Жизненная необходимость

Белый туман, и ничего, кроме белого тумана.       Она движется, но не идёт, скорее, плывёт в пространстве. Лёгкий ветерок приятно обдувает её лицо, пока не усиливается, пока не холодеет. Метель раздувает её волосы, морозит кожу, но снега нет. Белый туман, и ничего, кроме белого тумана.       Её тело будто принимает сидячее положение, но под ней нет ни стула, ни хоть какого-нибудь сидения.Она как будто сидит в машине и смотрит в боковое окно — туман «снаружи» плывёт слишком быстро. Белый туман, и ничего, кроме белого тумана.       Ей видятся три фигуры рядом. Силуэты их размыты, смазаны и то и дело исчезают за слоями тумана, но она почему-то определяет в них родителей и брата. Силуэты раскрывают рты, оглядываются друг на друга, но от них не исходит ни единого звука.       Она чувствует, как сама открывает рот и что-то говорит, но не слышит ничего. Лица у силуэтов сильно расплываются в области рта, словно те улыбаются ей в ответ.       Она и сама улыбается им в ответ. Улыбается.       А потом всё меркнет в кромешной тьме. Раздался единодушный крик. А затем снова… белый туман, и ничего, кроме белого тумана. — Джессика… Джессика, проснись, милая…       Где-то рядом и одновременно будто далеко звучит голос, но чей он, определить не удаётся. — Джессика…       Девушка обильно вздрагивает всем телом и открывает глаза.       Над ней белый потолок из панелей, на фоне шум и шуршание халатов и вжикание шприцов. На ней лишь лёгкая больничная ночнушка, которая колется во всех местах. Лежит она на удивительно мягком матрасе под тёплым одеялом. Через кристально отмытые окна, потрепанные жалюзи, из-за туч еле-еле пробивается солнечный свет.       Джессика пробует повернуть голову в противоположную от окна сторону и тут же сталкивается с существенной проблемой: голова ужасно гудит и болит, она вся как будто накалена до предела, её полностью плотно и туго обтягивает повязка, не дающая возможности крутить шеей. Травма головы или нечто похожее. — Не шевелись, доктор сейчас подойдёт.       В голове стоит туман. Совершенно не помня причины, по которой она оказалась на больничной койке, Джессика заставляет себя вспомнить владельца голоса, что вырвал её из ужасного сна.       Владелец голоса…мужчина. Заботливый тон. С британским акцентом.       Собрав весь свой жалкий остаток сил, усилием воли девушка поворачивает голову в сторону коридора, туда, откуда раздаётся этот близкий-далёкий голос. — Я же сказал. Не шевелись, Джессика, — она видит пальцы, а потом и всю кисть, которая медленно отодвигает в сторону штору, разделяющую койки пациентов во всех палатах общей терапии. — Ты никогда меня не слушаешься.       Джессика выдыхает весь воздух разом, отчего тут же начинает задыхаться. В глазах темнеет, жизнь снова покидает её тело.       Но прежде чем полностью провалиться в темноту, мисс Джонс успевает увидеть подбегающего к ней врача с испуганным выражением лица, с маленькой бутылочкой со странного цвета жидкостью внутри и стаканом воды. Увидеть, как медик теснит другого мужчину, вставшего совсем близко к постели больной.       На мужчине дорогой костюм сиреневого цвета и довольная улыбка на губах.