плачет, Хелл держит её за руку, шепча неразборчивые фразы по типу: «Всё будет хорошо». Она прижимается к нему, в надежде на то, что тот прав. Но ты знаешь правду. И вот он врывается в больницу, спрашивая твоё имя, бежит к операционной, но, взглянув на обречённых и рыдающих в углу родителей, понимает, что происходит. Врач подходит, чтобы принести ему свои соболезнования, но Джагхед не слышит, он кричит. Его хриплые крики слышно везде. Они эхом раздаются по всему городу, пробуждая у каждого волну мурашек. Он бросается в операционную, чтобы взглянуть в твои глаза, разбудить тебя, но его под руки уводят несколько врачей. Джонс не видит твоё тело в последний раз, ему даже не дают попрощаться с тобой. Круговорот несправедливости в природе. Паническое чувство безысходности настигло Джагхеда. Он кричит, из его глаз льются, казалось, нескончаемые слёзы. Все истерики, которые были до этого, померкли. В его жизни больше нет тебя, нет счастья, нет повода существовать. Вместе с твоей жизнью ушло ещё две. Та, что внутри тебя и та, что стала твоей частью. Его жизнь без тебя кончена.